Ветер, дувший со стороны бескрайних вод озера Лордамер, нес с собой не привычную озерную свежесть, а тяжелый, тошнотворный смрад горелой плоти, пролитой крови и едкого озона. Солнце медленно опускалось за западные горные хребты, окрашивая небеса в тревожные багровые и пурпурные тона, словно сама природа отражала ту кровавую жатву, что была собрана сегодня у стен Столицы.

Битва завершилась, но ее отголоски все еще звенели в ушах. Артур Пендрагон стоял на берегу озера, тяжело опираясь на эфес Экскалибура, острие которого было глубоко вогнано во влажный, перемешанный с грязью песок.

Король бриттов обвел взглядом равнину. Земля была усеяна тысячами тел. Изувеченные трупы зеленокожих гигантов, раздавленные туши двухголовых огров и разорванные останки лордеронских пехотинцев сплелись в страшном, предсмертном объятии. Воды Лордамера, омывающие белые каменные стены города, окрасились в стойкий ржаво-красный цвет. На мелководье покачивались обломки разбитых орочьих осадных машин и пробитые щиты с гербами человеческих королевств.

По полю боя, словно живые маяки во тьме, медленно передвигались паладины Ордена Серебряной Длани. Артур наблюдал, как Туралион, чье юное лицо за один этот день, казалось, постарело на целое десятилетие, опустился на колени перед умирающим копейщиком. Золотой Свет мягко струился из рук паладина, и предсмертные хрипы солдата сменились спокойным, ровным дыханием. Чуть поодаль Утер Светоносный и Гавинрад Свирепый руководили отрядами, собиравшими тела павших братьев по оружию. Их доспехи потеряли свой утренний блеск, но внутренний свет их веры сиял лишь ярче на фоне пережитого кошмара.

Сзади послышались тихие шаги. Артур, не оборачиваясь, узнал тяжелую, шаркающую поступь. К нему подошел Кадгар, который кутался в плотный фиолетовый плащ.

— Они растворились, милорд, — хрипло, старческим голосом произнес Кадгар, останавливаясь рядом с Артуром и глядя на темнеющую воду.

— Кто растворился, Кадгар? — тихо спросил король.

— Рыцари Смерти. Те чудовища, что вы сразили в центре битвы. Когда я подошел, чтобы изучить остатки их темной магии, я обнаружил лишь пустые, проржавевшие доспехи наших павших братьев из Штормграда. Темные души орочьих чернокнижников, вселившиеся в них, были полностью выжжены светом вашего клинка. Вы даровали мертвым покой, Артур.

Артур медленно вытащил Экскалибур из земли и одним плавным движением отправил его в ножны.

— Тревожить сон мертвых — это самое гнусное преступление из всех возможных, Кадгар. В моем мире тоже были те, кто играл с силами, лежащими за гранью человеческого понимания. Моя сводная сестра Моргана не раз прибегала к некромантии, чтобы сломить дух моих рыцарей. Но то, что делает эта Орда… Это не просто магия. Это абсолютное, концентрированное зло, которое питается самой сутью мироздания. Мы отбили город, но мы не победили. Зверь лишь отступил в свою нору, чтобы зализать раны.

В этот момент тяжелые, окованные железом и изрядно пострадавшие от орочьих таранов главные врата Столицы Лордерона со скрежетом распахнулись. На поле боя в сопровождении личной королевской гвардии выехал сам Теренас Менетил. Король Лордерона, несмотря на свой преклонный возраст, был облачен в парадные доспехи. Увидев Артура, Теренас спешился и, не обращая внимания на грязь и кровь под ногами, быстрым шагом направился к Верховному Главнокомандующему.

Теренас не стал соблюдать формальности придворного этикета. Он подошел вплотную и крепко, по-братски обнял закованного в сталь короля бриттов.

— Вы спасли мой город, Артур Пендрагон, — голос старого монарха дрожал от нескрываемых эмоций. — Вы спасли мой народ, мою семью. Если бы ваша кавалерия не ударила им в спину в тот самый миг… Орда прорвала бы ворота до заката. Лордерон в неоплатном долгу перед вами.

Артур учтиво, но отстраненно склонил голову.

