Мария

Бывает, когда что-то гложет в реальности, полноценный сон становится подобием тяжелой грезы. Тягостная дремота, не отпускающая из своих цепких сетей, пришла на место блаженного беспамятства.

Никогда не любила сны, которые приходят в таком состоянии. Обычно они неприятные, липкие, оставляющие затем горькое послевкусие, а создавать их тем более одна морока. После этого мне нужно долго отдыхать в обнимку с ведерком мороженого. По своему эффекту такие сновидения чем-то напоминают существ, высасывающих все светлые эмоции, как в истории о мальчике-волшебнике.

Самым верным способом вырваться из этой трясины — резко проснуться. Но одно дело знать это в реальности, а другое — сделать в мире сновидений. Не будь я подмастерьем снов, мне бы пришлось туго.

Резко распахнув глаза, позволила себе глубоко вздохнуть. Привыкший все анализировать мозг сразу отметил по изящной люстре с резными листьями на потолке, что я в гостиной. Воспоминание о последних минут перед тем как потеряла сознание, заставило меня вскочить. Запутавшись в легком одеяле, которым я была заботливо укутана, чуть не свалилась с дивана.

Комната утопала в серебряном лунном свете. Благодаря зеленым обоям и большому количеству растений было похоже на таинственный грот, скрытый от посторонних. Правда, разбросанные книги весьма портили мистический флер. Но все остальное было целым, что несказанно меня порадовало.

Убедившись, что Лирен ничего не натворил, я облегченно выдохнула. Послала же судьба любопытного и неверующего парня.

Как он вообще смог призвать подобную мощь? Я в жизни себе такого представить не сумела бы. Лирен управлял магией, будучи в состоянии глубокой медитации. А что произойдет, когда он сможет осознанно использовать волшебство?

Конечно, мои опасения, что парень, являясь студентом Боевого направления, может оказаться не совсем адекватным, не подтвердились, но все же остались. Я уже ощущала от него энергию, по силе равную энергии Ольги Вячеславовны. И уверена, что моя Мастерица, если не сильнейшая в этом мире, то не на последних ролях.

Идея промолчать о наличии магии стала казаться не настолько хорошей, как первоначально. Без меня, но Лирен все равно добьется желаемого.

Сжав кулаки, я встала и направилась к выходу из гостиной, на ходу соображая, как мне поступить. Удивиться или, наоборот, похвалить, что не поверил моим словам, а значит, проявил себя с правильной стороны? Решив, что для начала нужно разобраться, в каком настроении Лирен, я уверенно вышла в коридор и замерла.

Остальная часть квартиры встретила меня тишиной и темнотой. Первым делом я прислушалась. Вдруг парень решил пойти в душ, чтобы освежиться после своих магических экспериментов. Но нет, звука льющейся воды не было. На кухне тоже царила ночная пустота. Остались лишь моя спальня и, кхм, туалет.

Аккуратно постучав в дверь маленькой комнатки, я подождала немного. Ответа не последовало. Прекрасно, методом исключения, получается, что Лирен в моей спальне. Логично, ведь бессознательную меня он разместил на своем диване, а отдыхать все же необходимо.

Я хмыкнула. Уже начала воспринимать, что мой диван в его собственности. Так, недалеко и до того, что совсем привыкну к наличию попаданца на моей территории.

Внезапно накатила тревожная мысль, что я так и оставила на туалетном столике свое вязание. Это не в моих правилах — не складывать все по местам, но в том состоянии, в каком покидала комнату, это вполне понятная реакция. По спине прошлась холодная волна предчувствия. Если Лирен увидел сияние схемы или искры на крючках, то мне уже не отвертеться.

Нервно потирая резко взмокшие ладони, я перебирала в разуме идеи, что сказать попаданцу. Он же может начать допытываться, и тогда любое неосторожное слово или реакция выведут меня на чистую воду.

«Главное — уверенно говорить и держаться,» — решила я для себя. — «Ложь тоже можно по-разному выставить.»

Кивнув, соглашаясь со своими убеждениями, выпрямила плечи, уверенно толкнула от себя дверь и прошла по короткому коридорчику.

Спокойная и располагающая улыбка так и замерла на моем лице, медленно превращаясь в осознание, что спальня оказалась пустой. Тягуче, как капли в плохо закрытом кране, потянулись секунды. Я смотрела на пустую, ярко освещенную луной кровать, затем перевела взгляд на туалетный столик, на котором выделялась темная схема на белом листе.

Внезапно тишина квартиры навалилась тяжелым грузом. Мне всегда нравилось проводить время в одиночестве, я любила пустоту своей обители, но в этот миг мне показалось, что воздуха стало катастрофически мало. В нелепом желании удержать все под контролем, не желая верить в произошедшее, заглянула в гардеробку.

Пусто. Тихо. Одиноко.

Пол ушёл из-под ног, когда я поняла: его нет.

Он вышел. Один. В город, который для него — лабиринт из стекла, стали и чужих правил.

Разум пытался кричать:

— Он взрослый! Он маг! Он справится!

Но тело уже не слушало. Ладони вспотели, колени подогнулись, в ушах зазвенело тонко, как натянутая струна.

Лирен — взрослый мужчина, свободно говорящий на… не знаю, наверное, всех языках этого мира. Он сильный, магически одаренный и неглупый.

— Вот, он даже сообразил, — истерично рассмеялась я, когда выскочила в прихожую и заметила аккуратно сложенную домашнюю одежду, которую сама ему купила, на пуфике у входной двери.

Да, да, да, я все прекрасно понимала. Где-то очень глубоко. Очень глубоко под слоем парализующего холода и осознания собственной беспомощности. Самое отвратительное ощущение, которое можно испытать — отсутствие контроля над происходящим.

Горло пересохло. Дышать стало тяжело, будто воздух превратился в вату. Мысли заметались, как птицы в закрытой комнате:

— Он же не знает, как здесь всё устроено? А если его заберут в милицию? А если это моя вина? Он понял, что я его обманула?

