Мария

— Маша, я сегодня никак. Извини, у меня планы, — раздалось в трубке телефона.

— Да мне ненадолго, просто посидим в кафе, кофе попьем, — стала уговаривать я, хотя терпеть не могу кого-то о чем-то упрашивать.

— Я иду с Виолеттой в кино.

— Еще неделю назад ты говорил, что свободен сегодня, — я начинала злиться.

Мне нужно срочно встретиться с Кириллом. Очень-очень надо.

— Планы изменились, — в его голосе звучали смущение и показное раскаяние, но я ему не верила.

Я знала Кирилла Росина слишком много лет, чтобы не заметить легкое превосходство в интонации. Ему нравилось, когда его упрашивали, а мне несложно было, если от этого зависели мои дела. Иногда бывали ситуации, когда можно и на сделку с гордостью пойти.

— Давай перед киношкой пересечемся? — предложила, добавляя слегка просительные нотки, хотя очень хотелось положить трубку.

Но момент для показных выступлений был крайне неподходящим.

— Маша, — мое имя прозвучало в его устах довольно жестко. — Может, уже прекратишь?

— О чем ты? — попыталась показательно удивиться, хотя и так было понятно, о чем речь.

— Глупенькая, — протянул он насмешливо, а я сжала зубы, представляя, как Кирилл качает головой, когда это говорит. — У меня есть девушка, у тебя парень вроде как был. Как он реагирует на то, что ты со мной общаешься?

— Нормально, — буркнула я.

Не буду же говорить, что наличие парня — чистой воды выдумка.

Я знала, что нельзя вот так грубо навязываться. Учитывая некоторые моменты из прошлого, Кирилл точно выдумал себе всякое. И послать бы его далеким и пешим маршрутом, можно было бы даже расписать подробно, но нельзя.

— Тогда удели своему «парню», — последнее слово Кирилл демонстративно насмешливо выделил, явно давая понять, насколько он верил мне, — больше времени. А еще прекрати бегать за мной. Никому не нужны служанки.

Это стало последним гвоздем в гроб моего терпения. К черту все! Есть вещи, которые не терпят и не прощают. Я лучше брошу все, чем еще раз позволю хоть кому-то так со мной разговаривать.

— Передавай привет Виолетте, — вежливость еще никто не отменял, я нажала на красный значок отбоя, не позволяя Кириллу вставить ни одного слова.

Хоть так, но унижу его тем, что за мной последнее слово. Росин жутко этого не любил.

— Дятел, — прошептала злобно я и кинула телефон на кровать.

Да что он себе вообразил! Я за ним бегаю? Больно надо!

Черт, а ведь раньше так и было. Проходу не давала. Но сколько лет уже прошло. Хотя кого обманываю? Как бы я ни пыталась изобразить «дружбу», он понял, что все показное. Правда, не в ту сторону фантазия Кирилла завела. Совсем не в ту.

Села на кровать, а затем со вздохом откинулась на спину. Блин, плохо все. Мне осталось только два сна протестировать, а связь слишком слаба, чтобы я могла их наслать на парня и проконтролировать его реакцию. И где мне теперь в такие сжатые сроки найти «одаренного» и установить с ним связь?

Столько времени коту под хвост… целый год… мастерица-руководитель меня убьет…

Устало закрыла глаза рукой. Вот же как не вовремя он девушкой обзавелся. Не мог, что ли, еще несколько месяцев подождать? Я бы проект закончила и ушла бы.

Нервно усмехнулась, вспоминая, как резко мне пришлось наводить мосты после того, как мы не общались почти три года. Окончила универ, пошла работать, начала новую жизнь, прекратив практически все общение с бывшими друзьями и знакомыми. Я вообще тогда перестала верить в дружбу. А потом навалилась работа, первый «дружный женский серпентарий», сложности в жизни. Но произошло одно событие, после которого мне пришлось спешно наводить мосты. Кирилл ведь думает, что я по старой памяти стала за ним бегать, а у меня теперь к нему интерес не как к мужчине, а как к личности. Тем более такой «одаренной». Как же все не в тему. Совсем не в тему.

Мне же чуть-чуть с проектом осталось разобраться. Два сна — кошмар и что-нибудь эротического содержания. Как назло, все кувырком. Бесит, вот просто бесит!

А тем временем телефон начал разрываться новым звонком. «Лето» Вивальди. Тааак… вот чует же она, когда позвонить. Выразительно скривившись, потянулась и взяла телефон. Да, точно, моя мастерица-руководитель. Я так надеялась, что успею разобраться с проблемой раньше, чем придется признаваться в своем бессилии.

— Да, Ольга Вячеславовна, — вежливо ответила. — Слушаю вас.

— Машенька, — я скривилась еще сильнее от такого обращения. — Как твое здоровье?

— Спасибо, нормально, — ненавижу, когда так фамильярно посторонние изменяют мое имя, пусть даже это наставница-мастерица.

— А настроение? — не унималась женщина.

— Тоже в норме.

— Значит, у тебя все хорошо? — ехидно спросила она.

— Да, — холодно ответила я, понимая, к чему она клонит.

Сейчас будет очень коварный вопрос. Он, в принципе, и не заставил себя ждать:

— Тогда расскажи мне, радость моя, почему у меня не лежат на столе наработки на сон с фантастическим уклоном?

Я от возмущения и удивления даже чуть не выронила телефон.

— Еще две недели назад привозила схему и плетение.

— Еще две недели назад мне не понравилось, как ты их сделала, — казалось, своим ехидством и недовольством она сейчас начнет плевать прямо через динамик телефона.

Я застонала, но мысленно. Вот надо же было забыть о них. Но тогда так много всего было! И выпускные экзамены, и защита диссертации, и подкинули кое-какую работу, и машину купила, дооформлять ее надо было. Весело, одним словом. Вот и из головы вылетело, что мне завернули плетение.

— Ольга Вячеславовна, — упавшим голосом начала я.

— Машенька, — перебила меня она, — мне сегодня нужны уже результаты.

— А можно, — задумалась, подсчитывая, сколько времени мне надо на поиски нового «одаренного» представителя сильной половины человечества. — ну, через недельку?

— А через недельку, с тебя эротический сон. И не списанная с какого-нибудь бульварного романчика, а придуманная тобой.

— У меня проблемы. — честно призналась я и принялась ходить по комнате, таким образом успокаиваясь. — У меня «одаренный» сорвался.

— Рыбачка ты хреновая, Добровольская. Вот что я тебе скажу, — недовольно проговорила мастерица. — Я думала, что с парнями ты сделаешь все быстрее, чем с девушками. Хорошо получилось создать сны с женским направлением, и так запороть с мужским.

