Колдуэлл

Немного безумно осознавать, что Мэйбл здесь едва ли месяц. Кажется, будто она появилась рядом со мной одновременно вчера и целую вечность назад. Мне трудно представить жизнь без неё. От одной этой мысли в груди образуется пустота.

Я наблюдаю за ней через стол. Она уткнулась в книгу по истории Соларии, которую нашла для неё миссис Холлоуэй, и мне приходится напоминать себе, что всё это реально. Очки сползли на кончик её носа. Я протягиваю руку и поправляю их, заставляя её улыбнуться, но взгляд она от страницы так и не отрывает.

Персонал тоже её обожает. Не показной любовью, которую большинство демонстрирует моей матери, со всеми этими реверансами и осторожной дистанцией. Это искренняя привязанность. Их лица озаряются, когда они видят приближающуюся Мэйбл. Как она вообще запомнила имена всех сотрудников и их детей? Вчера она целый час разговаривала с горничной Мэри о её дочери.

Шеф-повар не только тайком подкладывает ей лишнюю выпечку, но и спрашивает, что она о ней думает. Мэйбл была в таком восторге, когда он показал ей, как делать закваску для хлеба.

Садовник научил её кормить лебедей, не лишившись пальцев. А на прошлой неделе… на прошлой неделе, она в одиночку преобразила едва державшийся на плаву магазин одежды в городе. Она гуляла, осматривая окрестности, и, проходя мимо, увидела вещи в витрине, которые ей очень понравились.

— Магазин принадлежит местной женщине, — рассказывала она, сияя, пока показывала мне купленное простое льняное платье безо всяких излишеств. — Они шьют всё прямо там. Можно надеть вещь, и её сразу подгонят по фигуре. Причём так быстро. Я со всеми познакомилась. С бабушкой, матерью и дочерью. Они занимаются этим уже несколько поколений. Все они такие милые. А у дочки такие пухленькие щёчки.

Следующий час Мэйбл рассказывала мне всю историю их жизни. Я отметил, что на ребёнке она задержалась дольше, чем на остальных.

На новый уровень этот маленький магазин вывела фотография Мэйбл, выходящей оттуда в одном из платьев. Таблоиды опубликовали снимок с каким-то бессмысленным заголовком о «королевской простоте», и в течение сорока восьми часов у магазина появились заказы на несколько лет вперёд. Женщины прислали ей написанную от руки записку. Она вставила её в рамку.

Я наблюдал со стороны, как Солария влюбляется в неё. Именно так, как я и предполагал, что произойдёт. Всё это даётся Мэйбл естественно, и ей суждено быть рядом со мной.

Она не замечает, насколько сильно её уже любят. Думает, что по-прежнему должна что-то доказывать. Но ей нечего доказывать и не к чему стремиться. Людей привлекают её лёгкость и искренность. Её неподдельная забота о других проявляется во всём, что она делает. Мэйбл умеет слушать людей так, словно больше никого не существует. Я знаю, ей не нравилось, что мать таскала её по всему миру, но думаю, именно благодаря этому она отчасти так легко справляется со знакомством с огромным количеством людей. Помогает и то, что она говорит на нескольких языках, заставляя всех нас чувствовать себя невеждами. Казалось бы, после всего, что Мэйбл уже сделала, моя мать перестанет держаться так отстранённо. Но этого не происходит.

— Нам скоро пора выезжать, — говорю, откладывая статью, которую читал или делал вид, что читаю. В основном я наблюдал за Мэйбл. — Мероприятие в библиотеке начинается в три.

Оно посвящено стипендиям для детей, хотя в основном там будут взрослые, заводящие полезные знакомства. Будет скучно, но присутствовать необходимо.

Мэйбл отрывается от книги, её глаза сияют.

— Я наконец познакомлюсь с той знаменитой архивисткой, о которой ты рассказывал?

— С миссис Пэмбрук. И да, — я встаю и протягиваю ей руку. — Мои родители тоже будут там. И Корделия. Она помогала с исследованием по территориальному спору, а на мероприятии будут присутствовать несколько его ключевых участников.

— Точно, — Мэйбл берёт меня за руку и позволяет поднять её. — История с землями по договору. Вы двое допоздна работали.

В её голосе нет ни намёка на неприязнь. Она искренне старается, готовая воспринимать Корделию как коллегу, а не угрозу. Из-за этого мне хочется защитить её от всего, даже от собственной великодушности.

— Она знает всех участников, — осторожно говорю я. — И историю вопроса. Это полезно.

— Тогда это хорошо, — доверчиво улыбается Мэйбл. — Я переоденусь. В синее платье?

