Мария

— Да, кого черт дернул так рано звонить человеку в его законном отпуске? — пробурчала, с трудом открывая один глаз.

Второй открываться не хотел, учитывая, что, судя по ощущениям, я проспала от силы минут десять.

Моя мечта выспаться каждый день жестко попиралась со стороны посторонних людей. Начиная с появления в моей кровати Лирена, неожиданного, даже для меня, приступа паники вчера и заканчивая ранним звонком сегодня.

Хотя он был не таким уж и ранним, судя по ярко светящему на улице солнцу. Но это все равно не снимает вины со звонившего. Я в официальном отпуске. Заработала его своим рабским трудом!

Телефон это не заботило, и он вновь повторил прекрасную мелодию Вивальди. Надо было ставить на беззвучный режим. В конце концов, мир бы не разрушился, если бы я трубку не взяла.

На экране была лаконичная надпись «Яркая Василиса Васильевна». Я подорвалась моментально, нажимая на «принять».

— Сив, утро доброе или как? — вместо приветствия спросила свою старшую коллегу.

Так просто Василиса звонить не будет. Для общения не в рамках работы нам хватает соцсетей и мессенджеров. А если она набирает, значит, что-то случилось. Молясь, чтобы это был не мой проект по запуску рекламы нижнего белья, напряженно ждала я ответа.

— Или как, — скупо сказала Василиса, но спохватилась, поясняя: — Вчера вечером мы запустили обновленный сайт для «Birds of paradise». С квизом…

Выразительное молчание Сив мне не понравилось. Идею с интегрированным опросником для новой коллекции предложила Алиса. Суть была в том, чтобы создать «квиз» для покупательниц нижнего белья, в котором они могли бы вбить свои параметры и пожелания в дизайне, а система автоматически бы им выдавала предложения с нужным размерным рядом. Это выглядело интереснее и понятнее, чем стандартная сетка, в которой многие путаются.

— Не говори, что у нас какие-то косяки, — попросила я больше для проформы.

Сив не звонила бы, если бы все было хорошо.

— С другой стороны, ни один сайт не будет сразу работать без багов. Может быть, не все так плохо? — попыталась я снизить градус драматизма, который излучала коллега.

— Открой мессенджер. В нашей переписке, — хмуро сказала Василиса.

Я, не сбрасывая звонок, развернула ее последние сообщения и медленно просмотрела скрины.

«Девочки, вы это видели? Я ввела свой размер, а мне предложили мужские плавки!» — гласило одно из сторис, с прикрепленной фотографией экрана планшета, на которой крупным планом красовалось мужское нижнее белье.

На другом было:

«Серьезно? Birds of paradise, я всю жизнь ношу 75С, с какого перепуга ваш умный помощник мне предлагает 90F?»

Или еще:

«Я потратила 10 минут на ваш опрос, а вы мне показываете ерунду. Это непрофессионально!»

Про количество гневных и им подобных смайликов и говорить было нечего.

У меня на спине, несмотря на жару, проступил холодный пот.

— Сив, я не представляю, как такое могло получиться, — ошарашенно прошептала я.

— Алиса клянется и божится, что все проверила перед тем, как отдать Пете. Никита сейчас все перепроверяет, но ты сама знаешь, что просмотр кода может занять много времени. У меня не хватает рук, чтобы со всем разобраться.

Я не стала дожидаться официального отзыва. Ничего со мной не случится, если выйду на один день на работу в свой отпуск. С домашнего компьютера нет смысла пытаться что-то делать. У меня, конечно, часть материала есть на флешке, да и некоторые программы установлены, но в этой ситуации этого катастрофически мало.

— Дай мне час, я в душ, быстро соберусь и приеду, — сухо сказала я, соображая, как оптимизировать процесс сбора.

— Давай скорее, здесь все на ушах, — спешно ответила Василиса, но закончить не успела, как зазвонил городской телефон и она отключилась.

Хоть на ходу, но мне нужен кофе. Сон в пять часов не добавляет доброты и бодрости, которые мне особенно необходимы. Такой аврал требует максимальной отдачи. Нужно связаться с руководством компании, заменить баннер и забрать весь сайт на переделку. Наверняка Никита и Петя тоже, уже перелопачивают все, но пока драгоценное время не упущено, мне требуется написать извинительный пост. Скорее всего, Алиса сейчас в ступоре или слезах. От нее вряд ли будет какой-то прок. Понимаю ее: я в свой первый косяк вообще соображать не могла. Но опыт, зараза, штука суровая и быстро учит действовать четко. Порефлексировать потом успею, когда все исправим.

Мысль, что Василиса сейчас разбирается со всеми юридическими вопросами, я додумывала уже, включая кофемашину. Быстрая настройка нужного помола и насыщенности, нажатие на кнопку, и, не дожидаясь окончания режима, я помчалась в душ.

Побив все реальные и нереальные рекорды водных процедур, я уже вытиралась полотенцем, когда вновь зазвонил телефон.

— Маша, нам дали два часа на все исправления! Письмо от фирмы я скинула на почту. Бросай все и срочно сюда! — Василиса отключилась раньше, чем я успела хоть пискнуть.

Завернувшись в полотенце, даже не подсушив волосы, стремглав бросилась в гостиную. Не обращая внимания ни на что вокруг и нервно постукивая ногтями по деревянной столешнице, я включила компьютер, который почему-то оказался просто в режиме «сна».

На почте, кроме гневного письма от «Birds of paradise», в котором говорилось не только о выплате неустойки в случае, если мы неисправим ситуацию, но и о судебном разбирательстве касательно испорченной репутации, было несколько сообщений от руководства нашего агентства со скринами. Была даже парочка новых, которые мне не скидывала Сив:

«Какой кошмар, этот бренд издевается над женщинами!»«У них там вообще тестировщик есть или кот разработчика за клавиатурой сидит?»

И подобные.

Я застонала, вцепилась пальцами в волосы и оперлась на стол. За что мне все это? Будто попаданца мало было!

— Соберись! — прошептала я, сцепив зубы.

Паникой делу не поможешь. Потом буду страдать, когда все будет функционировать, а пока мне нужен холодный разум и твердый расчет.

Неожиданное прикосновение ткани к коже перебило мою самонастройку. Я вздрогнула, поднимая голову и резко оборачиваясь к пустому дивану. Дверь гостиной закрылась. Секунд пятнадцать и я услышала звук льющейся воды. Понятно, я разбудила Лирена, резко ворвавшись. Оглядев себя, осознала, что сижу мокрая после душа, даже толком не вытершись, в одном полотенце. С волос на плечи капала вода, щедро смачивая черную рубашку, которую я купила попаданцу. Судя по всему, не только разбудила, но и смутила.

— Нежный какой! Будто девушек не видел… — встряхнула головой. — Подумаешь, в одном полотенце. У некоторых платье меньше. Ай, плевать.

Я еще раз пробежала глазами по двум письмам. Стремительно покидала гостиную с уже созревшим планом действий. В понедельник не в час пик я к работе доберусь минут за пятнадцать, плюс парковка. С ней будет сложнее, но этот вопрос решается уже на месте. Итого, у меня где-то час и двадцать минут на разрешение этой проблемы, чтобы не ударить в грязь лицом самой и не позволить, чтобы пострадала репутация нашего агентства. Они создают поистине «райское» белье, мне, как эстету, жалко портить такие связи. До всего этого хаоса я рассчитывала на успешный кейс и приличную скидку в качестве благодарности.

— Прорвемся, — хмыкнула я своему отражению, перестав сушить волосы.

Влажные еще, но они высохнут по дороге, все равно днем опять будет пекло. Краситься или прихорашиваться времени нет. Легкое платье, сумка, планшет.