— Может, у вас кто есть? — второй раз за день запихнув гордость подальше, попросила. — Всего-то три сна осталось.

— Решила на замену пойти?

— А выбора нет, — буркнула я.

— Вот же проблемы с тобой. Надо было того твоего Кирилла удерживать.

— Так, у него девушка появилась, — возмутилась.

Не тащить же его в постель, чтобы попытаться удержать! Хотя с этим не прокатит. Шустрый слишком, его так просто не поймаешь.

— Так, надо было ее устранить. Девушка не стенка, и пододвинуться может, — усмехнулась женщина. — Думаешь, Мастера не заметят, что реакции разные?

— Выкручусь.

Заявила я, конечно, уверенно, а затем попросила:

— Только помогите нового найти.

— А того никак не вернуть?

— Нет. Совсем нет.

— Добровольская, ты как геморрой в одном месте. Вечно какие-то залеты.

— Больше не будет, — клятвенно пообещала.

— Последний раз. Жди. Сделаю пару звонков, — недовольно сказала наставница и без прощания отключилась.

Я выдохнула, понимая, что была на краю. С одной стороны, подобный «залет» очень помогает в поддержании моей легенды, но с другой, мне пока нельзя прекращать учебу. Слишком много вопросов, ответы на которые может дать или наставница-мастерица, или Мастера из гильдии. Впереди еще ежегодный слет, где мне нужно выступить со своими «средненькими» плетениями, чтобы получить недостающую информацию. Пока же нельзя допустить откровенно плохих работ, иначе Ольга Вячеславовна откажется от такой неперспективной ученицы.

Пошла на кухню. Обожаю свою кухоньку. Это то место, где я могла провести чуть ли не весь день. Уютненькая, в теплом цвете слоновой кости, с благородным вишневым оттенком обивки мебели, а еще в наличии выход на балкон. И все расставлено так, как только мне нравилось, как удобнее всего.

Пора бы уже позавтракать, а то с этими всеми разговорами утро совсем не заладилось. Хорошо хотя бы то, что ехать никуда не надо.

Пока я была в душе, все успело разогреться. Еще на телефон пришло сообщение от Ольги Вячеславовны. Если прислала информацию, значит, нашла что-то. В нетерпении открыла уведомление и вслух застонала. Нет в этой жизни справедливости! Я так хотела отдохнуть, фильмы посмотреть, никуда не выходить. А здесь адрес, и, судя по тону сообщения, мне надо быстро собираться и ехать. Да еще и в другой конец города! Хорошо, что у меня появилась машина. Хотя, в сущности, из-за этого я и хотела дома посидеть. Банально надоело ездить по городу, чтобы собрать все бумажки.

— И далось же мне это, — бурчала я, выискивая в шкафу что в такую жаркую погоду надеть. — Жила бы себе спокойно, экономикой бы занималась. Нет, черт дернул поддаться уговорам и пойти обучаться на мастерицу. Проблем мне, видимо, мало было.

Вообще, я тогда случайно попала к Ольге Вячеславовне.

Она в кафе обратила на себя мое внимание. Да и не только мое. Такой экземпляр, как она, еще поискать надо было. Женщина в обширном теле, с ярко-рыжими волосами, кричащим макияжем, в красном юбочном костюме, и вся в золотых украшениях. Сложно было ее не заметить. Как только она увидела, что я ее рассматриваю, то, не стесняясь, подошла, села за мой столик и закурила сигарету в мундштуке. — Необычной, — сказала она низким грудным голосом. — Простите, что? — стряхнув оцепенение, уточнила я. — Я кажусь вам необычной, дорогуша, — выдыхая струю дыма, пояснила она— Вы так выглядите, — смущенно улыбнулась я ей, пораженная таким поведением. — А вот вы мне кажетесь уникальной. — Что? — удивилась я. — Скучно, — заявила высокомерно она. — Меня Ольга Вячеславовна зовут. — Мария Владимировна, — кивнула в ответ. — Мала ты еще, чтобы я тебя по имени-отчеству называла, — тыкнула она мне и затушила сигарету в пепельнице, поправила прядку волос, завитую тугим локоном. Присмотревшись к ней, поняла, что женщина молодится. Судя по ее глазам, подумалось, что ей лет так 50–55. Только я решила возмутиться по поводу такого отношения к моей персоне, как она остановила меня величественным взмахом руки. — Машенька, — обратилась она и усмехнулась, увидев, как меня перекосило от такого обращения. — Тебе учиться нравится? — Ну да, — пожала я плечами, демонстрируя пренебрежение. Она мне не начальство, чтобы я проглатывала панибратское обращение. Хотя нынешнее руководство себе такого не позволяло. — А хочешь чему-нибудь новенькому научиться? Я насторожилась. Не люблю, когда вот так предлагают заработать или поехать куда-нибудь, обычно за этим «лохотрон» скрывается. — Нет, спасибо, — отказала я и принялась за свой заказ, всеми силами демонстрируя, что разговор закончен. — А ведь хочется в жизнь чудо привнести? Такие сны вызываешь, — усмехнулась женщина, понижая голос и добавляя таинственности. В кафе как-то стало тише, будто кто-то заставил всех разом говорить приглушенно, а музыку и вовсе отключили. Я обернулась, оценивая обстановку, но ничего больше не изменилось. Появилось ощущение, что мы находимся в другой плоскости, в стороне от всех остальных людей в кафе. Я удивленно посмотрела на женщину. Откуда она знала о снах и что сделала с пространством? Мне не просто снились сны — я всегда могла ими управлять по своему усмотрению. А еще у меня получалось их насылать на других людей, создавая собственные сценарии. Правда, непонятно, как это происходило, но факт остается фактом, это так, судя по рассказам друзей. — Маша, ты никогда не думала, что есть люди, которые умеют так же? — в лоб спросила Ольга Вячеславовна. — Или даже больше. Например, сон наяву, как сейчас. Кажется, что ты в сознании, но происходят таинственные вещи. Скажем, звуки убрали, добавили запах. Мне в нос ударил расслабляющий аромат лаванды, идущий от потушенного окурка, который не докурила женщина. Стало откровенно жутко от понимания, что мой секрет раскрыли, но я старалась держать лицо, спокойно реагируя на ее слова. Не доставлю такого удовольствия в виде зрелища моего откровенно обалдевшего лица. Я гулко сглотнула и попыталась переварить услышанное, но как-то сложно у меня это получалось. Затруднительно осознать, что в твою голову может кто-то посторонний залезть. — Да не пугайся ты так, — улыбнулась ярко-красными губами женщина, наблюдая за мной. — Я всего лишь умею управлять снами. Мастерица сновидений. Ты, кстати, тоже так умеешь, только не понимаешь еще этого. Но… — театральная пауза и невероятное предложение: — Я могу научить тебя так же контролировать свои умения. — И чего это будет мне стоить? — пристально вглядываясь в ее карие глаза, спросила я. — Не поверишь, но ничего, — закуривая вторую сигарету, сказала она. — Не верю, — ответила, отодвинув от себя тарелку и чашку с капучино, положила руки на стол и подалась вперед. — Знаете, Ольга Вячеславовна, я по образованию экономист и прекрасно понимаю, что всему в нашем мире есть цена. Поэтому ответьте честно, во что мне обойдется ваше предложение по обучению? Она хмыкнула и еще раз пристально осмотрела меня. Взгляд ее изменился. Стал серьезнее, уже без откровенного насмехательства. Затем прикрыла глаза и затянулась. Я же села ровнее и скрестила руки на груди. — Помощь, — ответила мне женщина после минут трех молчания. — Я обучу тебя для того, чтобы ты в будущем помогала мне. — И в чем же? — В обучении других. Ты же понимаешь, что не только у тебя есть такие способности? — она подобралась и стала очень серьезной, вмиг растеряв весь свой игриво-насмешливый вид. Я кивнула, стараясь скрыть досаду. Каждому хочется быть в чем-то особенным, единственным, уникальным. Мне тоже хотелось считать себя такой. Но, как оказалось, есть и другие. — Ты не расстраивайся, — подмигнула она мне задорно, а затем вернула себе серьезный и величественный вид. — Из всех с подобным даром, ты самая адекватная. Поэтому хочу обучить тебя для того, чтобы ты помогала мне в будущем с другими мастерами. — Я подумаю, — уклончиво ответила, взвешивая все за и против. С одной стороны, и так дел по самое горло, но с другой, так тянет заняться чем-нибудь необычным. Ведь эта женщина права, безумно хочется привнести в жизнь хотя бы чуточку чуда, чтобы все не казалось таким пресным и обыденным, таким рутинным. Противозаконные методы сразу проходят мимо, не в моем характере бунтовать или нарушать правила. — Позвони, как надумаешь, Машенька, — она протянула мне визитку и еще раз улыбнулась, заметив, как я скривилась от уменьшительно-ласкательного коверкания своего имени.