Я схватила куртку, потом бросила. Взяла телефон, отложила, опять взяла и отложила, потом снова. Будто мне кто-то мог позвонить, сказать, где он. Нить контроля истончалась, рвалась, скользила сквозь пальцы.

В какой-то момент сердце замерло, пропуская удар, и я, выглянув из-за входной двери, проверила ближайшее пространство подъезда. У меня была глупая надежда, что он из любопытства мог просто выйти недалеко от квартиры.

Мне срочно требовалось его найти. Лирен — мой подопечный, который помоей вине попал в этот мир.

Голос внутри закричал беззвучно. Разум рассыпался на суетливые обрывки мыслей:

— Он не знает правил… он может наткнуться… на гопников или… еще на кого-то похлеще…

Бездумно выскочив за дверь, я моментально ослепла от яркого света автоматической лампочки, которая включалась при движении. Мечась по холлу, полуслепыми глазами пыталась отыскать Лирена.

Выбежав на лестничную клетку, спустилась на этаж ниже. Ноги сами несли по ступенькам. Через одну, через две. Везде было одно и то же: серые стены, где-то на подоконниках цветы, коврики у дверей разных размеров и форм. И пустота. Тишина, нарушаемая лишь звуком моих шагов. В какой-то момент мне показалось, что я как птичка в клетке никогда не выберусь из огромного лабиринта, что буду блуждать в вечном поиске. Я проверяла и проверяла холлы, пока не выскочила на первый этаж.

Остановилась, тяжело дыша. Бессильно оперлась об одну из стен. Сердце бешено стучало где-то в ушах, воздух застревал в горле, а руки дрожали.

Скользнув взглядом по цветной абстракции, украшавшей стены холла, я остановилась на пустой кабинке консьержа.

У меня была слабая надежда, что дежурный мог заметить Лирена. Но ужасающая мысль, что парень прошел, когда никого не было на месте, обрушилась ледяной волной.

Мне показалось, что я падаю в бездну. Последняя надежда осыпалась серым пеплом.

— Мария Владимировна? — услышала удивленное обращение-вопрос.

Я вздрогнула, резко оборачиваясь на голос.

Я вздрогнула, резко оборачиваясь на голос.

Невысокая женщина-консьерж стояла у коридора, сворачивающегося к небольшой комнатке, оборудованной для дежурных. На ней была строгая синяя форма с бейджиком на груди, короткие темные волосы, карие добрые глаза и кружка с дымящимся чаем в руках. Я была хорошо знакома с этой женщиной, мы даже иногда перебрасывались ничего не значащими фразами, но все равно ее появление в некоторой степени «отрезвило» меня.

Гордость быстро позволила взять панику под относительный контроль. О том, что мне будет стыдно за свой внешний вид, решила и вовсе не думать.

— Татьяна Антоновна, добрый вечер, — натянула улыбку, стараясь успокоиться. — У меня к вам небольшой вопрос. Скажите, не видели ли вы молодого человека…

— Очень красивого молодого человека, — перебила меня консьерж, — с которым вы вернулись днем? Анна Александровна передала мне по смене, что у вас гость.

А проще говоря, сплетни уже разлетелись среди консьержей. Скоро и до соседей дойдет. Мне по большей части плевать, но я не люблю, когда за спиной судачат.

— Да, именно его, — сдержанно кивнула я, с напряжением ожидая ответа. — Он не проходил мимо?

— Очень приятный парень, — широко улыбнулась консьерж. — Сказал, что ему необходимо «променад под сенью луны в сиянии лунного света». Ах, разве сейчас так разговаривают молодые люди? Как из любовного романа викторианской эпохи.

— Он большой книголюб, — отмахнулась, соображая, насколько Лирен был глуп и самонадеян.

— Мария Владимировна, а кем вам приходится этот молодой человек? — Татьяна Антоновна, наконец, вспомнила о своих прямых обязанностях.

— Мы встречаемся, — не задумываясь, ответила я. — Еще вопросы?

Можно было сказать, что это мой друг, или брат, или однокурсник, или коллега с работы, но первым вырвалось именно это. По крайней мере, так постоянное наличие Лирена в моей квартире не вызовет вопроса у консьержей, а в том, что Татьяна Антоновна расскажет об этом на работе, я уверена. Это даже удобнее: сразу решу несколько вопросов.

— Возможно, это не мое дело, но у вас все в порядке? — внимательно рассматривая меня, спросила женщина.

— Лир — приезжий, он не знает Минска, поэтому я испугалась, когда проснулась и не нашла его в квартире, — на ходу придумала полуправду.

Желание сказать, чтобы она не лезла не в свое дело, я подавила быстрее, чем хамские слова вырвались. Лучше сочинить историю, похожую на правду. Консьерж не первый год работает в нашем доме, иногда помогает с незначительными просьбами. Лирен уйдет и придет, а мне еще жить здесь.

— В наше время у всех есть телефоны, а в них карты, не думаю, что он заблудится.

— Да… — протянула и направилась к подъездной двери.

«У всех, кроме попаданца из другого мира», — подумала я.

Внезапно вспомнив кое о чем, резко остановилась и повернулась к женщине:

— Вы спать еще не будете? Тоже хочу прогуляться.

Татьяна Антоновна скептически оглядела меня:

— А не холодно будет?

Я была одета в тонкий атласный костюм, впопыхах накинула легкий кардиган и обулась в балетки.

— Лето же, какой холод?

— Прогноз погоды передавал похолодание сегодня, — консьерж села на свое место за окном, но не дождавшись от меня комментариев, соизволила ответить на мой вопрос: — У меня контрольный звонок будет в три ночи.

— Спасибо, — кивнула я и вышла на улицу.

