Оргрим Молот Рока, Вождь Орды, стоял на небольшом каменистом выступе, возвышаясь над кипящим морем зеленокожих тел. С этой точки ему открывался великолепный, хотя и застланный густым черным дымом вид на Столицу Лордерона. Город был поистине колоссальным. Его ослепительно белые стены, казалось, вырастали прямо из серебристо-стальных вод огромного озера Лордамер, надежно прикрывавшего цитадель с запада. Человеческие архитекторы возвели эту твердыню на века, и Оргрим не мог не испытывать мрачного, неохотного уважения к расе, которую он пришел уничтожить. В отличие от дренеев в его родном мире, эти хрупкие, розовокожие создания не сдавались. Они цеплялись за каждый дюйм своей земли с яростью, достойной истинных воинов.

Воздух дрожал от оглушительного грохота. Огромные осадные катапульты, грубо, но надежно сколоченные орками из стволов вековых сосен, ритмично отправляли в полет массивные валуны и бочки с кипящей смолой. Камни со страшным треском врезались в белокаменные бастионы, выбивая тучи каменного крошева и пыли, но стены держались. Защитники города отвечали не менее яростно: тучи оперенных стрел и тяжелых арбалетных болтов непрерывным ливнем обрушивались на передовые отряды клана Черной Горы, пытавшиеся подвести к массивным дубовым вратам окованные железом тараны.

Оргрим тяжело оперся на рукоять своего легендарного черного молота. Его план, казалось, сработал безупречно. Предательство человеческого правителя Перенольда позволило Орде миновать смертоносные горные перевалы без единой потери. Они обошли основные силы Альянса, оставив их далеко позади, в предгорьях Хилсбрада, и теперь нанесли удар в самое сердце человеческих земель. Столица была отрезана, застигнута врасплох. Еще несколько часов непрерывного штурма, еще несколько десятков пробитых брешей, и его воины хлынут на узкие улицы, чтобы утопить этот сияющий город в крови.

Вождь скользнул взглядом по флангам. Огры, эти массивные, тупоголовые, но невероятно сильные создания, с ревом швыряли камни прямо в ряды защитников на стенах, не обращая внимания на вонзающиеся в их толстые шкуры стрелы. Лесные тролли Зул'джина, чьи зеленые фигуры сливались с редким кустарником у озера, методично и безжалостно снимали меткими бросками топоров человеческих офицеров, пытавшихся организовать оборону на брустверах. Победа была близка. Оргрим чувствовал ее терпкий, металлический привкус на своих клыках.

Но внезапно ветер, дувший со стороны южных равнин, принес звук, от которого кровь в жилах Молота Рока на мгновение застыла. Это был не гортанный рев орочьих рогов и не барабанный бой троллей. Это был чистый, пронзительный, идеально ровный звук серебряных труб. Звук, который мог принадлежать только одной армии в этом мире.

Оргрим резко обернулся. Его глаза, привыкшие выискивать добычу в полумраке лесов и ущелий, расширились от изумления и нарастающей тревоги. Там, на южном горизонте, откуда Орда только что пришла, равнина начала покрываться сплошным ковром сверкающей стали. Из-за холмов, словно неумолимая приливная волна, выкатывалась тяжелая кавалерия Альянса. Над морем закованных в броню всадников гордо реяли золотые знамена со львами Штормграда, серебряными орлами Лордерона и скрещенными мечами Стромграда.

— Как это возможно?! — прорычал Ренд Чернорук, оказавшийся рядом с Вождем. Его глаза в панике бегали от атакующей конницы к стенам города. — Они не могли догнать нас! Горы должны были задержать их на недели!

— Они не пошли через горы, глупец, — сквозь зубы процедил Оргрим, его мозг лихорадочно просчитывал изменившуюся тактическую обстановку. — Их предводитель разгадал наш маневр. Он отправил часть войск в обход, по равнинам, пока мы пробирались сквозь снега. Они заманили нас в ловушку.

Осознание собственного просчета ударило Оргрима сильнее любого клинка. Он считал себя охотником, загнавшим добычу в угол. Но теперь, стоя между неприступными стенами Столицы, глубокими водами озера Лордамер и надвигающейся армадой тяжело бронированной человеческой кавалерии, он понял, что добычей стала сама Орда.

На южном краю поля боя юный паладин Туралион опустил забрало своего сверкающего шлема. Его сердце колотилось в груди с такой силой, что казалось, оно вот-вот пробьет ребра. Воздух был пропитан запахом страха, конского пота и надвигающейся смерти. Впереди простиралось бескрайнее море орков — черные и красные доспехи, зеленокожие мускулистые тела, зазубренные топоры, жаждущие человеческой крови.