Зазвонил телефон. Алиса, всхлипывая, хотела узнать, как скоро я буду. Сбиваясь, она пыталась объяснить, что она все проверила. Пришлось подавить желание рыкнуть и собрать выдержку в кулак. Я не собираюсь повторять ошибки моих наставников, которые и не за такие косяки готовы были меня размазать. Быстро сказав, что буду максимум через двадцать минут, выскочила из спальни.

— Мара, я еду с тобой, — заявил мне стоящий на пороге Лирен.

Одет будто с иголочки, в белую рубашку и светлые джинсы. В руках мои ключи, а в глазах решимость.

Я чуть не выругалась, но удержалась, ограничившись лаконичным и жестким:

— Нет.

Его губы сжались в линию, а во взгляде мелькнуло недовольство, которое в первые секунды я предпочла бы не замечать, но вспомнив о ночном разговоре и о том, что проще объяснять все словами через рот, чем ожидать вновь чего-то, что может меня «добить», доставая с полки сумочку и спешно обуваясь, пояснила:

— Я еду на работу. Мне нужно исправить косяки, пока ситуация не стала непоправимой. У меня не будет ни времени, ни желания следить еще и за тобой…

На последней фразе, как назло, с плеча съехала лямка сумки. Я, стоявшая согнувшись на одной ноге, чтобы застегнуть босоножку, подхватилась ее поймать, параллельно заваливаясь набок. Взмахнув руками, чтобы выровняться, неловко вывернулась, выпуская телефон.

Реакция Лирена была молниеносной. Он поймал и мобильник, и сумку, и вовремя подставил плечо так, чтобы я смогла о него опереться.

— Боюсь, из нас двоих за мной нужно следить меньше, — сказал он спокойно и весомо. — Мара, не стоит беспокоиться, я проблем не доставлю, но смогу оградить тебя от лишнего хаоса.

Встав на обе ноги, я присела, чтобы застегнуть застежку и опять не оказаться в глупой ситуации. Такие моменты хороши для романтики, на которую у меня нет никакого настроения. Есть вещи и поважнее.

— Останься дома, выясни все про реконструкторов, — предложила я, наконец справляясь с коварной застежкой.

— Все нужное я разузнал. По дороге расскажу, — ответил Лирен, отдавая мне телефон и сумку, едва я поднялась.

— Черт с тобой, — согласилась я, не желая спорить. — Но давай договоримся: никаких лишних вопросов и уточнений. Все, что требуется, расскажешь после. У нас есть время. А пока мне нужно подумать.

Хочет сидеть в офисе, пусть сидит. Он предупрежден, с чистой совестью не буду слушать жалобы. Иначе я могу и покусать.

Выскочив из квартиры, я бросилась к лифту, нетерпеливо нажимая на кнопку вызова, мысленно поторапливая кабину, второй рукой написала сообщение Василисе, что выезжаю. Мне еще и таких задержек не хватало. Когда прибытие лифта ознаменовалось звоночком, я влетела внутрь, нажимая на кнопку первого этажа, а следом на кнопку закрытия створок.

Спохватившись, что забыла о Лирене, увидела — парень стоит рядом. Молодец, успевает за мной.

— Я дверь не закрыла, — прошептала, внезапно осознав.

Прежде чем нажала на кнопку отмены, Лирен перехватил мою руку:

— Я все запер, пока ты лифт вызывала.

— О, — неожиданно выдохнула.

Мысль о благодарности мелькнула, но была погребена под более срочными размышлениями.

Звонок лифта о прибытии. Первый этаж. Я схватила Лирена за руку и потащила за собой в открывшийся проем, на ходу здороваясь с консьержем, выскочила на улицу. Очередной день, наполненный удушающей жарой. Ненавижу такую погоду. Мозг плавится и не способен на качественную работу. А я еще и кофе не успела выпить.

Добежав до своей машины, на ходу нажала на кнопку, чтобы открыть ее. Распахнула двери моей красавицы со стороны пассажирского сидения, предоставила Лирену самому размещаться. Вскочив на водительское кресло, пристегнулась, услышала хлопок закрывшейся дверцы и завела мотор. Тронувшись, выехала на проезжую часть и влилась в поток машин.

Единственным позитивным моментом было то, что уже время ближе к середине дня и нет пробок. Это не час пик. Пусть они и не такие большие в Минске, как в Москве, но все же постоять иногда приходится.

Мне срочно нужно собраться и выкинуть из головы лишнее. А для этого есть единственный годами проверенный способ.

— Лирен, я включу музыку. Все вопросы потом, пока не отвлекай меня, пожалуйста.

Не то чтобы мне нужно было его разрешение, но опять-таки лучше прояснить. Я уже поняла, что все дело в банальной разнице мышления полов.

Из колонок послышалась мощная классика мирового рока. Ничего не настраивает на боевой лад лучше, чем легендарные песни. Великолепный голос Джона Бон Джови напоминал, что наша жизнь принадлежит нам, а следом Фреди Меркури пел про шоу, которое должно продолжаться.

Песни, которые являлись моими личными гимнами. Я беззвучно, одними губами подпевала им, настраиваясь на то, что передо мной нет ничего непреодолимого, и на то, что все, что ждет меня в офисе, решаемо. Главное, не трусить.

Проспект, поворот на небольшую улицу, чтобы сократить время, еще один поворот, несколько светофоров, прямо, поворот направо, широкая улица, ведущая к бизнес-центру. Припарковавшись, я вышла из машины, настроенная так, будто шла на битву, и заодно придумав несколько вариантов решения проблемы.

Только в это время я вспомнила о попаданце. И то из-за того, что он захлопнул дверь с пассажирской стороны. Удивительно, насколько же внимательно Лирен подошел к моей просьбе, совершенно меня не отвлекая.

Выдавив из себя улыбку, заблокировав машину, я кивнула на стеклянные входные двери:

— Не отставай.

Практически бегом влетела в холл. Быстрым шагом преодолев торговые площади, направилась к эскалатору. На автомате кивнув нескольким знакомым, поднялась на четвертый этаж. Охранник, мужчина в возрасте, на входе поздоровался со мной и задал вопрос, заставивший меня резко затормозить:

— Этот гость с вами?

Я мысленно выругалась. Документы. Опять забыла о них. Сейчас же попросят предъявить документы, чтобы записать посетителя. Импровизируя, улыбнулась раньше, чем охранник успел что-то сказать:

— Это наш консультант из Франции. К сожалению, сейчас его паспорт в консульстве, а копии, заверенной нотариусом, нет. Вы можете записать его на мое имя?

Мужчина внимательно посмотрел на Лирена, а затем кивнул:

— Только из-за хорошего отношения к вам, Мария Владимировна. Правила…

— Огромное спасибо! — перебила я, облегченно выдыхая. — Нас срочно сорвали с деловой встречи. Спасибо вам за понимание!

Охранник расплылся в улыбке:

— Имя вашего гостя?

— Лирен… — начала я, осознавая, что не вспомню, как дальше.

А каждая секунда утекала сквозь пальцы, приближая время огромной взбучки от начальства. Мы и так получим, но от скорости решения проблемы зависит накал выговора.

— Лирен Истал де Корелто, — без единого акцента сказал попаданец на чистом русском.

Возможно, об этом подумал и мужчина. Он перестал писать, подняв внимательный взгляд. Консультант из Франции, говорящий так чисто, явно вызывал подозрения, но у меня не было времени вдаваться в придуманные объяснения.

— Записали? Нам можно проходить? — спросила я, сурово посмотрев на охранника.

Ясно же, что мы спешим, а он задерживает.

Видимо, мужчина проникся моим взглядом и нажал на кнопку. Пропускная система загорелась зеленым.

Быстро пробежав через нее, свернула в коридор, ведущий в наш офис. Там я столкнулась с Алисой. Она смотрела на меня в панике, будто перед ней была единственная спасительная соломинка.