Кто бы мне тогда сказал, что наравне с написанием магистерской диссертации в университете, я буду корпеть над схемами, сценариями и плетениями для создания снов. Знала бы это, точно никогда не согласилась бы. Ни за какие обещания!

Так, мне стало известно о наличии магии в, казалось бы, полностью техногенном мире. Все оказалось в лучших традициях современного фэнтези: таинственные гильдии, маги и ведьмы, собрания для обмена знаниями. Правда, отсутствуют академии, каждый маг самостоятельно набирал себе ученика, на манер Средневековья называя его «подмастерьем». По крайней мере, так происходит у мастеров снов — людей, способных создавать сны и с их помощью манипулировать практически любой личностью.

Все это было бы очень интересным, если бы не было весьма опасным. Памятуя некоторые фильмы и сюжеты из книг, когда любого, кто мало-мальски мог воздействовать на общество, моментально прибирали в свои загребущие ручки власть имущие, я сразу поняла, что могу сильно влипнуть. С того самого дня, когда согласилась на предложение Ольги Вячеславовны, полтора года назад в один из январских дней, я крайне осмотрительно обучалась, стараясь не хватать звезд с неба и даже намеком не опережать программу, которую давала моя мастерица. Хотя стоит признаться, мне было мало. Втайне от всех я тихонько изучала все, до чего могла только подобраться. Библиотека в здании, занимаемом Гильдией Снов, была хорошей, но, ограничивая себя, приходилось очень осторожно выбирать учебный материал.

Ко всему прочему оказалось, что магии в современном мире не так много и эти крохи никому не позволяли проявить весь свой потенциал. Те, кто мог достаточно накапливать и отдавать без серьезных последствий, считались мастерами, все остальные или учились, или не использовали силу во избежание расплаты.

В отличие от некоторых подмастерьев моей мастерицы, я не стремилась к познанию магических границ, осторожно используя свои возможности. Хотя Ольга Вячеславовна в первое время пыталась выжать из меня все. Не получилось, я нашла способ, как мне перераспределять магию, чтобы она не только не приносила серьезные последствия, но и можно было легко скрыть ее от других.

Навигатор, в который вбила адрес из сообщения, привел меня к одной из многоэтажек в районе станции метро. Выйдя из машины, закрыла ее и направилась к домофону.

Я вдохнула полной грудью, концентрируясь. Кто знал, куда меня в этот раз отправила Ольга Вячеславовна. Она женщина хитрая. Возможно, решила опять проверить мои возможности. Не могу понять, зачем ей это. Сама же постоянно говорила, что я приношу больше проблем, чем помощи.

Итак, квартира номер 42. Хозяин не заставил себя ждать, быстро ответив на вызов:

— Да?

— Здравствуйте, это Мария. Я от Ольги Вячеславовны, — представилась, добавляя в голос отстраненность.

— Заходи. Двенадцатый этаж, — кратко ответил он, и в динамике домофона прозвучал противный сигнал открытия двери.

Обычный подъезд, как и в остальных многоэтажках одного из спальных районов, те же сине-белые стены, такие же бетонные лестницы и обшарпанные лифты. Только вот когда я поднялась на 12 этаж, там было что-то другое. Нет, это витало не в обстановке, она-то как раз была такой же, как и везде. Но вот атмосфера на лестничной площадке меня сильно удивила. Здесь будто намного светлее, чем на других этажах, цвета ярче и даже аромат другой. Я бы сказала, что так пахнет из-за огромного количества свеч. Немного сладковато, но не удушливо или тошнотворно. Такой запах бывает в церквях или соборах, но не во всех.

На пороге меня уже встречал хозяин 42-й квартиры. Высокий мужчина, с белоснежными волосами, собранными на затылке в низкий хвост, был широкоплечий, с небольшим животом, в белой майке и черных домашних штанах. Я немного не поняла, кого это мастерица нашла?! Вот как мне на нем тестировать сон с эротическим уклоном? Нет, я на такое не согласна!

Мужчина заметил мой откровенно разочарованный взгляд, сложил руки на груди и немного отошел, пропуская меня внутрь комнаты. Я замялась, раздумывая, а не развернутся ли, послав всех лесом-полем, и уехать домой.

— Оля сказала, что тебе нужен одаренный, — уточнил мужчина красивым низким голосом.