Прохлада моментально обняла меня за плечи. Я вдохнула полной грудью воздух, сцепив зубы, усилием воли подавляя панику. Не хватало, чтобы еще кто-то увидел меня испуганной. Всю жизнь я училась держать лицо и скрывать эмоции, а сейчас этот Лирен как-то сумел создать трещину в моей броне.

— Я тебе покажу, как трепать мне нервы, — прошептала сквозь зубы.

По логике, он, скорее всего, пошел привычным маршрутом. Жаль, я не сообразила спросить у Татьяны Антоновны, как давно Лирен ушел.

— Стоп, как я его недавно назвала? — резко остановилась и в голос спросила саму себя. — Лир?

У меня есть привычка изменять имена людей, которые входят в мой близкий круг. Будто бы делаю их особенными в своих глазах. Ту же Василису не на работе называю «Сив». Почему? Сама не знаю. Просто ей очень подходит это сокращение.

А теперь я непроизвольно сократила имя попаданца. Двое суток! Мы знакомы двое суток! Это слишком быстро для меня. Я не из тех девушек, которые дружат со всеми. Мой близкий круг узок и тщательно отобран, чтобы все было комфортно.

Когда-то я завидовала популярным девочкам, для которых сама часто была фоном. Но годы идут, мудрости прибавляется. Успокоив себя, что главное, не количество, а качество, я очень придирчиво выбирала друзей. Хорошо общаться можно со многими, а доверять прикрывать мне спину — единицам.

Злость на Лирена, на себя, на то, что позволила себе «предать» свои правила, разгоралась все сильнее. Мой устоявшийся мир не падет под натиском этого попаданца. Дружелюбие дружелюбием, как и гостеприимство, но он уже откровенно пользовался моей добротой. Я же его предупреждала, чтобы сначала думал, а затем что-то делал, но, видимо, это не про Лирена.

Дойдя до арки, через которую видна была Национальная библиотека, внимательно осмотрела пространство в надежде увидеть знакомый силуэт. Но в ярких огнях ночной улицы гуляли парочки, наслаждаясь приятной погодой и романтикой ночи. Сама библиотека сияла, украшенная национальной символикой страны. Красиво. Помнится, Лирен хотел полюбоваться огнями. Это было лучшим местом, но парня здесь не оказалось.

Еще раз убедившись, что при всей разумности моего предположения Лирен поступил как-то иначе, развернулась и направилась обратно к своему подъезду. Разноцветные вывески и яркие фонари освещали улицу. И я бы любовалась окружающим пространством, позволила бы себе опьянеть от жаркого, пахнущего цветами ночного воздуха, если бы раньше не была отравлена паникой. После нее осталась лишь злость и пустота.

Вернувшись к подъезду, села на лавочку. Совсем рядом послышался смех и громкие разговоры подростков. Вспомнился момент в кафе. Нехорошее предположение закралось в мысли. Мог ли Лирен наткнуться на тех отморозков, что были в торговом центре? Вероятность мала, но юношеский максимализм мог потребовать мести. Сейчас у подростков слишком развито самомнение и чувство собственного достоинства. Права все выяснили, а про обязанности как-то забыли.

Зарывшись пальцами в свои волосы, я до конца растрясла укладку.

— Где же тебя носит? — простонала.

Надо было его дома ждать. Там тепло.

Хотя нет. Дома я бы сошла с ума от тревоги, а так моя совесть спокойна. Клянусь, я выскажу Лирену все, что думаю по поводу таких прогулок. Он мне ответит за каждую потраченную нервную клетку.

Подняв голову, огляделась, в общем-то, ничего не ожидая. Недалеко от меня в самом начале улицы, с противоположной от арки стороны, как по волшебству возникла знакомая фигура.

Он медленно шел, смотря вперед и вверх, хмурясь. Наверное, ему не нравилось отсутствие звезд на небе. Прекрасно понимала его чувства, самой не хватает ярких точек на темно-синем покрывале.

Да, что за наитие какое-то?

Злость накатила новой волной. Я место себе не нахожу, даже выскочила на улицу, а он гулял! По городу, который не знал от слова «совсем». До боли впилась ногтями в ладони, чтобы не отчитать Лирена раньше времени. Глупый мальчишка!

Мне хотелось подбежать к нему и хорошенько ударить или встряхнуть, чтобы он, наконец-то, стал нормальным, чтобы больше у него не было лишнего желания трепать мне нервы. Кажется, я услышала скрежет собственных стиснутых зубов.

Лирен заметил меня — его шаг ускорился. Он внимательно меня оглядывал, будто пытался удостовериться, все ли со мной все в порядке. Но не уверена. С ним я вообще ни в чем не уверена! В другой бы ситуации мне бы это польстило, в этой выбесило еще больше.

— Нагулялся? — прошипела, еле сдерживая рвущиеся злые слова на великом и могучем.

— Мара? — удивленно спросил Лирен. — Что ты делаешь на улице? И не одета! Холодно же…

— Не приближайся! — я вскинула руки, будто пытаясь его оттолкнуть.

Меня окутал приятный свежий запах лимона и мяты, а еще озона, будто прошла гроза, как в тот момент, когда Лирен колдовал.

— Ты вообще соображаешь, что творишь? — прошипела.

— Я…

Не позволила ему сказать больше. Пусть лучше послушает!

— Ты чуть не разворотил мою квартиру! Оставил меня одну без сознания! Ушел гулять по чужому городу в чужом мире! — замолчала, делая короткий перерыв, чтобы набрать побольше воздуха в легкие, но все же продолжила, не повышая голоса: — Если ты забыл, то я напомню. Ты мой подопечный, большая, резко упавшая мне на голову проблема. Я в ответе за каждый твой шаг.

— Ничего не случилось! — смог-таки вклиниться в мой монолог Лирен.

Его губы превратились в тонкую линию от напряжения и недовольства.

— А если бы случилось? Ты уйдешь когда-нибудь, а мне разгребать! И это в лучшем случае! О худшем даже думать страшно!

