Мария

Высокие потолки, увенчанные грандиозными пейзажами, золотая лепнина, натертый до блеска паркет. Ковры, в ворсе которых тонули ноги, тяжелые портьеры из дорогих тканей. Свечи, позолоченные канделябры, столовое серебро, мрамор и ценные породы дерева, мебель ручной работы. Всё, что когда-то поражало гостей и будоражившее их умы своей роскошью, кануло в Лету.

Запустение, тоска и тьма погрузили некогда (я в этом уверена) грандиозный замок в уныние. Подобных много на территории Беларуси. Какие-то отреставрировали, какие-то планируют реставрировать, а про какие-то забыли. Грустно, но время неумолимо течет вперед, не останавливаясь для размышлений и сожалений.

Я легко сходила по лестнице, не обращая внимания на небольшие трещины и сколы на ступеньках. Воображение рисовало шикарные балы, на которых дамы блистали в пышных платьях, а кавалеры были галантны и учтивы. В памяти всплыла мелодия вальса из балета П.И. Чайковского «Спящая красавица». Хотя, куда мне, сероглазой брюнетке со стрижкой «каре», до диснеевской синеглазой длинноволосой блондинки.

Почудилось, как по телу струится тяжелая ткань бального платья, а на руках — обязательно белые перчатки. Пальцы легко скользили по растрескавшимся перилам, но ничего не могло отвлечь от зовущего ощущения праздника.

Ничего, кроме внезапно разразившейся непогоды за окном. Вспышка молнии и следующий тут же гром быстро стряхнули с меня наваждение. Стоит признаться, я добровольно позволила себе утонуть в прекрасных чарах навеянного сна. Большая ошибка новичков, тех, кто метит в Мастеров сна. Это первое, что вбила в меня Ольга Вячеславовна, когда я согласилась поступить к ней на обучение. Но как же хотелось ощутить это прекрасное чувство легкости и праздника! В моем мире все слишком тяжелое, двойственное, а то и тройственное.

Я потрясла головой, прогоняя последние остатки воздействия. Как же любопытно: нет ни одного признака, что сон навеян кем-то. Будто подсознание само решило порадовать уставший разум. Жаль, что сильный дар и привычка держать все под контролем не позволили окончательно раствориться в магии замка.

Мирский ли, Несвижский или Коссовский замок — сложно сказать. Место, пробудившее в подсознании эти образы, напоминало все их вместе и каждый в отдельности. Наверное, если бы мимо проплыла дама в черном, я решила бы, что меня занесло в Несвижский замок, а если бы ступни опустились на стеклянный пол, под которым плавали золотые рыбки, значит — в Коссовский.

Тихий голос разорвал тишину куда сильнее, чем гром разыгравшейся грозы. Я впервые была во сне, который не самостоятельно навела, с посторонним человеком. Все же странно, что даже не ощутила чужого присутствия. Будто бы он был частью сюжета.

Подобравшись, подозрительно обернулась, пытаясь понять, нет ли еще чего-то, что необходимо проверить.

Вокруг все стало меняться как в калейдоскопе. То оно становилось вновь сияюще-праздничнsv, то пеплом и серой дымкой осыпалось, открывая сколотый кирпич стен, полуразрушенную лестницу, по которой я только что спокойно шла. Теперь подняться по ней можно было бы только с помощью магии. Где-то вдалеке грохнули железные ставни. Дождь забарабанил по вдруг разбитым окнам, кое-где все же сохранившим последние осколки стекла. Не вестибюль, а какой-то древний склеп.

Напряженно осматриваясь, я поняла, что дверь всего лишь одна. Не было даже входной, что удивило меня еще больше. Судя по всему, единственный проход вел в другой зал — возможно, в столовую или рабочий кабинет. Я никогда особо не интересовалась архитектурой. Для создания снов мне было достаточно общих знаний.

Не мешкая, осторожно пошла к единственному выходу. Обычно я оставляю в своих снах лазейку именно таким образом. Если «подопытный» захочет прекратить исследование сновидения, он может спокойно открыть специально помеченную дверь и выйти в обычный сон. Мне же выбора не оставили.

Из приоткрытой щели потянуло сильным сквозняком. Я поежилась, но не остановилась, лишь крепче обняла себя за плечи.

Аккуратно заглянув за створку, увидела просто одетого мужчину: белая рубашка, брюки, правда, были заправлены в сапоги. Он стоял ко мне спиной, рассматривая разбитое стекло окна, разорванные гардины. Кроме темных вьющихся волос и общего очертания фигуры, ничего особенного в такой темноте не разглядеть. Даже молнии перестали сверкать.

Мужчина резко обернулся — я еле успела спрятаться за створку двери. Сердце бешено колотилось. Испуганно озираясь, попыталась доказать самой себе, что это всего лишь мой сон, а раз я его обладательница, значит, смогу все развеять.

Зажмурилась, стараясь ощутить узелки магии, которые обычно скрепляют основной сюжет сновидения. Пусто, ничего! Сцепив зубы, свела руки перед собой, глубоко задышав.

Звук распахнутой двери сбил концентрацию. По внезапно голым ступням сильнее потянуло холодом.

Я вновь заглянула в комнату. Мужчина вышел на балкон. Природа неожиданно преобразилась, становясь ярким летним рассветом.

— Это я изменила погоду? — шепотом спросила у самой себя.

Вряд ли. Ведь не было бордовых вспышек, которые проявлялись, когда я использовала свою магию.

Бесшумно ступая по деревянному полу, усеянному осколками кирпича, лепнины и кое-где стекол, сделала несколько шагов вглубь комнаты, внимательно следя за мужской фигурой. Гость стоял и любовался видом, слегка водил головой, осматриваясь. Свесился с балкона, что-то рассматривая. Я была готова в любой момент юркнуть обратно за дверь. Любопытство любопытством, но здравая осторожность должна быть на первом месте.

Мужчина резко обернулся, опаляя меня взглядом фиолетовых глаз…

Бордовая вспышка и я подскакиваю на собственной кровати. Тяжело дыша, откинулась на подушки, стянула с головы маску для сна. Июньский рассвет едва-едва теплился на горизонте. Значит, еще только часа три-четыре утра. Мне бы спать и спать до будильника, но сон как рукой сняло.