Еще раз окинула его взглядом и попыталась улыбнуться, но улыбка получилась какая-то слишком натянутая. Я уже собираясь извиниться и все же уехать, как мужчина помахал рукой подзывая:

— Не бойся, Марийка. Я могу помочь тебе найти одаренного, Оля сказала, что срочно надо.

— Меня Маша зовут, — поправила и все же решила зайти в квартиру.

Прихожая была небольшой, и все стены заставлены стеллажами с книгами. Я даже не заметила шкафа для верхней одежды и обуви. А еще, что странно, было очень светло и уютно.

— Марийка, ты проходи в зал. В ногах правды нет, — мужчина махнул рукой в сторону белоснежных дверей со стеклянными вставками.

В зале обстановка была еще уютнее, чем в прихожей. Большое окно, пропускающее солнечные лучи, зеленые растения на подоконнике, столе и просто на полу, огромный белоснежный ковер с красивым витиеватым коричневым рисунком, диван.

Недолго думая, я села на самый краешек, как прилежная девочка, сложив руки на коленях, и стала рассматривать фотографии, украшавшие стены. Ничего странного на них не было, обычные семейные фото. Вот хозяин квартиры в обнимку с невысокой худенькой светловолосой женщиной, значительно младше его. Думаю, это жена. Как-то эти двое неуловимо были похожи друг на друга. Такое бывает, когда много лет люди прожили вместе и притерлись друг к другу. Вот они же, но с ними еще красивая улыбчивая темноволосая девушка. Наверное, дочь. А на одном из фото с хозяевами была и моя наставница. Их компания была запечатлена на природе, возле какой-то беседки. Ольга Вячеславовна по-дружески обнимала женщину, а мужчина держал в руках необычную трость с идеально круглым белым камнем, увитым плющом.

— Ну что, налюбовалась? — неожиданно спросил хозяин квартиры, выходя из второй такой же двери, как та, в какую зашла я.

— А вы давно знаете Ольгу Вячеславовну? — уточнила, кивая на фотографию.

— Глеб Иванович, — представился мужчина. — Лет уже тридцать пять. Она на мне свои сценарии для снов тестировала. Присаживайся сюда, Марийка.

Я решила, что не стоит его еще раз поправлять. Эта вариация моего имени мне пришлась по душе. Улыбнувшись, глядя прямо в синие-синие глаза мужчины, села на табурет, появившейся ровно посередине комнаты.

— Так, сядь ровно, руки положи на колени, щиколотки не скрещивай. Не перекрывайся, — в этот момент Глеб Иванович сам разместил мои руки на колени, встал позади.

Я напряглась, все-таки мало ли каких только извращенцев бывает. Вдруг сейчас какую-нибудь удавку на шею набросит или еще что-нибудь. Пусть у него глаза добрые, все равно, это не показатель. Последнее время новости и соцсети пестрят разного рода предупреждениями.

Мужчина поднял руки на уровень моей головы, но к волосам не притронулся, а я вдруг закрыла глаза. Внутри стало так спокойно, умиротворенно, и в нос опять ударил сладковатый запах свечей. Голова будто поплыла куда-то. Казалось, что меня медленно, но верно вытягивают из моего собственного тела.

— А парни от тебя как водичка между пальцев утекают, — сказал Глеб Иванович, но голос его прозвучал будто через какую-то пелену.

Я слабо, но кивнула, так на самом деле и есть. Все парни, что были в моей жизни, исчезают как песок сквозь пальцы. Только вот Кирилл на довольно долгий срок задержался. И то уже исчез.

— Марийка, ты меня слышишь? — тихонько потрясли меня за плечи.

Нехотя я вернулась из той неги, что затопила мой разум, и открыла глаза. Глеб Иванович, стоял передо мной и задумчиво рассматривал меня. Я в ответ смотрела на него. Действительно, глаза очень добрые и улыбка ласковая. Так, наверное, на своих внучек все дедушки смотрят. Заботливо и покровительственно.

— Ох, девочка, это же так тебе не везло-то, — выдохнул печально.

Вместо того чтобы вежливо перевести разговор, неожиданно для себя разоткровенничалась:

— Я привыкла. Да и без любви жить проще.

Вот говорю, и сама не верю в это. Ведь хочется и тепла, и заботы, и внимания, и чтобы был такой, за которым как за каменной стеной. А не такой, с которым ты сама как эта самая стена.

Глеб Иванович только кивнул задумчиво и протянул мне кольцо. Обычное, сделанное из серебра с белым переливающимся разными цветами камнем посередине. Опал.

— Оно даст тебе то, в чем ты нуждаешься, — сказал таинственным голосом мужчина.

Я, скептично выгнув бровь, взяла его, рассматривая и рассуждая над тем, что мне так нужно. Спокойствие, вот чего у меня нет. Эмоции подчас накрывали из-за нагрузки и усталости, перекрывали зачастую все доводы разума. Вот если бы можно было их отключить. Только нельзя, и вряд ли какая-то бижутерия может мне в этом помочь.

— И вот так просто? Просто поводить руками, дать мне кольцо, и оно осуществит все мои мечты?

— Марийка, ты знаешь, за сколько Оля может создать очень достоверный сон, наполненный эмоциями, запахами, тактильными ощущениями?

Я не знала, не приходилось. Отрицательно кивнув, посмотрела вновь на кольцо, а затем вопросительно перевела взгляд на Глеба Ивановича. У меня-то уходило несколько дней. И не всегда качественно получалось. Но это по официальной версии.

— За восемь с половиной минут. Я лично засекал. Это к тому, что для того, кто занимается своим делом много лет, время не играет значительной роли.

Я оценила сказанное. Если подумать, то так и есть. Для профессионала время не является таким уж важным фактором. Но вот сделать сон за восемь с половиной минут. Это нереально! Хотя глаза мужчины не лгали, и моя интуиция говорила, что этому факту стоит верить.

Ну, ладно, это же всего лишь кольцо. Надела украшение на средний палец правой руки. Вдруг случилось нечто необычное, заставившее меня моментально забыть обо всем своем скепсисе. Белый камень будто взорвался изнутри и стал стремительно менять цвет. Я даже моргнуть от удивления не успела, как мой палец уже украшало кольцо с ярко-фиолетовым камнем. Попыталась его стянуть, но Глеб Иванович меня остановил:

— Не снимай пока его. Пусть привыкнет к тебе.

— Он что, живой? — пискнула я.

— Нет, только магический. Но носить его все равно надо очень аккуратно. Теперь этот фиолетовый опал твой.

Лирен

Сны.

Удивительный язык подсознания. Оно может одарить радостью, подсказать ответ. Или обрушить в пучину отчаяния, вытащив на свет все, что ты так усердно прячешь от себя днем.

