Мария

Вопросы, вопросы и опять вопросы, жужжащим пчелиным роем засели в моей голове. Начиная с того, что Лирен понимает языки этого мира, заканчивая тем, что он сказал про управляющего небольшим кафе в торговом центре. Ну да, тот мужчина весьма симпатичен и эффектен какой-то возвышенной красотой, которая, кстати, ничуть не делала его женственным. Но назвать эльфом? И эта фраза про «наш народ».

Пока Лирен стоял и будто медитировал в тени одного из зданий, я пыталась выдохнуть и просто забыть нелепый эпизод с подростками. Казалось бы, какая глупость — обращать внимание на подобное, но поступок попаданца был для меня неожиданностью. Я привыкла сама справляться с негативом и проблемами, натягивать маску спокойной уверенности и независимости. Нет, когда-то верила в рыцарей на белых конях, благородных защитников и прочую чушь, о которой пишут в любовных романах или детских сказках. Однако «розовые очки» обычно разбиваются стеклами внутрь, больно раня глаза и оставляя после себя только оттенки белого и черного. Ну вот, не иначе как воздействие Лирена подвело меня к таким лирическим рассуждениям. Ладно, оставлю для какого-нибудь слезливого сценария сна.

Мне было немного стыдно, что я его так жестко отчитала, но он должен быть аккуратнее. Возможно, в его мире аристократическое происхождение спасало Лирена от множества проблем, но в нашем, в случае серьезных неприятностей, это рыцарское благородство может быть большой помехой. Конечно, я была благодарна, но безопасность и осторожность важнее. учитывая, что документов у него нет.

Еще смутил тот факт, что Лирен перестал называть меня по имени. В нем будто что-то изменилось в какой-то мне непонятный момент. Всю прогулку он был галантен и предусмотрителен, но это обращение «леди» вводило меня в замешательство. Ощущалось, будто я на светском рауте и нужно постоянно держать вежливую улыбку и прямую спину.

Вопросы, ответы на которые я или получу, главное, задать вовремя, или опять выслушаю какую-нибудь пространственную историю о воображаемом юноше и его пассии. Неужели Лирен подумал, что я не догадаюсь, что он тянет время? Хотя, заверения в искренности и правдивости мне понравились. Или, возможно, он хороший лжец. Но не пойман — не вор, не буду его судить раньше времени. У самой за спиной шкаф со скелетами. Не люблю врать, но иногда приходится.

Мимо консьержа мы спокойно прошли, лишь вежливо поздоровавшись. Я решила не акцентировать внимание, что Лирен не просто гость, а временный жилец. Вряд ли он в ближайшее время пойдет гулять без меня. По крайней мере, нужно будет за этим проследить. Не хочу, чтобы он натворил дел.

— Твой мир, этот город — они удивительны, — голос Лирена нарушил мирную тишину поднимающегося лифта. — Наверное, даже самые лучшие сказители не придумали бы что-то подобное.

— Думаю, что я бы могла сказать то же самое и о твоем родном мире. По рассказам понятно, что магия там дело обыкновенное.

— Да… — протянул он печально. — У нас необычными считаются простые люди. Не обладающие потоками силы.

Грусть в его голосе показала, что все остальное было напускным, что парень хочет домой. Я пыталась потянуть время, придумать как сказать ему про задержку, при этом не выдавая себя.

— Забавно, — протянула я. — Значит, мне бы не хотелось попасть в твой мир.

Мелодичный звонок возвестил, что мы прибыли на нужный этаж.

— Почему, милая леди?

Я скрипнула зубами. Вот опять непроизвольное желание расправить плечи и приподнять подбородок. Это невозможно.

— Потому, что я не хочу быть жалкой, — ответила, открывая двери в квартиру.

Лирен молча разулся. Я хмыкнула, стараясь не подавать вида. Мое предположение было правильным: в его мире люди без магии — это изгои.

— Ты кушать хочешь? — спросила, переводя тему с опасной дорожки.

Уже в дверях на кухню меня застиг неожиданный вопрос:

— Тебе совсем ничего не известно о магии в этом мире?

Голос его был расслабленным, почти ленивым. Будто он спросил, не будет ли дождя завтра. Но я почувствовала — ждёт ответа. Очень ждёт. Просто не хочет этого показывать.

Я замерла, но ровно настолько, чтобы изобразить удивление и уточнить:

— Мы же обсуждали это в тот вечер, когда ты попал сюда. Мне ничего не известно про магию переноса или еще что-то подобное.

Чисто технически, я не солгала. Моя стезя — это сны, но не телепортации. С этими вопросами нужно к Глебу Ивановичу.

Лирен подошел ближе, всматриваясь в мое лицо. Он смотрел очень внимательно, что совершенно не соответствовало беззаботному тону, каким был задан вопрос. Мое сердце пропустило удар. Может быть, ну все это в баню и рассказать правду? И лишиться единственного одаренного человека и возможности изучить границы своих сил как Мастера сновидений.

Судя по рассказам, у его Малдии много друзей, они позаботятся о ней, а мне нужно позаботиться о своем будущем, и пока Лирен — единственная возможность.

Улыбнулась, пытаясь снять напряжение, которое затопило коридор, ведший на кухню. Парень не ответил, он продолжал буравить меня взглядом фиолетовых глаз, но я сохраняла недоуменное спокойствие, пытаясь не поддаться на их магическое очарование. Выбор сделан, Лирен пока не должен догадаться.

Глеба Ивановича не будет в городе еще тринадцать дней. В каких деревнях его носит, не знает даже его жена. К тому времени, как маг приедет, я успею закончить все исследования, поучаствовать в заседании Ковена, и спокойно позабочусь о возврате Лирена в его мир. План идеален в своей гениальности и одновременно простоте. Главное, не проболтаться.

Парень отвернулся от меня, пытаясь скрыть новый приступ кашля. Пока были в торговом центре, я и забыла о его недуге, а на улице не обратила внимания. Это временная передышка позволила быстро ретироваться на кухню под предлогом приготовления сладкого чая, стараясь, чтобы шаги звучали уверенно. Лирен двинулся следом, но, к моему удивлению, остановился в дверях, не заходя внутрь.

— Не стой в дверях, садись, — кивнула я на стул у окна. — Я сейчас сладкий чай сделаю. Тебе должно полегчать.

Он молча опустился на край стула, держась с легкой отстраненностью. Виноват? Обижен? Или просто устал? Не удивительно, столько впечатлений за один день. Я включила чайник, достала чашки, печенье. Всё как обычно. Но тишина между нами стала какой-то… другой. Не тяжелой, но внимательной.