— Спокойно, — подняла я руки перед собой, ладонями к ней, стараясь успокоить. — Мы все исправим, но тебе нужно собраться. Дыши, — показала пример девушке, — нет нерешаемых проблем, есть недостаток фантазии. Я кое-что придумала, но мне нужна твоя помощь.

Мой голос звучал ровно и достаточно доверительно, чтобы Алиса поняла: никто не винит ее за этот косяк. Мне нужны все ресурсы, пока Василиса разбирается с юридической стороной вопроса.

— Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает, — напомнила я младшей коллеге.

Когда-то и мне нужно было услышать подобные слова. Но меня тогда решили подставить и довели до нервного срыва. Не хотелось бы, чтобы кто-то прошел через подобное. Я могу быть резкой и грубой, но не предателем.

— Это Лирен. Он мой хороший товарищ из Франции, — представила я парня. — Лир, это Алиса — моя коллега. Пойдемте.

Больше не дожидаясь никого, я открыла двери в наш маркетинговый отдел, окунаясь в звук непрекращающегося звона трубок и судорожных переговоров. Никита и Петр расположились за свободным столом с ноутбуками и разговаривали на своем айтишном языке, наполненном большим количеством разноплановых специфичных терминов.

— Show must go on, — сказала я, хищно улыбаясь и переступая порог офиса.

Если меня работа встретила привычными звуками, то, когда следом вошел Лирен, показалось, что даже телефоны стали звонить тише. Василиса, внимательно что-то слушавшая, придерживая мобильник плечом, удивленно распахнула не только глаза, но и рот. Никита нахмурился еще больше, что меня весьма удивило. Раньше, даже при крупных проблемах, он сохранял веселое настроение. Видимо, сейчас все намного хуже, чем я думала. Зато Петя, как всегда, кривил губы, и непонятно, что именно сейчас вызвало недовольство. Это его перманентное состояние.

— Всем привет! — поздоровалась я буднично. — Это мой знакомый из Франции, зовут Лирен. Лир, ты можешь разместиться в зоне переговоров.

Я махнула в сторону продолговатого стола с двумя ровными рядами расставленных стульев, стеклянным шкафом, в котором стояли различные подарки от благодарных клиентов, и большим экраном телевизора для демонстрации бизнес-идей.

— И… — я хотела сказать, чтобы он вел себя хорошо и не мешался под ногами, но вовремя поняла, что предо мной не щеночек. — И спасибо.

Кратко улыбнулась и быстро направилась к своему месту, покачав головой Василисе и Алисе, что все вопросы и ответы потом.

Работа закипела с новой силой. Я проверяла сайт, сверяла с бизнес-планом, не позволяя себе ни лишнего движения, ни лишних взглядов куда-то дальше компьютера. Мозг судорожно анализировал. Все сходилось. Все было ровно так, как планировалось. Тогда какого черта этот бардак?

На экране компьютера внезапно всплыло сообщение:

«Яркая Василиса Васильевна, в 12:00 с докладом к заместителю директора.»

Я перехватила взгляд Сив. Обреченный. Она, как могла, разруливала ситуацию, но все становилось только хуже.

Случайно нажав на иконку, я развернула весь наш корпоративный чат. Как раз на общем диалоге. Большой монитор позволял увидеть сразу много сообщений. И одно мне очень не понравилось. Можно даже сказать, что интуиция вопила, чтобы я обратила на него пристальное внимание.

«Замечания озвучены маркетингу, решение за ними.»

Дата — пятничная, время — после пяти.

Как раз тогда я была уже дома. Правда, не помню, что делала.

— Сив, Алиса, подойдите сюда, — позвала я девочек.

Когда они подошли, я ткнула пальцем на сообщение и спросила:

— Какие были замечания?

— Я… я… не знаю, — испуганно проговорила Алиса. — Я в это время проверила несколько размеров, все сходилось, поэтому и не стала все пересматривать, да и кнопка «пройти тест» была уже активна.

— Мне очень интересно, какие у него были замечания, — сказала Василиса, хмуро смотря на человека, непривычно тихого, но привычно недовольного всем и всеми.

— Мне тоже, — мрачно поддержала я, нажимая на печать.

Петя все так же сидел, уткнувшись в ноутбук и изображая активный поиск багов в коде. Хотя, исходя из его сообщения, он еще в пятницу знал, в чем проблема, и якобы оповестил об этом нас. Зато Никита почувствовал сгустившуюся мрачную атмосферу и удивленно смотрел, как наша троица движется к их столу.

Подойдя, я глубоко вздохнула, еле сдерживаясь, чтобы не швырнуть ему распечатку из чата.

— Орлов Петр Николаевич, не желаешь ли хотя бы сейчас рассказать, какие у тебя были замечания? — сухо спросила Василиса и оперлась на обе ладони, нависая над айтишником, а Алиса застыла, сложив руки на груди.

— Я видел, что при заполнении каталога после сохранения исходников, таблица, где хранятся связи, использует внутренние ID категорий, а не ID товаров, — не отрываясь от ноутбука, сказал Петр.

— И ты никому не сказал? — удивился Никита не меньше нашего.

— Я хотел сказать, но она ответила... ну, она посмотрела на меня так, будто хотела меня убить. Я решил, что маркетологи сами разберутся.

Я чуть не выругалась много и некрасиво матом. Наверное, наличие постороннего человека в лице Лирена еще сдерживало меня от перехода на грязную базарную ругань.

— Идиот! — кратко озвучил общую мысль Никита. — Ты хоть когда-нибудь прекратишь носиться со своим уязвленным самолюбием и посмотришь дальше собственного носа?

— Да что ты себе позволяешь? — вскинулся злобно Петр. — Я из вас всех единственный профессионал!

— У тебя сорок пять минут вернуть все в адекватное состояние! А потом я тебе объясню, какая разница между высокомерием и плохим самочувствием.

— Это все исправлять полдня! — взвизгнул этот «профессионал».

— Сорок пять минут, — отрезал Никита. — Откатишь релиз, поставишь заглушку, а за ночь уже пересоберем. Я помогу.

А я злобно добавила, перекривляя Петра:

— Покажешь, какой ты профессионал.

— Я сделал все правильно, — он напомнил мне высокомерно нахохлившегося петуха.

Обидели несчастного. Я гадливо посмотрела на Петю. Хотелось как минимум вымыть руки, а еще многое наговорить, но мы лишь потратили бы драгоценное время. Есть существа, на которых жаль даже секунду выделить.

Ощутив на себе взгляд, я посмотрела в сторону, где сидел Лирен. Спокойная поза: локтем оперся о край стола, нога за ногу, в руках какая-то книга. Он, не мигая, наблюдал за нами. Оценивающе и напряженно. Появилось ощущение, что Лирен похож на хищника, готового в любой момент вскочить, но маскирующего эту готовность под видом расслабленности.

Стоило отойти от стола айтишников, как ноги, будто по своему желанию, понесли меня к попаданцу. Я не стала показательно улыбаться или делать вид, что все хорошо. Зато отметила, что Лирен держал в руках подарочное издание «Графа Монте-Кристо» на французском языке. А, ну да, он же понимает разные языки.

— Что-то случилось? — спросил раньше, чем я задала свой вопрос.

— Ай, — отмахнулась, и, чтобы не вдаваться в подробности, ответила: — не всегда везет с коллегами.

— В твоем мире предателей так быстро прощают? — уточнил он.

Учитывая, какую книгу читал Лирен, вопрос показался странным, но я вовремя сообразила, что парень имел в виду ситуацию, свидетелем которой стал.

— У нас их не казнят. У нас их заставляют работать, — ответила, и Лирен чуть заметно улыбнулся.

— Такие люди, как этот мужчина, даже трудовому исправлению не подлежат.

— А как ты вообще… — хотела я спросить, но не смогла толком сформулировать вопрос.