А вот и сейчас эти маленькие солдатики смерти, будто живые, прогрызли брешь в обороне. Нашли самое уязвимое место. Атаковали.

Быстро.

Безжалостно.

И… крайне…

Запутанно?

— Как странно, — пробормотал я.

Очутился в комнате, просторной, до боли знакомой. Точь-в-точь как бальный зал в поместье лорда Авендро, где мы проводили летние каникулы в детстве. Стены украшала искусная лепнина и барельефы со сценами охоты. Потолок — роспись и огромные хрустальные люстры. Двустворчатые двери с растительным орнаментом вели в соседнее помещение.

Постояв в центре, я подошел к стене, провел пальцами по холодной, изящной лепнине и перешел в следующую комнату. Прямо напротив окон в пол располагался камин, отделанный золотом, мрамором и самоцветами. Над ним в массивной раме устроилось зеркало. Солнце, пробиваясь сквозь витражи, отражалось в нем и рассыпалось по залу озорными зайчиками.

В зеркале застыло смазанное, но узнаваемое лицо. Приятные черты, чуть вьющиеся до плеч волосы, собранные в хвост. Ярко-фиолетовые глаза в мутной поверхнности смотрелись почти потусторонне.

Я улыбнулся и подмигнул, встряхнув головой. Отражение повторило.

— Лирен Истал де Корелто. Для друзей — просто Лирен.

Сделал шутливый поклон, но отражение лишь замерло, а затем расплылось, превратившись в портрет. В высоком кожаном кресле, похожем на те, что стояли в домашней библиотеке рода де Корелто, сидел мужчина, у которого на пальце был перстень с изображением моего фамильного герба. Это был не я и не кто-то из известных мне предков. Его глаза, такие же фиолетовые, смотрели с холодным, бездушным любопытством, и словно предупреждали.

Хмыкнув, я вышел на середину зала, ступая по звонкому паркету. Сосредоточился, призвал магию. Сила заклубилась вокруг ладоней, собираясь в знакомую вязь, и рассыпалась голубоватыми искрами. Непривычно. Пугающе. Но ведь это сон? Один из многих, что я видел на протяжении месяцев? Правда, те были другими — обрывками шумных, чужеродных городов, где металл и стекло заменяли камень и дерево. А этот… этот был тихим. И оттого — в разы страшнее.

Замерев, подпрыгнул — и усилием воли завис в воздухе, и это даже без использования магии.

— Значит, все-таки сон.

Будто дожидаясь подтверждения, за окном внезапно потемнело. Поднялся ветер, забарабанил дождь. Шторы затрепетали как живые. Где-то вдалеке грохнули железные ставни, звякнуло стекло.

Нарастающая буря, словно предвестница беды, сдула меня с места. Пришлось извернуться, чтобы не встретиться лицом с паркетом или краем мраморного камина. Мягко приземлившись, я откинул растрепавшиеся волосы, длинный хвост куда-то делся, и закрыл глаза, пытаясь вновь ощутить магию.

Этот сюжет снился мне уже четвертый раз.

Ровно столько, сколько болеет Дия. Моя смелая птичка.

Словно в ответ на мысли, непогода за окном усилилась. В рев ветра вплелись странные нотки — то ли завывание зверя, то ли скрежет незнакомых механизмов.

Бросив попытки договориться с магией, здесь она казалась капризной и тягучей, я выпрямился и шагнул к окну. Меня будто что-то толкало в спину, требовало выглянуть.

Новый раскат грома прозвучал оглушительно, как атака королевского архимага. Я инстинктивно пригнулся, отскочил в сторону и прижался к холодной стене. Разбушевавшаяся стихия, словно предупреждая, усилила натиск. Сквозь разбитые окна до меня долетали брызги ледяного дождя.

Пересилив любопытство, я осмотрел полуразрушенную раму, клочья штор, кусочек серого неба в прорехе. В отражении осколков, словно игра воображения и тени, мелькнул женский силуэт. Видение длилось всего мгновение. Потом, преодолев сопротивление ветра, рывком распахнул узорчатое окно и шагнул на балкон.

Словно по волшебству, непогода отступила.

— Красиво, — не удержался я.

Передо мной открылся пасторальный вид. Небольшой замок, скорее усадьба, но с элементами фортификации. Слева и справа островерхие башенки, вокруг белокаменная стена. Вдалеке у горизонта виднелись деревянные строения, похожие на крестьянские избы. Все было каким-то… картинным. Слишком ухоженным.

Я стоял на балконе донжона, свесившись через каменные перила, и смотрел вниз, на абсолютно пустой двор. На высохший, потрескавшийся фонтан. На мраморные статуи, уже стершиеся от времени до неузнаваемости.

— И что бы это значило? — задал я вопрос себе и, усевшись прямо на камень, задумался.

Сны бывают вещими. Особенно такие настойчивые. Но кто мог послать его? И зачем? Намек на состояние Дии? Или… на мое собственное?

Вопросов, как всегда, было больше, чем ответов. Главный — почему только сегодня я смог выйти из бального зала и прогуляться по замку?

* * *

Меня вырвал из сна удар грома.

Сладко потянувшись, я сбросил остатки тяжелого, липкого сна. В комнату врывался сквозняк, неся с собой вечернюю прохладу и ощущение умиротворения.

— А не придумываю ли я себе лишнего? — проворчал, захлопывая тяжелые ставни. — Уж больно много совпадений.

Принялся бродить по комнате размышляя. Этот сон, странный и безлюдный, преследовал меня уже четвертый день. Всегда один и тот же зал — не пафосный тронный, а сдержанно-благородный, как гнездо древнего, но угасающего рода. Повсюду следы увядания. И только сегодня впервые удалось выйти за его пределы, но ничего принципиально нового я так и не увидел.

В первые дни перерыл все библиотеки в поисках разгадки: вещий сон, проклятие, иллюзия, атака подсознания? Ничего.

И я списал все на усталость и стресс.

А его было с избытком.

Дия, моя смелая птичка, угодила в скверную историю. Четвертые сутки она лежала в Доме Целителей без сознания. Очнулась лишь однажды — и надо же, именно в тот момент меня не было рядом.

Я мысленно выругался, перестал корить себя, налил сока и уселся на кровать. За окном тяжелые тучи ползли над городом, обрушивая целые потоки воды, обещая в ближайшие часы сотворить новое море в окрестностях.

Лырово? А может сразу Лирово море? — мелькнула дурацкая мысль.

И этот огневик, что все время крутится возле Дии… какие-то у них тайны. Я отогнал мысли, повалился на подушки и закрыл глаза.