Туралион вспомнил тихие, прохладные залы Собора Света, где архиепископ Алонсий Фаол учил его милосердию и состраданию. Юноша был рожден для молитв, для утешения страждущих, а не для кровавой бойни. Но сейчас, глядя на орды монстров, осаждающих столицу его родины, он вспомнил и другие слова — слова сурового, израненного короля, пришедшего из иного мира. «Милосердие к чудовищу — это жестокость по отношению к невинным».

Свет не был лишь целительным теплом. Свет был и всеиспепеляющим пламенем истины, выжигающим скверну. Туралион поднял свой тяжелый боевой молот высоко над головой. Его губы беззвучно прошептали молитву, не просящую о мире, но молящую о силе. И Свет ответил. Оружие паладина вспыхнуло ослепительным золотым сиянием, разгоняя утренний туман и тени, отбрасываемые осадными башнями орков.

— За Лордерон! За Свет и Альянс! — голос Туралиона, усиленный божественной энергией, раскатился над полем боя подобно грому.

Слитный рев тысяч человеческих глоток ответил ему. Тяжелая кавалерия сорвалась с места, переходя с рыси на галоп. Земля содрогнулась под копытами тысяч боевых коней, закованных в стальные барды. Лордеронские рыцари, выстроившись плотным клином, врезались в арьергард Орды.

Столкновение было чудовищным. Звук сминаемого металла, треск ломающихся копий и предсмертные вопли слились в единую симфонию разрушения. Конный клин Альянса прошел сквозь задние ряды орков так же легко, как раскаленный нож проходит сквозь воск. Орки, не ожидавшие удара в спину и не успевшие перестроить свои ряды, оказались смяты и растоптаны.

Туралион ворвался в самую гущу схватки. Огромный орк с кольцом в носу замахнулся на него тяжелой секирой, но паладин не стал уклоняться. Его сияющий молот описал широкую дугу и с влажным хрустом обрушился на грудную клетку монстра, отбрасывая его на несколько ярдов. Свет, исходящий от оружия Туралиона, ослеплял врагов, заставляя их жмуриться и закрывать лица руками, делая их легкой добычей для копий и мечей следующих за ним рыцарей. Справа от него, подобно неумолимому голему, прорубал просеку Утер Светоносный, его лицо было искажено праведным гневом. Слева Гавинрад Свирепый обрушивал свой клинок на головы зеленокожих с методичностью дровосека, мстя за каждый сожженный дом в его родном Штормграде.

Тактика, примененная ими, была безжалостной и эффективной. Конница не увязала в ближнем бою. Врезавшись в ряды врага, нанеся максимальный урон, рыцари по звуку рожка разворачивали коней, организованно отступали на исходные позиции, перегруппировывались и наносили новый таранный удар. Орда начала захлебываться в собственной крови, их ряды смешались, паника начала распространяться от арьергарда к центру.

Высоко на стенах Столицы Лордерона король Теренас Менетил Второй стоял на крепостном балконе. Его седые волосы развевались на ветру, а богато украшенные доспехи, которые он не надевал уже много лет, тяжело давили на старческие плечи. Но глаза монарха горели юношеским огнем. Он видел, как золотые стяги Альянса прорезают зеленую орду, словно лучи солнца, пробивающиеся сквозь грозовые тучи.

Теренас повернулся к командиру городского гарнизона, чье лицо было покрыто копотью и кровью.

— Настал наш час, капитан! — властно произнес король, выхватывая из ножен свой фамильный меч. — Верховный Главнокомандующий привел нам молот. Мы должны стать для этих тварей наковальней. Трубите во все горны! Открыть главные врата! В атаку!

Тяжелые засовы с лязгом отодвинулись. Цепи заскрежетали, и массивные дубовые створки, уже изрядно измочаленные орочьими таранами, распахнулись настежь. Защитники города, еще минуту назад готовившиеся к отчаянной смерти на руинах своих домов, теперь были окрылены внезапной надеждой. Издав дикий, первобытный крик ярости, пехотинцы Лордерона ринулись из ворот прямо на передовые отряды клана Черной Горы.

Орки, оказавшиеся зажатыми в тиски между атакующим из города гарнизоном и непрерывно бьющей в спину кавалерией Туралиона, дрогнули. Их хваленая дисциплина дала трещину. Громоздкие осадные орудия, которые еще недавно сеяли смерть на стенах города, теперь стали непреодолимой помехой для отступления самих же зеленокожих. В панике орки натыкались друг на друга, давя своих же раненых.

И именно в этот момент абсолютного хаоса, когда строй Орды окончательно распался на фрагменты, на поле боя вступила главная сила. С юго-востока, со стороны небольшого лесного массива, вырвался резервный элитный контингент тяжелой пехоты и спешенных рыцарей. Во главе этого отряда, восседая на громадном боевом жеребце, скакал Артур Пендрагон.

