Холод в горах Альтерака был не просто природным явлением; он казался живым, злобным существом, которое острыми ледяными когтями впивалось в плоть и высасывало тепло из самых костей. Оргрим Молот Рока, могучий Вождь Орды, тяжело ступал по обледенелым, покрытым инеем камням, и каждый его вдох вырывался изо рта густым облаком белого пара, мгновенно оседая инеем на его тяжелых черных доспехах. Горы Альтерака оказались куда более суровым и изматывающим испытанием, чем он мог себе представить, когда планировал этот дерзкий обходной маневр. Лесные тролли Зул'джина, эти жилистые и невероятно ловкие создания, уже давно взобрались на самую высь, преодолев отвесные утесы так легко, словно они лезли по привычным для них деревьям в лесах Кель'Таласа.

Оказавшись наверху, тролли сбросили вниз толстые веревки, чтобы помочь подняться тяжело одоспешенным орочьим воинам, чья масса и отсутствие навыков альпинизма делали каждый шаг по узким карнизам смертельно опасным, однако сам Молот Рока категорически отказался от подобных поблажек. Его войска должны были непрестанно видеть и знать, что их Вождь остается самым сильным и выносливым среди них, и самостоятельное восхождение на ледяную гору без какой-либо посторонней помощи было одним из лучших способов доказать это своим своенравным подданным.

Ренд Чернорук, напротив, не страдал подобными лидерскими терзаниями и излишней гордостью в вопросах выживания; он поднимался рядом с Оргримом, крепко обернув один из сброшенных троллями толстых тросов вокруг своей левой руки.

— Почему мы лезем здесь? — с раздражением спросил Ренд, когда они преодолевали очередной крутой уступ, и его дыхание с присвистом вырвалось из клыкастой пасти. — Мы могли просто обойти эти горы. Зачем мы выбрали этот путь? Он короче, да, но тяжелее. Проход через горы лишь замедлит нас.

Молот Рока наконец достиг вершины утеса и глухо прокряхтел, тяжело протирая свои огрубевшие руки от въедливой горной пыли прямо о древнее древко своего легендарного оружия. Он медленно повернулся лицом к Ренду, позади которого уже начали собираться другие вожди кланов и лидеры Орды, а также брат Ренда, Мейм. Восхождение на эту заснеженную вершину тоже было испытанием, и Молот Рока не собирался давать слабину перед теми, кто в любой момент мог оспорить его право на власть. Он мрачно пояснил своим военачальникам, что этот путь, каким бы тяжелым он ни был, дает им немыслимое тактическое преимущество. Человеческий правитель этих гор, трусливый лорд Перенольд, в обмен на гарантии неприкосновенности своих земель предоставил им свободный проход. Если бы они пошли в обход, армии Альянса успели бы перехватить их или зажать в тиски у самых лесов эльфов. Здесь же они пройдут сквозь самую неприступную преграду континента и нанесут удар прямо в незащищенное сердце человеческих королевств.

Всего за два изнурительных дня Орда оставила самые опасные и узкие горные тропы далеко позади, и за все это время огромная армия захватчиков не встретила на своем пути ни единого вооруженного человека. Некоторые орки в рядах армии даже недовольно ворчали об упущенном шансе устроить жестокую бойню прямо во время горного перехода, ведь их топоры жаждали крови, но командиры сурово уверяли их, что истинно великие бойни еще ждут их впереди, как только они спустятся на плодородные равнины.

На второй день, когда передовые отряды орков начали спускаться с гор, Молот Рока, который, как и всегда, шел в самом авангарде, внезапно остановился, чтобы восхититься открывшимся перед ним пейзажем. Вне суровых гор, в огромной, раскинувшейся до самого горизонта долине, разлилось колоссальное озеро, которое безмятежно отражало серебристо-зеленое сияние раннего северного рассвета. Где-то далеко виднелась еще одна величественная горная цепь, которая непреодолимой стеной возвышалась к западу. Горы, которые орки уже успешно миновали, были по большей части похожи друг на друга, но к востоку они становились все выше и неприступнее.

Вместе эти могучие каменные хребты формировали гигантскую букву V, в самом центре которой и покоилось это величественное озеро. А на его берегу, сверкая в лучах утреннего солнца безупречно белым камнем стен и высокими шпилями башен, раскинулся огромный город.