Я повернулась к Лирену, но он смотрел куда-то мимо в темнеющее небо за окном.

— А что насчёт того мужчины в кафе? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. — Ты назвал его эльфом.

Парень медленно повернулся ко мне. Его пальцы чуть сжались на кружке.

— Я почувствовал… нечто, — ответил он после паузы. — Легкую дымку. Как будто вокруг него есть магия. Это сложно объяснить.

Мне показалось, что второй фразой он намекал на то, что я как «простой» человек не пойму его пояснений.

Щелкнул закипевший чайник. Заливая кипятком чай, позволила себе с удовольствием вдохнуть прекрасный цитрусовый аромат. Для большего эффекта добавила в свою чашку мяту. Чай я пью редко, но всегда забрасываю несколько ароматных листочков. Для меня это лучшее успокоительное.

— Не можешь или не хочешь? — спросила, возможно, слишком прямо.

Он усмехнулся уголком губ — беззлобно, скорее устало.

— И то и другое, — признался. — С тех пор как я здесь, моя собственная магия стала странной. Непредсказуемой. Если я пытаюсь её использовать, она отзывается болью. А чужая… — он замолчал, подбирая слова. — Чужая магия здесь иная, не та, к чему привык. Или я не могу к ней прикоснуться должным образом.

— Но ты уверен, что это была магия? — не отступала я. — А вдруг просто показалось? Преломление света или блики какие-нибудь.

Лирен посмотрел на меня. В его фиолетовых глазах не было насмешки.

— Я воздушный маг, милая леди, — сказал он тихо, без пафоса. — Да, не воздушный целитель, который специализируется на работе с аурами, но ощущать магию для меня то же самое, что для тебя — видеть цвета или слышать звуки. Я никогда не ошибаюсь.

Замерла, ощущая, что моя тщательная ложь может сейчас рассыпаться, стоит ему просто обратить свое «магическое» внимание на меня. Мелькнула любопытная мысль, как бы Лирен ощутил мое волшебство. Приятно ли ему было бы или, наоборот, он увидел бы что-то отталкивающее?

— Значит, эльфы существуют, — медленно подытожила я. И будто проверяя эту мысль на прочность, стала уточнять, лишь бы отвлечь Лирена от возможных подозрений в мой адрес: — А кто ещё? Гномы? Орки? Драконы?

Он чуть склонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление.

— В твоём мире… вы не знаете о них? Совсем?

— Только из игр и книг, — честно ответила я. — Думала, это всё выдумки.

Он долго смотрел на меня, затем покачал головой.

— У нас они существуют. Я встречал эльфов, гномов, даже пару орков. Истинных, не одичавших, — Лирен помолчал. — Но здесь… я не знаю. Тот эльф Луи, он не похож на тех, кого я встречал. В нём есть что-то такое… как бы объяснить… Словно магия вокруг него другая или он научился её скрывать.

— А зачем ему это? — спросила я, чувствуя, как внутри поднимается странное волнение.

Оно теплом прошлось по позвоночнику. Подобное я ощущала, когда любовалась кулоном Лирена.

— Не знаю, — честно ответил парень. — Может быть, боится, может быть, так надо. В вашем мире к магам, как я понял, относятся… настороженно.

— В моем мире магия… где угодно, но не в реальности, — покачала я головой, поджимая губы.

Как он может понять что-то за полдня прогулки? Мне нужно быть осторожнее, иначе все пойдет в нехорошее место.

— Ладно, — сказала я, стараясь разрядить обстановку. — Допустим, эльфы есть. А как они выглядят на самом деле? В книгах их часто описывают прекрасными, с длинными волосами и острыми ушами.

Лирен пожал плечами.

— В целом похоже. Уши обычно спрятаны под волосами, но их не прячут. И эльфы любят привлекать внимание, — он задумался. — А вообще, они бывают разными. Светлые и темные… С нами училось несколько высокородных эльфов. Одна даже была соседкой Малдии в студенческом общежитии. Она была княжной из влиятельного рода.

— И ты распознал в Луи эльфа, — сказала я. — Но у него вполне обычные уши. Из примечательного только внешность и длинные волосы. Но даже это в моем мире не показатель.

— Потому что я маг, — повторил Лирен, и в его голосе снова мелькнула та усталая усмешка. — А ещё потому, что правила настольной игры, которые я штудировал, оказались не такими уж выдумками. По крайней мере, в части рас.

Я нервно усмехнулась. У кого из нас сегодняшний день полон открытий? Лирен разбивал и заново складывал мою реальность. Одно дело было знать про магию, другое узнать, что существуют и волшебные существа из фэнтези книг. Хотя мне и самой нужно было подумать про это в крайнем случае спросить у Ольги Вячеславовны.

— Значит, хочешь сказать, что твоя магия здесь не работает, а чужая — действует так, что ты не можешь её понять. При этом твёрдо знаешь, что перед тобой эльф?

— Примерно так, — согласился он.

— И это тебя не смущает?

Лирен посмотрел на меня.

— Смущает, — сказал наконец. — Но я привык доверять своим ощущениям и инстинктам. Они меня ещё не подводили.

Я вздохнула, откидываясь на спинку стула.

— Хорошо. Допустим, что в городе есть эльф. Кто ещё может оказаться? Феи? Единороги?

Он усмехнулся — впервые за весь вечер почти тепло.

— Феи есть, но они редко показываются людям. Капризные создания. А единороги… я слышал о них, но никогда не видел. В нашем королевстве их не водилось.

— Жаль, — сказала я, и сама удивилась, что это было почти искренне.

— Ты веришь мне? — спросил он внезапно.

Я помолчала.

— Верю, что ты веришь в то, что говоришь, — ответила осторожно. — А насчёт остального… посмотрим.

Он кивнул, не обидевшись, и выпил немного чая. Его губы украсила легкая расслабленная улыбка, будто Лирен подумал о чем-то приятном.

— Спасибо, — тихо сказал он. — Хотя бы за это.

На душе было паршиво за ложь, но одновременно мне не терпелось узнать подробнее про существ, которые наравне с людьми живут в обществе. Причин не доверять Лирену у меня не было. Если он говорит, что воздушные маги могут что-то видеть и чувствовать, значит, так и есть. По крайней мере, не вижу причин подвергать его слова проверке. Ему нет смысла врать.

Подавив зевок, с сожалением поняла, насколько сильно устала за эти дни. Больше морально, чем физически. Держать все под контролем в этом хаосе становилось все тяжелее. Взглянув на часы, которые висели над столом, решила, что пора бы нам с Лиреном расходиться. Ему не меньше меня нужен отдых.