В конце я не выдержала и сорвалась на крик, выплескивая весь страх и отчаяние, злость на то, что мне пришлось пережить за эту ночь. От избытка эмоций у меня дрожали руки. Я сложила их на груди, чтобы Лирен не заметил.

Парень, будто насмехаясь, подошел на шаг ближе, в примирительном жесте обращая ко мне ладони, его глаза светились. Или это такая игра бликов от фонарей?

— Мара, — сказал он осторожно, будто боясь спугнуть. — Прости. Я был неправ. Но…

— Неправ? — я вздохнула, перебивая, но злость уже поубавилась, остались лишь опустошение и бессилие. Мой голос стал звучать ровнее: — Лирен, я впустила тебя в свой дом. Кормила. Лечила. И единственное, о чём я просила — не влипать в неприятности. А ты… ты просто взял и ушёл. Ночью. Без предупреждения.

На последних словах я опустила голову. Стало стыдно, что сорвалась, за свою слабость и тревогу за него. В жизни я усвоила, что никогда и никому нельзя показывать своих привязанностей. Это могут использовать против меня.

— Я искал ответы, — сказал он тихо. — На вопросы, которые ты не хочешь или не можешь объяснить.

Я резко вскинула голову. Он все-таки понял?

— И что, нашёл? — устало спросила.

Было все равно, догадался ли Лирен о моей лжи или нет. Пусть делает, что хочет.

Он помолчал, глядя на меня. Уверена, что опять сравнивает со своей милой Малдией. Уверена, что опять я хуже. Ай, плевать.

— Не знаю. Возможно, я на шаг ближе к пониманию. А возможно, просто потратил время.

Я покачала головой.

— Знаешь, что самое обидное? Я волновалась. По-настоящему. Думала, с тобой что-то случилось. Что ты попал в беду. А ты просто… гулял.

— Не гулял, — возразил он. — Я говорил с эльфом.

Во взгляде было легкое возмущение вперемешку с виной. Я не стала акцентировать на этом внимание, чтобы не надумать себе лишнего. Уцепившись за сказанное, уточнила:

— С тем самым, из кафе?

Лирен кивнул.

— Он сказал, что через три дня у какой-то Ратуши будет сбор реконструкторов. Среди них, возможно, есть те, кто знает больше, чем говорит. Луи намекнул, что я должен прийти и наблюдать.

— И ты пойдёшь? — спросила я.

— Наверное, да, — ответил Лирен, пожав плечами. — Но я предупрежу. Обещаю.

Я долго смотрела на него, потом вздохнула и покачала головой.

— Лучше бы ты обещал, что не будешь ходить по ночам один. Особенно когда я без сознания.

— Это тоже, — с легкой полуулыбкой на красивых губах заверил Лирен. — А теперь идём домой. Ты совсем замёрзла.

Хотела гордо сказать, что это не его забота и я взрослая девочка, сама разберусь, но организм меня предал — вместо этого я чихнула.

— Поздно спохватился, герой, — буркнула, ощущая смущение от того, что Лирен оказался прав.

Парень неловко осмотрел себя, будто пытаясь придумать, чем меня укрыть от холода, но кроме рубашки ничего не было. Я вздохнула, отмечая, что надо бы ему хоть байку купить на случай, если опять захочет прогуляться в полночь.

— Не надо, — сказала я раньше, чем он что-то придумал. — Чашка горячего чая меня прекрасно согреет.

— Тогда скорее домой! — кажется, Лирен даже вздохнул с облегчением, понимая, что гроза прошла. — Ты и так уже на холоде столько просидела.

Мы молча пошли к подъезду. Парень достал ключи из кармана джинсов. Я в панике даже ничего не проверила. Посмотрев на связку, которую сжимала в руке, поняла, что на ней нет кнопки от домофона и ключа от квартиры. Ощутила себя глупой. Лирен все предусмотрел, а я волновалась, как он попадет обратно. Это была одна из причин, почему не осталась дома, — переживала за него. А оказалось, что и не стоило тревожиться.

У двери я остановилась, чтобы хоть немного отвлечься от самобичевания.

— Лирен?

— Да? — осторожно спросил он.

— Ты правда встретил того эльфа? Или это была отговорка, чтобы меня разжалобить?

— Правда, — он посмотрел мне в глаза. — Но если ты обещаешь не злиться, я расскажу подробности дома. За чаем.

Усмехнулась. Быстро учится.

— Идёт. Но чай будешь заваривать ты.

— Договорились, — как-то странно хмыкнул Лирен, прищурившись.

Смутное сомнение отодвинула подальше, стараясь не акцентировать на нем внимание. Я высказалась, он меня выслушал. Идиллия.

Мы вошли в подъезд, и дверь за нами тихо закрылась, оставив ночь снаружи.

Лирен

Я поднял голову. Рядом, на скамейке, уже сидел Луи — тот самый эльф из кафе. В свете фонарей его лицо казалось выточенным из старого дерева: твердое, спокойное, с легкой усмешкой в уголках губ. Вокруг него была такая концентрация энергии, что моя кожа сжалась, покрывшись мурашками, а по конечностям разлилось странное, покалывающее тепло, переходящее в легкий озноб. Аметист отозвался пульсацией, включив вшитую мной когда-то давно защиту.

— Вы… — я не договорил.

— Я, — кивнул он. — Удивился?

— Скорее насторожился, — честно ответил. — Следил за мной?

— Следил бы — ты бы не заметил, — улыбнулся он, повернув ко мне голову, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на искренность. — Нет. Я просто… был поблизости. Гулял. И почувствовал магию. Твою. Она здесь — редкий гость.

После каждого предложения Луи делал небольшие паузы, будто сомневался в своих словах и ощущениях, но все же говорил.

— Мою? — я приподнял бровь, не скрывая удивления. — Но я не использую магию. Совсем… почти, — решил не лукавить до конца.