— Неужели это новая проверка? — наконец, вслух спросила пустое пространство своей спальни.

Ольга Вячеславовна вполне могла подкинуть нечто подобное, чтобы очередной раз проверить мои способности, но ее магии я не ощущала. Да и вообще никакой другой. Полное отсутствие постороннего воздействия. Уж это я за полтора года научилась распознавать.

Полтора года неясных снов, которые совершенно отличались от привычных сновидений. Я могла сама на себя наслать любой сценарий, я тренировалась на других. Конечно, аккуратно, чтобы не навредить. Просто проверяя свои возможности и обучаясь. Для личных целей я насылала сны только на близких людях, в ком была уверена больше, чем на сто процентов. Обучение на Кирилле не в счет, там была другая ситуация. На нем я тренировалась и для «официального» обучения, и по своей инициативе.

Но этот фиолетовоглазый не был моим созданием. Поначалу я думала на наставницу, но отчего-то не хотелось верить. Мой ночной гость казался слишком другим.

— Принц из снов, — хмыкнула сама себе. — Так, нет, никаких принцев мне не нужно.

Я бы подумала на кольцо, но сны начались значительно раньше, чем Глеб Иванович дал мне его. Хотя, четкость сюжеты приобрели только недавно. Раньше были просто города со старинной архитектурой, чем-то похожей на Прагу, один раз приснилась огромная библиотека.

— Я сошла с ума! Какая досада! — вспомнив прекрасные слова Фрекен Бок, поднялась и направилась варить себе кофе, чтобы сесть за компьютер и заняться работой.

Да, рано, но спать все равно уже не лягу. Сны снами, но конкретно сейчас я ничего не могу сделать. Всю возможную информацию давно прошерстила, вопросы окольными путями задала, ничего нового не узнала. Значит, остается следить внимательно за развитием событий.

А пока от меня зависит достаточно большой рекламный проект, дедлайн которого наступает на днях. После сдачи всех материалов я уйду в отпуск. Осталось потерпеть день и свобода! Правда, условная, мне еще магистерскую работу в универе защищать, но это пройдет в лучшем виде. Все уже давно готово.

* * *

— А потом он резко ее обнял, прижал к стене и навис, чтобы поцеловать.

Света — одна из моих коллег, взахлеб рассказывала второй нашей коллеге, Василисе, очередной сюжет. Подозреваю, что это какая-то новая, нашумевшая корейская дорама. Сейчас K-pop пользуется огромной популярностью. Наши скромные ряды этот тренд тоже не обошел стороной.

— Затем он бросил ее на кровать и промахнулся, — сказала я, заходя в наш кабинет и направляясь к своему столу у окна, и спрятала улыбку за нарочито спокойным выражением лица.

В отличие от меня Василиса не удержалась и прыснула со смеху. Света недовольно посмотрела в мою сторону.

— Между прочим, там такой красавчик играет!

Света была активной поклонницей K-pop. Даже пошла на курсы корейского языка, чтобы однажды поехать в Сеул. Она и нас пыталась привлечь, а мы и не сильно сопротивлялись. Василиса свой интерес объясняет любовью к «прекрасному», а мне просто любопытны культуры разных стран, хотя и на «прекрасное» иногда поглядываю, чего таить.

— Это который из… многих? — Василиса поддержала меня в стремлении слегка подтрунить над Светой.

— Ай, что вы сразу? Между прочим сами обсуждаете дорамы.

— Обсуждаем, — согласилась я, заваривая себе кофе. — Но мы только обсуждаем, а не мечтаем выйти замуж за высокого богатого накачанного красавчика из Южной Кореи.

— Между прочим, самый популярный сюжет в мире — сказка про Золушку, — Света опять привела главный довод в защиту своей мечты.

— Я тебе этот факт сама поведала, — заметила Василиса.

Что ей ответила коллега, я не услышала — у меня зазвонил мобильный. Один из заказчиков попросил внести правки в макет.

— Вот! У тебя у самой песня корейской группы на вызове стоит, — Света каждый раз упоминала этот факт, когда мы ей говорили, что увлечение — увлечение, и очень похвально, что она стала изучать язык, но зацикливаться не надо.

— Стоит. А перевод текста песни читала? — согласилась я.

— Или только на красивый пресс и смазливое лицо смотрела? — добавила Василиса.

— Ничего вы не понимаете, — Света надулась на нас.

К сожалению, мы понимали больше, чем она. Самая младшая из нашей команды, Света еще верила в принцев на белом коне, а точнее в богатых корейских парней, готовых бросить фирму к ногам возлюбленной, ждать ее всю жизнь, при этом всем, чтобы безропотно носил на руках. И обязательно наличие драмы с бурным примирением. Про остальные физиологические моменты даже и упоминать не буду.

Я и Василиса были старше, имели какой-никакой опыт в отношениях. У моей истории был только негативный подтекст, а вот коллега прекрасно вышла замуж за простого парня. Но семейная жизнь это не только зеленые поля с радугой в голубом небе, это еще и ежедневная работа, компромиссы и многое другое. Пока юношеский максимализм из Светы не выветрится, вряд ли она поймет, что не в кубиках на прессе счастье.

Хмыкнув своим мыслям, вспомнила о сновидении. Мужчина с темными волосами. Конечно, в практически полном отсутствии света сложно что-то говорить про внешность, но силуэт определенно выдавал подтянутую фигуру. Любопытно, дорисует ли подсознание до конца его внешний вид в следующем сне или остановится на фиолетовых глазах? Слышала, что такая мутация бывает в мире. Редко, правда, но бывает. Хотя, нет. Таких ярких, я бы даже сказала «колдовских», не бывает. Говорят, женщина может очаровать и лишить покоя одним лишь взглядом. Весьма похоже на ситуацию со мной, с некоторыми изменениями.

Василиса позвала меня, отвлекая от рассуждений. Мысли мыслями, а работа сама себя не сделает. Нечего предаваться фантазиям, достойным лишь бульварных романов. Моя жизнь — не сказка, пусть в ней даже есть магия.

