Переход от пронзительного, выстуживающего кости холода заснеженных вершин Дун Алгаза к удушающему, поистине адскому зною занял всего несколько дней, но для солдат армии Альянса эти дни показались целой вечностью. Оставив позади гостеприимные, согретые жаром подземных горнов чертоги Стальгорна, многотысячное войско людей, эльфов и присоединившихся к ним дворфов начало долгий спуск на юг. Магни Бронзобород, верный своему слову, щедро одарил армию припасами, теплой одеждой и сотнями бочонков крепчайшего эля, а также выделил внушительный контингент своих лучших стрелков и мортирных расчетов, чье тяжелое оружие на паровой тяге со скрежетом и лязгом катилось по пробитым в скалах трактам.

Но чем ниже спускалась армия, тем более зловещим и враждебным становился окружающий ландшафт. Белоснежные сугробы сначала сменились грязной, перемешанной со слякотью кашей, затем уступили место голому, потрескавшемуся от жара камню, и, наконец, воздух наполнился густым, едким пеплом.

Они вступили в Тлеющее Ущелье — гигантский тектонический разлом, преддверие Пылающих Степей. Небо над их головами навсегда утратило свой естественный цвет. Оно превратилось в сплошной, пульсирующий багровыми и фиолетовыми всполохами свод, затянутый плотной пеленой удушливого черного дыма. Пепел падал с небес непрерывно, словно черный, проклятый снег, оседая на золотых и синих знаменах Лордерона, забиваясь в щели доспехов, скрипя на зубах и оседая горьким привкусом на пересохших губах.

Солдаты страдали. Тяжелые пластинчатые латы, которые еще недавно спасали их от ледяных ветров, теперь превратились в раскаленные печи. Металл нагревался так сильно, что до него было больно дотронуться голой рукой. Люди задыхались, скидывали с себя стеганые поддоспешники, жадно хватая ртом обжигающий воздух, пахнущий серой и тухлыми яйцами. Запасы пресной воды, несмотря на все усилия интендантов, таяли с пугающей быстротой. Вода в флягах становилась теплой и противной на вкус, но солдаты берегли каждую каплю.

Артур, напротив, внешне казался совершенно невозмутимым. Колдовская сила острова вечной весны не позволяла жару иссушить его плоть, поддерживая ровное, спокойное биение сердца и не давая поту заливать глаза. Для шедших рядом с ним воинов этот феномен казался настоящим чудом. В их глазах Артур всё больше переставал быть просто человеком из плоти и крови, превращаясь в живого аватара войны, несокрушимого полубога, посланного самими небесами, чтобы избавить Азерот от скверны.

— Если преисподняя существует, милорд, то она выглядит именно так, — прохрипел Торас Троллебой, поравнявшись с Артуром. Лицо сурового короля Стромграда раскраснелось от невыносимого зноя, а по изрезанным шрамами щекам текли грязные ручейки пота. Он с тяжелым вздохом отцепил от пояса флягу и сделал крошечный глоток. — Мои горцы привыкли к холоду и снегу. Этот адский жар высасывает из них силы быстрее, чем орочьи топоры.

— Мы находимся на землях, которые были изломаны и извращены магией еще задолго до прихода Орды, Торас, — спокойно ответил Артур, не сбавляя мерного, чеканящего шага. Его взгляд из-под полуопущенного забрала был устремлен далеко вперед, туда, где за пеленой дыма уже угадывались исполинские очертания Черной Горы. — Этот зной — такое же оружие врага, как и копья. Оргрим Молот Рока знает это. Он надеется, что мы придем к стенам его цитадели обессиленными, сломленными жаждой и жаром. Наша задача — доказать ему обратное.

Троллебой мрачно усмехнулся и вытер лицо тыльной стороной латной рукавицы.

— Ваша выносливость поражает, Артур. Я сражался всю свою жизнь, но никогда не видел человека, который бы так стоически переносил то, что ломает даже дворфов. Иногда мне кажется, что под вашими доспехами бьется каменное сердце.

— Мое сердце билось достаточно долго, чтобы понять одну простую истину, друг мой, — тихо произнес король бриттов, и в его словах прозвучала вековая, выстраданная печаль. — Физическая боль и усталость конечны. Они отступают, когда разум сфокусирован на цели. Если командир покажет слабость, его армия рухнет. Я не имею права на усталость. Не сейчас.