Утро встретил контрастным душем и энергичной зарядкой. Отдохнувшее тело радовалось, будто запасаясь силами перед долгой дорогой. Плотно позавтракал в пустой столовой и пошел по своим делам.

Встречный Лэйс, обычно неугомонный, был серьезен и краток:

— Целитель проводит с Дией сложный ритуал. Просили не беспокоить.

Я лишь кивнул, добавив в и без того длинный список дел еще пару пунктов.

* * *

День пролетел в лихорадочной суматохе. Количество дел росло быстрее, чем успевал вычеркивать уже выполненное. Рассудок твердил, что я сгущаю краски. А Дом Целителей — неприступная крепость. Но под ребрами ныло холодное, животное чувство, не желавшее слушать доводы. Я метался: договориться о дополнительных патрулях, выбить через знакомых редкие компоненты для укрепляющих зелий, проверить слухи... Каждое выполненное дело было попыткой заткнуть голос интуиции, который выл на все горло: «Опасность близко. Она уже здесь. Ты ее не видишь, но она идет». Я буквально чувствовал, как время утекает сквозь пальцы. Эта гонка лишь подстегивала смутную, необъяснимую и нарастающую тревогу.

К палате смог прорваться только под вечер.

Дия лежала неподвижно, похожая на фарфоровую куклу. Тонкие руки были безжизненны, губы поблекли, будто утратили все краски. Осторожно взял ее ладонь, ощутив под пальцами холодную, почти прозрачную кожу. И губы девушки дрогнули — всего на миг озарила улыбка, и тут же растаяла. Дыхание оставалось ровным и безмятежным.

— Магическое истощение, — тихо сказал чей-то голос с порога. То ли врача, то ли сиделки. — Очень глубокое. Ей нужно время, чтобы восстановить силы.

Я лишь кивнул, не сумев отвести взгляд. Провел рукой по ее волосам.

— Возвращайся, — прошептал ей на ухо. — Я здесь, моя смелая птичка.

Нужно было идти. Остались последние, неотложные дела. Но я дал Лэйсу слово, заступить на ночную вахту у ее изголовья.

— Скоро вернусь, еще до наступления ночи, — сказал я напоследок и шагнул за дверь.

* * *

Все оставшееся до темноты время я носился по городу, пытаясь успеть решить накопившиеся дела, а интуиция вопила, предсказывая надвигающуюся беду.

— Да что может быть еще хуже? — тихо пробормотал я, разглядывая в витрине набор изящных золотых украшений.

— Вы что-то сказали? — обратился ко мне торговец, выходя из-за прилавка. — Прекрасный комплект. Идеально подойдет для девушки с глубокими, как осеннее небо, глазами.

Этот, в общем-то, невинный вопрос вызвал в душе целую бурю. Сложно сказать, чего было больше: страха, сожаления, немого укора или еще чего-то.

— Вы правы. Заверните, пожалуйста, — кивнул я на выбранные вещицы и поспешил дальше по главному торговому проспекту.

Непогода, преследовавшая меня даже во сне, наконец добралась и до столицы, засыпав город хлопьями снега; разыгравшийся ветер устроил догонялки с маленькими снежинками. Изрядно похолодало — с каждым выдохом изо рта шел пар.

Интуиция, выпестованная с маниакальным упорством, буквально вопила, умоляя заглянуть в одну из артефактных мастерских. По спине бежали мурашки — точь-в-точь как в горах перед грозой.

С наступлением темноты город начинал жить своей особой жизнью. Воздух наполнялся безудержным весельем, смешанным с отчаянием. Городское дно, несмотря на все усилия стражи, выползало на охоту, выискивая загулявших мастеровых или неосторожных купцов. В их сети могли попасть даже дворяне или студенты магических учреждений.

Правда, последние отделывались обычно лишь испугом и потерей кошелька. А ценности потом расходились по нелегальным лавкам и мастерским.

Как представитель высшего общества и дворянин-маг, я должен был пройти мимо всего этого. Никогда не был ни оголтелым идеалистом, ни дураком, и прекрасно знал: преступность, в той или иной форме, была, есть и будет. Это, тоже часть городского организма, темная и неотъемлемая.

— Куда прешь? — грубый окрик здоровенного детины в одежде мастерового выбил меня из раздумий.

В отличие от обитателей трущоб, этот индивид выделялся отменным здоровьем и габаритами. Мое магическое зрение тут же засекло амулеты, припрятанные под толстой кожаной курткой.

Я слегка огляделся. Действительно, зашел «не в тот район». Но именно сюда мне и нужно было.

— К Элрику, — назвал я имя, которое мне когда-то подсказал приятель, заметив, что для «особых ситуаций» и не совсем легального товара нет лучшего контрабандиста, заодно рассказав, как его найти, да и про здоровяка… — А ты, Ралк, глаза-то разуй!

Нагло уставился вышибале прямым взглядом, мысленно готовясь к схватке. Как в будущем боевой маг, я имел за плечами изрядное число поединков и несколько схваток, граничащих с реальными военными действиями. Все они подчинялись изящной логике, точным и выверенным, можно сказать, даже академическим, расчетам. А вот стоять вот так, нос к носу в зловонной темноте подворотни с человеком, чья тактика — раздавить тебя раньше, чем ты сообразишь, какую руку поднять, — такого опыта еще не было. Моя сила была в дистанции. Его, в умении ликвидировать цель одним рывком. И амулеты с легкостью могли принять на себя пару моих ударов.

Сзади раздался еще один голос, тихий и спокойный:

— Ралк, не шуми. Видишь, господину аристократу в лавку надо. Поздоровайся со всем вежеством и укажи дорогу.

— А я что? Я ничего, — заулыбался гигант и махнул рукой в сторону еще более темной подворотни. — Проходите, милсдарь. Мастер на месте и принимает.

Лишь покачал головой, замечая, как еще четверо матерых головорезов совершенно бесшумно оцепили пространство. Нет, справиться с ними, поодиночке или вместе, я бы смог. Но трезво оценивая шансы… Могли возникнуть проблемы даже у меня.

— И что за разбойники пошли?! — буркнул себе под нос, осторожно спускаясь по скользким каменным ступеням в подвал какого-то дома.

Признаться, город я знал прекрасно. Все переулки и дворики были изучены еще в детстве и подростковом возрасте.

— Настоящий лабиринт, — проворчал я, едва не поскользнувшись на мокром камне.

— Осторожнее, — раздался рядом голос. Деревянная дверь приоткрылась, озаряя крохотный пятачок тусклым светом. — Прошу.

Хозяин, вышедший встретить, был на редкость обходителен. Он даже придержал дверь, пока я перешагивал огромную лужу на пороге.

