Прошло несколько месяцев с тех пор, как Артур Пендрагон впервые вступил под своды Штормградской крепости. Зима сменилась теплой, влажной весной, но пробуждение природы не принесло радости в королевство людей. Война, поначалу казавшаяся чередой разрозненных стычек на границе болот, приобретала все более зловещие очертания. Враг учился, адаптировался и наносил удары с пугающей жестокостью.

Король Ллейн Ринн, осознав весь масштаб нависшей над нацией угрозы, даровал своему лучшему другу и полководцу неограниченные полномочия, а также все доступные короне ресурсы. И Лотару, чьи плечи отныне несли бремя спасения человечества, как никогда требовались верные соратники, способные разделить с ним тяжесть командования. Артур стал для него именно таким человеком.

Языковой барьер постепенно рушился. Король бриттов, обладавший цепким умом государственного мужа, ежедневно практиковался во Всеобщем языке, и теперь его речь, пусть и сохранявшая тяжелый, непривычный для местных жителей акцент, была ясной и твердой. В перерывах между дозорами Артур проводил часы на тренировочных дворах, делясь с рыцарями Штормграда тактическим опытом, выкованным в жестоких битвах за объединение Британии и в многолетнем противостоянии с мятежными королями Севера. Он учил их использовать плотный кавалерийский строй не просто как таран, а как маневренный инструмент, способный рассекать и брать в клещи пешие отряды врага.

В военном зале Штормградской крепости, склонившись над огромной картой, Лотар, Артур и Гавинрад Свирепый обсуждали последние донесения разведки. Сводки были крайне неутешительными. Вождь орков Чернорук отдал своим рейдерским отрядам приказ проникать глубоко в земли Штормграда, чтобы посеять панику среди человеческого населения. Зеленокожие воины, объединенные под единым знаменем, действовали с пугающей организацией и жестокостью. Их удары обрушивались на мирные поселения: целые деревни в Светлолесье, Западном Крае и южных отрогах Красногорья пали, а их жители были либо безжалостно убиты, либо вынуждены спасаться бегством в столицу.

— Они не пытаются закрепиться на захваченных землях, — хмуро констатировал Лотар, проводя пальцем по отмеченным на карте пепелищам. — Они бьют и отходят, оставляя за собой лишь страх и смерть.

Артур внимательно изучил карту, оценивая ландшафт.

— Если враг использует мобильность как свое главное оружие, мы должны обратить эту мобильность против него самого, — произнес король бриттов.

Лотар кивнул, соглашаясь с мыслью боевого товарища. Решено было развить тактику перехвата: изучив схемы нападений Орды, Чемпион Штормграда начал устраивать засады на путях их отступления едва ли не раньше, чем они сами их выбирали. Для осуществления этого плана Лотар передал под командование Гавинрада значительные силы, чтобы тот мог быстро и мобильно реагировать на возникающие угрозы.

Вскоре пришло тревожное известие: огромный отряд орков направлялся к Гранд Гамлету. Это было крупное поселение, располагавшееся в южной части Элвиннского леса, которую также называли Светлолесьем. Потеря столь важного узла и гибель его жителей стали бы тяжелейшим ударом для всего королевства. Лотар и Артур немедленно выступили на юг во главе элитного отряда тяжелой кавалерии.

Они успели вовремя. Когда в сумерках передовые отряды орков, издав первобытный рык, бросились на деревянные укрепления Гранд Гамлета, их встретил сомкнутый строй штормградских щитов и выставленные вперед копья. Битва закипела на узких улочках, среди домов, крытых соломой, и на окраинах поселения. Орки, чья физическая сила многократно превосходила человеческую, яростно рубили тяжелыми зазубренными топорами, стремясь разорвать линию обороны. Но рыцари, ведомые Лотаром и Артуром, держали строй с непреклонной железной дисциплиной.