Придвинув очередную плитку шоколада ближе к парню, поднялась.

— Пора отдыхать, — улыбнулась ему. — Ты сразу ложиться будешь или тебе еще раз показать, как работать с компьютером?

— Все же доверишь мне такой сложный артефакт? — Лирен неожиданно забрал у меня чашки, принялся аккуратно их мыть.

Я замешкалась залюбовавшись. Как можно быть таким красивым? Ведь просто моет посуду, а делает это очень изящно.

— Почему нет? О последствиях ты предупрежден, я буду дома. В любой момент можешь ко мне обратиться за помощью.

Парень посмотрел на меня. В его взгляде отчетливо боролись усталость с любопытством. Последнее быстро победило.

Зайдя в гостиную, оценила, в каком порядке были сложены все купленные мной вещи, как аккуратно заправлен диван. Даже моя спальня была в большем хаосе, чем эта комната.

Пока я включала компьютер, показывала, куда правильно жать, как обращаться с мышкой, будто невзначай спросила:

— А как ты видишь буквы на клавиатуре, учитывая, что они на двух языках?

Лирен замялся, внимательно рассматривая раскладку, при этом я заметила, что его пальцы зашевелились, будто он печатал.

— Они не сильно отличаются. Я просто знаю, на какую нажимать.

— Интересная механика, — хмыкнула и покачала головой. — На самом деле они сильно отличаются. Надо будет показать тебе еще и китайские иероглифы.

— Иероглифы?

Усталость Лирена как рукой сняло, у него будто второе дыхание открылось. Вот что значит «жажда знаний»! Теперь неудивительно, что он был отличником в своей академии. Мне бы его энергию.

— Язык, на котором разговаривали в туристической группе у Национальной библиотеки, помнишь? Иероглифы — письменность.

— Мы же хотели пойти посмотреть на световые огоньки, — вспомнил внезапно парень.

Зачем только я начала этот разговор? Устало посмотрев на Лирена, мысленно прикинула, сколько еще смогу продержаться, учитывая необходимость ускоряться со снами. Чаша весов, определенно, склонялась к идее остаться дома.

Внезапный сигнал вызова возвестил, что звонит мама. Я замоталась и совсем забыла ее набрать, чтобы предупредить, что планы несколько смещаются.

Освободив кресло, жестом показала, чтобы Лирен садился, а сама вышла.

Разговор шел по привычному сценарию: как я, как они с папой, как погода. При вопросе про успехи в подготовке презентации к защите магистерской вовремя прикусила язык, чтобы не проболтаться, что все сдано практически «автоматом». Во-первых, если бы я сказала правду, возник бы вопрос, как мне удалось добиться такого; следом, кто такая Ольга Вячеславовна и почему она поспособствовала сдаче. Во-вторых, меня бы уговаривали приехать домой, потому что родители соскучились. Я тоже скучала, но не бросать же Лирена на произвол судьбы, учитывая, какое отношение имела ко всей сложившейся ситуации. И были бы еще тысяча и один вопрос. Поэтому пришлось преувеличенно веселым голосом сказать, что все схвачено и я не ударю в грязь лицом.

Положив трубку, устало оперлась на туалетный столик. Столько нужно проконтролировать, предусмотреть, не допустить ошибок. И это я не только про «вязание» сценария снов, но и про реальную жизнь. В последние дни у меня ощущение, что я попала в какую-то параллельную вселенную, как в какой-нибудь китайской дораме.

Не позволив себе дальше рефлексировать, переоделась в домашний костюм. Хотелось выбрать комплект с шортами, но пожалев воспитание и мировоззрение Лирена, на всякий случай взяла с длинные легкие домашние брюки. Вдруг мы опять столкнемся ночью.

Теперь нужно приступить к магии сновидений или снов. Кому как удобнее. Сути все равно не меняет. С помощью специальных схем и плетений можно через сны воздействовать на людей. Конкретно мне проще использовать вязание крючком. Это помогает концентрироваться.

Ольга Вячеславовна говорила, что с тем потенциалом, который она видела во мне, я могу использовать любые методы и техники. Как-то даже проговорилась, что мне подвластно воздействие на группу людей. Правда, я так и не поняла, когда Мастерица смогла это рассмотреть.

Прикинув, как меня могут впоследствии использовать, я не стала сразу же раскрывать перед всеми свои возможности. Иногда было тяжело из-за сдерживания магии, но пока справлялась. Требование Ольги Вячеславовны об участии в заседании Ковена было очень не к месту, но лучше я буду жестко контролировать магию, чем пожинать плоды недовольства Мастерицы.

Разложив перед собой чертежи, карандаши и нити, принялась анализировать то, что набросала вчера, чтобы сегодня закончить и завтра уже приступить к работе.

Итак, фэнтези сон. Метод вязания — ажурные узоры с накидками. Теоретически, такой сон может повышать творческое мышление, при этом снижая критическое. В зависимости от сложности узора, различается и процент повышения. Видимо, Ольга Вячеславовна посчитала мой чертеж слишком простым и обыденным, раз забраковала его. Полина для сценария сна брала народные сказки про Ивана-дурака. Оказалось, что это очень хорошая и незаезженная идея. Я выбрала попроще, чтобы не выделяться, и использовала простенький образ школы-замка магии из нашумевшей истории про мальчика-волшебника. Не подошло.

Высокомерно улыбнулась, представляя, как удивится Мастерица, когда я принесу ей свежий, необычный сценарий. Академия стихийной магии, где есть боевое и целительское направления. И у каждой стихии свои способности. Как, например, у воздушных целителей — умения работать с аурами. Я бы сама до этого не додумалась. Ладно, водные и земные могут воздействовать на тело, но чтобы можно было работать с такими эфемерными явлениями, как аура человека, я точно не слышала. Какая же свежая идея!

Воодушевление сбросило усталость без остатка. Я принялась рисовать петли и накидки, используя, как мне показалось, воздушные цвета: голубой и синий, фиолетовый. Последний специально выбирала насыщеннее, чтобы заложить образ Лирена. Мне не нужно прикасаться к одаренному, пока создаю схему, но когда буду ее «вязать», лучше быть рядом с парнем. Главное, делать все быстро, чтобы он не ощутил что-то, как это было с Луи.

Я создавала рисунок, добавляя объема с помощью символов, олицетворяющих в моем воображении Наира и Малдию, какими они предстали передо мной из рассказов Лирена. Накидками дополнила от себя оборотней и вампиров. В моем понимании такие существа есть в любых мирах. Кое-где простые воздушные петли обозначали возможность выбраться из сна.