— Она все равно есть, — Луи развел руками. — Как запах после дождя. Ты можешь не зажигать огня, но дым от углей все равно выдаст.

Я замолчал, обдумывая его слова.

— Ты знаешь, кто я? — спросил, наконец.

— Знаю, что маг, — он говорил спокойно, без вызова. — Знаю, что не отсюда. Знаю, что ищешь того, кто смог бы тебе объяснить происходящее. Помочь.

— И ты мне поможешь? — спросил я прямо.

Луи покачал головой, но не отрицательно. Скорее — уклончиво.

— Не я. Но есть… возможности. Ты должен сам решить, готов ли идти дальше.

— Звучит как загадка, — заметил с легкой иронией.

— Так и есть, — он усмехнулся. — В нашем мире не любят чужаков. Особенно тех, кто чувствует магию. А ты, Лирен… ты не только чувствуешь. Возможно, это и плюс.

Закончил он задумчиво, будто обращаясь к самому себе.

— Откуда знаешь мое имя? — спросил я напряженно.

— Леди назвала тебя. В кафе. Ты был занят… разговором с подростками.

Я мысленно выругался. Невнимательность.

— Ладно. Что ты хочешь мне сказать?

Луи помолчал, глядя на черную с серебром воду канала. Потом заговорил, медленно, взвешивая каждое слово.

— В нашем городе есть те, кто изучает… необычное, собирает редкое. Не магию в твоем понимании, но то, что от нее осталось. Они встречаются время от времени. Неофициально. Не для всех.

— И ты предлагаешь мне прийти?

— Я предлагаю тебе знать, — поправил он. — А выбор остается за тобой.

Эльф повернулся ко мне, и в свете луны я увидел его глаза — темные, глубокие, с золотыми искрами.

— Через три дня, у Ратуши, будет сбор реконструкторов. Это не маги, не ученые. Просто люди, которые любят старину, но среди них есть те, кто знает больше, чем говорит.

— И я должен прийти и спросить? — усмехнулся в ответ, непроизвольно выделяя слово «должен».

— Нет, — Луи покачал головой. — Ты можешь прийти и смотреть. Наблюдать. Может быть, кто-то сам заговорит с тобой. Или ты заметишь того, кто не похож на других.

— Звучит ненадежно, — отметил я.

— Это все, что есть, — эльф поднялся. — Я не верю в случайности. И в «потерянных магов» — тоже. У каждого своя дорога. И свои цели. Твои пока не вредят нам. Этого достаточно.

Он сделал шаг, но я остановил его:

— Не доверяешь, но все равно помогаешь. Почему?

Луи обернулся. В его глазах мелькнуло что-то странное — то ли усмешка, то ли грусть.

— Потому что ты — первый за долгое время, кто увидел во мне эльфа, — сказал он тихо. — Не пришельца, не странного парня. Эльфа. Это многого стоит.

Он развернулся и пошел прочь, в темноту аллеи.

— Через три дня! — крикнул я вдогонку. — У Ратуши. Утром?

— Весь день, — донеслось в ответ. — Приходи, когда захочешь.

Я остался сидеть на скамейке, провожая его взглядом.

«Наблюдать. Не вмешиваться. Смотреть».

Это было не то, что я хотел, но, возможно, единственный путь получить хоть какие-то ответы.

Я шел медленно, все еще прокручивая в голове разговор с Луи. Ночь окутала город своими тенями, которые все же не справлялись с огромным количеством света, а фонари отбрасывали причудливые блики на асфальт. Небо было черным, без единого светила, и из-за этого на душе было пусто и тоскливо. Мысли были далеко, поэтому я не сразу заметил знакомый силуэт на скамейке у подъезда.

Она стояла в тонкой светлой одежде. Прямая, напряженная и холодная. Непроизвольно пришло сравнение со стальным лезвием хорошего клинка.

Стоило мне ускориться и приблизиться, как тишину разрезал до боли знакомый, ледяной голос:

— Нагулялся?

— Мара? Что ты делаешь на улице? И не одета! Холодно же…

— Не приближайся! — она вскинула руки, будто пытаясь оттолкнуть или оградиться.

И меня отчитали. Словно несмышленого юнца, не способного нести ответственность за самого себя.

Возмущенные слова Мары буквально выбили из колеи. Я даже не нашел что ответить, просто стоял и кивал, пытаясь успокоить девушку. А внутри тем временем нарастало недовольство и раздражение.

Последний раз я испытывал подобное еще там, дома, на одной из встреч с главой дома — моим отцом. Тогда мне выдали список аристократок на выданье, из которого нужно было выбрать свою будущую невесту. Малдии из-за простого происхождения ожидаемо там не было. Все закончилось тем, что я не выдержал, высказал все, что думал, и с гордо поднятой головой удалился в Академию. Родственники думали, что, лишив меня помощи рода, тех же знаний, средств и прочего, я как миленький прибегу назад и буду ходить по струнке по указке? Но ситуация развивалась по совсем иному сценарию.

Нет, меня не отлучили, не изгнали и прочее, просто сократили все дотации и преференции, которыми я и так не пользовался. Не из-за гордости, а просто не видел смысла. Зачем мне десяток домов в столице? Табун лошадей? Запретные артефакты или ингредиенты? Нет, последние были бы очень нужны и в тему, но подобные вещи я предпочитал добывать самостоятельно, не афишируя свой интерес перед всеми. Благо с этим помогали верные друзья в лице того же Наира. Такого же опального наследника. Только его род был военным и давил мощнее.

— Мара, — сказал я осторожно, вычленив наконец крохотную паузу. — Прости. Я был неправ. Но…

— Неправ? — вздохнула она, перебивая и не давая договорить. — Лирен, я впустила тебя в свой дом. Кормила. Лечила. И единственное, о чем я просила, — не влипать в неприятности. А ты… ты просто взял и ушел. Ночью. Без предупреждения.