Попав внутрь, осмотрелся. И меня постигло глубокое разочарование.

Здесь не было ничего. Совершенно ничего. Голые каменные стены, в углу деревянная барная стойка, за которую и встал хозяин лавки.

— Ну а что вы хотели? — он заметил мое изумление. — Товар специфический и опасный. Хранится в другом месте. А здесь мы просто… обсуждаем детали.

— Логично, — мелькнула запоздалая мысль.

— А вдруг я из «Полуночной Стражи»? — уточнил я.

Хозяин лишь загадочно улыбнулся и, опершись о стойку, произнес:

— Как вы уже, видимо, знаете, я мастер Элрик. Ищете что-то конкретное? Или интересное и необычное?

— Очень приятно. — кивнул я в ответ, представляясь на ходу придуманным именем: — Горвин. Что выбрать в вашей чудесной лавке пока не знаю.

— Взаимно, Горвин. Понимаю. У нас большой выбор. Можете вкратце обрисовать проблему или ситуацию? Я подскажу, чем смогу помочь.

— Понимаете, одному моему… другу грозит опасность. Не знаю какая, скорее всего, магического рода. Он не может все бросить и уехать. Вынужден по долгу службы оставаться в одном месте.

Старый мастер, а на вид ему было далеко за шестьдесят, белый как снег, откинулся на спинку стула и с хитринкой посмотрел на меня.

— Место, где он находится… его нельзя покидать?

— Нет, — коротко ответил я.

— Установка защитных, атакующих или сканирующих артефактов там запрещена?

Лишь кивнул.

— Ваш… друг, — голосом мастер выделил это слово, — остерегается нападения именно в этом помещении. И опасается своими действиями навредить тем, кто его окружает?

— Все верно. А еще нежелательно повреждать само помещение, — добавил я.

— Тогда, молодой человек, у вас два варианта. Первый — проще. Артефакт, подавляющий магию. Действует по принципу нарушения вязи плетений, создавая помехи. Для опытного мага это скорее неудобство, чем проблема, но даст время для подготовки. Второй… чуть сложнее. Или проще. Защитный купол. Плюс — регулируемая площадь. Минус — затраты энергии на поддержание щита сопоставимы. Рекомендую накопители. Иначе ваш друг рискует остаться без сил в самый ответственный момент.

— Давайте оба, — кивнул я, уже представляя, как меня поднимут на смех Лэйс с Дией.

Лучше уж буду параноиком. Рассудок кричал, что это перебор, но то самое чувство, что гнало меня сюда, сжималось в животе ледяным комом.

— Оба так оба, — бросил хозяин и позвонил в небольшой медный колокольчик.

Через минуту в помещение заглянул один из вышибал. Получив указания старика, он удалился и тотчас вернулся с простой деревянной шкатулкой.

— Вот, смотрите, — мастер поставил ларец на прилавок, распахнул ее и вынул два откровенно кустарных на вид амулета.

Камни были криво обработаны, виднелись потеки металла, заляпавшие поверхность. Обе конструкции выглядели на редкость неказисто и бросово, но стоило мне включить магическое зрение, как картина преобразилась полностью.

Передо мной лежали настоящие шедевры подпольного артефакторского дела. Чистые, выверенные до микрон плетения, упакованные в обманчиво убогие корпуса. Работа мастера высочайшего класса. Такие вещи, скорее всего, делались на заказ для особых государственных нужд, а потом «потерялись» по дороге.

— Да, — тихо сказал я, не в силах скрыть восхищения. — Это именно то, что нужно.

Еще раз внимательно осмотрев амулеты, я расплатился и вышел на улицу.

Погода тем временем окончательно испортилась, погрузив столицу в непроглядную темноту. Порывы ветра так и норовили бросить пригоршню колючего снега прямо в лицо. Не спасали даже чары и высоко поднятые воротники. Редкие прохожие жались к домам, норовя побыстрее попасть под защитой теплых очагов.

Выбравшись из запутанного лабиринта подворотен, я вновь оказался на торговой площади, уже практически пустынной. Лишь вдали мелькали отблески факелов стражи и доносилось ритмичное позвякивание кольчуг.

Сунув руку в карман мантии, я нащупал свою покупку. Обжигающе холодный металл поделился спокойствием, а в душе поселилась надежда.

— Может, все и обойдется. — раздумывал я, пока, борясь с непогодой, добирался до больничного крыла Дома Целителей.

Проведя рукой по промокшей мантии, зашел в общежитие и быстро привел себя в порядок. Сочтя свой внешний вид достойным, чтобы предстать перед очами моей смелой птички, прихватив подарки, направился в больничное крыло.

Лэйс, которого я встретил возле самой комнаты, лишь хмуро кивнул, здороваясь и пристроившись рядом, шепотом произнес:

— Что-то не так? Ты рано.

— Сделал все дела, и сразу сюда, — также тихо ответил ему, и поставив цветы возле кровати, посмотрел на Малдию. — Нет изменений?

— Целители говорят, что еще день-два ее нужно продержать в полусонном состоянии, но прогноз пока благоприятный. — Лэйс, в противоположность сказанному тяжело, вздохнул: — мне это все очень не нравится.

Моя смелая птичка была больше похожа на мраморную статую, чем на живого человека. Какая-то мертвенная бледность, сквозь тонкую, будто пергаментную, кожу просвечивали вены.

Слова Лэйса, такие серьезные, собранные, так несвойственные вечно веселому балагуру, заставили меня повернуться к нему и напряженно посмотреть в глаза.

— Огневик?

— Да, — нехотя кивнул парень. — Меня терзают смутные сомнения.

— И меня.

Немного помолчав, и усевшись на стульях, оба посмотрели на безмятежно лежащую под тонким покрывалом, девушку.

Я уже было открыл рот, чтобы расспросить Лэйса подробнее, как впервые за вечер обратил внимание на Воздух. Он был... мертвым. Не застоявшимся, больничным, а именно мертвым. Будто кто-то убрал из него всю магическую вибрацию, оставив лишь пустую, инертную оболочку. Моя Стихия не пела, не перешептывалась со мной — она заснула тяжелым сном.

— Ты чувствуешь? — перебил я сам себя, глядя на Лэйса. — Магия… она беспокойная.

Именно в этот миг с улицы раздался приглушенный расстоянием гул.

Вскочив со стула, краем глаза отметив, как Кот, действуя на одних рефлексах, кубарем скатился со своего места, и, переместившись к кровати Малдии, встал в боевую стойку, прикрывая ее своим телом.

Я же, не теряя времени, уже плел одно из заклинаний для обнаружения противников, и старался растянуть его на как можно большую площадь, благо магия Воздуха идеально для этого приспособлена. Пусть время активации чуть дольше, чем у других, но информативность несоизмерима.