«Столица», — понял Оргрим в тот же миг, и его губы растянулись в предвкушающей, хищной усмешке, а затем он высоко поднял вверх свой черный каменный молот и издал оглушительный боевой клич, от которого, казалось, содрогнулись сами горы. Воины Орды мгновенно поддержали крик своего вождя, и вскоре окружавшие их холодные холмы заполнились яростными, кровожадными и радостными возгласами десятков тысяч орков. Молот Рока низко, раскатисто засмеялся. Теперь город узнал об их приходе, но они будут сидеть за своими стенами и дрожать от первобытного страха.

— На город! — крикнул Оргрим, вновь потрясая массивным молотом над головой, призывая свою армию к немедленному наступлению. — Мы разрушим его, а с ним — и сердце сопротивления. Обрушим на них гнев, пока наш клич еще звучит в их ушах!

И огромная зеленая лавина начала стремительный спуск в предгорья.

Тем временем в самой Столице Лордерона утро начиналось с обманчивой, хрупкой безмятежности. Король Теренас Менетил находился в просторной, богато обставленной комнате своей жены, королевы Лианн. Вместе с ними была их юная дочь, принцесса Калия. Девочка тихо сидела в кресле, погруженная в чтение древнего манускрипта, но ее мысли то и дело возвращались к суровому, покрытому шрамами королю из иного мира, который с такой старомодной учтивостью рассказывал ей легенды о чести и милосердии в залитых лунным светом садах.

Воздух в королевских покоях был наполнен ароматами свежей утренней выпечки и легким запахом дорогих благовоний, когда в двери поспешно, нарушая весь дворцовый этикет, постучал советник Морев. Лицо советника было бледным, как пергамент. Теренас, почувствовав неладное, стремительно подошел к высоким витражным окнам, распахнул их и с привычным ожиданием величия вступил на широкий мраморный балкон — и сразу же замер, словно пораженный ударом невидимой молнии.

Обычно по утрам он с искренним наслаждением наблюдал с этого балкона захватывающий дух вид величественных гор, возвышающихся за сверкающим озером. Горы и сейчас оставались на своем законном месте, но привычная для глаза короля зеленая полоса густых лесов и лугов между водой и скалами теперь стала абсолютно черной, и, приглядевшись, Теренас с нарастающим леденящим ужасом увидел, как эта тьма шевелится, неумолимо двигаясь вперед, к стенам его любимой столицы.

Орда действительно прибыла, и она была у самых его ворот, обойдя все выставленные заслоны.

— Как это могло случиться? — резко, срывающимся от гнева и непонимания голосом потребовал он ответа у Морева, который также поспешно вышел на балкон и уставился на происходящее вдали, в шоке раскрыв рот. — Они, должно быть, проникли через Альтерак — но почему Перенольд их не остановил?

— Они, должно быть, сокрушили его, сир, — презрительно, но с дрожью в голосе ответил Морев, отказываясь верить в худшее.

Но Теренас, обладая выдающимся политическим интеллектом, уже догадывался о страшной правде, которую ранее на Совете Наций предрекал чужестранный король Артур. Вспомнив бегающий взгляд Айдена Перенольда и его трусливые предложения о переговорах с монстрами, Теренас осознал весь масштаб катастрофы. Альтерак не пал в неравном бою; Альтерак предал их всех, открыв черные ходы прямо в спальню Лордерона.

Король немедленно взял себя в руки и отдал жесткие приказы. В городе зазвенели набатные колокола, их тревожный звон разносился над водами озера, сея панику среди мирного населения. Началась хаотичная, спешная эвакуация тех, кто жил на фермах и в предместьях за пределами основных белокаменных крепостных стен. Домашний скот и некоторых животных жителям пришлось просто оставить на произвол судьбы, как и многое другое имущество, за исключением лишь небольших по размерам и самых дорогих сердцу вещей.

Охранники Столицы приложили все возможные усилия, чтобы все горожане и беженцы оказались внутри периметра, прежде чем с тяжелым лязгом закрыть и наглухо запечатать массивные железные ворота. Большинство людей бежало в замок, захватив лишь ту одежду, что была на них надета в момент тревоги, а также различные инструменты и другое мелкое имущество, которое они физически могли унести в своих дрожащих руках.