— Героизм принадлежит тем, кто остался лежать в этой грязи, Ваше Величество. Мои рыцари лишь выполнили свой долг. Но праздновать триумф слишком рано. Оргрим Молот Рока оказался достаточно умен, чтобы вовремя увести ядро своей армии. Он сохранил свои лучшие кланы и ушел на юго-восток. Нам предстоит долгая охота, и я не намерен давать им время на передышку.

Теренас понимающе кивнул.

— Зал Советов уже подготовлен. Оставьте раненых на попечение лекарей и священников. Короли Альянса ждут вас. Нам нужно обсудить дальнейшие действия. И… у нас есть пленник. Тот, кто может пролить свет на то, почему столь могущественная армия так внезапно дрогнула и обратилась в бегство.

Спустя час в просторном Зале Советов, освещенном десятками магических светильников, собрались высшие командиры Альянса. Воздух здесь был спертым, а напряжение можно было резать ножом. За огромным круглым столом сидели король Теренас, Торас Троллебой (которого срочно отозвали из альтеракских перевалов, передав командование генералу Хату), адмирал Даэлин Праудмур, Туралион, Утер и Кадгар. Во главе стола, не снимая иссеченных доспехов, возвышался Артур.

В центре зала на коленях стоял связанный толстыми цепями орк. Это был один из командиров клана Черной Горы, захваченный пехотинцами Лордерона в момент отступления Орды. Его лицо было разбито в кровь, один из клыков сломан, но в глазах по-прежнему горела первобытная, неукротимая ненависть.

Кадгар, выступавший в роли дознавателя, использовал сложное заклинание Кирин-Тора, которое переводило грубую гортанную речь орка на Всеобщий язык, попутно подавляя его волю ко лжи.

— Говори, зеленокожая тварь! — прорычал Торас Троллебой, нависая над пленником. — Почему ваш Молот Рока так трусливо сбежал? Ваша Орда превосходила нас числом! Вы почти взломали ворота! Что заставило вас повернуть назад?

Орк сплюнул густую черную кровь на мраморный пол и злобно оскалился.

— Вы не победили нас, жалкие розовокожие слабаки! — прохрипел пленник, и магия Кадгара послушно донесла смысл его слов до слуха королей. — Нас предали! Предали свои же! Чернокнижник Гул'дан… он нанес удар в спину нашему Вождю! В самый разгар осады, когда город уже был почти в наших руках, этот трусливый шакал забрал свои кланы Штормового Копья и Сумеречного Молота и тайно погрузился на корабли! Он бросил нас ради своих собственных поисков какой-то древней гробницы за морем!

В зале воцарилась гробовая тишина. Полководцы Альянса потрясенно переглядывались.

— Дезертирство? В самом разгаре генерального сражения? — недоверчиво переспросил адмирал Праудмур. — Это безумие!

— Это спасло вас! — рявкнул орк, дергаясь в цепях. — Когда Оргрим узнал об измене, он впал в неописуемую ярость. Для Орды нет большего преступления, чем предательство своего Вождя на поле боя. Оргрим принял решение покарать предателей немедленно. Он отправил клан Чернозубого Оскала под командованием Ренда и Мейма в погоню за флотом Гул'дана, чтобы убить их всех до единого! Треть нашей армии ушла! Мы остались обескровленными у ваших стен, и именно тогда ударила ваша конница!

Артур слушал исповедь орка с ледяным, непроницаемым выражением лица. Его руки, покоящиеся на столешнице, были сжаты в кулаки. Предательство. Снова и снова эта ядовитая змея поднимала свою голову, решая судьбы целых миров.

— Выбор между верностью долгу и личной местью, — негромко произнес Артур, нарушив молчание. Его голос был спокоен, но в нем звучала тяжесть опыта. — Оргрим Молот Рока — воин чести, в его извращенном, орочьем понимании. Для него безнаказанное предательство страшнее проигранной битвы. Он предпочел пожертвовать победой над Лордероном, лишь бы покарать изменника Гул'дана. Этот выбор стоил ему кампании.

— Это наш шанс! — воскликнул Туралион, глаза которого загорелись надеждой. — Орда расколота! Они деморализованы, их силы разделены. Мы должны ударить немедленно, пока они не успели перегруппироваться!

— Куда они отступают? — обратился Артур к пленному орку. — Отвечай, если хочешь, чтобы твоя смерть была быстрой.