* * *

Жара и недосып сыграли со мной свою отвратительную шутку. После обеда, к концу рабочего дня, у меня разыгралась сильная головная боль. Конечно, у нас в кабинете был кондиционер, но это слабо облегчало мое состояние. Приходилось, стиснув зубы и напившись обезболивающего, работать, ведь дедлайн суров, ему все равно жарко ли, холодно — сроки есть сроки.

— Маша, ты бы таблетку выпила, — предложила Света после того, как я в очередной раз, морщась от боли, потерла висок.

— Пила… жду облегчения, если подействует, — обреченно ответила, прикрывая веки.

Солнечный свет стал сильнее бить по глазам. Я старалась без надобности не пить лишний раз лекарства, но все равно обезболивающие стали в последнее время чаще мелькать в сумке. Сначала была мысль, что это из-за перемен погоды, но состояние не изменялось, ни зимой, ни летом. Затем пришла к выводу, что это из-за стресса и усталости. Ранние подъемы ситуацию, само собой, не облегчали. Вот уйду в отпуск и будет мне счастье — высплюсь. Хотя, нет, высплюсь, когда диссертацию сдам и получу диплом.

— Маша, едь домой, — сказала Василиса, не выдержав лицезрения моей гримасы боли при каждом громком звуке.

— А кто за меня закончит презентацию? — глухо спросила я, сдерживая стон.

— Памятник тебе за самоотверженность тоже не поставят. До конца рабочего дня осталось полтора часа, прогул не засчитают, — коллега всегда трепетно относилась к вопросам здоровья. — Поезжай спокойно. Все равно начальство на совещании, а я как глава проекта могу тебя отпустить по своему усмотрению. В случае чего скажу, что ты поехала в агентство за результатами исследований.

Я подняла благодарный взгляд на Василису, а затем покосилась на Свету. Мало ли как она отреагирует на такое. Уже проходила похожее в другом коллективе, где даже за минутную задержку коллеги бежали сдавать руководству. Им можно было все, а вот у меня, как у самой младшей на тот момент, прав не было от слова «совсем». Света с жалостью посмотрела в мою сторону и категорично заявила:

— Едь, мы подстрахуем. Только ноут не выключай.

Я, еле двигая языком от накрывшей волны боли, дала последние указания и «медленно по стеночке» поползла в сторону ресепшена. Петя из айти-отдела, заметив меня, хотел подойти с какой-то папкой, но быстро ретировался, стоило мне на него хмуро посмотреть. Не люблю работать с ним, вечно какие-то проблемы. То техзадание непонятное, то заказчик просит нереальное (хотя, запросы и не такие уж высокие, просто кому-то лень лишний раз поработать). А стоит подойти с личным вопросом (скорее консультацией), так сразу вид принимает такой, будто оказал одолжение шестизначной стоимостью.

Сегодня у меня не было ни сил, ни желания даже вежливо улыбнуться, не то что говорить.

— Маша, что с тобой? — донесся до меня голос.

Никита, тоже айтишник, появился откуда-то. Парень в ярко-оранжевой майке и широких шортах ниже колена смотрел на меня внимательно, слегка обеспокоено. С ним у меня было мирное общение, поэтому он и не получил хмуро-убивательного взгляда.

— Не мы такие, жизнь такая, — попыталась отшутиться, но новый спазм не позволил.

— Ты на машине? — по-деловому спросил Никита.

Я кивнула.

— Значит, на такси поедешь, — он достал свой айфон и быстро сверился с приложением. — О, супер! Маленькая загруженность. С тебя потом кофе.

— Никит, я девочкам запретила вызывать такси. Не стоило.

— Девочки тебя послушали, я — нет, — просто сказал он и подхватив меня под локоть аккуратно повел к выходу.

— Слухи поползут.

— Плевал я на эти слухи. Мне романы почти со всеми приписывали. Наверное, кроме тебя никто не избежал, — он хмыкнул. — Вот теперь я точно «соберу всю коллекцию».

— Ты же знаешь, что мне плевать? — слухи о романтических похождениях меня всегда интересовали в самую последнюю очередь.

Что обо мне, что о других.

— Именно поэтому с тобой я и общаюсь.

Хотелось сказать что-нибудь ироничное, но не получилось. Организм решил, что раз голове можно болеть, значит и всем остальным разрешено. Стремительная тяжесть, будто по мне каток проехался... раза три, навалилась, стоило выйти на душную улицу.

— Может, мне с тобой поехать? — Никита уже не на шутку тревожился, хотя, я пыталась держаться ровно и стойко.

— Даже не думай! — на это восклицание сил хватило. — Сама доеду!

Моя квартира — моя обитель. И пока я не была готова принимать в ней никого постороннего, кроме отца и близкого друга, который был мне как старший брат.

Доехала я удачно, без аварий, пробок или наличия ГАИшников на дороге. Надо Никите написать, чтобы водителю хорошую оценку поставил и чаевые перевел, я отдам. Но это только после того, как доползу на 12 этаж. Мне нравилось, что квартира находится высоко, но конкретно в этот момент, я была бы счастлива жить на первом.

К боли еще и тошнота прибавилась. По лестнице к входной двери я шла скрючившись и держась за живот, а второй дрожащей рукой пыталась приложить чип. Когда дверь противно запищала и открылась, ввалилась в подъезд и с минуту стояла, прислонившись к стене, жадно хватая воздух. Как попала в свою квартиру, уже не помнила, все будто в тумане. Так же как и то, где бросила босоножки, каким чудом не забыла смыть косметику. Последнее из наиболее четких воспоминаний было то, как легла и укрылась с головой, с одним лишь желанием тихо умереть.

Просыпалась я рывками, сначала кровать стала невероятно твердой и неудобной; затем, будто сверху вылили ведро ледяной воды; следом, ощущение, что кто-то хочет заживо сварить. Зато под конец обдало легким теплым ветерком. Я повернулась и потянулась, наслаждаясь последним ощущением, которое уносило все неприятное. Приснится же такое правдоподобное.