Теренас поглядел вдоль высоких крепостных валов, где спешно занимали боевые позиции его охранники и оставшиеся в резерве солдаты городского гарнизона. Так немного людей, чтобы защитить столь колоссальные стены! Ведь подавляющее большинство его регулярных войск ушло вместе с Артуром, Туралионом и остальными силами Альянса на юг, чтобы встретить врага в предгорьях Хилсбрада. Калия, бледная как полотно, сжимала руку матери. Юная принцесса вспоминала рассказ Артура о рыцаре Балине и жестокости войны. Теперь эта кровавая война смотрела прямо на нее своими тысячами налитых яростью глаз, и единственной надеждой оставалась вера в то, что король бриттов успеет сомкнуть свои челюсти на горле Орды прежде, чем стены Столицы рухнут.

Далеко позади орочьей орды, в ледяном лабиринте альтеракских ущелий, авангард Альянса под командованием Тораса Троллебоя и Аллерии Ветрокрылой спешно закрывал смертельную мышеловку.

Выполняя жесткий приказ Верховного Главнокомандующего, Троллебой со своими элитными стромградскими горцами не стал бросаться в слепую, самоубийственную погоню за основной массой Орды по узким тропам. Вместо этого они методично перекрывали пути к отступлению, отрезая арьергард орков и не оставляя врагу ни единого шанса на маневр. Достигнув первого крупного перевала, ведущего вглубь гор, стромградцы сбросили на него тяжелые валуны, образовав непроходимую каменную кучу на самой вершине прохода. Затем Торас оставил там десяток своих самых проверенных людей для круглосуточной охраны этой кустарной блокады и снова повел отряд в гору, сквозь метель и завывающий ветер.

— Хорошо, — сказал им Троллебой, тяжело прокладывая свой путь на север сквозь глубокий, обжигающий холодом снег. — Займемся теперь следующим.

До следующего перевала было меньше часа изнурительного подъема, и оказалось, что через этот проход также пытались пройти отставшие отряды орков, на которых стромградцы обрушились с безжалостной яростью, падая прямо им на головы. Троллебой на собственном опыте мог подтвердить, что орки были превосходными воинами, большими, неимоверно сильными и жесткими в открытом бою, но у зеленокожих дикарей не было абсолютно никакого опыта ведения войны на пронизывающем холоде в скалистых горах, и они совершенно не привыкли к тактике противников, атакующих их сверху из скрытых засад. Эльфийские стрелы Аллерии не знали промаха, бесшумно находя щели в черной орочьей броне и окрашивая белый снег в багровый цвет.

Второй перевал был взят так же легко и стремительно, как и первый, а третий пал еще легче. Четвертый проход дался воинам Альянса немного сложнее, потому что он оказался самым широким в этой цепи — четыре человека в полных латах могли свободно идти в ряд через него, или же три огромных орка. Из-за этой ширины Троллебою и его солдатам пришлось прыгать вниз в гущу врага группами по четыре человека за один раз, вступая в ожесточенную рукопашную схватку на скользком камне, но вскоре и этот проход был надежно заблокирован; люди сбросили на него огромные валуны и стволы поваленных сосен, чтобы никто из Орды больше не смог пройти через него ни в одну, ни в другую сторону.

Пятый переход, к крайнему удивлению Тораса, оказался чист, по крайней мере, от орочьего присутствия. Троллебой обнаружил там вооруженных воинов, но все они были людьми, одетыми в характерные оранжевые солдатские накидки Альтерака, и они были грамотно и тактически выверено размещены как на скалах выше прохода, так и внутри него самого.

— Стоять! — нервно крикнул один из солдат Альтерака, обнаружив их внезапное присутствие и направив в сторону короля Стромграда свое длинное копье. — Назовите свое имя и скажите, почему вы здесь!

Несколько его товарищей поспешили ему на подмогу, неуверенно сжимая в руках алебарды.

— Торас Троллебой, король Стромграда, — угрожающе и кратко ответил Троллебой, с трудом сдерживая желание обнажить свой огромный меч и разрубить наглеца пополам прямо на месте. Узнав от побледневшего сержанта, что генерал альтеракских войск Хат находится неподалеку, руководя обороной перевала, Торас жестко потребовал немедленно отвести его к нему.