Упреки Мары были справедливы и оправданы, по крайней мере, отчасти. Ее слова были отголосками тех, что были сказаны в кафе, и больно задели мое самолюбие. Я всегда считал, что защита чести и достоинства — краеугольный камень гордости любого уважающего себя человека. И неважно, принц он или простой крестьянин. А меня буквально обвинили, лишив возможности исполнить сей долг. На то он и мужчина, чтобы не давать родных и близких в обиду, и, если надо, умереть за них.

Да, мой поступок в эту ночь был немного импульсивным. Отправиться по следам магии Луи было все же глупо, но как еще мне можно добыть информацию? В библиотеку не пойдешь, с помощью интернета — тоже не найдешь. Оставались только вот такие сомнительные источники.

Обо всем этом, хоть и кратко, я поведал Маре, сумев выудить еще одну паузу в обличительной речи девушки. Она мгновение молчала, но в ее взгляде холод сменился любопытством. Наступив на горло гордости и пообещав, что буду предупреждать Мару о своих перемещениях, я протянул ей ключи.

Ошеломление, мельком отразившееся на лице девушки, застало меня врасплох. Переводя взгляд со связки в моей руке на ту, что сжимала она, Мара неловко топталась на месте. Эмоции сменяли друг друга, пока не остановились на смущенной улыбке.

— Ты правда встретил того эльфа? Или это была отговорка, чтобы меня разжалобить?

— Правда, — посмотрел ей в глаза и направился к двери. — Но если ты обещаешь не злиться, я расскажу подробности. За чаем.

— Идет. Но чай будешь заваривать ты.

— Договорились.

Женщина, которая сидела в холле, проводила нас хитрым взглядом, но промолчала. Мне это не понравилось, но я быстро переключил свое внимание на идущую рядом девушку.

Пока мы поднимались на лифте, все корил себя за оставление Мары одной в бессознательном состоянии. Хотя назвать ее спокойный сон этим громким словом было неправильно. Как маг, я часто сталкивался с магическим истощением, его симптомами и первой помощью. Так что, расставив вокруг кровати девушки наиболее легкоусвояемые продукты, я тщательно запер дверь и направился на поиски. По плану я должен был вернуться задолго до пробуждения девушки. В итоге все дошло до того, что Мара, продрогшая и злая, ждала меня на лавочке. На будущее стоит учитывать, что некоторые магические законы здесь работают немного иначе, и, возможно, именно поэтому мои силы так странно реагировали на привычные заклинания и медитативные техники.

Переодевшись, мы расположились на кухне. Я не стал сразу приступать к объяснениям. Воспользовавшись чайником, что так сильно напоминал привычный мне бытовой нагревательный артефакт, аккуратно разлил горячий напиток по чашкам и, расставив все на столе, придвинул одну из них поближе к девушке.

— Мара, — начал я, отпив несколько глотков обжигающе горячего чая и посмотрев в глаза сосредоточенной девушки. — Луи пригласил меня посетить фестиваль реконструкторов возле Ратуши.

Повторив сказанное ранее и, не дождавшись уточняющих вопросов, продолжил:

— По его словам, там собираются люди, знающие чуть больше, чем остальные. Но неизвестно, связано ли это с магией или имелось в виду что-то другое. И я хочу уточнить, а что вообще такое реконструкция?

— Сам термин означает «восстановление», думаю, ты и сам уже перевел. Но в данном контексте это встреча людей, любящих старину. Они создают оружие, доспехи, национальные наряды, украшения и прочее, характерное для выбранной эпохи. Наряжаются в эти костюмы и проводят конкурсы, показательные бои и множество подобных активностей. Продают разные самодельные сувениры путешественникам. Я видела рекламу в интернете.

Произнося это, Мара взяла планшет (какой же удивительно полезный артефакт!), что-то быстро нажала и, повернув экран ко мне, показала несколько картинок. На них люди в разных диковинных и не очень изысканных нарядах улыбались, танцевали и торговали всякой мелочью.

Были и воины. Закованные в излишне вычурные доспехи, они сходились на импровизированном ристалище. Встречались и рыцари, но столь аляповато одетые, что я не выдержал и рассмеялся.

— Больше похоже на балаган, — успокоившись, хмыкнул я, рассматривая разодетых, как попугаи, людей.

— Согласна, — улыбнулась Мара. — Тебя туда позвал настоящий эльф?

Сарказма в голосе девушки было столько, что я невольно ответил в ее же стиле:

— Да, настоящий эльф позвал меня посетить ярмарочный балаган и попытать счастье в поиске нужных ответов.

В этот раз мы рассмеялись оба. С такой Марой было легко и приятно. Достаточно ироничная и прагматичная, она строила планы на нашу поездку по Минску, предлагала варианты, куда можно было бы еще заглянуть в районе Ратуши. Полностью доверившись в этом вопросе девушке, наблюдал за ней, размышляя, как начать достаточно неприятный разговор, который, скорее всего, испортит едва восстановленное шаткое перемирие. Но чувство гордости и достоинства требовало прояснить некоторые вопросы.

— Мара, я хотел сказать... — начал я, когда чай уже был практически выпит.

— Извини, что перебиваю, но мне очень нужно прояснить один вопрос, — внезапно сказала девушка. — Скажи, пожалуйста, почему именно Мара? Из всех возможных вариантов моего имени ты остановился на имени богини Смерти.

Я замер в замешательстве, сбитый с толку.

— Обращение «леди» тебе не нравится, — ответил.

— А Мария?

Замялся, подбирая слова, а потом, решив, будь что будет, честно признался:

— Слово «мария» на древнем языке сильфов в моем мире переводится как «любимая».

Замолчал и отпил остатки остывшего чая. Комната и компания перестали казаться уютными, хотелось уйти.

— О, — только и выдохнула девушка. — Неловко получилось. Не знала. Да, ты правильно сделал, что решил обращаться по-другому.