Чуть позади них шли паладины Ордена Серебряной Длани. Их присутствие было единственным спасением для изнемогающей пехоты. Утер Светоносный, Туралион, Тирион Фордринг и Гавинрад Свирепый рассредоточились вдоль всей многомильной колонны. Они не могли изменить погоду или охладить раскаленный воздух, но Святой Свет, который они призывали непрестанно, день и ночь, поддерживал в солдатах искру жизни.

Туралион шел с закрытыми глазами, держа свой тяжелый боевой молот на плече. От его фигуры исходило слабое, но ровное золотистое сияние. Всякий раз, когда кто-то из солдат начинал спотыкаться, готовый упасть в обморок от теплового удара, это сияние мягко окутывало его, возвращая ясность рассудку и снимая мышечный спазм. Молодой паладин отдавал свою энергию без остатка, черпая силы в своей безграничной вере. Он смотрел на Артура, идущего впереди, и чувствовал, как пример этого несгибаемого короля питает его собственную решимость. Если Артур, лишенный благодати Света, способен идти вперед с такой непреклонной волей, то он, Туралион, избранник архиепископа Фаола, просто не имеет права сдаться.

Наконец, когда небо окрасилось в цвета запекшейся крови, предвещая наступление душной, безветренной ночи, авангард армии вышел из узкого горла Тлеющего Ущелья на бескрайние, усеянные кратерами пустоши Пылающих Степей.

Зрелище, представшее их взорам, заставило бы дрогнуть самых отчаянных храбрецов.

В самом центре этих выжженных, мертвых земель, пронзая клубящиеся облака пепла, возвышалась Черная Гора. Это был не просто вулкан. Это была колоссальная, немыслимых размеров цитадель, высеченная прямо в теле исполинского пика. По ее отвесным, черным как смоль склонам стекали реки ослепительно яркой, бурлящей магмы, освещая долину зловещим, адским светом. У подножия горы раскинулся гигантский военный лагерь Орды. Тысячи шатров из дубленой кожи, огромные загоны для ездовых волков, кузни, изрыгающие клубы дыма — масштабы вражеского присутствия ошеломляли.

Артур поднял кулак, подавая сигнал к остановке. Повинуясь безмолвному приказу, колонна замерла. Раздался многоголосый лязг оружия и тяжелое, хриплое дыхание уставших людей.

— Разбить лагерь, — скомандовал Артур подоспевшим адъютантам. Его голос звучал ровно, перекрывая гул далеких вулканических извержений. — Никаких костров. Окопаться. Рогатки и частоколы направить в сторону горы. Удвоить количество дозорных. Паладинам — обойти ряды, исцелить тех, кто пострадал от зноя.

Спустя два часа, когда лагерь Альянса был более или менее укреплен, в просторном, но душном командном шатре собрались предводители войск. На столе была развернута карта Пылающих Степей, составленная со слов эльфийских следопытов и наездников на грифонах.

Сам Курдран Громовой Молот, чья рыжая борода была изрядно подпалена драконьим огнем, мрачно водил узловатым пальцем по пергаменту.

— Мои парни пролетели над их позициями на закате, милорд Артур, — пробасил дворф, шумно отхлебывая из своей бездонной походной фляги. — Там, внизу, их тьма-тьмущая. Они стянули сюда все уцелевшие кланы. Мы видели красных ящеров, укрытых в верхних пещерах горы. Оргрим загнал свои войска за стены и баррикады. Он окопался намертво.

Кадгар, сидевший в кресле и тяжело опиравшийся на посох, поднял свои глубоко посаженные, слезящиеся от пепла глаза.

— Вулкан пропитан темной магией, — прохрипел маг. — Линии леи здесь разорваны и скручены в тугие узлы. Чернокнижники используют эту энергию. Если мы начнем долгую осаду, они будут истощать нас не только вылазками, но и проклятиями.

Торас Троллебой угрюмо скрестил руки на груди.

— Но штурмовать такую твердыню в лоб — безумие! Они зальют нас кипящей лавой и завалят камнями еще до того, как мы подойдем к главным вратам. Их осадные машины превосходят наши числом, а их позиция на возвышенности дает им абсолютное преимущество.

Артур Пендрагон внимательно выслушал своих командиров. Его разум, холодный и отточенный годами войн, взвешивал каждый аргумент, каждую переменную этого сложнейшего смертельного уравнения. Он посмотрел на карту, затем перевел взгляд на Туралиона, который напряженно ждал решения своего лидера.