Несколько часов кропотливой работы и передо мной лежала большая круглая схема. Для любого постороннего это была бы салфетка. Для Мастера сновидений здесь кроется целая история о магии, дружбе и магических боях. Кружево повествовало о небольшом отрезке жизни студента стихийной академии. Возможно, это может показаться повторением истории, которую мне забраковали, но в этот раз я выверила все до последней петельки. Каждый миллиметр был особенным, позволяющим Лирену делать выбор при определенных обстоятельствах.

В рамках моей легенды посредственного мастера я превзошла саму себя. Пусть Ольга Вячеславовна поверит в то, что смогла на меня подействовать своим авторитетом и угрозами. Незачем ей знать, какое удовольствие я испытала, создавая этот сценарий. Впервые это было истинное вдохновение, а не созданное из-под палки или из любопытства. Я ощутила себя творцом! Видимо, подобное испытывают художники и композиторы или представители других направлений искусства.

Сделав несколько фотографий своего творения, отправила изображения Ольге Вячеславовне. Пока это лишь сценарий, не наполненный магией, но какой сценарий! Следующим шагом будет вязание, в процессе которого я создам полноценную волшебную схему. Для обычного человека это просто салфетка, для одаренного — ощущения и видения, для Мастера снов — магический рисунок заклинания, невидимый посторонним. Даже маги других специальностей не смогут его заметить, лишь ощутить воздействие со стороны.

Любовно погладив рисунок и подобрав нитки необходимых цветов, достала набор крючков. Я лично зачаровывала каждый, специально выезжая в места скопления силы, чтобы прокалить в огне и на месяц оставить в проточной воде одной из крупнейших рек страны. Ольга Вячеславовна помогала с расшифровкой старого гримуара, в котором хранилось множество заклинаний и рецептов. Тогда и узнала, что инструменты мага могут отражать суть и цвет силы. Мои крючки были винно-бордовые из литого металла с тонкой гравировкой, которую опять-таки я делала сама.

Когда после всех ритуалов мои инструменты приобрели столь необычный цвет, Ольга Вячеславовна даже бровью не повела, но объяснила спокойным голосом, в котором, я все же ощутила нотки гордости:

— Бордовый — это страсть, перешедшая в знание; жизненная энергия, ставшая формой. Он означает, что сила уже осмыслена, подавлена и готова к осознанному использованию. Именно такая нужна магии снов: не дикая, а способная складываться в узор.

Оказалось, что для новичка это большая редкость, чтобы крючки сразу приняли настолько насыщенный цвет. Даже у Полины они были намного бледнее, а инструменты Мастерицы мне ни разу не доводилось видеть. Не удивлюсь, если у нее их нет и она может напрямую работать с магией.

Стоило прикоснуться к крючкам, как неожиданно кольцо на пальце будто ожило, наполняясь фиолетовым светом. Легкая вибрация пробежала по рукам, а гравировка на металле инструментов отозвалась бордовыми искрами. Они все хаотичнее перемещались, переплетаясь с сиянием опала.

Я все же бережно отложила крючки, с ужасом наблюдая, как с таким усердием созданная схема, будто ожив, слегка сама себя перекраивает. Несколько линий впитались в лист бумаги, и на их местах появились столбики с накидом. Все! Все воздушные петли, которые я рисовала красивым небесно-голубым, стали серебряно-белыми.

И без того тяжелый жаркий воздух в комнате стал очень плотным, как перед грозой. Мне показалось, что я даже услышала раскаты грома. Кожа на руках покрылась мурашками, но в противовес ощущениям по спине прокатилась теплая, ласковая волна.

— Нет, нет, нет, нет! — шептала я в отчаянии. — Как не объяснить Ольге Вячеславовне, что схема изменена? Я же уже отправила все фотографии.

Схеме было плевать на мои причитания: она перестраивалась, наполнялась магией из крючков и кольца, которое, я попыталась снять, но потерпела неудачу.

— Да что ты такое? Ладно, я смирилась, что портал, но лезть в мою магию! Наглость!

Я говорила, будто артефакты могли меня понять, будто они живые.

Эта мысль остановила меня в попытке все-таки стянуть проклятое кольцо. А ведь артефакты не могут специально на что-то повлиять, если только не вошли в резонанс. Кольцо у меня несколько дней, я брала крючки в руки, и они не реагировали. Возможно ли, что это стороннее влияние? Скажем, одного красивого и умного мага?

Мне непонятна природа сил Лирена, кроме того, что управляет воздухом, но он сам же говорил — его магия изменилась. Или попаданец влияет на магическое поле? Типа как старые модели мобильных телефонов вносили сбои в работу электроприборов.

Смирившись, что перестройку схемы мне не остановить, я встала и, потянувшись, охнула. Из-за длительного сидения спина совсем затекла.

Воздух в комнате продолжал оставаться плотным. Мне даже показалось, будто я под толщей воды с трудом продираюсь к выходу из спальни. В коридоре было не легче. Дышать становилось все тяжелее, и голова начала кружиться от нехватки кислорода.

Из-под дверей гостиной просачивалось серебряно-фиолетовое сияние. Сдерживаясь, чтобы не распахнуть створку с ноги и не предъявить Лирену претензии на тему «что он творит», я аккуратно нажала на ручку. В первые секунды пришлось зажмуриться — свет был ослепительным. У меня даже слезы выступили на глазах.

Парень сидел прямо на полу лицом к окну, на коленях, с ровной спиной. Я тихонько кашлянула в попытке привлечь внимание, но реакции не последовало. Неправильно, конечно, отвлекать человека, судя по всему, от медитации. В фэнтези-книгах по крайней мере пишут, что сила развивается в моменты подобных духовных практик. Не знаю, насколько это правдиво, учитывая, что свое волшебство я развиваю во сне, но пока поверю в эту теорию.

Прокравшись мимо Лирена, заглянула ему в лицо, ожидая сама не знаю что увидеть. Может, рисунки на коже или какие-то изменения, но ничего. Спокойное и очень умиротворенное выражение. Источника света тоже не нашла. Подумала сначала, что это может быть кулон Лирена, но нет. Аметистовое крыло не подавало никаких признаков магической активности.

Я помахала рукой, проверяя реакцию. Со стороны Лирена ничего не последовало, зато мое кольцо будто потухло, но при этом вокруг пальца появилось шарообразное свечение. Очень напомнило черную дыру, как ее изображают в учебниках по астрономии.

«Все страньше и страньше,» — вспомнились слова из «Алисы в стране Чудес».