Стоило повернуться и зарыться носом в подушку, как я ощутила отвратительный запах гари. Сон как рукой сняло. Подхватилась, срывая маску для сна, мешающую моментально оценить обстановку.

В моей! Кровати! Мужчина!

С кровати я слетела в мгновение ока, путаясь в тонкой простыне, заменившей в жаркие дни одеяло. Ударилась больно об пол попой, но не издала ни звука. Отползла назад, пока не наткнулась спиной на дверцу, ведущую в маленькую гардеробную. Замерла. Сердце стучало, как сумасшедшее, где-то в районе ушей, по спине тек ледяной пот, несмотря на летнюю духоту, а дыхание застыло.

Время потянулось как смола. Минуты не спешили в своем движении, заставляя каждую мою мышцу замереть в напряжении. Я следила за визитером, с ужасом ожидая его действий.

Мужское тело, лежавшее на моем дорогом постельном белье в рваной, местами окровавленной, рубашке, темные волосы, растрепавшиеся по подушке, — все, что можно было рассмотреть, сидя на полу и пытаясь не издавать лишних звуков. Как назло, телефон лежал со стороны мужчины у вазона с фикусом.

С ужасом рассматривая все, аккуратно перевела взгляд на закрытую дверь из спальню; та была все в том же положении, в котором я ее оставила. Не могу даже в своей квартире спать с распахнутыми межкомнатными дверями. Окно тоже оказалось закрытым, из-за чего в комнате было ощутимо душно.

Вернувшись взглядом к кровати, медленно поднялась на колени и тихонько направилась в обход, чтобы забрать телефон и позвонить в милицию. На полпути я остановилась и вновь посмотрела на закрытую дверь и окно. А что я скажу? Извините, но у меня в спальню проник неизвестный и теперь находится на кровати, судя по всему, без сознания? Прислонившись к стене спиной, попыталась вспомнить, не заходил ли со мной кто-то в подъезд и не случилось ли чего-то насильственное.

Но нет, я припомнила, что с трудом зашла, и консьержка помогла мне дойти до дверей лифта, как поднялась одна в кабине. Может быть, кто-то подстерег меня на этаже? Да неужели я не вспомню такое? Руки — чистые, без признаков синяков или царапин. К тому же никаких неприятных ощущений по телу. Я ощущала себя неприлично хорошо и бодро.

Тогда, что произошло?! Паника новым витком накатила. Так, Мария Владимировна, спокойно, дыши. Вот, водички можно попить, мысли в порядок привести. Думай. Сейчас главное — думать, а не панику разводить. Для начала надо проверить, точно ли мужчина без сознания.

Не отводя взгляда от него, направилась на четвереньках к телефону. Готовая в любой момент сорваться с места и бежать, я испуганно дернулась, стоило прикоснуться к мягкому ворсу прикроватного коврика. Нервы были, как описывают в книгах, «натянуты, подобно корабельным канатам».

Но этот странный визитер все так же лежал все в той же позе. Черт, чувствую себя как героиня какого-нибудь тупого американского ужастика типа «Очень страшное кино». Если он сейчас вскочит, то мой вопль точно будет слышен на первом этаже.

Но он не двигался! Совсем!

Осмелев, я приподнялась, чтобы рассмотреть его. Закатное солнце светило мягкими лучами, спрятавшись за высотными домами. Порадовалась, что шторы не задернула перед тем, как рухнуть без памяти.

— Хм… а красивый… — протянула задумчиво, но спохватилась и зажала рот ладонями, напряженно ожидая реакции.

Ее не последовало, что подтверждало мои выводы. Мужчина или спит, или без сознания.

Итак, что, а точнеекто, здесь у меня.

Весь в царапинах и ссадинах, одежда — порвана, местами прожжена, волосы — мокрые и облепили лицо, которое внезапно исказила гримаса муки. Настолько сильная, что мне невольно стало его жаль.

Внезапно я вспомнила про кольцо. Что там говорил Глеб Иванович? Кажется, что-то типа:

— Оно даст тебе то, в чем ты так нуждаешься, — прошептала одними губами.

Я посмотрела на опал и обомлела, он так сильно светился и переливался всеми оттенками фиолетового, что освещал мои пальцы. Покрутила обомлело рукой, поднесла ее к лицу. Свет был такой мягкий, даже совсем не резал глаза.

Неужели… нет, Маш, такого быть не может... кольцо не могло это сделать… оно же человека перенесло… такое только в книгах бывает!

Перевела взгляд на лежащего парня, прикоснулась к его холодной руке. Что же мне с ним делать? А если он после такого впадет в кому? Куда бежать? Кому звонить? Как я объясню все это? Мне же банально никто не поверит!

Паника заполняла разум, мешая рационально рассуждать. Это же сколько проблем! А если он с другой страны? И не знает русского! Ну ладно, может, на английском сможем худо-бедно поговорить. Так… а если его в розыск объявили? И родственники уже всех на уши поставили? Блин! Что мне сейчас делать-то?!

Какое-то время я молча наблюдала за ним. Решив, что можно попробовать к нему прикоснуться, проверила пульс. Учащённый — не то слово! Судя по тому, как стучит кровь, казалось, что его сердце сейчас проломит ребра и из грудной клетки вырвется. Но на этот раз он уже не кривился, а лишь закрыл глаза и задышал рывками. Уф… Сейчас главное — спокойствие. Можно попытаться дать ему воды, чтобы прочистить горло. Может быть, тогда ему станет легче и от этого будет проще отталкиваться.

Он что-то прохрипел, но разобрать было совершенно невозможно. Я выдохнула, но приблизилась. Страха уже не было, только тревога за его состояние. Было сразу видно, что ему очень плохо. Я нагнулась, внимательно всматриваясь в его лицо. Красивое, но измученное.

— Что же ты видишь? — прошептала, не ожидая ответа.

Сначала потянулась к его лбу, чтобы проверить температуру. Но из-за моего прикосновения парня так перекосило, что я испугалась, прикрыв рот ладонями.

А затем он закричал, будто звал кого-то, распахнув глаза:

— Малдия!