— Осады не будет, — медленно, чеканя каждое слово, произнес король бриттов. — Кадгар прав. Время работает против нас. Но Троллебой также прав — штурмовать Черную Гору в лоб значит погубить армию.

— Что же вы предлагаете, милорд? — нахмурился Утер Светоносный.

— Мы выманим их на открытое пространство, — ответил Артур. Его серые глаза блеснули в полумраке шатра холодным, хищным блеском. — Оргрим Молот Рока — не трус, прячущийся за высокими стенами. Он — вождь, чья власть держится на уважении его кланов и первобытной силе. Если он будет сидеть в своей горе, пока мы стоим лагерем у его подножия, его воины начнут роптать. Орки жаждут крови, а не сидения в пещерах. Мы построим наши войска на равнине, в пределах видимости их ворот, и бросим им открытый вызов. Мы оскорбим его гордость. И он выйдет.

Командиры переглянулись. План был рискованным, дерзким и полагался на понимание психологии врага, чьи мотивы кардинально отличались от человеческих. Но в словах Артура была та железная, непоколебимая уверенность, которая заставляла верить в успех даже самой безумной затеи.

Высоко над Пылающими Степями, на широком, нависающем над пропастью обсидиановом балконе Черной Горы, стоял Оргрим Молот Рока.

Воздух вокруг него был раскален до предела, но Вождь Орды не замечал жара. Его могучая грудь медленно вздымалась, а рука привычно сжимала древко легендарного молота, чье навершие из тёмного камня впитывало багровые отсветы лавовых рек.

Оргрим смотрел вниз, в долину. Там, сквозь пелену пепла и дыма, он видел тысячи крошечных золотых и синих огоньков — лагерь армии Альянса. Люди, эльфы и дворфы пришли за ним. Они пересекли океаны, пробились сквозь снежные горы, преодолели болота и теперь стояли у самых врат его последней твердыни.

К Оргриму неслышно подошел Варок Саурфанг. Старый, покрытый множеством шрамов ветеран остановился на почтительном расстоянии от Вождя.

— Они не строят осадных башен, Оргрим, — прорычал Саурфанг, его низкий голос сливался с гулом вулкана. — Их разведчики не ищут тайных троп. Они просто встали лагерем на равнине. Мои командиры не понимают их замысла.

— Их замысел прост, Варок, — ответил Молот Рока, не отрывая взгляда от вражеских огней. На его клыкастом лице появилось выражение мрачного, глубокого уважения. — Ими командует не глупец. Тот воин со светящимся мечом… он хорошо нас изучил. Он не собирается биться головой о наши стены. Он ждет, когда мы сами выйдем к нему.

— Это высокомерие! — прорычал Саурфанг, ударив кулаком по ладони. — Клан Черной Горы жаждет разорвать их на куски! Воины Изувеченной Длани хотят отомстить за тех, кто пал в болотах! Дай приказ, Вождь, и мы обрушимся на них, пока они спят!

Оргрим медленно покачал головой.

— Мы не крысы, чтобы нападать в темноте на укрепленный лагерь, Варок. И мы не дворфы, чтобы вечно прятаться в подземельях. Мы — Орда. Этот мир не принял нас, он сопротивлялся нам на каждом шагу, но мы заставим его содрогнуться в последний раз. Если их командующий хочет открытой битвы на пепле — он ее получит.

Вождь повернулся к своему верному полководцу. В глазах Оргрима горел огонь обреченного, но не сломленного правителя. Он понимал, что эта битва станет решающей. Завтра либо человечество будет стерто в пыль под орочьим натиском, либо Орда прекратит свое существование.

— Подними все кланы, Варок. Разбуди наездников на драконах. Пусть огры точат свои дубины, а чернокнижники готовят свои самые черные проклятия. Завтра на рассвете мы откроем врата. Мы выйдем на равнину, и мы раздавим этот Альянс так, чтобы ни один их бард не смог сложить песню об их гибели. Это будет наша величайшая битва!

— За Орду! — проревел Саурфанг, ударив кулаком по нагруднику, и бросился исполнять приказ.

Оргрим Молот Рока снова повернулся к долине. Ночь над Пылающими Степями была темна, но в глубине Черной Горы уже начинал биться могучий, громовой ритм сотен боевых барабанов. Звук, предвещающий конец эпохи.