Орк лишь злобно рассмеялся, но магия Кадгара, вспыхнувшая фиолетовым светом, заставила его заскрежетать зубами от боли.

— На юг… к горе… к Черной Горе… — выдавил из себя пленник. — Там наша твердыня… Там мы встретим вас… и там вы все сдохнете…

Артур кивнул страже, и орка немедленно увели в подземелья дворца. Король бриттов повернулся к карте, расстеленной на столе.

— Значит, их путь лежит через Каз Модан. Через земли дворфов, — Артур провел пальцем по пергаменту, прочерчивая линию от предгорий Хилсбрада далеко на юг. — Орда будет отступать с боями, сжигая все на своем пути. Мы не можем позволить им закрепиться. Мы должны собрать армию и начать преследование. Адмирал Праудмур, ваш флот должен обеспечить нам поддержку с моря и не допустить, чтобы отколовшиеся силы Гул'дана смогли когда-либо вернуться на материк. Король Троллебой, вы поведете авангард по суше.

Теренас Менетил тяжело вздохнул, привлекая к себе внимание.

— Преследование Орды — наша главная задача, Артур. Но прежде чем мы бросим наши войска на юг, мы обязаны решить проблему, которую мы оставили у себя в тылу. Проблему королевства Альтерак.

Лицо Тораса Троллебоя мгновенно побагровело. Шрамы на его щеках налились кровью.

— Альтерак! Эта гнойная язва на теле Альянса! — взревел правитель Стромграда, с силой ударив бронированным кулаком по столу. — Айден Перенольд продал нас! Если бы не ваша предусмотрительность, милорд Главнокомандующий, мы были бы заперты в тех горах, а Столица была бы сожжена! Перенольд — предатель! Я требую, чтобы армии Стромграда вошли в Альтерак и стерли это королевство с лица земли! Мы должны повесить Перенольда на его собственных крепостных воротах, а земли разделить!

В зале вновь повисла напряженная тишина. Все взоры устремились на Артура, ожидая его решения. Как Верховный Главнокомандующий, он обладал абсолютной властью военного времени.

Король бриттов медленно обвел взглядом присутствующих. В его памяти всплыли образы мятежных королей его родного мира — Лота Оркнейского, Уриенса, тех, кто когда-то отказывался преклонить колено, пока саксы жгли их земли. Артур знал, как легко праведный гнев может превратиться в банальную резню и мародерство, которое лишь посеет новые семена вражды на долгие десятилетия.

— Если мы поступим так, как вы предлагаете, Торас, мы станем ничем не лучше тех орков, от которых защищаем этот мир, — холодным, непререкаемым тоном произнес Артур. — Кровная месть и разрушение целого государства не принесут нам ни безопасности, ни чести.

— Вы предлагаете простить его?! — задохнулся от возмущения Троллебой.

— Я не говорил о прощении. Я говорю о правосудии, — отрезал Артур. Он повернулся к Теренасу. — Ваше Величество, Альтерак — это стратегический узел континента. Если Стромград начнет там карательную операцию, мы увязнем в партизанской войне с собственным народом. Солдаты Альтерака уже сложили оружие передо мной. Их генерал Хат понял всю глубину падения своего монарха. Простые крестьяне и ремесленники Альтерака не виноваты в трусости своего короля. Они такие же люди, как и мы с вами.

Артур оперся обеими руками о стол, нависая над картой.

— Мы поступим иначе. Айден Перенольд лишается короны. Династия Перенольдов отныне признается низложенной за государственную измену. Бывший король будет взят под стражу и помещен под домашний арест до тех пор, пока Совет Наций не решит его окончательную судьбу. А само королевство Альтерак с этого дня переходит под прямое военное управление Альянса. Ни Стромград, ни Лордерон не аннексируют эти земли. Мы установим там военное положение для обеспечения стабильности и охраны перевалов. Это мое решение, и оно не подлежит обсуждению.

Троллебой скрипнул зубами, но перечить Верховному Главнокомандующему, чья гениальная тактика только что спасла их всех, он не посмел. Теренас Менетил одобрительно кивнул. Политика Артура была безупречной: она сохраняла баланс сил между королевствами и не позволяла Стромграду чрезмерно усилиться, что неизбежно привело бы к новым конфликтам в будущем.