Я отшатнулась в ужасе, больно ударилась спиной о батарею, но вовремя замерла, чтобы не привлечь к себе внимание.

Успела заметить, что глаза-то у парня фиолетовые… Твою ж налево! Неужели это он? Тот, кто мне снился! Как? Скажите, кто-нибудь, как?

А что это был за возглас? Это имя чье-то? Странное очень. Никогда такое не слышала. Он все кричал, кричал и звал, а потом резко замолчал. И метаться перестал. Я подползла к нему и аккуратно ткнула пальцем в плечо, но он даже не дернулся. Неужели потерял сознание?

Мои руки дрожали. В потустороннем сиянии кольца это выглядело жутко. Тело, скованное ужасом и паникой, не желало двигаться. Я с трудом, лишь на одной силе воли, меленькими шажками выползла из спальни и, придерживаясь за стену, направилась на кухню. Мне нужно было выпить. Конечно, неплохо было бы чего-нибудь алкогольного, но рассудив, что лучше приберечь грузинское вино для более радостного случая, принялась рыться в аптечке в поиске успокоительного. Нашла валерьянку.

Хотелось помочь парню и одновременно бежать отсюда куда-нибудь как можно дальше!

Это что-то дикое сейчас со мной происходит. Такого в природе быть не может! У нас мир техногенный, все понятно и многое поддается логике, изучению и анализу. Но не странное появление незнакомцев в постелях. Хотя если так рассуждать, то и возможности управлять чужими снами тоже не должно было существовать, но она же у меня есть, я ее не придумала. Значит, нужно попытаться и возможность… хм… телепортации (да назову это так) принять на веру.

Я вышла на балкон, чтобы просто подышать воздухом и дождаться, когда подействует валерьянка.

Уму непостижимо, чтобы какое-то кольцо смогло человека перенести. Как это авторы фэнтези пишут? Телепорт? Так может и мое кольцо — такой «телепорт»?

Нервно провела руками по волосам, убирая передние пряди с лица. Мне нужно успокоиться и привести мысли в порядок.

Дикий сумбур в голове не способствовал адекватному размышлению. Я по привычке выдвигала гипотезы о происхождении парня, и сразу же их опровергала. Под воздействием валерьянки меня перестала бить нервная дрожь, руки уже не тряслись. И кольцо перестало светиться. Со временем мне удалось вернуть разум к рациональному анализу. Хотя, к черту! Какой рациональный анализ может быть в моей ситуации?

И никому не позвонишь, не посоветуешься. Хотя, может быть, Глеб Иванович мне поверит. Сомнительно, но он намного старше меня, знает про магическую составляющую этого мира больше. А вот насчет обращения к Ольге Вячеславовне еще надо подумать, стоит ли. Она, конечно, моя мастерица, но какая будет у нее реакция? Не сдаст ли этого визитера куда-нибудь на опыты?

Этот парень теперь — моя ответственность.

Я разглядывала украшение, поблескивающее в лунном свете, и думала: в какую, блин, попу, меня судьба занесла?

— Дия!

Я еле уловила облегченный шепот и услышала шелест легких шагов. Резко обернувшись, замерла, вовремя сдержав возглас. Парень смотрел на меня так, как умирающий от жажды смотрит на стакан с водой. Жадно, неверяще, с надеждой.

Он оказался быстрее, сократив разделяющее нас расстояние, положил горячие руки мне на плечи, будто собираясь прижать к себе. Я застыла, стараясь ничем не выдать охватившей слабой, но паники. Спасибо валерьянке, иначе бы так спокойно не стояла. Напряженно выжидая, что будет дальше, я была готова в любой момент вцепиться ему в лицо.

Прошло мгновение, показавшееся часами, и я увидела, как взгляд фиолетовых глаз наполняется осознанием и тяжелой горечью. Он понял, что обознался, и это понимание причиняло ему чуть ли не физическую боль.

Лирен

— Дия?..

И мир, только что собравшийся, снова треснул по швам.

Черты… черты былипочти те. Но уголок губ заломлен иначе. Брови чуть шире. Осанка, поворот головы…

Я отпустил ее, и как ошпаренный отшатнулся. В глазах девушки — не бездонная, знакомая до каждой искорки глубина, а шок, тревога и… холодная настороженность.

Мое дыхание перехватило. Не от боли. От сокрушительного падения последней, безумной надежды. Ноги подкосились. Я схватился за косяк, прислонился боком к холодной поверхности.

— Вы… вы кто? — голос прозвучал хрипло и чуждо. — И где я?

Девушка смотрела на меня, широко раскрыв глаза. Ее взгляд скользнул с моего лица на кровавые подтеки на одежде, вернулся к моим глазам, и в нем мелькнуло что-то необычное. Она видела окровавленную рубашку, бледность, дикость во взгляде, но не закричала, не отшатнулась.

— Меня зовут Мария, — сказала она, не приближаясь, четко выдерживая дистанцию. — А вас? И что случилось? У вас кровь.

«Мария» на древнем языке сильф языке — «любимая». Ирония судьбы достигла апогея.

В её тоне не было ни насмешки, ни страха. Была концентрация. Как у целителя, который видит симптом и уже начинает строить план лечения.

Я попытался ответить, но мир поплыл, и пришлось помедлить с ответом.

— Лирен, — с трудом прошептал. — Точнее, Лирен Истал де Корелто. И я не знаю, как здесь оказался, да и где это — «здесь».

— Это видно, — тихо констатировала она. — Давайте начнём с того, что остановим кровотечение. Скажите, как к вам обращаться? Истории оставьте на потом.

— Лирен, просто Лирен.

Мария, завела меня в светлое помещение с бежевыми стенами, поразившее белизной и блеском странной керамики, выставила целую вереницу из разных баночек и пузырьков, кратко поясняя для чего они необходимы. Затем, задумчиво осмотрела меня и принесла стопку бинтов.

— Лирен, вы позволите вам помочь?

— Благодарю вас, миледи. Прошу прощения за доставленные неудобства. Мне не хочется затруднять вас сверх всякой меры.

— Миледи? — переспросила она, и в голосе прозвучало легкое недоумение. — Давайте без этих… регалий. Я просто Мария.