— Что бы ты ни выбрала, будет идеально, — целую её в лоб. — Встретимся внизу.

— Знаешь, я входила в приёмную комиссию Императорского высшего колледжа, — рассказывает она мне, пока мы едем к библиотеке, — и у меня хорошие отношения с деканом. Я подумала, что могла бы получить два места для пары юных девушек из Соларии.

— Это очень щедрое предложение. Сколько там учится, около тысячи студентов? — беру её за руку и целую тыльную сторону ладони.

Поступить в этот колледж непросто. В этом и заключается основная сложность, а не в стоимости обучения. Да, оно всё равно дорогое, но выпускников Императорского высшего колледжа сразу забирают к себе компании. Они присматриваются к студентам зачастую ещё до выпуска. Я слышал, некоторых также вербуют государственные службы.

— Около восьмисот, но декан сказала, что доверяет моему выбору.

— Значит, всё уже решено? — приподнимаю бровь, поддразнивая её, потому что совершенно не удивлён. Мэйбл любит всё планировать. Она не станет поднимать тему или предлагать идею, не потратив предварительно кучу времени на её проработку.

— Если ты не против.

— Если я не против? — смеюсь я. — Красавица, нам невероятно повезёт, если ты будешь каждый раз предлагать такое паре наших девушек.

— Спасибо, — она наклоняется и прижимается губами к моим, и я чувствую её улыбку.

Можно подумать, это я что-то ей дал, а не наоборот.

— Мы приехали, сэр, — сообщает наш водитель Дженсон, зная, что я сам хочу открыть Мэйбл дверь.

— Готова? — спрашиваю я.

— К библиотеке? Да, всегда готова.

Я открываю дверь, выхожу, а затем протягиваю Мэйбл руку.

Это не мероприятие с красной дорожкой, но в последнее время фотографы появляются почти везде, куда мы приходим. История Мэйбл всё ещё пользуется у них популярностью. Обычно меня это злило бы, но пока о ней пишут только хорошее.

Мы поднимаемся по старым каменным ступеням к библиотеке. Несколько фотографов делают пару снимков. Мэйбл внезапно останавливается.

— Я всё правильно сделала?

Я смотрю на неё, не понимая, что она имеет в виду, но обращается она не ко мне.

— Идеально, — молодой мужчина протягивает кулак, и Мэйбл стукается о него своим сбоку.

— Увидимся, — говорит она ему, и мы продолжаем идти.

— Что это было? — я стараюсь не ревновать, но это непросто.

— А, это Джек. Он недавно устроился в «NVZ» и пытается продвинуться по службе, поэтому я слежу, чтобы ему доставалось несколько хороших снимков, — она чуть выпрямляется, словно хочет сообщить мне секрет, и я немного наклоняюсь. — Он показал мне, как позировать, чтобы хорошо получаться на фотографиях.

— Ты сближаешься с папарацци?

— Нет, только с Джеком. Когда его повысят, он собирается сделать предложение своему парню.

— Думаешь, они захотят провести свадьбу во дворце?

— А так можно? — её глаза расширяются.

— Я пошутил, — усмехаюсь я. — Но, попроси ты меня, не думаю, что смог бы тебе отказать.

— Перестань быть таким милым, — она игриво толкает меня плечом. — Ты же знаешь, как это на меня действует.

Я сдерживаю стон. Сейчас совсем не время для стояка.

Я знакомлю Мэйбл с несколькими людьми, которых она пока не успела встретить. Одна из них — миссис Пэмбрук, с которой Мэйбл сразу заводит разговор. Мне нравится слушать, как она рассуждает о своих идеях. Её мысли никогда не стоят на месте.

— Колдуэлл, — голос Корделии прерывает мои мысли. Она бросает взгляд на Мэйбл, которая повернулась к миссис Пэмбрук. — Можешь…? — она указывает себе за спину. — Посол снова спрашивает о восточной границе. Тебе стоит его успокоить.

— Какой? — я оборачиваюсь к собравшимся. Главный зал библиотеки переполнен благотворителями, учёными и привычным набором людей, которым что-то нужно от моей семьи. Мои родители общаются с гостями возле стола с шампанским, отец держит мать под локоть, направляя её от одной беседы к другой.

— Из Новерии.

Я киваю. Джексон. Корделия смотрит на меня, безупречно держа осанку и ожидая ответа.