Комната вокруг будто пришла в движение из-за вихреобразного перемещения воздуха. Я осела рядом с Лиреном, не понимая, как выбраться и не развалит ли маг мою квартиру. Мне и так хватало забот, кроме еще одного ремонта, который не входил в мои планы еще лет пять.

Вцепившись в руку Лирена, стала ее трясти, чтобы вытянуть попаданца из медитации. Он упорно не отзывался, а я в ужасе заметила, как с полки упало несколько книг.

Ругаясь на великом и могучем, схватила его за плечи.

Внезапно воздушный вихрь опал, оставляя свежий запах озона. Как после грозы.

Я еле разжала сведенные судорогой пальцы. Сердце бешено заходилось где-то в районе горла, а руки подрагивали от напряжения. Ощутила, как по виску стекает капля ледяного пота.

— Какие еще сюрпризы ты мне припас, парень? — выдохнула, ощущая глухую пустоту внутри.

Меня будто выпили до дна, не было сил даже рук поднять.

Такое состояние бывает после тестирования сна. Любая магия имеет свою цену. Я расплачиваюсь частью эмоций. Благо этот ресурс восполняем. Знаю, что некоторые могут приносить в жертву частичку себя, но ни разу с подобным не сталкивалась.

— Мара, что с тобой? — взволнованно спросил Лирен, когда я обессиленно оперлась о него.

Мара? Это еще что за обращение?

Внутренне я возмутилась, а снаружи лишь прикрыла устало глаза. Покой… я его заслужила.

Лирен

Все же невероятный и потрясающий мир. Большой и многогранный город, удивительные, но такие привычные люди, хоть и не маги. Возможно, у них и иные знания, проблемы, но чувства и эмоции не изменились.

Страх. Любопытство. Гордость. Надменность. Благородство.

Но что скрывается за «милой» леди в лице очаровательной спасительницы?

Вернувшись в гостевую комнату, я устроился на диване и принялся наблюдать за девушкой.

В этот раз её лекция о пользовании «компьютером» была более обстоятельная и содержательная, но неожиданный звук переговорного артефакта возвестил о том, что с ней кто-то желает пообщаться. Убедившись, что я запомнил основы и больше не совершу явной глупости, леди удалилась, оставив меня наедине с таинственной машиной.

Первое, что я сделал, едва мои пальцы коснулись клавиш, — это спросил у артефакта, как же мне называть свою спасительницу?

«Милая леди» и другие вариации были хоть и привычны, но не вызывали внутреннего довольства, да и сама девушка, судя по выражению ее лица, когда я к ней обращался, была не в восторге. Требовалось новое.

Итак, ее зовут Мария. Как еще в этом мире можно к ней обращаться?

Артефакт подумал и выдал мне с сотню всевозможных вариаций на самых разных языках и диалектах. Еще и рассказал о значениях имени. «Госпожа», «капризная», «любимая». Первым шло простенькое «Маша». Я повторил его пару раз, примеряя на образ леди, и понял, что мне не нравится звучание, да и не подходит такое сокращение конкретно этой девушке. Упрямо принялся искать дальше.

Немного запутавшись в обилии информации, я выбрал несколько наиболее интересных, среди которых выбор пал на слово «Мара».

Имя духа смерти или, может быть, даже богини, и не очень шло красивой девушке, но вспомнилось, как при первой встрече я ее с ходу назвал «вестницей смерти». Ничего более интересного и отвечающего моим запросам на глаза не попалось, так что остановился на этом варианте.

Посчитав, что одна из основных задач решена, я откинулся на спинку удобного кресла и принялся думать. Прогулка к «огонькам», судя по всему, откладывалась, и у меня было достаточно времени для составления чернового плана.

Вооружившись очередным листом бумаги и карандашом, быстро набрасывал пункты: первым шли знания. Под этим термином я подразумевал информацию о магии и мире в целом. Не то, чтобы мне было интересно, сколько здесь стран, людей, религий и прочего. Скорее играло врожденное любопытство.

Вторым пунктом шли люди и эльфы. Вернее, наличие и тех и других в этом мире. И если к людям вопросов не было, то эльфы пока оставались загадкой. Луи не был похож на самого типичного представителя этого волшебного народа. Он не выглядел как архимаг, посол или член правящей элиты, а всем своим видом напоминал обычного торговца-лавочника. С поправкой на легкий флер странной магии.

— Это требует особой проверки, — пробормотал я себе под нос, делая очередную пометку на порядком исписанном листе.

Третьим пунктом стали местные маги, к которым в той или иной степени могла относиться моя спасительница.

Отложив лист в сторону, я устроился поудобнее и прикрыл глаза, стараясь погрузиться в свою память, чтобы вспомнить каждый шаг и действие Мары на протяжении последних дней.

И первое же, что пришло в голову, были страх, растерянность, тщательно скрываемая паника. Но эти чувства прошли буквально за мгновение, и передо мной предстала жесткая, уверенная в себе леди, готовая отстаивать свою точку зрения.

— Надеть на нее в форму Полуночной стражи, выдать клинок — и можно рисовать картину или ваять статую, — улыбнулся я, представляя фурор, который она бы произвела в Академии или же вообще в Королевском военном училище. — От желающих поступить не было бы отбоя.

Хмыкнув, оставил себе пометку рассказать об этой идее отцу или деду, когда вернусь домой, и продолжил рассуждать.

Перед глазами сразу встала картина заботы, участливого внимания со стороны Мары. Здесь и купленное лакомство, ответы на постоянные и, возможно, глупые вопросы с моей стороны. Да, в конце концов, я живу у нее в доме.

— Не знаю, как бы я поступил сам, окажись в моих покоях серьезно раненный человек. Смог бы я бескорыстно ему помогать?

И здесь в голове будто щелкнуло. Так ли невинна Мара?

Словно сами собой картинки бескорыстной помощи сменились опасливым, украдкой кинутым на меня взглядом. Ее слова о том, что она ничего не знает о магии перемещения.

Тогда все прозвучало искреннее, но сейчас назрел логичный вопрос — а о другой магии она могла бы что-то знать?

Встав со стула, я потер пальцами переносицу и принялся расхаживать по комнате, обдумывая пришедшую в голову мысль.

А что, если Мара искренне заботится и переживает, но кто-то из ее окружения, пытается использовать девушку в своих целях? Только ради чего?

Причина «я» — нет, это полная глупость. Мои связи или тем более рода в этом мире просто не актуальны. Богатств и знаний у меня нет. Разве что требуется свежий взгляд на привычные вещи. Но для подобной разовой работы проще обратиться напрямую и не устраивать сложных интриг.

