Воды Великого моря были темными, холодными и неспокойными. Казалось, сама природа скорбит о падении Штормграда, обрушивая на хлипкий флот беженцев пронзительные ветра и ледяной дождь. Артур Пендрагон стоял на носу флагманского корабля, вцепившись облаченными в латные рукавицы руками в мокрые деревянные перила. Его доспехи, некогда сиявшие золотом и славой Камелота, теперь были покрыты вмятинами, копотью и засохшей кровью зеленокожих чудовищ. На его бедре тяжело покоился Экскалибур, чье сияние сейчас было надежно скрыто в магических ножнах.

Король бриттов смотрел на пенящиеся волны, но видел перед собой лишь огонь. Пламя, пожирающее прекрасные белые башни Штормграда. Он вспоминал крики невинных, лязг орочьих топоров и тот леденящий душу момент, когда кинжал Гароны оборвал жизнь короля Ллейна. Артур чувствовал, как фантомная тяжесть вины ложится на его плечи, сливаясь с незаживающей раной от потери собственного королевства. Он не смог уберечь Камелот от предательства изнутри, и теперь он не смог уберечь свой новый дом от вторжения извне. Но в ушах его непрестанно звучал предсмертный хрип Андуина Лотара: «Защити мой народ, Артур… Обещай мне…»

Артур обернулся. На палубе, закутавшись в промокшие плащи, жались друг к другу выжившие. Их лица были серыми от истощения и горя. Женщины прижимали к груди плачущих детей, раненые солдаты тихо стонали при каждой качке судна. Среди них сидел юный принц Вариан. Мальчик не плакал; его глаза, покрасневшие и воспаленные, неотрывно смотрели в одну точку на палубе. Он потерял отца, потерял родину, и его детство сгорело в ту самую секунду, когда орочья Орда прорвала врата столицы. Артур тяжело вздохнул, подошел к мальчику и молча опустил тяжелую, теплую ладонь на его дрожащее плечо. Принц поднял взгляд, и в глазах чужестранного рыцаря он нашел не жалость, а гранитную, непоколебимую опору.

Чуть поодаль, опираясь на посох, стоял Кадгар. Магия Саргераса выпила из юноши не только молодость, но и, казалось, саму радость жизни. Его волосы стали белыми как снег, лицо избороздили глубокие морщины, а тело сгорбилось под тяжестью прожитых в одно мгновение лет. Артур видел, как тяжело Кадгару дается каждый шаг, но в глазах мага горел острый, несломленный интеллект. Они не говорили о том, что произошло в Каражане. Боль от предательства Медива была слишком свежа.

— Долго нам еще плыть, милорд? — раздался хриплый голос. Гавинрад Свирепый, чьи доспехи были изрублены не меньше артуровских, подошел к королю.

Рыцарь выглядел изможденным, но его дисциплина оставалась безупречной. Он принял главенство Артура без единого вопроса, инстинктивно признав в нем того лидера, который был им сейчас жизненно необходим.

— Если небеса будут к нам милостивы, Гавинрад, мы увидим землю на рассвете, — ответил Артур на Всеобщем языке, который теперь звучал из его уст уверенно и властно. — Держи людей в готовности. Мы не знаем, кто или что встретит нас на северных берегах.

Настал рассвет, но туман все еще плотным саваном покрывал землю. В сонной рыбацкой деревне Южнобережье люди уже встали, но они еще не могли видеть свет солнца, хотя и знали, что долгая ночь близится к концу. Белесая мгла окутала все вокруг, нависнув над простыми деревянными домами и скрывая море, которое, как прекрасно знали местные жители, находилось прямо у края их поселения. Хотя они не могли разглядеть воды, до их ушей доносился мерный шум волн, лениво бьющихся о берег и обтекающих деревянные сваи единственного причала.

Затем они услышали нечто иное. Звук прибывал медленно и равномерно, плывя сквозь туманную завесу. Это был странный, раскатистый гул, в котором сперва нельзя было опознать ни его источник, ни точное направление. Был ли это просто шум прибоя, или сквозь туман барабанил сильный дождь, или же по твердой грязной дороге катился тяжелый фургон заезжего торговца? Прислушиваясь все внимательнее, селяне наконец осознали леденящую душу правду: этот странный, неизвестный им ритмичный звук доносился с воды.