— Мудрое решение, милорд Артур, — мягко произнес Теренас. — Альтерак будет усмирен бескровно. Теперь, когда с внутренними делами покончено, ступайте. Вам нужен отдых. Завтра на рассвете мы начнем подготовку к великому походу на юг.

Глубокая ночь окончательно вступила в свои права, укутав Столицу Лордерона в прохладный бархат. После бесконечного, изматывающего совещания Артур Пендрагон наконец-то смог остаться один. Ему выделили роскошные покои в западном крыле дворца, с широким каменным балконом, выходящим на безмятежные, лунные воды озера Лордамер.

Король снял с себя тяжелые, покрытые копотью и царапинами доспехи. Каждая вмятина на золотом металле была напоминанием о том, насколько близко они подошли к краю пропасти. Оставшись в простой льняной рубашке и темных штанах, Артур вышел на балкон. Ночная прохлада приятно остудила его разгоряченную кожу. Он облокотился на резные каменные перила и закрыл глаза.

Несмотря на триумф, на душе у него было тяжело. Битва за Лордерон вскрыла старые, так и не зажившие раны его сердца. Предательство Гул'дана, измена Перенольда… Люди и орки, казалось, были так непохожи друг на друга, но в своей способности наносить удары в спину собственным братьям они были пугающе одинаковы. Артур вспомнил лицо Ланселота — самого благородного из рыцарей, чей грех с Гвиневерой расколол Камелот надвое и привел к братоубийственной войне на поле Камланна. Он вспомнил полный ненависти взгляд своего сына Мордреда. Эта война на Азероте вытягивала из него последние моральные силы, заставляя заново переживать трагедию потерянной родины.

Тихий скрип дубовой двери нарушил его уединение. Артур мгновенно обернулся, его рука инстинктивно дернулась к тому месту, где обычно висел Экскалибур, но меча там не оказалось.

В дверях стояла юная принцесса Калия Менетил. В руках она бережно держала небольшой серебряный поднос, на котором стоял изящный хрустальный кубок с красным вином и лежал ломоть свежего хлеба.

Калия робко переступила порог. Она знала, что нарушает строжайший дворцовый этикет, придя в покои Главнокомандующего в столь поздний час, без сопровождения фрейлин, но ее юное сердце, переполненное искренним восхищением и сочувствием, не могло поступить иначе. Она видела Артура с балкона дворца в разгар битвы. Она видела, как он, подобно сияющему божеству, прорубался сквозь море орков, не щадя себя ради ее народа. И теперь, видя его устало сгорбленные плечи, она хотела хоть чем-то отплатить этому невероятному человеку.

— Простите мою дерзость, милорд Артур, — ее голос прозвучал тихо, как звон хрустального колокольчика, но в нем не было ни капли страха. — Слуги сказали, что вы отказались от ужина на Военном Совете. Мой отец учил меня, что даже величайшим героям нужна пища, чтобы поддерживать свои силы. Я… я принесла вам это.

Артур на мгновение замер. В его памяти вспыхнул образ дев-хранительниц Святого Грааля, что являлись избранным рыцарям в минуты их величайшего отчаяния, неся с собой утешение и духовную пищу.

Он мягко улыбнулся, и эта улыбка мгновенно преобразила его суровое, изборожденное морщинами лицо, сделав его моложе и человечнее. Артур подошел к Калии, учтиво поклонился, как подобает рыцарю перед дамой, и принял из ее рук поднос, поставив его на небольшой столик.

— Вы оказываете мне слишком большую честь, Ваше Высочество, — произнес он бархатным, глубоким голосом. — В моем мире девы королевских кровей редко снисходят до того, чтобы лично прислуживать уставшим солдатам. Ваша доброта ценнее любой победы.

Калия слегка покраснела, но не отвела взгляд.

— Вы не просто солдат, милорд. Вы — наш спаситель. Весь замок, весь город говорит только о вас. О вашем сияющем мече, о том, как вы сокрушили мертвых рыцарей… Мой отец говорит, что вы совершили чудо.

Артур тяжело вздохнул и жестом пригласил принцессу присесть в резное кресло у окна, сам же опустился на табурет напротив нее. Кубок с вином так и остался нетронутым.