— Мимика и позы. Это первое, чему учат на начальных курсах Боевого направления, — спокойно пояснил Лирен. — Чтобы выжить в любой битве, будь то магическая или обычная, нужно уметь считывать противника.

Я промолчала, понимая, насколько все же может быть опасен этот попаданец. Неужели он уже понял, что от него что-то утаивают? Но никакой негативной реакции я пока не видела, это не означает, что мне не надо быть осторожнее.

— Тогда я буду внимательнее с тобой, — хмыкнула и, не дожидаясь ответа, развернулась и направилась к своему компьютеру, на ходу разминая пальцы.

Когда знаешь суть проблемы, решаешь ее быстрее. Пока я писала пресс-релизы, посты для социальных сетей нашего агентства и заказчика, рассылала информацию блогерам, с которыми договаривались Алиса и Василиса, отведенное время пролетело со скоростью истребителя. Пришлось выкручиваться, переводить все в шутку и уговаривать, чтобы бренд представил временную скидку.

Василиса, подготовив всю оперативную информацию, ушла к руководству, а мы остались ждать. Нервное напряжение нарастало. Телефоны продолжали звонить. Нам вдвоем с Алисой пришлось бегать между столами, чтобы отвечать.

Конечно, придется выплачивать неустойку, но это уже проблемы Пети. У него не получится спихнуть всю вину на меня, хотя он и попытается обратить внимание, что я ушла раньше с работы. Только вот айтишник вряд ли учел, что руководитель проекта сама меня отпустила с поручением, и мой имидж в агентстве выше, чем его.

— Красавицы мои! Я слышал, что у вас случилось, и пришел развеять все ваши тревоги! — разорвал нервную атмосферу голос нашего штатного фотографа.

Он вошел в офис, неся в руках упаковку с тарталетками.

— Егор-сладкий! — обрадовалась Алиса.

Она из всех парней агентства лучше всех общалась с ним. Наверное, потому, что этот молодой мужчина чем-то напоминал корейских айдолов. Ухоженный, с подтянутой фигурой и всегда стильно одетый. А еще честно и бескорыстно любящий весь женский пол. Егор не был бабником, он именно восхищался каждой из нас, всегда поддерживал и давал хорошие советы касательно стиля или макияжа. Свою кличку «сладкий» он получил после того, как мы услышали, что жена его зовет «Егорка». Есть такая вареная сгущенка. Очень вкусная и сладкая. Вот прозвище и закрепилось. Карина, жена Егора, кстати, была не против. Она работала моделью, и иногда мы пересекались с ней. Собственно, Карина и привела мужа на должность фотографа.

— Что, моя хорошая, кто посмел обижать такую принцессу? — показательно ласково обратился Егор к Алисе.

В этом был весь он.

— Я сама, — опустила взгляд моя младшая коллега. — Не проверила квиз до конца и не заметила ошибки.

— Возьми вкусняшку и улыбнись, — протянул он девушке коробочку с тарталеткой. — Ни одна работа и ни один мужчина не заслуживает, чтобы такая красавица грустила.

Алиса вмиг просияла.

— Конечно же, наши умницы уже разобрались и идеально решили все вопросы?

Я хмыкнула, покачав головой. Как всегда. Кто-то красивый, а кто-то работает.

— А что здесь делают эти мужланы? — нагнувшись ко мне, шепотом спросил Егор.

— Петя решает проблему, которую сам же и создал, а Никита присматривает, чтобы он не говорил лишнего, — ответила я, в целом обрисовывая ситуацию.

— Не удивлен. Мужчина, который не следит за собой и настолько безвкусно одевается, способен лишь спихивать вину на своих прекрасных коллег, — негодующе ответил фотограф и резко замолчал.

Я проследила за его взглядом, направленным прямо на Лирена. Попаданец сидел в той же позе, внимательно читая. Видимо, уже приспособился к нашему гулу.

— Боги-олимпийцы, кто он? — благоговейно спросил Егор, больше ни на что не обращая внимания.

— Мой знакомый из Франции, — очередной раз повторила на ходу придуманную легенду.

— Нет, такого не может быть. Он спустился с горы Олимп, чтобы осветить все вокруг своей божественной красотой.

— Егор, а ты не перегибаешь? — спросила я, еле сдерживая смех.

Так описать Лирена не смог бы и величайший поэт. Сравнить с древнегреческими богами. Надо же придумать. Хотя тонкая творческая натура фотографа, наверное, все же на подобное была способна.

— Маша, ты видела моделей, которых прислало агентство? Они же резиновые и одинаковые! — возмутился Егор, из-за чего его голос прозвучал выше, чем обычно.

Он даже слегка гадливо взмахнул рукой, будто мошек отгоняя.

— У меня через час запланирована съемка. Ни одна модель из присланных не подходит. Мне нужны стать, харизма, а не перекачанное тело и перекрашенные лица!

Егор, наконец-то, посмотрел на меня, и я заметила сумасшедший блеск в его глазах, который весьма мне не понравился. Обычно после подобного следовала какая-то безумная просьба.

— Маша, я тебе любую фотосессию бесплатно сделаю, только уговори его у меня сняться! — воскликнул он так громко, что даже Никита с Петей подняли глаза от своих экранов, а Алиса чуть не подавилась кусочком тарталетки.

Я же только «уронила челюсть» от неожиданности и абсурдности просьбы. Лирен и модель? Это издевательство какое-то?!

Лирен

Удивительно, как быстро приходит сон после насыщенного дня. А всего лишь стоило почти поругаться с Марой, встретить эльфа и наткнуться на загадку с фениксом. После смерти и переноса в другой мир подобные события уже не казались чем-то из ряда вон выходящим. Обычный понедельник, не иначе. Улыбнувшись, я с удовольствием потянулся, распахнул глаза.

Светило давно встало, и его лучи, найдя бреши в темных шторах, уже вовсю исследовали комнату, а наткнувшись на одну из граней монитора, отражаясь, порождали крохотную радугу.

«Удивительный артефакт», — вновь возникло у меня восхищение перед настоящим гением творца, сумевшего не только придумать, но и создать его…

Покачав головой, я обвел глазами уже практически родную комнату. Пусть небольшую, это ведь не королевская спальня или даже не спальня в моем родовом замке, но в ней было что-то уютное и милое. И непонятно, такой эффект создавали со вкусом подобранная мебель и внимание к деталям, или сама девушка?

В этот момент в голове вспыхнул образ Малдии. Яркий, такой живой, что сердце сжалось. Она стояла на ступенях Дома Целителей, и лучи дневных светил играли в ее волосах, выделяя медные пряди. Дия улыбалась — той самой улыбкой, от которой у меня всегда перехватывало дыхание, и протягивала руки куда-то в сторону, словно ждала… Меня?

— Что за глупости лезут в голову? — пробормотал я себе под нос и усилием воли отбросил упаднические настроения. — Конечно, меня, кого еще она может ждать? Уж точно не этого ли огневика. Надо искать путь домой. Я уже порядком задержался в этом мире.

После принятого решения мысли успокоились, и до меня долетел уже немного привычный шум большого города, в который вплетался шум воды.

— Мара уже встала, значит, и мне пора.

Но стоило мне только приподнять край тонкого покрывала, чтобы встать, как тишину прорезала изящная и очень красивая мелодия. Едва я прислушался, стараясь запомнить, как все стихло.

Дверь в комнату внезапно распахнулась, будто от удара ногой, и на пороге возникла Мара, завернутая в одно лишь широкое полотенце. Моя спасительница находилась в очень скверном расположении духа. Не обращая на меня внимания, она практически подлетела к компьютеру и, развернувшись в кресле, принялась сосредоточенно что-то нажимать на клавиатуре и мышке. При этом время от времени она просматривала телефон.