В вопросе территориального спора она оказалась незаменима: знает всех участников, историю и умеет ориентироваться в бюрократическом лабиринте. Мы уже несколько недель работаем допоздна, раскладывая карты у меня в кабинете, пока люди спорят из-за земель, которые считают своими. В этом и заключается главная сложность. Люди постоянно являются с документами на право собственности, которым по несколько сотен лет.

Последние сто лет эта территория находилась в глубине нашей страны. Для моих граждан, живущих у границы, её потеря обернётся кошмаром. Не говоря уже о проекте солнечной электростанции, который мы запустили там пару лет назад. Мы не можем лишиться этой земли.

— Конечно, — отвечаю я и позволяю ей отвести меня к послу.

Разговор затягивается. Бо̀льшую его часть ведёт Корделия, уклоняясь от прямых ответов, успокаивая его и обещая предоставить сведения, которые мы пока сами надеемся найти. Я киваю в нужные моменты и осматриваю зал в поисках Мэйбл.

В последний раз я видел её у окна, где она разговаривала с библиотекарем Вики. Они успели сблизиться. Мэйбл проводит здесь много времени. Они мгновенно нашли общий язык, когда Вики рассказала, что в наших архивах хранятся оригинальные рукописи Беатрикс Поттер.

Я смотрю в сторону другого окна. Пусто.

Какого хрена? Нужно было позвать охрану внутрь.

Проверяю стол с угощениями. Через стеклянные двери видны сады.

Её нет.

У меня сжимается грудь. Это не беспокойство. Пока нет. Просто… отсутствие. Что-то неправильное. Без неё равновесие в комнате нарушается.

— Ты ведь тоже так думаешь? — говорит что-то Корделия, но я не могу сосредоточиться.

— Прошу прощения, — я отхожу, прежде чем она успевает закончить или я успеваю что-либо объяснить.

Пробираюсь сквозь толпу, кивая на приветствия, которые почти не воспринимаю. Мэйбл нет ни в главном зале, ни в коридоре.

Где она?

Паника обрушивается внезапно, словно физический удар. Мы вместе всего несколько недель, но она уже стала жизненно необходима. Мысль о том, что она могла уйти, что кто-то сказал ей нечто жестокое, что она наконец увидела всё ясно и поняла, что я одержимый мужчина, который следит за ней каждый раз, когда нас разделяет расстояние. Даже когда я просто сижу в своём кабинете.

Считается ли это преследованием, если это твой собственный дом и камеры? Пока я работаю, экран остаётся включённым, а она чаще всего читает. Знать, где она находится, — успокаивает.

Я сворачиваю в восточный коридор, направляясь к старому крылу, и слышу это. Смех.

Детский отдел спрятан в дальнем углу. Обогнув последний книжный стеллаж, я останавливаюсь.

Она сидит на полу, скрестив ноги, в окружении семерых детей разного возраста и держит раскрытой книжку с картинками о медведе, который потерял пуговицу. Она читает вслух, меняя голоса персонажей, и полностью поглощена историей. Дети прижимаются к ней, некоторые держат пальцы во рту, а одна маленькая девочка положила голову Мэйбл на колено.

Она меня не замечает. Не осознаёт, что за ней наблюдают, не просчитывает, как всё это выглядит со стороны. Простоона. Искренняя. Живущая настоящим моментом. Настоящая так, как никогда не было настоящим ничто другое в моей жизни.

Охватившая меня паника начинает отступать, сменяясь чем-то более тяжёлым. Потребностью. Она, мать её, мне нужна. Я точно знаю, что сжёг бы всё это здание дотла, если бы это помогло мне её удержать.

Мэйбл переворачивает страницу с той особенной улыбкой, которую, как ей кажется, никто не замечает, и у меня что-то сжимается в груди.

— Колдуэлл, — голос Корделии раздаётся у меня за спиной, слишком, блядь, близко. Её вмешательство вызывает во мне раздражение. — Вот ты где. Твоя мать…

— Дай мне минуту, — не оборачиваюсь я.

— Колдуэлл, это важно. Посол…

— Этим уже занимаются, — наконец я смотрю на неё.

Её челюсть напрягается, безупречная маска, которую она всегда носит, даёт трещину. В её глазах что-то мелькает: разочарование или нечто более холодное. Мэйбл, возможно, и пытается дать ей шанс, пока я не обращаю внимания, но поведение Корделии заставляет меня насторожиться.

— Да, она очаровывает персонал. Но это… — она указывает на Мэйбл и детей. — Это не по-королевски, Колдуэлл. Это не…

— Я прекрасно знаю, что это, — говорю тихо и сдержанно, чтобы ничем себя не выдать. — Именнопоэтому я выбрал её. Именно поэтому в скором времени она станет моейженой.