— Чудеса, принцесса Калия, всегда имеют свою цену, — медленно начал Артур, глядя на свое отражение в темном стекле окна. — Сегодня мы одержали верх потому, что враг предал самого себя. Их колдун, Гул'дан, изменил своему Вождю ради собственных амбиций. А перед этим ваш сосед, король Альтерака, предал весь человеческий род из-за трусости. Я смотрю на этот мир и вижу в нем отражение моей потерянной родины.

Калия затаила дыхание.

— Вы рассказывали мне о рыцаре Балине и его брате, — тихо напомнила девочка. — Но вы никогда не рассказывали мне о своем королевстве. О Камелоте. Каким он был?

— Камелот… — Артур произнес это слово так, словно оно обжигало ему губы. — Камелот был не просто замком, Калия. Это была мечта. Мечта о том, что сила может служить справедливости, а не тирании. Когда я был молод, Британия была разорвана на куски междоусобицами. Бароны убивали друг друга за клочки земли, пока варвары жгли наши берега. Я объединил их. Я создал Круглый Стол.

Артур подался вперед, его глаза загорелись внутренним, почти фанатичным светом.

— За этим столом не было ни первых, ни последних. Ни во главе, ни в ногах. Короли, принцы, бедные странствующие рыцари — все были равны. Мы дали клятву защищать слабых, не поднимать меч ради корысти и служить истине. И долгие годы мы процветали. У нас были лучшие воины на свете. Гавейн, Персиваль, Галахад… и Ланселот Озерный. Мой лучший друг. Мой брат по духу.

Голос короля дрогнул, и он на мгновение замолчал, справляясь с нахлынувшими эмоциями. Калия сидела неподвижно, боясь даже вздохнуть, чтобы не разрушить этот момент абсолютного доверия.

— Что же разрушило ваш Круглый Стол, милорд? — шепотом спросила она.

— Людские слабости, принцесса, — с бесконечной горечью ответил Артур. — Гордыня. Зависть. И предательство. Ланселот полюбил мою жену, королеву Гвиневеру. А она полюбила его. Когда их тайна раскрылась, закон требовал правосудия. Но правосудие привело к расколу. Рыцари разбились на два лагеря. Одни встали на мою сторону, другие — на сторону Ланселота. Началась гражданская война. Брат убивал брата. А потом мой собственный сын, Мордред, воспользовавшись смутой, поднял мятеж и попытался захватить трон. На поле Камланна мы сошлись в последней битве. Я убил своего сына, но он нанес мне смертельную рану. Мой Камелот сгорел в огне предательства, которое зародилось не от вражеских мечей, а в сердцах тех, кого я любил больше жизни.

Артур откинулся на спинку кресла и закрыл лицо руками.

— Вот почему я так ненавижу измену, Калия. Вот почему поступок Перенольда или Гул'дана вызывает во мне такой ужас. Я боюсь, что этот мир, ваш Азерот, повторит судьбу моей Британии. Я боюсь, что после того, как мы победим Орду, короли Альянса начнут грызть друг другу глотки за власть, и все жертвы окажутся напрасными.

В комнате повисла долгая, пронзительная тишина, нарушаемая лишь плеском волн за окном. Калия Менетил, несмотря на свой юный возраст, обладала глубоким, сострадательным умом. Она не стала говорить пустых слов утешения. Она встала, подошла к Артуру и осторожно, с невероятной нежностью, положила свою маленькую ладонь на его широкую, покрытую мозолями руку.

— Вы потеряли свой Камелот, милорд Артур, — ее голос звучал твердо и ясно, наполняя комнату странным умиротворением. — Вы потеряли свой Круглый Стол и тех, кого любили. Это ужасная трагедия. Но… возможно, именно поэтому Святой Свет и привёл вас в наш мир? Возможно, Он увидел, что ваша судьба в том, чтобы не допустить здесь повторения тех же ошибок?

Артур поднял голову и посмотрел в глаза девочки.

— Вы не позволите королям Альянса начать междоусобицу, милорд, — уверенно продолжила Калия. — Вы слишком сильны и слишком мудры для этого. И мой отец, король Теренас, поможет вам. А я… я всегда буду помнить ваши истории. Я обещаю вам, милорд, что когда я вырасту, я никогда не допущу, чтобы гордыня или предательство осквернили мое сердце. Я буду стараться быть достойной идеалов вашего Круглого Стола.