Девушка мило улыбнулась, и на миг из ее глаз пропала странная задумчивость. Столь простая эмоция преобразила ее, сделав другой — более светлой и теплой, что ли. Спустя мгновение дверь с тихим щелчком закрылась, а я остался одни на один с множеством баночек, и необычной ванной.

В первую очередь снял рубашку, вернее, то, что от неё осталось, и постарался осмотреть себя.

— Да, ну и красавец, — хрипло покачал я головой, вглядываясь в зеркало.

Многочисленные раны, ссадины и царапины покрывали тело сплошной вязью. Удивительно, что я хожу и говорю, а не брежу в горячке.

Мария, должно быть, забыла показать, как пускать воду, но конструкция оказалась простой, и я быстро разобрался с рычагами. Решив не тратить чистые бинты на смывание грязи, намочил свое рваное тряпье и принялся осторожно промывать раны на руках.

Наблюдая, как бурые потеки покрывают раковину, махнул рукой и забрался в ванну.

— Мария, вы позволите воспользоваться помещением в полной мере? — крикнул, надеясь, что девушка услышит.

— Пользуйтесь, — прозвучал ответ.

Дверь приоткрылась, мне быстро протянули большое полотенце, створка вновь захлопнулась. Быстро, четко, без лишнего любопытства.

Пока смывал с себя последствия схватки, мозг, привыкший к постоянной нагрузке, лихорадочно анализировал происходящее.

Я умер. Это факт. К сожалению — бесспорный.

Слишком хорошо помнил невесомый удар, резкую боль в левом боку и тёмную, почти чёрную кровь. Отлично знал, что бывает с такими ранами. Не всегда помогает даже целитель. А уж на поле боя, и подавно.

И тем невероятнее было то, что я увидел, когда вода смыла основную грязь. Под толстой коркой запёкшейся крови — абсолютно ничего. Ни ран, ни шрамов. Только молодая, розовая кожа, будто всё это было дурным сном.

Я провёл рукой по лицу, и пальцы наткнулись на непривычную тяжесть. Волосы… они стали длиннее, гуще, спадали на плечи мокрыми прядями. Резко откинул их назад и пристально вгляделся в своё отражение. То же лицо. Но щёки впалые, тени под глазами глубже. Фигура осунулась, будто после долгой голодовки. Магическое истощение, да. Но какого масштаба должна была быть сила, чтобы вытащить меня с того света и залатать за считаные часы?

Если это сделала Мария… Мысль застряла, не находя сравнения. Такое исцеление потребовало бы ритуала с участием Совета архимагов и затраты ресурсов целой провинции. А она… Если это она…

Мысли соскользнули на саму девушку. Надо признать — её черты, увиденные на балконе, были… приятны. Да, она похожа на Дию. Но моя птичка — мягче, податливей. В её улыбке была беззащитность. В Марии же сквозила иная стать — собранная, готовая к чему угодно, словно клинок в ножнах. Даже взгляд у неё был оценивающий. Словно она не просто видела человека, а разглядывала симптом.

Пока я размышлял, краем уха уловил стук в дверь, а после разрешения войти — скрип и практически сразу сухой щелчок замка. На раковине появился халат. Розовый. Цвет зари. Контраст с тем, что было час назад, вызвал горькую усмешку. И странное, почти предательское чувство тепла.

Пользоваться сверх всякой меры добрым расположением девушки мне не позволяла совесть, и я составил небольшой план.

Сначала требуется выяснить у Марии, где именно нахожусь, и независимо от полученной информации, разобраться с магией. Я уже пробовал использовать самые простые заклинания, но не получил ничего, кроме новых вспышек боли, огненной волной прокатившейся по телу. Спасла только ледяная вода и стиснутые зубы.

На дальнейшие эксперименты меня не хватило.

С трудом я, изрядно посвежевший, закутанный в пушистый халат розового цвета, выбрался из ванной и прошествовал на кухню.

Мария сидела за столом, уставленным кружками, тарелками с супом и нарезанными ломтями хлеба и мяса. «Бутербродами» — как она их назвала. Девушка взглянула на меня, потом — на мокрые следы босых ног, вереницей тянущиеся по коридору.

— Прошу прощения, — поплотнее запахнул халат и поклонился. — Я не поблагодарил вас за мое спасение. Вы очень многое для меня сделали, и будьте уверены, Лирен Истал де Корелто всё помнит и платит по счетам.

Наверное, со стороны это выглядело весьма комично, но, несмотря на голые колени, выглядывающие из-под розового халата, весь мой вид выражал достоинство и уверенность в своих словах. Пожалуй, это единственное, что у меня осталось.

Мария немного опешила, выслушав мои слова. Видимо, для нее это в новинку, или же здесь немного другое общество, и подобное просто не принято. Но это ничего не меняет, ибо слова были сказаны.

Девушка тепло и по-доброму улыбнулась:

— Как вы, Лирен? Как ваши раны? Требуется помощь?

— Благодарю вас, миледи Мария, все хорошо, раны уже не тревожат меня. Может, вы сможете утолить мое любопытство?

— Я расскажу вам все, что знаю, — кивнула девушка и жестом пригласила за стол. — И, пожалуйста, называйте меня просто «Мария». Без регалий.

Она засуетилась у стола: пододвинула ко мне чашку с ароматным напитком, и тарелку с горячим супом.

— Простите. Не знаю, что вы предпочитаете, да и у меня не ресторан, так что чем богаты.

Желудок, будто нарочно дожидавшийся самого «удобного» момента, издал громкую трель. Мария предпочла не акцентировать внимание и, вручив мне большой кусок хлеба, подавая пример, первая приступила к ночной трапезе.

По привычке, не задумываясь, я провел пальцем над едой и чашкой, вычерчивая в воздухе быстрый знак Трех Стихий. Жест благодарности Земле, Воде и Огню, дарующим пищу. Символ был крошечным, без магии. Просто ритуал.

— Лирен, вы интересный. Не расскажете, что такое с вами случилось?

— Миледи Мария, — я чуть задумался, а затем мысленно пожал плечами и принялся рассказывать свою историю.