Корделия смотрит на меня. Я наблюдаю, как она берёт себя в руки и маска снова возвращается на место.

— Твоя мать просит тебя подойти.

— Я скоро буду. И больше не хочу, чтобы меня прерывали.

Она уходит. Я не смотрю ей вслед. Нам с Корделией придётся поговорить снова. На этот раз я не стану сдерживаться. Но это будет в другой день.

Снова сосредотачиваю всё внимание на Мэйбл, когда она заканчивает читать. Дети аплодируют, хлопая маленькими ладошками. Она радостно смеётся и шутливо кланяется.

Когда она поднимается на ноги, наши взгляды встречаются, и её улыбка слегка меркнет. Она складывает руки перед собой и начинает теребить пальцы. Я уже заметил, что этот жест её выдаёт. Она начинает смущаться.

— Давно ты здесь стоишь?

— Достаточно давно, — отвечаю, направляясь к ней, потому что мне необходимо её коснуться. Дети уже разбежались. — Ты исчезла.

— Я заблудилась, — стряхивает она пыль с юбки. — Но в хорошем смысле. Это место потрясающее. Я раньше никогда не была в этой части библиотеки. Ты знал, что у них есть оригинальные…

— Я подумал, что ты ушла, — слова вырываются резко, незапланированно. — Я не мог тебя найти. Подумал…

Выражение её лица меняется, смягчается.

— Уэллс… — она подходит ближе и кладёт руку мне на предплечье. — Я здесь.

— Я знаю, — накрываю её руку своей. — Знаю. Я просто… — замолкаю. Не могу объяснить ни панику, ни иррациональный страх, ни то, насколько необходимой она для меня стала. — Идём. Покажу тебе архивы.

— Я была бы рада, — Мэйбл берёт меня за руку, и мы идём по старым коридорам, а её вопросы заполняют пространство между нами.

Мы обсуждаем спор из-за договора. Претензии соседней страны. То, как оригиналы документов оказались разбросаны по трём архивам, ни в одном из которых нет полного текста, и спорные линии границы.

— Это исследовательская задача, — медленно произносит она, и я вижу, как работает её разум, как всегда, когда она систематизирует информацию. — Вам нужен оригинальный текст договора. Полностью, а не отдельные отрывки.

Не уверен, что она действительно спрашивает, скорее уточняет.

— Мы пытались. В архивах поместья хранятся фрагменты. В национальной библиотеке есть другие. Полного документа нет ни у кого.

— А архивы поместья? Ты упоминал…

— Тысячи коробок. Ничего не систематизировано. Мой прадед был на этом помешан, но так ничего и не упорядочил.

Она останавливается и поворачивается ко мне.

— Уэллс. Это как раз по моей части. Исследования. Архивы. Поиски иголки в стоге сена, — она уже выглядит взволнованной от одной этой мысли.

— Да, — говорю я. Никогда не могу ей отказать. — Завтра. Я тебе покажу.

— Ура, — слегка подпрыгивает она.

Чтобы сделать её счастливой, мне не нужно дарить ей драгоценности, достаточно старых пыльных коробок.

— Идём, — снова беру её за руку.

— Что мы делаем? — спрашивает она, когда я не поворачиваю туда, откуда мы пришли. Вместо этого я достаю телефон и пишу Дженсону, чтобы он подогнал машину к южной стороне здания.

Мы добираемся до машины. Обратная дорога проходит в тишине, её рука лежит в моей, а большой палец выводит узоры на моей ладони. Я вижу, что она уже составляет план. Как и я, только мой не имеет никакого отношения ни к чему, кроме неё. Я смотрю на её профиль и думаю о той панике, которую испытал. Она поглотила меня целиком. Я никогда не паникую. Наоборот, под давлением я работаю лучше всего. Но только не когда дело касаетсяМэйбл.

— Что? — замечает она мой взгляд и застенчиво улыбается.

— Ничего, — подношу её руку к губам и целую костяшки пальцев. — Всё.

Когда мы возвращаемся в поместье, я веду Мэйбл вверх по лестнице, по коридору и в наши комнаты.

— Уэллс…

Я закрываю дверь и притягиваю её к себе. Потребность нарастала с того момента, как я потерял её в толпе, как осознал, чем готов пожертвовать, лишь бы удержать её.

— Ты нужна мне, — говорю я ей в губы. — Сейчас.

Она не задаёт вопросов. Просто тает в моих объятиях, запуская пальцы мне в волосы, а я несу её к кровати. У Мэйбл всегда есть именно то, что мне нужно.