Генерал Хат стоял у массивного командного шатра на самом широком перевале Альтерака — месте, где могли бы совершенно спокойно разъехаться две тяжело загруженные телеги, не рискуя сорваться в бездонную пропасть. Увидев приближающегося Троллебоя в сопровождении охраны, Хат помрачнел, но, соблюдая воинский этикет, отдал честь королю соседнего государства.

Диалог между ними мгновенно перерос в яростный конфликт. Троллебой открыто обвинил все королевство Альтерак и лично короля Перенольда в гнуснейшем предательстве всего человеческого рода. Хат, чье лицо исказилось от внутреннего стыда, боли и отчаяния, попытался оправдать чудовищное решение своего сюзерена, прекрасно понимая, как это звучит со стороны.

— Мы оказались перед лицом нашего полного уничтожения! — резко и с надрывом заявил генерал Альтерака. — Они сокрушили бы нас всех и убили бы наших людей! И никто бы нам не помог вовремя! Перенольд сделал выбор — защитить Альтерак прежде всего. То, как он поступил, возможно, нельзя назвать порядочным, но он спасал жизни жителей Альтерака!

— А как насчет жизней миллионов жителей Лордерона? — тихо, но так, что от этого шепота кровь стыла в жилах сильнее, чем от горного мороза, прошипел Троллебой, надвигаясь на генерала. — Они все погибнут только потому, что вы, жалкие трусы, позволили Орде беспрепятственно пройти через ваши земли?

Ситуация накалилась до абсолютного предела. Мечи были готовы покинуть ножны, и стромградцы уже сжали древки своих боевых топоров, готовые вырезать предателей. В этот самый момент, когда братоубийственная резня казалась неминуемой, со стороны южной тропы раздался тяжелый, мерный звук марширующей пехоты и звон тяжелых доспехов. Из плотной снежной пелены, сопровождаемый элитным отрядом паладинов Серебряной Длани, закованных в сияющие священным светом латы, выехал сам Верховный Главнокомандующий.

Король Артур Пендрагон остановил своего огромного боевого коня прямо между готовыми вцепиться друг другу в глотки людьми. Золотой свет, исходящий от аур Утера Светоносного и Гавинрада Свирепого, разгонял мрачные тени горного ущелья, а суровый, пронизывающий насквозь взгляд Артура заставил солдат Альтерака невольно отступить на шаг и опустить свое оружие. Для Артура этот снег, этот холод и это предательство были до боли знакомы.

— Опустите мечи, Торас, — спокойно, но с абсолютной, непререкаемой королевской властью произнес Артур. Он медленно спешился, его латные сабатоны с громким хрустом вдавились в плотный наст. Король бриттов подошел к генералу Хату, чьи глаза расширились от благоговейного страха перед человеком, о котором уже слагали легенды.

— Вы говорите, генерал, что ваш король хотел спасти жизни своего народа, заключив пакт с демонами, — начал Артур, и его голос, глубокий и резонирующий, эхом разнесся по заснеженному ущелью, подавляя вой ветра. — В моем родном мире многие лорды оправдывали свою измену теми же самыми высокопарными словами. Они открывали ворота варварам, надеясь, что те пощадят их семьи и земли в обмен на покорность. Но тьма, с которой мы столкнулись здесь, не знает ни милосердия, ни чести договоров. Орки, которых вы любезно пропустили через свои перевалы, не оставят Альтерак в покое. Когда они дотла сожгут Лордерон, они вернутся за вами, потому что предателей презирают даже те, кому эти предатели служат. Вы купили не жизнь для Альтерака, генерал. Вы купили лишь отсрочку перед бойней.

Хат опустил глаза, не в силах выдержать тяжелого взгляда Артура. В присутствии этого легендарного воина, чья воля казалась крепче самих гор, все политические оправдания Айдена Перенольда звучали невероятно жалко и ничтожно.

— Ваш монарх совершил государственную измену не только против Альянса, но и против всего человечества, — продолжал Артур, не повышая голоса, но каждое его слово било, как тяжелый кузнечный молот по наковальне. — Но я вижу в ваших глазах, генерал, что вы — солдат, выполнявший прямой приказ своего сюзерена, а не трус, ищущий выгоды. Я не стану проливать человеческую кровь на этом снегу, пока истинный враг разоряет наши земли. Альянс Лордерона принимает безоговорочную капитуляцию ваших войск. Отныне вы и ваши люди подчиняетесь мне. Вместе с королем Троллебоем вы будете насмерть удерживать эти перевалы. Если хоть один орк попытается вернуться этим путем, спасаясь от нашего гнева, вы искупите вину своего слабовольного короля, остановив его.