Девушка покачала головой. Ей не нравилось такое обращение, но в третий раз она предпочла не акцентировать на этом внимание.

— Как я уже представился — Лирен Истал де Корелто. Это название родовых земель, дарованных моим предкам пять с половиной веков назад королём Сараном Восьмым Отважным за участие в битве при Светлой Впадине. Род наш славен воинами, магами, встречались и мастера артефактов. Нередко представители моей семьи занимали государственные и другие должности.

Я на миг задумался и посмотрел на Марию. Девушка внимательно меня слушала, одновременно водя пальцем по бумажной салфетке, что-то на ней вычерчивала. Решил тонкости взаимоотношения внутри семьи не рассказывать, а обойтись только общей информацией. Вряд ли кого-то здесь интересуют интриги моего дома. Да и что уж теперь терять?

— Я, как прилежный сын и внук, поступил в Королевскую Академию Стихий и довольно успешно осваивал Воздушную Стихию.

Вновь замолчал и, спрятав свою неловкость за глотком ароматного напитка, постарался спокойно продолжать рассказ.

Мария ждала объяснений. Молчание — худшая стратегия. Оно превратит меня из пострадавшего в угрозу. Значит, нужна история. Достаточно правдивая, чтобы звучать убедительно, и достаточно простая, чтобы не сеять лишних вопросов. Пусть видит благородного дурака, павшего в бою за даму. Этот образ стар как мир и всегда вызывает сочувствие, а не страх. Страшно то, чего не понимают... а магию... Еще неизвестно, как отнесутся здесь к настоящей боевой магии.

— Однажды я познакомился с милой девушкой. Малдией, или просто Дией. Моя смелая птичка. Она была, да что была — есть. Смелая, нежная, умная. Но, к сожалению, часто попадающая в неприятные истории из-за своей открытости.

Замолчав, я перевел взгляд в окно и залюбовался черным, как тушь для письма, небом. Звезд видно не было, но цвет казался нереальным. Мария, не смея нарушить внезапную тишину, тихо попивала свой напиток, любезно давая мне время подумать.

Собрав мысли в кучу, я продолжил:

— В результате неправильно сработавшего заклинания Дия потеряла очень много сил и магии, находилась в Доме Целителей без сознания. А я навещал её… Тогда и случилось нападение… Наемники, люди, готовые за горсть золотых монет убивать беззащитных людей… Но я сумел выиграть время и дорого продать свою жизнь, — произнёс, и тут же внутренне поморщился.

Слишком пафосно. Звучит как строка из древней легенды. Но пусть. Пусть думает, что я именно такой — уставший романтик, застрявший в прошлом. Это безопаснее. Настоящую правду о щите, трещащем под ударами, о рвущейся на части плоти, о фиолетовом свете, выжигающем душу, никому нельзя доверять. Её не поймут. А что не понимают — то уничтожают. Или запирают в клетку для изучения. Нужно время, чтобы прийти в себя и понять, где я... а не пугать единственного союзника рассказами о разных, возможно, странных для нее, вещах.

— Лирен, — впервые она заговорила сама, — вы сказали: выиграть время. Для неё?

— Да, миледи Мария, — ответил я просто, без пафоса, глядя ей прямо в глаза. — Только для неё. Все остальное не имело значения.

— Простите за бестактность, — девушка слегка потупилась. — И примите мои соболезнования.

— За что? Я уверен, что с Дией все в порядке.

— А с вами? — она с искренним беспокойством посмотрела мне в глаза. — Все эти раны, ваши метания, это не происходит просто так.

— Что поделать? Смерть не приходит легко. В наших силах встретить ее достойно, с высоко поднятой головой и на последнем пороге улыбнуться, гордо сделав шаг в вечность.

— И у вас получилось? — спросила Мария, спокойно и внимательно смотря на меня. — Сделать этот шаг с достоинством.

— Кто знает… — я невольно улыбнулся. — Если это мир за гранью, а вы — Вестница Смерти, тогда, возможно, вы мне и скажете?

Мария рассмеялась. Её голос серебряным перезвоном поплыл по помещению.

— Нет, Лирен, что вы. Я обычная девушка, Мария Владимировна Добровольская. Мир за окном, — она небрежно кивнула в сторону балкона, с приоткрытой дверью. — Самый обычный, я бы сказала даже, что скучный. Возможно, похожий на ваш. Я не благородных кровей, и у меня нет длинного перечня предков. Да и наше общество несколько отошло от дворянства, титулов и рыцарства. Что немного жаль. Здесь в чести поклонение «золотому тельцу» — деньгам. А я всего лишь маркетолог.

— Кто? Смотритель рынка? — не понял последнюю фразу девушки.

— М-м-м… — замялась девушка, а затем вновь рассмеялась. — Нет, я ни за чем не смотрю. Как бы так объяснить, — она задумчиво постучала пальцем по нижней губе. — Я изучаю товары: какие и где продаются, их количество, стоимость, потребность или избыток. На основании этих данных делаю выводы и представляю своему руководству идеи, как, где и что продавать.

— Я потрясен, это очень сложное занятие, и вам приходится очень много всего знать.

Мое потрясение было искренним. Не самое простое занятие у Марии, и, вероятно, она скромничает. На такую серьезную должность не возьмут человека без связей и больших знаний, и значит, ее семье, если неблагородная, то весьма влиятельная.

— Спасибо. Но на самом деле все только звучит сложно и ответственно. Существует множество способов облегчить ту или иную работу. Упростить. Так что… — она пожала плечами и отставила кружку в сторону.

— Миледи Мария, простите, я вас перебил и не дал закончить рассказ, пожалуйста, продолжайте, мне интересно абсолютно все.

— Понимаю. Но особо рассказывать-то и нечего. Мир на редкость странный и противоречивый. Здесь плотной вязью переплелись пороки и добродетели. Борьба за власть, ресурсы, войны, — все это идет рука об руку с любовью, нежностью, заботой. Много хорошего, но не меньше и плохого. Эдакий… баланс.

— А ваша роль какая? — задал я очередной вопрос.