Слова юной принцессы Лордерона подействовали на Артура сильнее, чем он мог бы ожидать. В этой девочке он видел абсолютную духовную чистоту, преданность идеалам и способность исцелять словом, а не мечом.

— Спасибо вам, принцесса, — тепло произнес Артур. — Ваша вера стоит дороже десятка армий. Пока в Азероте есть такие души, как ваша, этот мир не падет во тьму.

Калия смущенно улыбнулась, сделала изящный реверанс и, пожелав Верховному Главнокомандующему спокойной ночи, бесшумно выскользнула из покоев. Артур долго смотрел на закрывшуюся дверь, после чего взял со стола кубок, предложенный принцессой, и сделал медленный, вдумчивый глоток. Вино было вкусным. Очень.

На следующее утро Столица Лордерона проснулась задолго до рассвета. Город гудел, как растревоженный улей. Война не давала времени на празднования. Армия Альянса, понесшая потери, но окрыленная победой, лихорадочно перегруппировывалась. Кузнецы чинили доспехи, интенданты грузили провиант на телеги, а священники возносили молитвы за грядущий успех.

Оргрим Молот Рока ушел на юг, к перевалу Каз Модана и далее — к зловещим пикам Черной Горы, где располагалась главная база Орды. Альянсу предстояло проделать тот же путь, освобождая захваченные земли, очищая леса от остатков лесных троллей и огров, и в конце концов нанести решающий удар в самое сердце вражеского логова.

Когда первые лучи солнца, пробившись сквозь рассеивающийся дым, осветили главную площадь города, Артур Пендрагон выехал к своим войскам. На нем были новые, выкованные лордеронскими мастерами доспехи — сверкающая сталь, украшенная золотой гравировкой, на груди которой по его просьбе был выбит не только герб Альянса, но и едва заметный, стилизованный дракон — символ рода Пендрагонов. Экскалибур привычно покоился на бедре.

Рядом с ним, на боевых конях, возвышались паладины Серебряной Длани: Утер Светоносный, чей молот жаждал сокрушить скверну, Туралион, чье лицо теперь излучало уверенность и веру, и Гавинрад Свирепый, готовый идти за своим командиром в саму Бездну. Кадгар, опираясь на посох, сидел в седле спокойного мерина, его глаза были полны магической концентрации.

Артур поднял руку, призывая к тишине. Гул многотысячного войска мгновенно стих. Солдаты с благоговением смотрели на человека, который стал для них живой легендой, неуязвимым героем, остановившим апокалипсис.

— Воины Альянса! Сыны Лордерона, Стромграда, Кул-Тираса и Гилнеаса! Братья из павшего Штормграда! — голос Артура, усиленный магией Авалона, разнесся над всей площадью, многократно отражаясь от белых стен города. — Вчера мы заставили тьму содрогнуться! Мы показали им, что человечество не сломить ни драконьим пламенем, ни демонической яростью! Враг бежит, поджав хвост, предавая собственных союзников!

В рядах солдат пронесся одобрительный, яростный ропот.

— Но наш долг не окончен! — продолжил Артур, выхватывая Экскалибур, чье лезвие мгновенно вспыхнуло ослепительным светом в лучах утреннего солнца. — Они пришли в наш дом, чтобы забрать наши жизни. Теперь мы придем в их логово! Мы пройдем маршем через Каз Модан, мы освободим земли дворфов, и мы обрушимся на их Черную Гору с силой праведного шторма! Мы не оставим ни одного орка с оружием в руках на этой земле! За Альянс! За Свет! За наш мир!

— За Альянс! За Короля Артура! — взревела многотысячная армия в едином, оглушительном порыве. Звук боевых рогов разорвал утреннюю тишину, возвещая начало великого наступления.

Артур пришпорил коня, направляясь к южным вратам. Он бросил последний, мимолетный взгляд на высокий балкон дворца. Там, кутаясь в утреннюю прохладу, стояла Калия Менетил. Она помахала ему рукой, и Артур едва заметно склонил голову в ответ. Его душа была спокойна, а разум кристально чист. Война близилась к своей кровавой, неизбежной кульминации, и король бриттов был готов встретить свою судьбу, зная, что за его спиной стоит мир, который он поклялся защитить любой ценой.