Что-то мелькнуло во взгляде серых глаз, но я не успел осознать, что же это было. А лезть, пусть даже слегка, в чужую ауру у меня не было ни сил, ни желания.

— Спасибо, что не выбрал вариант «Маша», — прерывая неловкое молчание, сказала Мара. — Не люблю это сокращение. Мара, значит, Мара. Тем более ты меня и так чуть ли не вестницей смерти в первый вечер назвал.

Девушка выдавила из себя улыбку.

— Так что ты хотел сказать? — с любопытством блеснула она глазами.

Уверен, что мои слова точно испортят такое хорошее настроение. Очень жаль, но некоторые вещи нужно прояснять сразу.

— Вернее, выразить свое недоумение и непонимание относительно твоих действий.

Видя моментально изменившийся и нахмуренный взгляд девушки, я в примирительном жесте поднял руку:

— Позволь, я расскажу.

Допив чай и отставив чашку в сторону, продолжил:

— С момента моего попадания в этот мир ты окружила меня заботой и вниманием. Помощь с ранами, еда, крыша над головой. Я бесконечно тебе благодарен и постараюсь отплатить той же монетой. Да, совсем не знаю правил этого мира, его обычаев, традиций и законов, того, что можно делать, а чего нельзя, — я замолчал, наблюдая за Марой.

Она задумчиво смотрела в пустую чашку, обхватив ее руками. Губы недовольно поджаты. Не дождавшись какой-нибудь еще реакции, решил, что тишина — это тоже показатель, только пока не ясно чего.

— Довольно знаковой сценой для меня стала ситуация в торговых рядах. Кучка детей, явно не из высшего общества, не имеющая за спиной нормального образования и не знающая правил этикета, держала в страхе всех посетителей торгового района. Я поступил так, как велели мне честь, достоинство и просто здравый смысл. И тем обиднее было услышать твои слова.

Прервавшись, чтобы перевести дух, я посмотрел в непроницаемое лицо Мары, силясь понять, какие мысли проносились у нее в голове, но опять не преуспел.

— Обязанность мужчины — защита. Он защищает дом, семью, родных и близких. Страну, в конце концов. Это не значит, что женщины ниже или еще что-то, наоборот. Ты не подумай ничего сверх моих слов, в них нет никаких двойных или тройных смыслов, — учитывая возможность недопонимания, предупредил я. — Просто честь велит нам действовать так, ибо зачастую наши жизни куда менее важны, чем ваши. И сегодня, да, я согласен, что поступил неправильно, оставив тебя в уязвимом положении, но постарался все предусмотреть. Дверь запер, необходимой едой тебя обеспечил. Да и мой поход должен был занять не более часа.

— Но ты ушел, даже не оставив записки, — покачала головой Мара.

Голос ее при этом был напряженный и уставший.

— Мне необходима информация для выживания. Непонимание магии для мага — это худшее, что может случиться. Без нее я чувствую себя неполноценным.

— И поэтому ты побежал на улицу ночью? Что тебе дали слова Луи? Эльф ли он вообще?

Девушка покачала головой, а затем продолжила:

— Тебе самому все это не кажется наивным? Я ведь переживала не просто так. Наш мир… — она тщательно подбирала слова, — он может быть очень жестоким. А человек без документов автоматически попадает в разряд опасных и неблагонадежных. Достаточно крохотной ошибки. Стоит один раз привлечь внимание властей, и маховик раскрутится. Я не смогу спасти тебя, и именно этого боюсь. Это не попытка контролировать тебя или как-то опекать. Ты взрослый и самостоятельный человек, вольный сам решать, как тебе жить и как поступать. Но я в ответе за тебя и стараюсь помочь. Пойми меня и, по возможности, координируй со мной свои действия.

— И не создавай проблем, — закончил я за нее.

— Именно, — устало, но как-то по-настоящему улыбнулась девушка.

Она сделала попытку подняться, но едва заметно поморщилась и громко чихнула. Я не стал бросаться на помощь с причитаниями, просто молча встал, сходил в комнату и принес теплый плед. Накинул его ей на плечи, прежде чем Мара успела возразить.

— Ты права, — спокойно сказал, встречаясь с ее удивленным взглядом. — Я взрослый. А ты замерзла, и я не позволю своей спасительнице простудиться из-за моей глупости. Это не опека. Это факт.

Мара укуталась в плед, и в ее глазах мелькнуло что-то теплое, заставившее мое сердце сделать лишний удар. Где-то в глубине сознания возникло смутное ощущение узнавания. Я когда-то видел подобный взгляд, который окутывал меня и успокаивал, дарил настоящее чувство счастья. Множество раз искал его в синих глазах Малдии, но ни разу не находил, а сейчас… Нет, это глупость.

— Спасибо, — пробормотала она. — Факт засчитан.

Девушка поднялась, укутавшись в плед, и направилась к своей комнате. Я проводил ее взглядом, подождал, пока с тихим щелчком закроется дверь, и только тогда выдохнул.

Разговор прошел лучше, чем я ожидал. Но это не означало, что можно расслабиться.

Я убрал все со стола, погасил свет на кухне и направился в свою комнату. Дверь тихо закрыл, погружая небольшое помещение в полумрак. За окном все еще сияли огни ночного Минска, но они уже не казались такими чужими. Усталость навалилась на плечи, но разум отказывался отключаться. Слишком много вопросов, и так мало ответов. Мара права: я взрослый, но взрослость в чужом мире — это не статус, а навык выживания. А выживать без знаний здесь невозможно.

Компьютер.

Я подошел к столу с очередным полезным артефактом, нажал на кнопку. Экран ожил, заливая комнату холодным голубоватым светом. Несколько секунд — и я уже сидел перед клавиатурой, пальцы зависли над кнопками. Клавиши под подушечками отзывались мягкими, но уверенными щелчками. В моем мире пришлось мне бы идти в библиотеку, просить допуск к закрытым разделам, ждать одобрения наставника или тратить недели на чтение пыльных фолиантов. Здесь же — стоило ввести запрос, и знания сами текли на экран. Быстро. Безгранично. Пугающе удобно.