— Статиста. Я пока пытаюсь найти свое место в мире, прожить достойную жизнь.

Судя по усталому, потухшему на мгновение взгляду, стало ясно, что с этим возникли сложности. Я не знаток женских душ, и чем помочь — не представляю. Но что-то тяжелое за плечами у Марии чувствовалось.

— Миледи, а магия, как же она? — осторожно сменил я тему, уходя от опасной грани. — Или тоже поставлена на поток и превратилась в еще один инструмент?

Девушка замолчала, задумалась, будто взвешивая, что можно рассказать, а что нет.

— С магией все непросто, — покачала она головой, старательно подбирая слова. — Понимаете, Лирен, у нас магия считается выдумкой. Баловством для разных дурачков. «Суевериями» — тоже можно назвать. Она не изучается в школах или академиях. Древних и таинственных орденов тоже нет. Как нет и реальных доказательств ее существования. Но вот в книгах, летописях, преданиях и подобном — всегда есть место чуду. Чему-то волшебному и даже сказочному.

— А вы верите в существование этой загадочной силы? — задал я достаточно провокационный вопрос.

— Не знаю, — пожала она плечами. — Меня уже одно нахождение вас в моей квартире заставляет сомневаться в собственной адекватности.

Она медленно поднялась со стула, убрала грязную посуду в металлический ящик с открывающейся дверкой и странным внутренним оформлением. Вернулась к столу, подняла на меня уставшие глаза.

— Лирен, простите, время позднее или, вернее, уже ранее. Вам, да и мне, необходимо отдохнуть. Если вы не против, продолжим разговор завтра. Я приготовлю вам кое-какую информацию.

— Конечно... Простите. Сегодня и вправду был длинный и тяжелый день.

— Если вас не затруднит, предлагаю перейти на простое «ты», — легко предложила девушка.

Удивившись, согласился. У них настолько фамильярным может быть общение? Хотя о чем я, ведь и среди студентов Академии такое было в активном употреблении.

Легенда принята, но с оговорками. Она не дура и позволила все рассказать, но точно не купилась до конца. Значит, здесь водятся свои лисы. Что же... это привычная территория. Только вместо кинжалов пользуются словами и взглядами. Придётся быть осторожнее. Изучить новые правила. А пока... пока образ «влюблённого солдата» — моя лучшая броня. Пусть ноет пустота от разорванного заклинания и болит всё, что осталось от сердца. Но этого никто не должен увидеть.

Мария поселила меня во второй комнате. «Гостиная» — как она это назвала. Хотя в моем понимании настоящая гостиная должна быть раза в 3 больше и несколько иначе обставлена. Но это то, к чему я привык, а нынешняя реальность совершенно иная. В небольшом помещении имелся диван, маленький чайный столик, большая, на всю стену, полка с книгами, стол у окна с очередной странной, очень тонкой, «коробкой». И очень много растений на подоконнике. Было любопытно все рассмотреть, но я старался внимательно следить за хозяйкой, наблюдая за ее движениями, пока она застилала мое, надеюсь, временное ложе. Когда Мария вышла, я несколько минут рассматривал все на предмет возможных ловушек или другого волшебства. Пусто, даже намека нет. Или же это я слишком устал и еще не оправился?

Чтобы уж совсем не выглядеть наивным простачком, решил повесить на ручку двери кружку, за которой пришлось сходить на кухню.

Я вышел в коридор, стараясь ступать бесшумно, дошел до нужной комнаты, и замер. Мария, вероятно, привлеченная случайным шумом, стояла в дверях. Лунный свет, проникающий через окно на кухне, скользнул по её фигуре, высвечивая мягкий блеск атласа. Короткая майка на тонких бретельках и лёгкие шорты — простой, судя по всему, домашний наряд, но в полумраке он казался почти неуместно… интимным. Она, видимо, уже собиралась ложиться ко сну и явно не ожидала увидеть меня на кухне.

— Лирен? — в её голосе мелькнуло удивление. — Что-то случилось?

Я заставил себя смотреть ей в глаза, а не скользить взглядом по блестящей ткани, обрисовывающей её плечи и изгиб талии. В полутьме комнаты было не отличить от Малдии. Мне столько раз хотелось узнать, что кроется под плотной одеждой, которую носила моя смелая птичка. И вот она возможность, но птичка не та… Впитанный при дворе этикет вступил в жестокую схватку с естественной мужской реакцией. Воспитание победило, но с трудом.

— Прошу прощения, Мария, — мой голос прозвучал чуть хриплее, чем обычно. — Мне бы воды, если позволишь.

Она коротко хмыкнула — в этом звуке мне почудилась смесь насмешки над моей чопорностью и, может быть, лёгкого женского довольства произведённым эффектом.

— Воды? — она прошла мимо меня к крану, обдав легким сладковатым запахом, к раковине, и через мгновение протянула мне полную кружку. — Держи.

Атлас отливал разными оттенками серебристо-фиолетового при каждом её движении, и этот перелив казался каким-то магическим. Будто суккуб свои чары наводит. Возможно ли, что девушка не так проста, как кажется?

— Благодарю, — я принял кружку. — Спокойной ночи.

— Доброй ночи, Лирен, — она чуть задержала взгляд на мне, затем развернулась и скрылась в своей комнате, оставив лишь аромат и тонкую полоску света под дверью.

Я поспешил вернуться в своё убежище, чувствуя, как в груди стучит не только усталость, но и что-то ещё — смутное, тревожное и, пожалуй, давно забытое.

Здраво рассудив, что размышлять лучше на отдохнувшую голову, я практически целый час, выстраивал заклинание вокруг дивана. Магия, словно непокорная лошадь, так и норовила вырвать поводья из моих рук и пустить прахом все мои усилия. Но, в конечном итоге, сила разума победила, и местная, своеобразная, дикая энергия потекла-таки по рисунку заклинания, создавая в комнате легкую паутинку сторожевого заклинания.

— И почему ты такое крохотное? — недоумённо посмотрел я на дело своих рук, но задумываться сил не осталось, да и головная боль всё отчётливее намекала, что пора бы отдохнуть, а эксперименты с магией нужно оставить на потом.