Я еще ни разу не видел Мару в столь напряженном и сосредоточенном состоянии. Даже когда ночью ждала меня у подъезда, она не была настолько, я бы сказал, воинственной и сконцентрированной. Ее волосы, мокрые и растрепанные, прилипли к шее, а плечи были напряжены.

При этом я не мог не любоваться ею. Полотенце, небрежно обернутое вокруг тела, оставляло открытыми изящные плечи и длинные ноги. Капли воды стекали по шее, исчезая в складках ткани. В ее движениях была та самая собранность, которую я видел у воинов перед боем. Каждый жест выверен, ни одного лишнего. И в то же время — хрупкость. Она была как натянутая тетива — еще мгновение и выстрелит.

Я поймал себя на мысли, что любуюсь девушкой, наблюдая, как капельки воды стекают по тонкой шее, и от этого стало… жарко.

Мара, вцепившись в свои волосы, понуро оперлась о стол.

— Соберись, соберись! — практически беззвучно шептала она себе, но я все равно услышал.

Решив, что неправильно вот так украдкой смотреть на девушку, которая явно не отдает себе отчет в своем внешнем виде, тихо поднялся с дивана, взял со стула рубашку — черную, купленную совсем недавно. Подошел ближе, стараясь не отвлекать, и осторожно накинул ей на плечи. Ткань мягко легла на влажную кожу.

Я вышел из комнаты, аккуратно прикрыв дверь, и направился в душ.

Пока упругие струи горячей воды били по плечам, я напряженно думал.

Мара явно читала что-то важное на экране, и, судя по ее реакции, это было не просто письмо. Она ворвалась в комнату, села за компьютер, начала что-то читать, и с каждой секундой её лицо становилось всё более сосредоточенным и одновременно расстроенным. Значит, это какая-то очень серьезная ситуация.

Я не знал деталей, но одно было ясно: ей сейчас не до меня. Насколько успел заметить, Мара не тот человек, который попросит о помощи, она привыкла все делать сама.

Пока вытирался, решил просто быть рядом, и если обстоятельства сложатся так, что моя помощь будет к месту, то сделаю все возможное. Пусть я не решу за нее все проблемы, но вовремя поддержать или хотя бы принести воды, смогу.

Выйдя из ванны, услышал хлопок чего-то упавшего, и спустя мгновение до меня донеслось сдавленное ругательство.

Быстро собравшись, я надел светлые брюки и рубашку, на кухне взял бутылку с водой и направился в прихожую обуваться. В этот момент Мара выскользнула из спальни.

Сжимая в руках телефон, она внезапно замерла, пристально рассматривая меня.

— Мара, я еду с тобой, — заявил я, сжимая в руках ключи от квартиры.

— Нет, — последовал резкий, словно приказ, ответ.

Стоило мне только открыть рот, чтобы привести несколько аргументов, как я тут же отбросил все слова. Не время и не место.

Мара тоже замерла на секунду, словно собираясь с мыслями, и, отвернувшись, чтобы достать сумку и обувь, твердо сказала:

— Я еду на работу. Мне нужно исправить косяки, пока ситуация не стала непоправимой. У меня не будет ни времени, ни желания следить еще и за тобой…

В этот момент лямка сумки съехала с ее плеча. Мара дернулась, пытаясь поймать, и покачнулась, стоя на одной ноге в неудобной позе. Телефон выскользнул из пальцев, описав в воздухе короткую дугу.

Я шагнул вперед, даже не думая, действуя больше на рефлексах, вбитых годами тренировок. Левая рука поймала телефон, правая — подхватила сумку, а плечо подставил так, чтобы она смогла опереться. Все это заняло секунду. Но за это время я успел заметить, как ее глаза расширились — не от испуга, а от удивления. Будто она не ожидала, что кто-то окажется достаточно быстрым, чтобы все поймать.

— Боюсь, из нас двоих за мной нужно следить меньше, — сказал спокойно. — Мара, не стоит беспокоиться, я проблем не доставлю, но смогу оградить тебя от лишнего хаоса.

Она была явно несогласна. В ней боролись противоречивые чувства, и, судя по взгляду, уже готовилась рявкнуть на меня или разразиться длинной речью, почему лучше остаться дома.

Мара, занятая обувью, пыталась меня вразумить, приводя доводы.

— Все нужное я разузнал. По дороге расскажу, — твердо ответил я, отдавая ей телефон и сумку.

Она согласилась, но поставила ряд условий. Конечно, я понимал, что ей требуется подумать, чтобы разобраться с возникшими проблемами, так что сразу же согласился. Я не ради разговоров решил с ней ехать.

Мы, наконец, вышли из квартиры. Мара, погруженная в свои мысли, сразу устремилась к лифту. Я же, не желая ее отвлекать, быстро закрыл дверь, запер замок и, сделав несколько стремительных шагов, замер рядом, как раз к моменту открытия створок.

На миг задержав взгляд на все еще сжимаемых в моих ладонях ключах, она спохватилась, но я заверил, что все уже сделано, и неожиданно удостоился уважительного взгляда. Мне даже стало как-то странно: радостно и тепло на сердце. Вернулось ощущение тихой личной победы и собственной значимости, которое рядом с Марой несколько притупилось за последние дни.

Едва мы выбрались на улицу, девушка практически бегом бросилась в ранее неизведанную мной сторону дома, где находилась стоянка экипажей. Еще издалека она что-то достала из кармана, и раздался приглушенный расстоянием отчетливый щелчок.

Мне было очень любопытно, но я молча следовал рядом, с интересом поглядывая на автомобили и гадая — какой же выбрала себе моя спасительница? Может, вон тот, ярко-желтый, без крыши? Или, наоборот, — что-то приземистое, почти квадратное и даже на вид — тяжелое?

Но реальность оказалась куда проще: мы подошли к машине цвета спелой вишни, и Мара, распахнув дверь со стороны пассажирского сиденья, предоставила мне самому возможность разместиться.

Я ощутил любопытство, но молча забрался внутрь. Расположившись в удобном кресле, завороженно провел ладонью по обивке.

— Как интересно… — вырвалось у меня поистине детское восхищение.

Я услышал хлопок закрывшейся дверцы, и Мара, не обращая на меня внимания, уверенными и отработанными движениями повернула ключ. Услышав низкий рокот, я непроизвольно напрягся, ожидая развития событий, что-то щелкнуло и раздался раздражающий писк.

— Пристегнись, — бросила она, едва мы выбрались из небольшого переулка.

Я только заметил, что Мару препоясывает необычный ремень. Покрутив головой, нашел возле своего кресла такой же и, припомнив манипуляции девушки, аккуратно потянул за один конец. С легким щелчком замок необычной формы закрылся, и писк, наконец, смолк.

— Лирен, я включу музыку. Все вопросы потом, пока не отвлекай меня, пожалуйста, — предупредила Мара, когда мы выехали на проезжую часть, вливаясь в поток различных средств передвижения.

Как же это невероятно! Неужели все они двигаются без магии? Тогда как такое возможно? Нужно обязательно выяснить все, если не у Мары, то в ее компьютере. Какой завораживающий мир. Я ощутил предвкушение от изучения нового, от получения знаний. Для этого даже не нужно идти в библиотеку.

Из специальных артефактов послышалась мощная музыка с ритмичными барабанами и громким голосом. Никогда не слышал ничего подобного, но мне понравилось. И слова хорошие. Мужчина пел про свободу, про смелость и про то, что только он хозяин своей жизни и ему выбирать, как ее прожить. Хорошие слова с правильным смыслом.

Я с любопытством прильнул к окну, рассматривая людей, дома и различные здания.

Город. Он поражал. Масштабом. Людьми. Машинами.

В своем мире города жили иначе. Они дышали медленно, словно старые мудрецы, знающие цену каждому мгновению. Улицы вели к площадям, площади — к храмам и дворцам, а те уже к замкам. Все было привычно и на своих местах. Все подчинялось порядку.