Неожиданно остановившись, я ударился коленом о край дивана, но даже не почувствовал этого, а только сильнее нахмурил брови.

— Остается сама Мара.

Бросившись к столу, я еще раз взглянул на свои записи, мысленно отметив, что за подобный корявый «план» с меня бы учителя спустили шкуру в родительском замке, но он помог мне разложить мысли по полочкам.

Перевернув лист, я размашисто вывел очередной пункт: помощь Маре.

Прозвучало это как девиз или некий обет, но я был обязан ответить добром на добро. Даже если все это я просто придумал, и никаких врагов или сложностей у девушки нет, должен сделать время моего пребывания здесь комфортным для нее.

Ну не хочет или не может она мне рассказывать про магию, значит, найду и спрошу у другого, кто не опутан различными возможными тайнами и договорами.

Сделав на бумаге пометку с именем Луи, дважды подчеркнув его, я наконец довольно улыбнулся и, сложив лист вчетверо, сунул в карман брюк.

Теперь требовалось самое сложное — вновь подружиться с магией. Этот кашель меня просто выводил из душевного равновесия, и я чувствовал себя неумехой, едва познавшим движение магии.

Взяв с кровати небольшую подушку, положил ее на пол, и удобно устроившись на коленях, прикрыл глаза.

Магия. Сияние потоков энергии. Волшебство, творимое усилием воли и тонким расчётом острого ума. В Академии нас учили: медитация — это не просто отдых, это битва. Битва за контроль, за умение сдерживать порывы, за право называться магом. Только после победы над самим собой можно пытаться стать для Стихии «своим». В этом мире я чужой, но для выживания мне необходимо изменить это.

— Возможно, Мара и права, не желая делиться столь сокровенными знаниями, — усмехнулся я про себя своей неожиданной мысли.

В случае, если девушка лжет, мне хотелось оправдать ее поступок. В противовес одному из значений имени «Мария» она не показалась мне «капризной» настолько, чтобы беспричинно обманывать.

Я выровнял дыхание, расслабил плечи, позволив позвоночнику вытянуться в прямую линию. Ладони расслабленно лежали на коленях.

Вдох. Выдох. Еще раз. Я отпустил напряжение в ногах, в спине, в шее. Тело стало легким, почти невесомым, а мысли — медленными, как патока в пироге.

Первый порог. Сознание дрогнуло. Я почувствовал привычный провал — ту самую грань между физическим миром и магическими потоками. Сердце забилось ровнее, воздух в лёгких стал прохладнее. Привычное, отработанное миллионы раз усилие воли — и сознание рывком погрузилось в океан магии.

Но вместо такого знакомого, уютного, даже ласкового потока меня встретила стена. Она была незримой, но я знал, что она здесь. Прямо передо мной — граница, которой раньше не существовало. В своем мире я просто скользил в магию, как ныряльщик в тёплое море. А теперь меня встретил чужой Воздух. Сухой, жесткий, незнакомый.

Вдох.

Я толкнулся в стену сознанием — и меня обожгло. Словно окунулся в раскалённый песок. Боль прокатилась по магическим каналам, сжимая их, заставляя шипеть сквозь стиснутые зубы.

— Не дождётесь.

Я сжал челюсти, чувствуя, как желваки заходили ходуном. Второй рывок — и ещё один слой чужой реальности поддался. Боль стала острее, но я не отпускал, буквально вгрызаясь в эту новую магию, в этот враждебный, незнакомый мир.

Потоки силы, словно раскалённые прутья, вонзились в мои каналы. Расширяли русла, создавали новые, сжигали старые. Каждый вдох отдавался пульсацией в висках, каждый выдох — спазмом в груди. На лбу выступила испарина, рубашка прилипла к спине.

Это не моя магия, но я сделаю её своей.

Заставил себя дышать ровно, медленно, размеренно. Представил, как старый, высохший канал расширяется, как вода пробивает себе путь сквозь камни. Не напором — терпением. Перестал бороться с болью. Принял её. Сделал частью процесса.

И тогда всё изменилось.

Боль нет, не ушла. Но перестала быть врагом. Стала... инструментом. Чувствительным лезвием, которым я проверял границы своих новых возможностей.

Внезапно я почувствовал Его.

Воздух.

Он был рядом. Не такой, как дома — там он был моим верным оружием, послушным, сильным, привычным. Здесь он казался... одичавшим. Свободным. Но любопытным.

Он вился вокруг меня, как переживающий котенок — то касался судорожно сжатой ладони, то терся о щеку. Будто спрашивал: «Ты? Это ты? А где ты пропадал?»

Я не мог ответить ему словами, но смог открыть каналы еще шире, позволив его легкому, почти невесомому потоку коснуться моего сознания.

— Здесь, — мысленно прошептал. — Я здесь.

В ответ Воздух вздохнул — теплым, летним ветром, и нежно коснулся моего лица, растрепав при этом волосы.

Из непонятного состояния, которое трудно назвать полноценной медитацией, меня вырвало прикосновение к плечу.

Я открыл глаза. Резко, рывком, будто выныривая из ледяной воды.

Передо мной стояла... нет, уже падала на меня Мара. Её лицо было бледным, глаза закрыты, а губы чуть приоткрыты, будто она хотела что-то сказать, но не успела.

— Мара! — я мгновенно подхватил её, не дав упасть на пол. Она была почти невесомой в моих руках. — Что с тобой?

Девушка не ответила. Только дышала часто и неглубоко, как загнанный зверь.

Я на мгновение замер будто оглушенный, но все же осторожно опустил ее на пол, подложив под голову ту самую подушку, на которой только что сидел. Проверил пульс — слабый, но ровный. Следом проверка дыхания и зрачков. Основы первой помощи преподавали нам еще на начальных курсах наравне с целителями.

— Слава Стихии, жива, — выдохнул я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Но что, скажите на милость, только что произошло?

Мои ладони все еще горели после медитации, а в висках пульсировала знакомая, но какая-то новая боль. Я посмотрел на свои руки — на них не было ничего. Ни искр, ни следов магии. Но внутри... внутри что-то изменилось. Воздух все еще вился рядом, но теперь — настороженно, будто принюхиваясь к лежащей на полу девушке.

— Что ты сделал, Лирен? — спросил я сам себя.

И не нашёл ответа.

Но впервые за долгое время я глубоко вздохнул и не почувствовал жуткого жжения где-то в легких. Кашель исчез.