Бросив свои утренние дела, люди побежали к берегу, тревожно вглядываясь во мрак сырого тумана. Что это был за шум, и кто шел вместе с ним? Медленно, словно нехотя, туман начал перемещаться, расступаясь, будто подталкиваемый этим надвигающимся гулом. Мгла сгустилась, потемнела, и внезапно эта темнота обрела форму — огромная волна мрака мчалась прямо на них. Селяне в ужасе попятились, кое-кто из женщин отчаянно вскрикнул. Они были мастерами воды, эти люди рождались и умирали рыбаками, но эта надвигающаяся стена не была водой. Она перемещалась совершенно иначе.

И наконец источник звука проявился, прорвав густую завесу тумана, и разделился на множество смутных, массивных силуэтов. Корабли. Много, невероятное множество огромных судов. Жители деревни понемногу расслабились: лодки и корабли они знали и понимали, и все же тревога не отступала. Южнопобережье было тихой, забытой богами рыбацкой заводью. У местных жителей имелась от силы дюжина маленьких лодок, не больше, и за всю свою жизнь они видели, возможно, еще дюжину чужих шхун. И вдруг к их берегу внезапно приближаются сотни огромных судов. Что это могло означать?

Мужчины, предчувствуя неладное, похватали кто что мог: короткие деревянные дубины, разделочные ножи, длинные шесты с крюками, даже утяжеленные свинцом рыболовные сети. Они напряженно замерли у кромки воды, наблюдая, как армада подбирается все ближе. Еще больше судов выплывало из тумана, и с каждым новым рядом этой бесконечной процессии селянам становилось все более неуютно. К ним приближались уже не сотни, а тысячи; казалось, сюда плывет целая нация. Откуда могло прибыть столь колоссальное число кораблей? Зачем они шли все вместе, и что привело их в мирный Лордерон?

Женщины и дети поспешно скрылись за дверями домов, в то время как мужчины сильнее сжали свое импровизированное оружие. В воздухе уже отчетливо разносился скрип матч и звук множества тяжелых весел, синхронно вспарывающих воду. Первое, самое крупное судно с глухим скрежетом выкатилось килем на песчаный берег, и только теперь рыбаки смогли разглядеть тех, кто находился на палубе.

Туман окончательно рассеялся, сменившись бледными лучами утреннего солнца, и жители Южнопобережья замерли от изумления. Те, кто сошел на берег, не были армией завоевателей. Напротив, многие из них оказались женщинами, стариками и напуганными детьми; их одежды были изодраны и грязны. Многие были настолько тощи и слабы, что едва переставляли ноги, спотыкаясь о прибрежную гальку. Это были люди, пережившие немыслимое бедствие, беженцы, в глазах которых застыл невыразимый ужас.

Однако среди них выделялись и вооруженные воины. Один из них, сошедший с ведущего корабля первым, направился прямо к собравшимся и напряженным селянам. Он был высоким, статным мужчиной с суровым, высеченным словно из камня лицом и пронзительным взглядом. Его тяжелая пластинчатая броня явно знала множество жестоких битв, на золотом металле виднелись свежие борозды от чудовищных ударов, а на бедре висел меч в богато украшенных ножнах, от одного вида которого захватывало дух. Но в руках этот могучий воин держал не оружие, а бережно прижимал к груди закутанного в плащ мальчика — юного принца Вариана.

Артур остановился перед выставленными вперед рыбацкими вилами и шестами. Он не стал обнажать меч. Вместо этого он медленно опустился на одно колено, поставив мальчика на землю, и поднял пустую ладонь в универсальном жесте мира.

— Мы не враги вам, — произнес король бриттов глубоким, рокочущим голосом, который разнесся над всем берегом. — Мы — последние выжившие из королевства Штормград. Наш дом сожжен чудовищами, пришедшими из-за грани мира. Я прошу у вас убежища для этих людей и немедленной встречи с вашим правителем. Надвигается тьма, равной которой этот мир еще не видел.

Оружие в руках рыбаков медленно опустилось. Местный староста, спешно проталкиваясь сквозь толпу, окинул взглядом тысячи изможденных людей, сходящих с кораблей, и в ужасе перекрестился.