В лагере Альянса ночь прошла без сна. Никто не сомкнул глаз. Гул орочьих барабанов, доносящийся из недр вулкана, ритмично бил по натянутым нервам солдат, словно физически ощутимые удары. Люди сидели у потухших костров, точили мечи, проверяли ремни на доспехах и тихо молились Свету. Все понимали: рассвет принесет либо величайший триумф, либо абсолютную смерть.

За час до восхода солнца Артур Пендрагон вышел из своего шатра. На нем были его парадные доспехи, тщательно очищенные от копоти. В левой руке он держал свой щит с тремя золотыми коронами, а на бедре висел Экскалибур.

Он шел сквозь ряды выстраивающихся солдат. Тысячи глаз с надеждой и благоговением следили за его высокой, уверенной фигурой. Король не произносил пламенных речей — время слов прошло. Его спокойствие, его твердый, размеренный шаг говорили армии больше, чем самые громкие призывы.

У южной границы лагеря он встретил Туралиона. Молодой паладин стоял в окружении своих братьев из Серебряной Длани. Утер, Гавинрад, Тирион — все они представляли собой монолитный щит веры, готовый принять на себя первый, самый страшный удар. Туралион выглядел бледным, но его глаза горели ясным, спокойным золотым светом.

— Они готовятся к выходу, милорд, — тихо произнес Туралион, заметив Артура. — Земля дрожит. Я чувствую, как тьма скапливается у их врат.

Артур подошел вплотную к юноше и положил руку на его закованное в золото плечо.

— Ты готов, Туралион?

— Моя вера тверда, Артур, — ответил паладин, и в его голосе не было ни капли прежнего страха. — Свет не оставит нас. Если суждено пасть сегодня, я приму это с честью. Но я сделаю все, чтобы эти люди вернулись в свои дома.

— Ты не падешь, друг мой, — твердо произнес король бриттов. — Ты станешь тем маяком, который ослепит их тьму. Помни: держите строй, что бы ни случилось. Не поддавайтесь на провокации, не бросайтесь в погоню за отступающими. Орда попытается разбить наши линии и навязать хаотичный ближний бой. Наша фаланга должна быть монолитной, как стена Стальгорна.

Артур отвернулся и посмотрел на огромный, дымящийся пик Черной Горы. Первые, тусклые лучи солнца начали пробиваться сквозь пепельную завесу, окрашивая равнину в кроваво-красные тона.

Вдруг низкий, утробный звук рога перекрыл грохот барабанов. Земля под ногами солдат Альянса мелко задрожала.

Колоссальные, окованные черным железом врата Черной Горы, достигавшие в высоту сотни футов, со скрежетом, похожим на вопль раненого титана, начали медленно разъезжаться в стороны. Из кромешной тьмы вулканических пещер, освещаемая лишь светом факелов и багровыми сполохами лавы, хлынула Орда.

Это была не просто армия. Это была материализовавшаяся ярость. Десятки тысяч орков в черных доспехах, размахивающих топорами и ятаганами. Огромные, неповоротливые огры, несущие на плечах куски скал. Наездники на гигантских, свирепых волках, чьи глаза горели демоническим огнем. А над всем этим морем зеленокожих убийц, расправив багровые крылья, взмыли в небеса огнедышащие драконы.

Во главе этого апокалиптического воинства, возвышаясь над своими солдатами, шел Оргрим Молот Рока. В его руках сжимался молот, а его могучий голос, отдающий приказы, был слышен даже на позициях Альянса.

Артур Пендрагон медленно извлек Экскалибур из ножен. Трансцендентный, чистый белый свет клинка озарил первые ряды лордеронской пехоты, контрастируя с багровым заревом вулкана и грязным пеплом, падающим с неба. Король поднял меч высоко над головой, и его клинок, словно живой, ответил на присутствие тьмы мелодичным, звенящим гулом.

— Щиты! — громовой голос Верховного Главнокомандующего разнесся над многотысячной армией Альянса. — Копья к бою! Ни шагу назад! Во имя всего живого на этой земле — стоять насмерть!

Слитный лязг тысяч опускающихся забрал и бьющих в щиты копий слился в единый, оглушительный стальной аккорд. Две величайшие армии в истории Азерота устремились навстречу друг другу. Битва у Черной Горы, битва за само существование этого мира, началась. И в центре этого надвигающегося хаоса стоял король, чья воля была крепче любого металла, готовый вписать последнюю главу в кровавую книгу этой войны.