Мотнув головой, я отбросил хоть и радостные, но несвоевременные мысли и бросился на кухню. Схватив первый попавшийся стакан, щедрой рукой налил воды из кувшина и вернулся в комнату.

Мара все так же лежала на полу, прикрыв глаза, и тяжело дышала. Испарина, появившаяся на висках, прошла, но бледность никуда не делась. Сев прямо на пол, я осторожно смочил пальцы и провел по вискам девушки.

— Да ты вся горишь! — ахнул и для достоверности потрогал лоб дрожащими пальцами, задержав дыхание.

Жар, потеря сознания, бледность — принялся я вспоминать признаки магического истощения, о которых как-то рассказывала Дия, да и на себе этот неприятный процесс доводилось испытывать не раз. И первое, что требовалось измученному организму — вода и еда. Сладкое можно, но лучше что-то жирное.

Вновь сбегав на кухню, я сунул нос в огромный холодильный шкаф и, увидев масло, сделал несколько бутербродов, выложил их на тарелке и вернулся к девушке.

Мара, тем временем чуть успокоилась и даже повернулась на бок, положив под щеку сложенные ладошки. Волосы слегка растрепались, красиво легли на лицо.

На миг я залюбовался и едва не упал, споткнувшись о раскиданные по полу книги.

«И откуда они только взялись?» — мелькнула мысль, но усилием воли я отогнал ее. Сейчас важнее другое.

Устроившись на полу, погладил девушку по плечу.

— Мара, как ты? — тихонечко прошептал, а затем наклонился к самому уху и вновь спросил: — Мара?

В ответ тишина, лишь слегка дернулись веки. Дыхание стало успокаиваться, а бледность практически сошла.

Взяв в ванной небольшое полотенце, я аккуратно смочил его водой и провел по сухим губам девушки. Она чуть поморщилась и мотнула головой, словно отгоняя что-то неприятное.

— Мара, — вновь шепнул я, наклонившись к девушке, и провел по волосам. — Мара, надо выпить, хоть немного, и поесть. Магическое истощение — это не то, что мне хотелось бы для своей спасительницы.

Губы слегка шевельнулись и мне пришлось практически прижаться к ним ухом, чтобы расслышать:

— Спать хочу! Холодно!

Тон был очень усталым, но требовательным, даже капризным, поэтому я не стал переспрашивать, а просто аккуратно поднял на ее руки и, сделав пару шагов, опустил на диван, накрыв покрывалом.

Мара, свернувшись клубочком, засопела, а я сел в кресло и в сгущающихся сумерках, что заполнили комнату, принялся анализировать произошедшее.

Вообще полезное дело. Только сегодня мне оно оказалось неподвластным, и под размеренное дыхание спящей девушки, я сам забылся зыбкой дремотой.

В последний момент мелькнула крамольная мысль, что Мара не Дия, но свою «смелую птичку» я стал забывать.

Я проснулся и, замерев, прислушался к спокойному и размеренному дыханию спящей девушки. За окном уже вовсю царствовала ночь, погрузив небольшую комнату в своеобразные сумерки.

Удивительно, но привычной чёрной ночи здесь не было, и даже в самый поздний час можно было разглядеть очертания предметов. Вероятно, этому способствовало большое и разнообразное освещение самого города. Что-то подобное было и в Академии, да и столица славилась различными магическими фонарями, но масштаб всё же не был сопоставим.

Я мотнул головой, тихо поднялся и, осторожно ступая, приблизился к девушке.

Луна, словно дожидаясь этого момента, выскользнула из-за небольшой тучки и окрасила комнату легким светом, украсив девушку и придав ей волшебный и загадочный ореол.

Полюбовавшись на игру света и тени, я улыбнулся и аккуратным, иррациональным движением поправил растрепавшиеся кудри.

Зачем?

Да и сам хотел бы это знать, но поселившаяся в душе теплота, которую я испытывал к своей спасительнице, буквально требовала наложить на Мару магическую метку — легкую, невидимую и, конечно, неощутимую.

С последней «медитации» магия стала чуточку дружелюбнее, и я уже не опасался выплюнуть легкие во время особенно глубокого вдоха. Энергии хватило на установку защитного барьера. Пригодились и мои эксперименты с заклинаниями, накладываемыми на ауру. Конечно, до Воздушных целителей мне было далеко, но небольшие успехи в этом деле имелись.

Теперь на удивительной бордовой ауре девушки красовался небольшой узор из переплетенных магических линий. Нет, это не способ слежки или контроля, это не в моих правилах. Ещё там, в Академии, я приложил немало усилий, убирая из стандартного заклинания всё «лишнее». Это был своеобразный внешний маяк, отслеживающий здоровье своей носительницы. Единственный недостаток — одноразовость.

Я создал заклинание для Малдии после происшествий в тренировочном зале, когда моя смелая птичка по зову своего целительского сердца бросилась сдерживать неугасимый огонь. Помню, тогда узнал, что Дия и Раанан — этот адепт огненного направления — могут обмениваться магической энергией, что в принципе в нашем мире было невозможно без специального артефакта.

Сердце глухо заныло от воспоминаний. Я, сжав зубы, решил сосредоточиться на заклинании и цвете ауры Мары. Помню, что бордовый в оболочке часто появляется у людей, которые прошли через серьезные испытания и вышли из них сильнее — это цвет «феникса», возрождающегося через опыт. В отличие от красного именно бордовый показывает людей, устойчивых к стрессам, спокойных и преданным своим целям. А еще это цвет тех, кто очень любит все контролировать и манипулировать. Пока сложно говорить, насколько подобная характеристика подходит Маре, но она точно предпочитает все держать под контролем.

Жаль, что не могу видеть всю картину, лишь крохи, составляющие ауру. Да и только потому, что Мара спала и не могла закрыться. Было бы намного проще.

Закончив с магическими манипуляциями, я поднялся с пола — сам не заметил, как сел возле дивана, — и погладил запястье девушки. Словно это действие успокаивало меня, настраивая на нужный лад. Подняв вещи, сложенные аккуратно на одном из кресел, я вышел в коридор.

Лёгкий шорох ткани, и я быстро переоделся в более подходящий для ночных прогулок наряд. Осторожный шаг, пальцы легли на холодную ручку. Еще секунда, и тихо щелкнул замок. Дверь предательски скрипнула. Я замер, прислушиваясь, но из гостиной не донеслось ни единого звука. Мара продолжала безмятежно спать.

Покрутив в руках связку ключей, я осторожно отцепил от замысловатого колечка один, который я точно помнил, девушка использовала для открытия замка. Следом отцепил кругляш, отпирающий двери в сам дом. Положив остальную связку в прихожей, вновь выскользнул в подъезд, запер дверь. Для надёжности даже подергал ручку.