— Именем короля Теренаса Менетила, вы найдете здесь еду и тепло, милорд, — пробормотал староста. — Я немедленно пошлю самых быстрых гонцов в Столицу.

Путь до Столицы Лордерона занял несколько изнурительных дней. Для Артура, привыкшего к суровым, каменистым пейзажам Британии, этот северный край казался невероятно величественным. Густые сосновые леса сменялись широкими, плодородными равнинами, а воздух здесь был свежим и кристально чистым, резко контрастируя с гнилостными испарениями Черных топей. Беженцев размещали во временных лагерях, в то время как Артур, сопровождаемый Гавинрадом, Кадгаром и принцем Варианом, направился прямо во дворец.

Столица Лордерона потрясла короля бриттов. Она была возведена на берегах сверкающего озера Лордамер, и ее колоссальные белокаменные стены с лазурными куполами казались нерушимым баньяндом спокойствия. В тронном зале, залитом светом из огромных витражных окон, их ожидал король Теренас Менетил II. Это был человек в летах, с благородной сединой и глазами, полными глубокой мудрости и государственного ума. В отличие от правителей юга, он не носил тяжелых доспехов в тронном зале, предпочитая богатые, но строгие королевские одежды.

Склонившись в почтительном полупоклоне, Артур вывел вперед Вариана.

— Король Теренас, — начал Артур, и эхо его голоса отразилось от высоких сводов. — Штормград пал. Ваш брат по крови, король Ллейн, подло убит. Андуин Лотар, величайший из воинов, отдал свою жизнь, чтобы изгнать демона, призвавшего эту Орду в наш мир. Я, Артур Пендрагон, король бриттов из земель, ныне потерянных для меня, привел к вам наследника Штормграда и остатки его народа.

Теренас с болью закрыл глаза. Известие о смерти Ллейна и Лотара стало для него тяжелым ударом. Он спустился с трона и мягко обнял юного Вариана, заверив его, что Лордерон станет ему вторым домом. Затем король Лордерона внимательно, с нарастающим интересом посмотрел на Артура. Он видел перед собой не просто беженца и не обычного командира. Перед ним стоял монарх — суровый, закаленный в боях, лишенный политической гордыни, но обладающий стальным внутренним стержнем.

В это время с балкона второго яруса за аудиенцией наблюдала юная принцесса Калия Менетил. Ей было немногим больше двенадцати лет, но она уже была обучена всем тонкостям дворцового этикета. Воспитанная на древних легендах и рыцарских романах, Калия смотрела на Артура с затаенным дыханием. Его потрепанные доспехи, усталое, но бесконечно благородное лицо и сияющий меч на поясе делали его похожим на ожившего героя из мифов. В его глазах читалась такая бездонная, древняя печаль, что юной принцессе захотелось спуститься вниз и утешить этого странного, невероятного воина.

— Мы скорбим о падении Штормграда, Артур Пендрагон, — торжественно произнес Теренас. — Но если эта Орда так сильна, как вы говорите, одного сочувствия будет недостаточно. Я созову Совет Наций. Все короли человечества должны услышать вашу историю. Если мы не объединимся сейчас, мы падем поодиночке.

Прошло несколько напряженных недель. В Столицу Лордерона, откликаясь на экстренный призыв Теренаса, съехались правители семи человеческих королевств. Тронный зал был переоборудован для великого Совета: огромный круглый стол занял его центр. Для Артура этот символ имел особое, сакральное значение, болезненно напомнив о временах былого единства в Камелоте.

За столом царило напряжение, готовое в любую секунду вспыхнуть искрой. Король Генн Седогрив из Гилнеаса сидел, скрестив руки на груди, всем своим видом демонстрируя пренебрежение. Торас Троллебой из Стромграда — воин-король, чьи земли граничили с опасными горными перевалами — хмуро изучал разложенные карты. Адмирал Даэлин Праудмур из Кул-Тираса нервно постукивал пальцами по столешнице, оценивая логистику потенциальной войны. Рядом с ним нервно ерзал на стуле Айден Перенольд, правитель слабейшего горного государства Альтерак.

Артур, выступавший от лица павшего Штормграда, терпеливо слушал их перепалки.