В этом сражении Артур и Лотар бились плечом к плечу, словно знали друг друга всю жизнь. Для Артура Чемпион Штормграда стал воплощением идеального рыцаря — таким, каким некогда был Ланселот до своего трагического грехопадения. Их движения в пылу схватки идеально дополняли друг друга. Когда огромный орк, вооруженный шипастой палицей, попытался атаковать Лотара со спины, ослепительная вспышка Экскалибура разрезала сумерки — Артур неуловимым движением отсек врагу руку. Нерушимый клинок, выкованный не смертными кузнецами, с невозможной легкостью пробивал грубую орочью сталь. В ответ Лотар своим двуручным мечом сокрушал тех, кто пытался окружить короля бриттов, обрушивая на врагов всю свою ярость.

Магия ножен Экскалибура вновь хранила своего владельца: даже когда скользящие удары вражеских клинков находили бреши в защите Артура и сминали кольчугу, он не терял ни капли крови, оставаясь неутомимым и смертоносным на протяжении всего тяжелого боя. Видя сверхъестественную стойкость чужака и ярость "Льва Азерота", орки дрогнули. Не привыкшие к такому ожесточенному и организованному сопротивлению, зеленокожие воины стали отступать. Понеся серьезные потери, остатки орочьего отряда с рычанием растворились во тьме, уходя обратно в сторону Черных топей.

Гранд Гамлет был спасен, хотя многие здания догорали во тьме, а улицы были усеяны телами погибших. Когда лязг стали и крики стихли, Артур и Лотар сидели у походного костра на окраине защищенного поселения. Ночная прохлада приятно остужала разгоряченные боем лица, а вдалеке слышались приглушенные стоны раненых, которым клирики оказывали первую помощь. Лотар молча протирал свой тяжелый меч сухой тряпицей. В его глазах отражались отблески пламени и глубокая, грызущая изнутри тревога, не связанная с прошедшей битвой.

— Мы отбили их сегодня, Артур, — глухо произнес Чемпион Штормграда, не отрывая взгляда от танцующих языков пламени. — Но это лишь отсрочка. Их становится только больше. Словно сама тьма порождает этих чудовищ в глубинах болот.

Он надолго замолчал, словно решаясь открыть чужестранцу то, что уже давно терзало его душу.

— Во время одной из разведывательных вылазок к границам Черных топей я встретил своего старого друга, Медива, — наконец продолжил Лотар. — С тех пор как мы вернулись, он сильно изменился. Он стал вести себя крайне непредсказуемо, может исчезнуть на несколько дней, а когда возвращается, выглядит совершенно истощенным.

Артур внимательно слушал, и ледяной холодок, который он испытал при первой встрече с магом в замке Штормграда, вновь пробежал по его спине.

— Я знаю Медива с самого детства, — в голосе Лотара слышалась искренняя боль и беспокойство за товарища. — Я понимаю, что ему тяжело справляться с той колоссальной силой, которой он владеет. Магия такого уровня — тяжкое бремя. Но то, что происходит с ним сейчас… это пугает меня. Он отгораживается от нас именно тогда, когда королевству так отчаянно нужна его мудрость и сила.

Король бриттов нахмурился, вспоминая мрачные предания своей потерянной родины. Он вспомнил туманные пророчества Мерлина и темные чары своей сводной сестры, феи Морганы, чье искусство, питаемое злобой, несло лишь разрушение и смерть. Артур знал по собственному горькому опыту, что магия, какой бы могущественной и светлой она ни казалась на первый взгляд, всегда требует непомерной платы от того, кто к ней прикасается.

— В моем мире, Андуин, колдовство часто служило прикрытием для сил, чей голод невозможно утолить человеческими мерками, — медленно, тщательно подбирая слова на Всеобщем языке, произнес Артур. — Когда я стоял рядом с твоим другом, я почувствовал тень. Не ту тень, что отбрасывает дерево в солнечный день, а ту, что незаметно затмевает сам разум. Будь осторожен, мой друг. Иногда величайшая угроза приходит не от зеленокожих дикарей с топорами, а от тех, чья душа истончилась под неподъемным бременем тайной власти.

Лотар ничего не ответил, лишь тяжело вздохнул и подбросил в костер сухую ветку. Искры взметнулись в ночное небо, быстро исчезая в непроглядном мраке, который с каждым днем все плотнее сгущался над многострадальными землями Штормграда.