— Вроде получилось. Надеюсь, она не проснется, пока я не вернусь, — едва слышно прошептал, быстро-быстро спускаясь по лестнице.

Шаги гулким эхом разлетались по всему коридору, поэтому пришлось сбавить шаг, если я не хотел разбудить всех соседей. Лифтом самостоятельно решил не пользоваться. Алгоритм управления хоть и был несложен, но не хотелось ошибиться, что-то напутать и улететь в небо или спуститься в преисподнюю к демонам.

Так, подшучивая над собой, я вышел в большое помещение, освещенное тусклым светом желтоватых фонарей. За стеклянной стеной сидела очередная женщина и что-то увлеченно читала, перелистывая страницы довольно толстой книги.

Заслышав мои шаги, она оторвала взгляд от бумаги и, посмотрев на меня, улыбнулась:

— Вы из какой квартиры? Я вас не помню. Не спится? Решили прогуляться перед сном?

И тут же, не давая мне и шанса ответить, продолжила:

— Ну и правильно. Такая замечательная погода, прохладно. Прогуляйтесь до парка, сейчас там очень уютно. Людей практически нет.

На последних словах я взялся за ручку двери, проигнорировав некоторые вопросы, вежливо поклонился:

— Спасибо большое. Я обязательно последую вашему совету и совершу променад под сенью луны в сиянии лунного света.

После чего не теряя времени даром выбрался наконец на улицу.

«Сразу после того, как сделаю все дела,» — мысленно поправил себя и, оглядевшись, двинулся в сторону библиотеки, выглядывающей между домами в сторону.

Маршрут был знакомым, и заблудиться я не опасался, наоборот, хотелось свернуть в случайную сторону и долго-долго идти, напитываясь незнакомыми звуками, запахами и эмоциями. И непонятно — это влияние возвращающегося контроля над магией или сам мир приглашает меня узнать его поближе.

К торговым рядам я добрался быстро. Дорогу в этот раз переходить не стал, хотя светящиеся разноцветные огоньки не прекратили работу и регулировали движение, пусть и не такое плотное, как днём.

Людей хватало.

Но к счастью, на меня никто не обращал внимания, разве что некоторые молоденькие девушки смотрели весьма любопытно и заинтересованно. Разумеется, их сопровождающим мужчинам это не нравилось, и в мою сторону летели возмущенные, раздраженные, а бывало и откровенно угрожающие взгляды.

Меня это не заботило и я перестал обращать внимание. Стоило мне подойти к главному входу в торговые ряды, как уткнулся в запертые двери.

Первая мысль, которая посетила меня, — пробраться внутрь и тщательно обследовать рабочее место Луи. Этот план я обдумал еще дома, пока не задремал, но, выбравшись на улицу и увидев практически непрекращающуюся суету, быстро отбросил столь авантюрное решение.

— Мара права: я не знаю об этом мире ничего, и не стоит совершать необдуманных глупостей. Вполне возможно, что на меня смотрят сотни глаз и только ждут одной ошибки, чтобы упечь в застенки местной Полуночной стражи, — тихо прошептал я, едва шевеля губами и делая вид, что изучаю табличку. — Еще проблем с службой безопасности мне не хватало.

После чего принял наиболее безобидный вид и направился вдоль здания. В душе буквально бушевала досада на самого себя.

План, что я так усердно составлял в голове, оказался бредом. Импульсивным решением под влиянием магии, и чем больше я шагал по ночному городу, тем яснее это осознавал. Следовало бы поскорее вернуться к Маре. Её восстановительный сон хоть и долог, но не продлится всю ночь.

Едва добравшись до угла, я замер, любуясь зданием необычного вида с множеством различных гербов. И тут до меня донесся неуловимо знакомый аромат магии.

Он не был похож на то, к чему я привык. В моём мире магия пахла разнообразно: озоном после грозы, мокрым камнем или чуть горьковатой полынью. Описывать можно было бесконечно, все зависело от направленности, мощи и многих других параметров. Знаю, что моя собственная магия пахнет лимоном и мятой, но это могут учуять не все, только близкие люди. Для других никакого запаха.

Здесь же… здесь она отдавала утренним туманом, влажной землёй и чем-то едва уловимо сладким, как цветущий жасмин. Но это был не обманчивый аромат цветов, а холодная, чистая энергия, от которой по коже побежали мурашки.

Пройдя с десяток шагов из стороны в сторону, будто всматриваясь в ночь, я буквально погрузился в свои чувства, пытаясь вычленить магический поток.

Я закрыл глаза, позволяя магии говорить на её собственном языке. Звуки города отступили на второй план: шум машин превратился в монотонный гул, голоса прохожих — в неразборчивый шёпот. Осталось только Оно. Тонкое, почти неосязаемое.

Но он, словно живой, играючи скользил вокруг, ускользая при каждой попытке коснуться его. Как зайчик утренних светил — вот он, кажется, уже в ладони, но в последний миг выскальзывает, оставляя лишь сожаление.

Так, на своеобразном поводке, я обошёл несколько зданий, пока вновь не добрался до библиотеки.

— Да что же это такое? — в раздражении произнёс я и уселся на ближайшую скамейку.

Но тут же в душе шевельнулось беспокойство. Острое, щемящее. Мара. Одна. Обессиленная после магического истощения. А я сижу здесь и гоняясь за призраками в ночи.

Что, если она проснется и не найдёт меня? Что, если ей станет хуже? Моя метка-маяк отслеживала только здоровье, но не слёзы и не обиду.

Я внутренне выругался. Эгоист. Вместо того чтобы быть рядом, я сбежал, как мальчишка, повинуясь порыву, а не долгу. В моём мире аристократа с таким «рыцарством» высекли бы розгами при всем дворе — за глупость и отсутствие совести.

Я поежился, хотя ночь была тёплой. И не от холода. От стыда.

Позади меня возвышалось циклопическое стеклянное здание, а ещё чуть дальше — дом Мары. А я сидел в парке, возле памятника писателю, и любовался игрой лунного света на глади воды.

«Пять минут, — сказал себе. — Ещё пять минут — и я пойду обратно. Соберусь с мыслями и вернусь. Она же спит. Она даже не узнает, что меня не было. Но я-то буду знать.»

— Прекрасная ночь.

Раздался рядом знакомый мягкий и певучий голос.

— Вы позволите?

— Конечно, — я привстал и, дождавшись, когда незваный гость расположится, вновь опустился на скамью.