Здесь город был сделан из стекла и бетона. Гладкий. Блестящий. Он не пах временем, пыльными фолиантами или страхом. Это был словно дикий зверь, который не молчал. Он гудел. Постоянно. Будто огромное существо, которому неведом покой. Этот город не спал. Он жил. Каждую секунду. Каждым своим жителем.

Вот мужчина бежит к автобусу, прижимая к груди квадратную сумку. Или женщина толкает коляску, одновременно разговаривая по амулету-телефону. Вот подросток, балансируя на доске с колесиками, проскальзывает между машинами, как рыба между камнями.

Мелькающие за окном здания не казались гротескными или уродливыми, наоборот, они гармонично вписывались в парки или целые архитектурные комплексы. Но встречались и другие.

Обшарпанные, старые, откровенно разрушающиеся или расписанные хаотично искаженными буквами, подобные шедевры зачастили, стоило нам свернуть на совсем уж узкую улочку. Я повернулся к Маре, но она столь увлеченно о чем-то думала, постукивая пальцами по рулю и отбивая ритм очередной песни, что я не рискнул ее отвлекать.

Мы вновь свернули несколько раз, выбрались на широкую улицу, и тут же замерли на перекрестке.

Мара стала как-то нервно постукивать пальцами по рулю, не попадая в ритм, будто готовясь к чему-то и считая секунды до определенного момента.

— Мара, — позвал я.

— Что?

— Ты справишься.

Она посмотрела на меня. В ее глазах мелькнуло что-то вроде удивления, а потом — благодарности.

— Знаю, — выдохнула она.

Впервые за утро я увидел, как ее плечи чуть расслабились.

И гонка продолжилась. В своем мире иногда приходилось двигаться куда быстрее, нежели сейчас, но там тратилась уйма энергии. Тем удивительнее было находиться в комфортной машине. Не расходуя даже крупицы сил, мчаться вперед.

Спустя какое-то время мы с легким скрипом затормозили возле большого здания странной и немного округлой формы. Оно чем-то напоминало Благословенные торговые ряды около дома моей спасительницы. Машина, шурша колесами по асфальту, замерла на парковке.

Мара, ловко отстегнув ремень, выскользнула на улицу, будто и вовсе обо мне забыв.

— А как? — начал было я, коря себя за невнимательность, но быстро нашел продолговатую красную кнопку, и ремень, наконец, освободил меня из своих объятий.

Успев в последний момент, я выбрался из машины и захлопнул дверь с пассажирской стороны. Мара в это время заблокировала двери и, бросив мне небрежное «не отставай», устремилась к входу в стеклянное здание.

Внутри пространство напоминало все тот же торговый центр. Множество помещений, люди, снующие туда-сюда. Мара, быстро кивнув явно знакомым встречным, устремилась к самодвижущейся лестнице.

Стоило нам подняться на четвертый этаж, как дорогу преградил седой, но еще крепкий мужчина. Поздоровавшись, он внимательным и даже профессиональным взглядом осмотрел меня и поинтересовался:

— Этот гость с вами?

Слово «гость» он выделил едва уловимой интонацией, словно бы сомневаясь.

Мара, к моему восхищению, даже не повела бровью, не подала вида, что что-то может быть не так. Ее ложь спокойно лилась. Я оказался консультантом из какой-то «Франции». Очередная заметка на память, что нужно будет прочесть и про эту таинственную страну. Мужчина так просто не сдавался, ему необходимы были мои документы, но Мара включила все свои женские чары, и охранник не устоял. Наверное, против такой улыбки даже я оказался бы бессильным.

Сделав пару шагов вперед, чтобы не задерживать девушку еще больше, я с достоинством представился:

— Лирен Истал де Корелто.

Мужчина перестал писать, подняв внимательный взгляд, затем еще более пристально посмотрел на мою спутницу, словно размышляя, пускать нас или нет.

— Записали? Нам можно проходить? — спросила она, сурово посмотрев на охранника.

Видимо, он проникся её взглядом и нажал на кнопку. Пропускной артефакт загорелся зеленым.

И мы последовали в «святая святых».

Пройдя по широкому холлу, оказались в коридоре, в котором Мару уже встречали. Расстроенная и явно находящаяся на грани истерики девушка шагнула вперед, собираясь что-то сказать, но моя спасительница ее опередила заявив:

— Спокойно. Дыши. Мы все исправим. Но тебе нужно собраться. Нет нерешаемых проблем, есть недостаток фантазии. Я кое-что придумала, но мне нужна твоя помощь.

Она подняла руки перед собой, ладонями к девушке, стараясь успокоить.

— Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает.

До меня доносился успокаивающий и уверенный голос Мары, а я с любопытством рассматривал коллегу своей спасительницы.

Девушка была молода — вряд ли старше двадцати двух лет. Длинные темные волосы, собранные в небрежный хвост, выбивались прядями и падали на лицо. Строгая белая блузка с короткими рукавами была слегка помята, а на щеках еще блестели следы слез. Она выглядела так, словно только что пережила сильный испуг, но теперь, услышав голос Мары, постепенно приходила в себя. В ее глазах была та самая смесь благодарности и растерянности, которую я видел у целителей после первых дежурств.

— Это Лирен, мой хороший товарищ из Франции, — представила меня Мара и продолжила: — А это Алиса, моя коллега. Пойдемте.

После чего Мара первой распахнула двери, проникая в новое, ранее скрытое помещение.

Я замер.

Просторный зал, залитый светом. Ряды столов с компьютерами, мигающими экранами. Люди, говорящие по телефонам, печатающие с невероятной скоростью, перекидывающиеся фразами, целиком состоящими из заумных терминов. Воздух был наполнен гулом голосов, щелчками клавиш, звонками.

Это было похоже на зал совета во время экстренного заседания. Только здесь не было ни пафоса, ни величия, ни порядка. Лишь хаос. И в центре этого хаоса — Мара. Спокойная. Уверенная. Готовая взять все под контроль.

— Шоу должно продолжаться, — произнесла она, и в ее голосе я услышал не просто фразу. Это был вызов.

— Лир, ты можешь разместиться в зоне переговоров, — бросила она через плечо, махнув рукой в сторону продолговатого стола со стеклянным шкафом. — И… спасибо.

Мара развернулась и направилась к одному из столов, а я остался стоять посреди помещения. На мне вмиг скрестились взгляды практически всех присутствующих — удивленные, оценивающие и настороженные.

Женщина с телефоном у плеча распахнула не только глаза, но и рот. Один из мужчин рядом нахмурился ещё больше. А тот, что сидел за ноутбуком, как всегда, кривил губы — видимо, это его перманентное состояние.

Мара, сев за стол, принялась что-то печатать. Ее пальцы застучали по клавиатуре с ужасающей скоростью, а на лице появилась маска полной сосредоточенности. На миг отвлекшись, вероятно, по причине неестественной тишины в помещении, она коротко улыбнулась, той самой улыбкой, которая означала «я тебя услышала», но сейчас не до разговоров» — и вернулась к своему экрану.

Я кивнул, хотя она уже не смотрела, и направился к указанному месту. Сел, откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и осмотрелся.

У стены, в двух шагах от меня, в стеклянном шкафу стояли какие-то книги — подарки, судя по всему. Чуть дальше — несколько открытых стеллажей с бумагами. На стене висела большая картина, но матово-черного цвета, прямо как увеличенный в несколько раз экран компьютера. Ну и, конечно, множество столов, за которыми работали люди. Я же сидел за массивным и даже на вид более представительным. Скорее всего, он для встречи с важными людьми.