Солдаты Альтерака, деморализованные бесчестьем своего сюзерена и пораженные величием и милосердием Верховного Главнокомандующего, один за другим начали складывать копья и мечи прямо у ног Артура. Хат, сглотнув тяжелый ком в горле, опустился на одно колено прямо в снег и протянул Артуру свой генеральский меч рукоятью вперед.

— Мы будем держать эти перевалы, милорд Главнокомандующий, — хрипло, но с новообретенной решимостью произнес альтеракский генерал. — До последней капли крови. Мы не пропустим ни единой зеленокожей твари.

В то время как горы Альтерака были надежно запечатаны, превратившись в непроницаемую каменную стену за спиной Орды, на равнинах у озера Лордамер разворачивалась истинная катастрофа. Оргрим Молот Рока, опьяненный близостью триумфа, бросил всю доступную мощь своей Орды на штурм белокаменных стен Столицы.

Теренас не собирался сдаваться без боя. Тяжелые баллисты и огромные катапульты города безостановочно, с методичной жестокостью запускали тучи стальных стрел и огромных каменных глыб вниз, обрушивая их на задние ряды и резервные войска орков, сминая их порядки. Защитники на стенах сражались с отчаянием обреченных, выливая на штурмующих кипящее масло и сбрасывая штурмовые лестницы, но их было слишком мало, чтобы долго сдерживать такую колоссальную, неиссякаемую массу врагов, поддерживаемых магией чернокнижников и первобытной яростью огров.

И именно в тот критический момент, когда передовые отряды орков уже начали взламывать внешние дубовые врата Столицы своими огромными таранами, с юга, со стороны тракта, раздался протяжный, торжествующий звук боевых рогов Альянса.

Молодой паладин Туралион, ведя за собой передовые отряды тяжелой кавалерии и лордеронской пехоты, которых Артур предусмотрительно отправил форсированным маршем в обход альтеракских гор, появился на горизонте, сверкая золотом своих доспехов в лучах солнца. Не теряя ни секунды на перестроение, Туралион немедленно отправил свою тяжелую кавалерию в сокрушительную, таранную атаку на передние фланги Орды, приказывая рыцарям пробиваться сквозь неплотные ряды зеленокожих, а затем отступать, быстро перегруппировываться и начинать убийственную атаку снова и снова.

Увидев неожиданную помощь и сверкающие знамена Альянса, защитники города воспряли духом и ударили во второй раз с крепостных стен с удвоенной яростью. Орки Молота Рока теперь в полной растерянности вертели своими тяжелыми головами из стороны в сторону, будучи совершенно неуверенными, что им делать в радикально изменившейся тактической ситуации. Когда они стояли лицом к городу, пытаясь разбить городские ворота, конные солдаты Альянса яростно и безжалостно атаковали их сзади, втаптывая пехоту в грязь. Когда же они оборачивались, чтобы дать отпор наступающим легионам Туралиона, на их незащищенные спины обрушивался смертоносный град стрел и кипящей смолы от городской охраны.

Они еще ломали стены и, таким образом, физически не могли отступить в саму Столицу, но в то же время они уже не могли добраться до спасительного озера или вернуться к равнине и горам без смертельного столкновения с тысячами прибывающих солдат Альянса. Ловушка, которую Оргрим считал своей гениальной, непобедимой стратегией, дарованной ему предателем Перенольдом, начала стремительно превращаться в его собственную гигантскую могилу.

В этот кровавый хаос, подобно сияющему метеору, ворвался сам король Артур. Оставив укрепленные горные гарнизоны на попечение Троллебоя и Хата, он прибыл к основному месту битвы во главе своих лучших рыцарей. Магия ножен оберегала его от любых ран, а Экскалибур в его руках пел пронзительную песню смерти для демонических захватчиков, оставляя за собой широкие просеки разрубленных орочьих тел. Битва достигала своей кульминации, и кровь, как красная человеческая, так и темная орочья, щедро окропила зеленые берега озера Лордамер.