Реконструкция.

Фестиваль.

Ратуша.

Минск.

История.

Я вводил слова одно за другим, открывая тексты, просматривая картинки, читая статьи. Большинство информации было поверхностным: костюмы, бои, ремесла, развлечения. Для обычного путешественника этого хватало, но мне нужно было другое.

Подземелья Ратуши. Подвалы. Туннели.

Несколько статей упоминали, что под старой частью города действительно существуют подземные ходы. Большинство из них было засыпано или разрушено во время войн и перестроек, но некоторые, судя по чертежам, сохранились. И доступ к ним был ограничен не только бюрократией, но и, судя по упоминаниям в старых хрониках, «естественными преградами».

Но мне нужно было другое. Искал трещины в этой идеальной картине обыденности.

Я отвлекся от темы подземелий и переключился на другое.

Замки Беларуси.

Мир.

Несвиж.

Лидский замок.

Коссовский.

Картинки последнего замка заставили меня на мгновение замереть. В памяти всплыл смутный, едва уловимый образ: зубчатые башни, устремленные в небо, словно каменные пальцы, пытающиеся ухватить магию из облаков. Где я это видел? В старых, пыльных фолиантах Академии? Или, может быть, в одном из тех странных снов, что преследовали меня? Мысль ускользнула, словно рисунок на песке, подхваченный внезапным порывом ветра, но оставила после себя странное, щемящее чувство дежавю.

Открывая картинки старинных крепостей, я изучал архитектуру, гербы, символы. Большинство из них было знакомо: львы, орлы, мечи, короны. Типичная геральдика феодальных родов, такая же, как и в моем мире, только куда меньше магических знаков. В гербе моего рода, например, скрытая вязь Воздуха читалась при определенном угле зрения. Здесь же — чистая эстетика. Или так только казалось.

Но один герб привлек мое внимание.

Я приблизил изображение. Старинная печать, потрескавшаяся от времени. В центре — щит, а на нем...

Феникс.

Птица, восстающая из пепла. Крылья расправлены, голова гордо поднята, а вокруг — стилизованные языки пламени.

Мое сердце пропустило удар. Воздух в комнате будто сгустился, став тяжелым и сухим.

Я знал этот символ. Герб Академии состоял из четырех зон, в каждой из которой были изображены представители Стихий: Огонь — феникс, Воды — рыба, Земля — гибкая лиана, Воздух — бабочка.

На лекциях по истории магических существ профессор упоминал, что фениксы — не просто мифические птицы. Они реальны. Редкие, древние, могущественные создания, способные возрождаться после смерти. Их перья усиливали огненные заклинания в десятки раз, а пепел из гнезда использовался в ритуалах перехода между мирами. Но они были легендой. Даже в моем мире, полном эльфов, гномов и других рас, фениксы считались вымершими или скрывающимися в недоступных уголках.

И вдруг — здесь. В этом мире, где, как утверждала Мара, магии не существует.

Я открыл другую вкладку, ввел: «феникс», «герб», «символ».

Результаты были противоречивыми. Некоторые сайты утверждали, что это просто геральдический знак, означающий возрождение, бессмертие, обновление. Другие упоминали древние легенды об «огненной птице», которая появлялась в переломные моменты истории, когда города горели, а империи рушились.

Но одна из найденных статей заставила меня насторожиться.

Она называлась «Тайные общества Минска: хранители древних знаний». Автор, некий исследователь-любитель, упоминал группу людей, которые верят, что феникс — не просто символ. Что существуют существа, способные принимать человеческий облик. Что они скрываются среди людей, наблюдая, ожидая своего времени.

Как эльфы.

Мысль пришла сама собой. Луи не был единственным. Если здесь есть эльфы, почему не может быть фениксов? Или других существ?

Я вернулся к изображению герба, внимательно изучая детали. И заметил кое-что, чего не замечал ранее.

В когтях феникса был зажат не просто свиток или ветвь, как в стандартной геральдике. Это был... кристалл. Геометрически выверенный, с острыми гранями. Похожий на те, что использовали маги в моем мире для артефактов-переговорников. Фокус для потоков. Защитный узел.

Мое сердце забилось чаще.

Я открыл карту Ратуши еще раз, внимательно изучая район фестиваля. И заметил еще одну деталь: здание, где должен был проходить сбор реконструкторов, располагалось буквально в ста метрах от старого дома, на фасаде которого был вырезан этот самый герб с фениксом.

Совпадение?

Я не верил в совпадения. В Академии нас учили: архитектура городов редко бывает нейтральной. Улицы, площади, древние фундаменты — всё это могло быть частью схемы. Если соединить точки... Ратуша, старое здание, подземные ходы... Получался необычный район, а узел.

Луи пригласил меня не просто так. Он сказал: «Там есть те, кто знает больше, чем говорит».

Возможно, эльф имел в виду не только эльфов.

Возможно, здесь, в этом мире, где магия считается выдумкой, скрываются существа, о которых и не подозревали. Фениксы. Или кто-то подобный.

И я намеревался это выяснить.

Сидел перед экраном еще долго, собирая информацию, сопоставляя факты, строя гипотезы. За окном показался рассвет. Небо посветлело, переходя из синего в серо-жемчужное, и огни города стали казаться бледнее. Усталость накрыла меня тяжелой волной, но разум, наконец, успокоился. Мысли больше не метались хаотично. Они выстроились в четкий, логичный план.

С наслаждением потянувшись, я встал из-за стола, забрался наконец под тонкое одеяло и прикрыл глаза. Множество мыслей, которые роились в голове, не мешали строить планы на завтра: ратуша, фестиваль, феникс.