Поднявшись, я подошел к шкафу с сувенирами, заинтересованно заглянул внутрь. Прямо предо мной лежала даже на вид тяжёлая коробка, из какого-то блестящего материала. На ней была благодарственная надпись на одном из языков того мира. Я не стал разбирать, что это за вещь, а просто поставил ее обратно. Мне невероятно повезло. Какая же хорошая особенность — понимать все языки. Взял богато украшенную книгу, пробежал глазами по обложке. «Граф Монте-Кристо». Вновь ранее не встречавшийся язык, но буквы легко сложились в понятный текст.

— В знак нашей глубокой признательности мы предлагаем вам этот шедевр. Как и Монте-Кристо, пусть ваша жизнь будет наполнена прекрасными сюрпризами и яркими успехами.

Вернувшись за стол, я открыл книгу и начал читать, но глаза скользили по строкам, а внимание было сосредоточено на другом.

Тем временем у стола разворачивалась настоящая драма с моей спасительницей в главной роли.

Я не слышал всех слов, расстояние было слишком велико, а вокруг гудело множество звуков. Но обрывки фраз долетали до меня. Мимика, позы, жесты — все это раскрывало подлинные мотивы участников представления.

Мужчина по имени Петр, если я правильно расслышал, сидел, уткнувшись в ноутбук. Его плечи были напряжены, челюсть сжата. Он изображал занятость и в то же время ждал удара. Как загнанный зверь, который знает, что бежать некуда, но надеется — хищник пройдёт мимо.

Рядом с ним сидел другой — Никита. Его поза была открытой, а в глазах читалось напряжение. Он пытался сохранить нейтралитет, но прекрасно понимал — сейчас будет кровь. Взгляд метался между Петей и девушками, словно взвешивая — кто решится первым на удар?

Василиса нависла над мужчиной, опершись ладонями о стол. Вся её поза выражала агрессию. Губы плотно сжаты, ноздри раздувались от едва сдерживаемой ярости.

Алиса стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди. Она словно старалась закрыться и отгородиться от всей ситуации. Девушка не хотела участвовать, но и уйти не могла.

А Мара… Мара стояла рядом с Василисой, но её поза была другой. Спокойная, собранная. Она просто ждала. Как охотник, который знает: добыча сама сделает ошибку.

И Петр её сделал. Он заговорил. Быстро, нервно, злобно пытаясь атаковать. Но Никита что-то удивленно спросил и Петр замер. Его плечи опустились. Попался.

Я уловил слово «идиот» и увидел, как Петр взвился. Лицо покраснело, он вскочил, выпятив грудь и сжимая от ярости кулаки. Но Никита положил ему руку на плечо, и Петр опустился обратно.

Я усмехнулся. Знакомая сцена. При дворе моего отца такие же драмы разыгрывались, когда вассалы пытались свалить вину друг на друга. Только там всё заканчивалось дуэлями или изгнанием. Здесь же… здесь Петр просто получил приказ исправить ошибку и подумать над своим поведением.

Странно. В этом мире предателей не казнили, а заставляли работать. С одной стороны — весьма разумно, но с другой…

Пока я предавался думам и наблюдал, Мара, заметив мой пристальный взгляд, направилась ко мне. Сев на край стола и скрестив руки на груди, она уже собиралась что-то сказать, но я успел раньше:

— Что-то случилось?

Не то чтобы я не видел произошедшего и не понимал ситуации. Мир, может, и другой, но люди-то одни и те же. А такие как этот Петр, наверное, самые распространенные.

— Ай. Не всегда везет с коллегами, — отмахнулась она.

Так, перебросившись несколькими фразами, немного разрядив обстановку, Мара развернулась и направилась к своему столу, а я вернулся к книге, погружаясь в хитросплетения приключений Эдмона Дантеса.

Мара села за компьютер и сразу переключилась. Будто не было этой некрасивой сцены с предателем, существовали лишь работа и долг. Её пальцы застучали по клавиатуре, глаза бегали по экрану. Она писала что-то — быстро, уверенно. Потом встала, подошла к другому столу, поговорила с Алисой. Вернулась. Снова за клавиатуру.

Она работала как машина. Без лишних движений, без сомнений. Каждое действие было выверено.

Я понял: она не руководитель проекта. Она — воин. И все эти помещения, странные знаки и символы на экране, люди — это ее поле боя, а ее оружие — слова и решения.

Мне стало неуютно. Я успел увидеть ее другой. Теплой, заботливой, той, что заварила чай по утрам. Сейчас же она была холодной, жесткой и опасной.

И внезапно понял: Мара мне совершенно незнакома. Эта женщина, стоявшая среди хаоса, как королева на шахматной доске, — это один и тот же человек? Или я всё это время видел лишь маску?

Прошло какое-то время. Я дочитал главу, на этот раз по-настоящему не отвлекаясь. Книга была интересной, история предательства и мести. Знакомая тема.

Внезапно в офис вошел кто-то новый.

Я поднял глаза и увидел… странное существо. Молодой мужчина, ухоженный, подтянутый, одетый с такой тщательностью, будто собирался на какое-то мероприятие. Его волосы были аккуратно уложены, одежда сидела безупречно. Но самое странное — это ощущение от его ауры.

Она была… яркой. Не магической, но какой-то другой. Он излучал уверенность, радость, легкость. Мужчина передвигался по офису, словно танцор.

— Красавицы мои! Я слышал, что у вас случилось, и пришёл развеять все ваши тревоги! — воскликнул он, и его голос был таким же ярким.

В руках мужчина нес какую-то коробку — похоже, еду.

Одна из девушек — Алиса — мгновенно просияла.

— Егор — сладкий! — обрадовалась она.

Сладкий? Странное прозвище. Но я понял: этот человек — свой. Его любят.

Он раздал всем какие-то вкусности, поговорил с Алисой, потом подошёл к Маре. Они о чём-то пошептались, и вдруг Егор замолчал.

Мужчина смотрел на меня долго не отрываясь. Я не стал отворачиваться. Пусть смотрит.

Что-то полушепотом, замирая, спросил он у Мары, не отводя взгляда.

Я насторожился: какое странное поведение.

Мара ответила со слегка уставшим видом.

Затем что-то еще, и еще. Наконец, мужчина излишне громко и эмоционально воскликнул, привлекая всеобщее внимание:

— Маша, я тебе любую фотосессию бесплатно сделаю, только уговори его у меня сняться!

Я замер.

Сняться? Где? У него? Как? Что вообще это значит?

Снять что-то? Доспехи? Одежду? Проклятие?

Странное сочетание слов. «Фото» — свет. «Сессия» — заседание, собрание. Ритуал со светом?

Или это метафора?

Я различил слово «модель». Возможно, это ключ к разгадке.

Перевел взгляд на Мару, она стояла явно недовольной и будто какая-то обреченная. Значит, просьба весьма необычная. Настолько, что даже она, привыкшая ко всему, не может найти слов.

Интересно. Очень интересно.

Мара, несколько секунд стояла с выражением недоумения на лице, но в ее глазах зажглись довольно опасные огоньки. Она улыбнулась, с подозрением еще раз посмотрев на Егора, направилась в мою сторону.

— Лирен, — начала она, замерев рядом, — как ты относишься к искусству?

— Искусству? — не понял я ее странного вопроса, отчего еще сильнее внутренне напрягся. — Вполне хорошо, если это не связано с жертвоприношениями.

Последнюю фразу я добавил едва слышно, но Мара всепоняла.

— Ой, нет, даже не думай, — она махнула рукой, мило улыбнулась. — Егор, это прекрасный и веселый мужчина. Он… Хм-м-м… Как бы сказать…

Мара щелкнула пальцами, подбирая удобное объяснение.

— Проводит какие-то ритуалы? Священнослужитель? Или духовное лицо?