— Вы требуете от нас отправить наших сыновей на убой ради королевства, которое уже превратилось в пепел! — рычал Седогрив. — Гилнеас способен защитить себя сам. Мы построим стену, через которую не прорвется ни один зеленокожий дикарь!

— Стены не остановят тех, кто не боится смерти, Седогрив! — парировал Троллебой, чья грубая прямолинейность выдавала в нем ветерана многих битв. — Если они пройдут через перешеек, Стромград примет первый удар. Я не собираюсь ждать, пока они постучат в мои ворота.

И тут слово взял Айден Перенольд. Его тихий, елейный голос заставил всех замолчать.

— Вы говорите, что эта угроза приближается к нам, и я не спорю с этим, — мягко произнес правитель Альтерака, обводя взглядом собравшихся. — И вы говорите, что мы должны объединиться, чтобы покончить с угрозой. Но, все же, интересно, вы пытались использовать иные методы, чтобы решить вопрос? Ведь эти… орки… они рациональные существа? Похоже, у них есть некая цель? Возможно, мы можем провести с ними переговоры?

В зале повисла гробовая тишина. Троллебой скрипнул зубами, готовый разразиться проклятиями, но Артур Пендрагон опередил его. Он медленно поднялся со своего места. Лязг его доспехов заставил всех королей устремить взоры на чужестранца. Артур посмотрел прямо в бегающие глаза Перенольда.

— Они хотят этот мир, лорд Перенольд. Наш мир, — медленно, чеканя каждое слово, словно вбивая гвозди в крышку гроба пацифизма, ответил Артур. — Они не согласятся на меньшее.

Король бриттов обвел тяжелым, непреклонным взглядом всех присутствующих.

— Я сражался с ними в болотах и на улицах пылающего города. Я видел, как они вырезают целые поселения ради забавы. Ими движет не политика, не жажда золота и не стремление к дипломатии. Ими движет первобытная, демоническая ярость и темная магия, извратившая само их естество. В моем родном мире раздробленность королей привела к тому, что язычники и варвары жгли наши земли десятилетиями, пока мы не утопили гордыню в собственной крови и не объединились.

Артур оперся обеими руками о стол, нависая над картой Азерота.

— Вы думаете, ваши горы и стены спасут вас? Орда — это не армия, это саранча. Если вы будете прятаться за своими границами, они сожрут Стромград, затем затопят кровью долины Лордерона, а потом по камню разберут и стены Гилнеаса. Вы предлагаете переговоры с теми, кто пьет кровь ваших братьев. Я же предлагаю вам выжить.

Слова Артура, пропитанные жестоким, выстраданным опытом, упали в благодатную почву. Торас Троллебой одобрительно грохнул кулаком по столу:

— Этот человек знает, о чем говорит! Штормград пал, но его воины сражались как львы. Я не отдам Стромград на растерзание оркам! Мои мечи с вами!

Даэлин Праудмур согласно кивнул:

— Кул-Тирас предоставит флот. Мы перережем им пути снабжения по морю.

Теренас Менетил, тонко чувствующий политические течения, понял, что момент настал. Он встал, возвышаясь над столом.

— Значит, решено. Отныне мы больше не разрозненные королевства. Мы — Альянс Лордерона. Но армии нужен единый предводитель. Тот, чье имя не вызовет политических распрей и зависти ни у кого из нас. Тот, кто доказал свое умение побеждать эту скверну.

Теренас посмотрел прямо на Артура. Седогрив и Перенольд переглянулись, но промолчали. Назначение Артура — суверенного короля без земель в Азероте — было идеальным компромиссом. Он не имел династических претензий на их территории, но обладал абсолютным военным авторитетом.

— Король Артур Пендрагон, — торжественно провозгласил Теренас. — Согласны ли вы принять бремя Верховного Главнокомандующего силами Альянса и повести наши народы к победе?

Артур выпрямился. Он вспомнил залитое кровью поле Камланна. Он вспомнил смерть Лотара в подземельях Каражана. Судьба снова вложила в его руки меч правосудия, и на этот раз он не допустит ошибки. Король бриттов положил ладонь на эфес Экскалибура и склонил голову.

— Мой меч и моя жизнь принадлежат Альянсу. Мы встретим эту тьму, и мы ее сокрушим.