Король бриттов оценивал картину боя с ледяным, отстраненным спокойствием истинного полководца. Его разум, привыкший к кровавым мясорубкам Британии, работал как часы. Он видел, что натиск кавалерии Туралиона начал ослабевать — кони устали, а копья были сломаны. Настало время для финального аккорда.

— Пехота, строить фалангу! Щит к щиту! — скомандовал Артур на Всеобщем языке, его голос, наделенный королевской властью, был слышен каждому солдату. — Не ломать строй! Давите их к озеру!

Артур спешился, понимая, что в гуще сражения, куда он намеревался войти, конь станет лишь помехой. Он обнажил Экскалибур. Священный клинок покинул ножны с тихим, пронзительным звоном, который, казалось, перекрыл шум битвы. Воздух вокруг меча задрожал, и лезвие вспыхнуло ровным, невыносимо ярким белым светом, не имеющим ничего общего ни с магией Азерота, ни с божественным Светом паладинов. Это была мощь Авалона — древняя, непостижимая и абсолютная в своей чистоте.

Артур шагнул в ряды орков. Он не издавал яростных боевых кличей, не пытался напугать врага. Его движения были текучими, экономными и смертоносно точными, напоминающими танец. Удар, парирование, шаг в сторону, восходящий разрез. Экскалибур не замечал толстой орочьей брони. Он прорубал черную сталь клана Черной Горы так же легко, как серп косаря срезает осеннюю траву.

Один из орков-ветеранов, огромный берсерк с двумя зазубренными топорами, с ревом бросился на короля. Он нанес сокрушительный крестообразный удар, метя в шею и грудь Артура. Король бриттов лишь слегка довернул корпус. Один топор скользнул по его наплечнику, срывая золотую эмаль и сминая сталь, второй глубоко вспорол кольчугу на боку. Орк торжествующе зарычал, ожидая увидеть фонтан алой крови. Но его триумф мгновенно сменился мистическим, первобытным ужасом.

Из страшной раны не пролилось ни единой капли. Артур даже не поморщился. А в следующее мгновение сияющий клинок отсек орку обе руки по самые локти.

Слух об неуязвимом светящемся демоне в человеческом обличье быстро разнесся среди орков. Суеверный страх начал парализовывать даже самых стойких воинов Орды. Зеленокожие гиганты с ужасом пятились от Артура, предпочитая бросаться на копья лордеронских пехотинцев, лишь бы не встречаться взглядом с холодными глазами короля бриттов.

Но внезапно воздух вокруг Артура резко похолодел. Вонь паленого мяса и орочьего пота сменилась приторным, тошнотворным запахом разложения и склепа. Пехотинцы Альянса, шедшие за спиной короля, начали в ужасе отступать.

Сквозь ряды расступающихся орков к Артуру приближался отряд существ, при виде которых сердце короля болезненно сжалось. Это были всадники на полуистлевших, скелетообразных конях. Сами всадники носили искореженную, покрытую ржавчиной и запекшейся кровью броню Штормграда. В их руках были тяжелые двуручные мечи, но от лезвий исходило болезненное зеленоватое свечение демонической скверны. Их лица были скрыты под опущенными забралами, но сквозь прорези шлемов горели инфернальные, полные бесконечной злобы красные огни.

Это были Рыцари Смерти — ужасающее творение чернокнижника Гул'дана. Не сумев спасти своих убитых Оргримом колдунов, Гул'дан поместил их темные души в мертвые тела павших героев Штормграда — тех самых благородных воинов Братства Коня, с которыми Артур когда-то бок о бок сражался в Черных топях. Извращенная некромантия подняла их из могил, превратив в безвольных марионеток Орды.

Артур остановился. Его лицо превратилось в маску холодной, абсолютной ненависти. Он вспомнил темные ритуалы Морганы Ле Фэй, вспомнил, как она пыталась извратить саму природу жизни в Британии. Но то, что он видел сейчас, превосходило любые мерзости его родного мира. Использовать тела павших братьев по оружию, осквернить их покой — это было преступление, не имеющее прощения ни в одном из миров.

Один из Рыцарей Смерти, воздев свой светящийся зеленой скверной меч, хрипло, булькающим голосом выкрикнул заклинание. Сгусток концентрированной тьмы сорвался с лезвия и полетел в Артура. Король бриттов не дрогнул. Он выставил перед собой Экскалибур плошмя. Когда темная магия соприкоснулась со священным лезвием из Авалона, раздался звук, похожий на разбивающееся стекло. Свет меча безжалостно поглотил и рассеял некромантскую энергию, не оставив от заклинания и следа.

— Вы осквернили тела храбрецов, — негромко произнес Артур, но его голос прорезал шум битвы. — Во имя Света и чести, я дарую им покой, а вас отправлю обратно во тьму!