— Что? — на секунду опешила девушка, следом сдавленно рассмеялась. — Прости. Было очень забавно, но, к сожалению, Егор всего лишь фотограф. Это что-то по типу… живописца, по-вашему. Он создает картины, только намного быстрее, нежели писать красками и кистью. Есть специальный… — она опять задумалась, подбирая слова: — пусть будет артефакт, называется «фотоаппарат», и с помощью него за мгновение создается реалистичная картина.

— И в чем здесь искусство? Ведь теряется мастерство выбора фона, техники, мазков, возможно, добавок в краски, специальные кисти, или другие приспособления. Я видел мастеров за работой, это очень интересный и сложный процесс. Пожалуй, ничуть не меньше, чем в скульптуре.

— Егор — настоящий мастер. Поверь. Пусть тебя не обманывает то, как он выглядит или говорит. Но, взяв в руки фотоаппарат, Егор преображается, и его дар в том, чтобы выбрать идеальный ракурс, свет, фон и все те детали, что ты перечислил.

— Это очень серьезный труд, — кивнул, все еще не понимая, при чем тут я. — Но чем я могу ему помочь?

— Егор не фотографирует виды на море или горы, он снимает людей в красивой и элегантной одежде. И ему очень понравилась твоя внешность. Его штатные модели всем приелись и выглядят искусственно, а ты для него что-то новое.

— Он хочет, чтобы я принял участие в его работе, выступив в качестве модели? — уточнил, быстро сопоставив все сказанное Марой.

— Да, но скажу сразу — если ты согласишься, нужно будет выполнять все его просьбы, а также переодеваться.

— А чем плоха эта? — не понял я и провел ладонью по рукаву светлой рубашки.

— Это очень хорошая одежда, и тебе она идет, но там понадобится другой образ.

— Звучит несложно, — кивнул я. — Мара, скажи, пожалуйста, мое участие в его работе важно для тебя? Это не нанесет урона твоей чести?

— Подожди, как это может повредить мне? — Мара с недоумением посмотрела.

— Ты, как зарекомендовавшая меня особа, взяла ответственность за меня, и если я буду совершать постыдные или аморальные поступки, на тебя упадет тень.

— Ты так пытаешься понять, достойное ли занятие я тебе предлагаю? Ой, не волнуйся, это очень уважаемое и денежное дело. Помнишь, ты увидел у меня на планшете поющего и танцующего человека, и еще назвал его Наиром? Так вот, это очень популярный человек из Кореи. И даже он не брезгует сняться в фотосессиях.

— Понимаю, — я кивнул и поднялся со стула.

Если это еще поможет заработать золота, вернуть долг Маре…

— Тогда согласен.

— Вот и замечательно! — радостно произнес мужской голос, и к нам стремительной походкой танцора подошел этот «живописец-фотограф».

— Простите? — кивнул я, поворачиваясь к мужчине и недоуменно выгнув бровь.

— Это Егор, наш штатный фотограф, — спохватилась Мара и с радостной улыбкой представила нас друг другу. — Это Лирен, мой хороший знакомый из Франции.

Я с уважением пожал на удивление крепкую ладонь.

— Егор, введи его в курс предстоящей работы, а мне пора вновь в царство маркетингового хаоса.

После чего девушка помахала рукой и вернулась к своему столу, погружаясь в работу с головой.

— Лирен, вы из Франции, да? — произнес Егор, едва отпустив мою ладонь и отойдя на шаг, внимательно рассматривая меня. — Это хорошо. В тебе чувствуется что-то такое, а-ля «благородной стати». К цветотипу очень подойдут фильтры холодные, с серебристым оттенком, можно будет использовать фарфоровый тон или альпийский снег. Коллекция будет классическая с элементами аристократического духа.

Егор потирал подбородок и говорил, казалось, сам с собой. По крайней мере, мои ответы ему были не нужны. Егор обошёл меня вокруг, прищурившись, словно оценивал картину. Кивнул сам себе и произнес:

— Лирен, прости, я на «ты» перешел. Надеюсь, это не обидело тебя, просто, так удобнее и быстрее работать. Ты когда-нибудь снимался?

— Все хорошо, Егор, меня это не задевает. А что касается съемок — нет.

Это решение для меня далось непросто, но ради Мары я пошел на столь вопиющее попрание дворянской чести и достоинства. Егор мог даже не знать элементарных правил этикета. Хотя тыкать человеку — как минимум невежливо.

— Так и думал, иначе я бы знал. Вкратце объясню принцип. Мы выстраиваем композицию, одеваем тебя в разные образы, ты, занимая максимально выгодные и естественные позы, застываешь на несколько секунд. Потом идет смена. И так, пока не закончим. Все сложности и непонятности решим уже на месте. Все понятно?

— Конечно, — кивнул я.

Действиельно, звучит несложно. Это не позирование перед портретистом. Однажды в детстве мне пришлось сидеть неподвижно практически два часа, пока приглашенный мастер делал наброски. И это еще считалось очень быстрой работой. А Егор говорил всего лишь о нескольких мгновениях. Думаю, я справлюсь. Впрочем, в моем мире была более дешевая и доступная альтернатива — специальные артефакты. Они создавали изображения и движущиеся картинки буквально за пару минут, но в них не было даже простенького отпечатка ауры, не то что «души».

— Отлично, тогда не будем терять время. Разумеется, оплата будет более чем достойная, — и мужчина направился на выход из офиса, не останавливаясь крикнув девушкам:

— Пока, мои красавицы. Я с тяжким сердцем, но радостью в душе покидаю вас. Надеюсь, вы простите меня за эту небольшую кражу.

Шагая вслед за Егором, я обернулся к Маре и увидел в ее глазах любопытство вперемежку с облегчением, а улыбка была слегка смущенной, словно она извинялась.

Хор женских голосов застал нас уже на выходе из офиса, и мы вновь оказались в длинном коридоре.

— Идем. Я предупредил о переносе, поэтому должны успеть подготовить оборудование. Не будем заставлять людей ждать.

Егор уверенно, слегка манерной походкой, направился по коридору вглубь здания, параллельно радостно объясняя мне, что требуется делать. Я шел чуть позади, рассматривая встречающиеся таблички возле дверей, внимательно слушая творца.

Были разные офисы, студии по макияжу, маникюру, что-то с печатью и еще множество всего. Но больше всего мое внимание занимал сам Егор.

Мужчина среднего роста, фигурой чем-то напоминал воина, но только напоминал. Словно все его мышцы были результатом работы над красотой тела, и ни капли эффективности. Не было у него развитых плеч, как у лучников. А бедра не бугрились мышцами, как у всадников. Ладони не привыкли сжимать рукоять меча или древко копья.

Зато походка была легкая, немного танцующая, словно у девушки. Да и эта манера говорить… В общем, надо побольше узнать о нем у Мары.

— Вот мы и пришли, — улыбнулся Егор, оборачиваясь ко мне и толкая серую створку.

Мы оказались в очередном небольшом коридоре с тремя дверьми, одна из которых была открыта, и из нее доносились голоса, а также приглушенная ругань.

— Что за шум, а драки нет?! — крикнул Егор и кивнул мне, приглашая следовать за собой.

Голоса смолкли, что-то с легким звоном упало. В следующую секунду мы вошли в большое помещение, в котором возились с артефактами два человека. Девушка и юноша.

— Егор, что-то случилось? Что за срочность с переносом съемок? У нас же ничего не готово! — возмутилась юная девушка и обвиняюще ткнула пальцем в сторону мужчины. — А этот и вовсе уронил один из кейсов, хорошо, что пустой.

— Это ерунда, — отмахнулся Егор и, указав на меня двумя руками, произнес: — Прошу любить и жаловать. Нас посетило олимпийское божество. Это Лирен, он сегодня работает с нами.

— Я так понимаю, используем образы аристократа и… тот? — спросил юноша, отвлекаясь от своей работы, и с похожим блеском в глазах посмотрел на меня.