Король бросился в атаку. Сверхъестественная ловкость позволила ему уйти из-под копыт костяного коня. Одним взмахом он перерубил ноги мертвого животного, обрушив первого Рыцаря Смерти на землю. Прежде чем нежить успела подняться, Экскалибур пробил нагрудник Штормграда и вонзился точно в то место, где некогда билось сердце человека. Трансцендентный свет хлынул из раны, выжигая чернокнижью душу орка, вселившуюся в труп. Из-под шлема вырвался клубящийся черный дым, сопровождаемый предсмертным визгом невидимого духа, и тело рыцаря наконец-то обрело неподвижность.

Остальные Рыцари Смерти, осознав угрозу, накинулись на Артура со всех сторон. Их мечи оставляли в воздухе зеленые шлейфы, их физическая сила, не ограниченная усталостью живых мышц, была чудовищной. Они наносили удар за ударом. Доспехи Артура превращались в лохмотья, но магия ножен Экскалибура продолжала совершать невозможное. Ни одна кость не была сломана, ни одна капля крови не увлажнила землю. Король бриттов кружился в центре хоровода смерти, и каждый взмах его меча оборачивался окончательной гибелью для очередного богомерзкого создания. Вскоре вокруг него остались лежать лишь пустые, наконец-то упокоенные оболочки героев Штормграда.

С высоты своего наблюдательного пункта Оргрим Молот Рока видел гибель Рыцарей Смерти. Он видел, как сияющий воин в изодранных золотых доспехах прорубает путь к самому центру орочьей армии. Он видел, как тяжелая кавалерия Альянса разрывает фланги, а гарнизон города методично давит авангард, прижимая Орду к топким, холодным водам озера Лордамер.

Ум полководца, сделавший Оргрима Вождем, подсказал ему жестокую, неопровержимую истину. Битва за Столицу Лордерона была проиграна. И не только из-за столь внезапно захлопнувшейся ловушки, но и по причине банального предательства. Предательства, что отняло у Орды слишком много сил ещё до появления вражеской кавалерии. Но не это сейчас было важно. Если Оргрим останется здесь, ослепленный гордыней и жаждой крови, Орда будет полностью уничтожена на этом самом поле, зажатая между водой, стенами и сталью Альянса. Они были в мышеловке, и челюсти капкана уже сомкнулись.

Горы Альтерака, через которые они пришли, больше не были путем к отступлению. Если этот Главнокомандующий Альянса был достаточно умен, чтобы зайти им в тыл, он наверняка перекрыл и горные перевалы. Возвращаться туда значило медленно умирать от стрел и обвалов в узких ущельях.

Оставался только один выход. Юго-восток. Туда, где линии Альянса были наиболее растянуты, туда, где начинались густые леса, в которых орки могли раствориться и спастись от сокрушительных ударов тяжелой конницы. Это будет не отступление. Это будет кровавый, отчаянный прорыв.

Оргрим поднял свой огромный черный молот. Его голос, исполненный горечи поражения, но не сломленный, перекрыл грохот битвы.

— Трубите отступление! — приказал он своим военачальникам. — Всем кланам! Бросить осадные машины! Бросить обозы! Пробиваться на юго-восток! Смести их пехоту, или мы все здесь сдохнем!

Тяжелые, низкие звуки орочьих рогов разнеслись над полем. Приказ Вождя был услышан. Орки, осознав, что речь идет об их выживании, прекратили бессмысленные попытки штурмовать стены города. С первобытной яростью загнанных в угол крыс, они развернулись и всей своей многотысячной массой бросились на юго-восточный фланг Альянса, стремясь прорвать кольцо окружения.

Началась самая страшная и кровавая фаза битвы. Пехота Лордерона, стоявшая на пути отступающей Орды, приняла на себя чудовищный удар. Люди гибли сотнями, растаптываемые огромными ограми и разрубаемые берсерками, которым уже нечего было терять. Но строй Альянса сомкнулся, превратив отступление орков в мучительный, медленный процесс перемалывания живой плоти.

Артур, тяжело дыша, стоял среди поверженных тел Рыцарей Смерти. Его доспехи висели на нем лохмотьями, но глаза светились непреклонной решимостью. Он видел, как Орда утекает сквозь их пальцы, оставляя за собой горы трупов. Молот Рока оказался достаточно умен, чтобы спасти ядро своей армии от полного уничтожения.

Битва за Столицу была выиграна. Лордерон выстоял. Но Артур знал, что раненый зверь вдвойне опасен. Орда отступила, чтобы зализать раны и перегруппироваться, и пока Оргрим Молот Рока был жив, Азерот не знал бы покоя. Война была далека от своего завершения. Опустив Экскалибур, король бриттов обратил свой взгляд на юг, туда, куда уходила кровавая тропа орков. Настоящая охота только начиналась.