Гул, что так всполошил нас, нарастал, а затем раздался грохот, сотрясший здание целиком. Откуда-то сверху, послышались крики, и приглушенный расстоянием звон.

— Лэйс, у меня магии под завязку, амулеты есть, — хрипло, с надрывом бросил ему. Все же поддержание такого заклинания стоило немалых усилий. — Сходи проверь, там нужна помощь!

— Справишься? — напарник не спешил выполнять мою просьбу, но все же от кровати отошел, и, сунув руку в карман, достал три магических накопителя. — Держи, для себя берег, надеюсь, не пригодится.

Словно в насмешку, за окном, ярким сиянием вспыхнула ослепительная вспышка, и раздался еще один взрыв. Здание, получив ощутимый удар, вздрогнуло, а с потолка посыпалась штукатурка.

Я рванулся к окну, отшвырнув занавеску. Вдалеке на краю парка, увидел их: трое в одинаковых балахонах, руки светились остаточной энергией, заметной даже с такого большого расстояния. Они не прятались. И тогда все встало на места.

— Это плохо! — выдохнул я, оборачиваясь к Лэйсу. — Они бьют по верхним этажам, скорее всего, чтобы собрать там всех, кто может драться!

Мозг работал с бешеной скоростью. Если действуют нагло, значит, уверены, что никто не увидит и не услышит. Купол. Нас накрыли огромным куполом, изолировав от всего города.

В коридоре раздались крики, топот...

Больше не раздумывая, Лэйс кивнул мне, и бросив взгляд на подругу, мигом выскочил изкомнаты.

Оставшись один, я, не заботясь о сохранности помещения, магией Воздуха сгреб всю мебель и забаррикадировал дверь.

За каждое движение магией приходилось платить втройне. Воздух повиновался лениво, будто сквозь густую патоку. Накопители в моем кармане, которые обычно светились ровным теплом, заметно остывали — купол высасывал из них силу с голодной жадностью. Если так происходит со мной, то что творится с обычными пациентами? С целителями? Они, наверное, просто падают в сон или забытье, не в силах даже подняться с кровати.

Мы в ловушке.

Заклинание, что я так долго, и, по сути, бесцельно плел, наконец, развернулось, и перед моим внутренним взором раскинулась сеть заклинания, все расширяющийся сферой охватывая часть здания и улицы. Она тут же схлопнулась, упершись в невидимый барьер.

В тот же миг за окном что-то блеснуло, мои поисковые чары скомкались и рассыпались, подарив на прощание еще одну порцию головной боли и слабости. С басовитым гудением в палату ворвался голубой сгусток энергии, и зависнув, принялся испускать волны, словно сканируя помещение.

Быстрый взмах руки, и амулет помех падает на пол возле выбитого окна. Его сияние заставляет сгусток изрядно сбавить в скорости, а затем и вовсе раствориться, оставив после запах озона.

Волосы, вставшие дыбом от задействованной энергии, подсказали, что ситуация стремительно выходит из-под контроля.

— Амулет сработал, но насколько хватит заряда? — пронеслось в голове.

Я чувствовал, как моя собственная энергия, стала убывать быстрее, как вода из проткнутого бурдюка.

На пол тем временем полетел второй амулет, и спустя мгновение вокруг девушки сформировался голубоватый защитный купол.

Экстремальная доза адреналина заставила мозг действовать на пределе своих возможностей, и решившись на авантюру, я запитал защитное заклинание сразу от всех трех имеющихся у меня накопителей, грубо презрев наставления по технике безопасности.

— А вечер перестает быть скучным, — с несвойственной мне бесшабашностью усмехнулся я.

Встав на середину комнаты, прямо перед тремя нападающими, которые не заставили себя долго ждать.

— Черные балахоны, глубокие капюшоны и оружие. Непредсказуемо и потому опасно, — мелькнула быстрая мысль, и я на голой силе сформировал порыв Ветра, намереваясь выбросить противников из здания, банально сдув их.

— Попытаться стоило, — грустно улыбнулся, наблюдая, как моя атака увязла в щитах стоящего в центре мужчины, а двое других, быстро переглянувшись и словно получив подтверждение приказа, чуть разойдясь в стороны, бросились ко мне, норовя взять в клещи.

Как любопытно, еще вчера встретив таких на улице, я назвал бы их ряжеными клоунами, но сегодня передо мной были воины, привыкшие быстро и четко делать свою работу.

Удар, нанесенный слева ближайшим убийцей, я блокировал наручем, одновременно отходя на шаг, пытаясь перекрыть сектор атаки для второго, но тот, оказавшись быстрее, просто и незатейливо нанес удар ногой в грудь, стараясь повалить меня на пол.

Отшатнувшись, нырнул под размашистый замах сверху вниз, вновь отступил, но уже в сторону стены.

А нападающим только этого и надо. Третий, что так удачно заблокировал мое заклинание, уже вновь был готов атаковать.

На его вытянутых ладонях сформировался огненный цветок, и спустя мгновение в сторону Дии устремился обжигающий поток раскаленной лавы.

— Нет! — стон-крик вырвался из моего горла, и волна сырой магии, отбросила нападающего в сторону.

Яркий, нереально изумрудный свет затопил комнату, заставляя зажмуриться, а следом пришел невыносимо громкий хрустальный звон.

Не выдержав буйства красок, я упал на колени, зажимая уши руками. Тонкий жгут силы завибрировал, сигнализируя о чудовищных перегрузках, а затем в наступившей тишине, раздался негромкий хлопок. Небольшую, в общем-то, комнату заволокло молочно-белым туманом.

— А маг-то силен, — мелькнула мысль на краю сознания.

Так, с первого удара, уничтожить магический накопитель немаленькой емкости под силу не каждому.

Я под прикрытием тумана переместился ближе к стене и стал готовить свой ответ.

Привычная концентрация, выверенные до идеала пассы рук, легкое и стремительное движении энергии по магическим каналам. И вот вокруг меня закружилась магия, собираясь в Вихрь. Еще мгновение и заклинание, рассыпавшись на десятки острых осколков, на огромной скорости устремились в туман.

Не дожидаясь результата атаки, я вновь создал заклинание, на этот раз это были усиленные воздушные серпы.

Прижавшись спиной к стене, принялся посылать одно заклинание за другим, стараясь навязать свой темп, выиграть лишнее мгновение.

В глубине тумана, там, где было окно, раздался грохот, яркие вспышки и приглушенные ругательства, быстро сменившиеся хрипом и стонами.

— А-а-а! — с криком отчаяния на меня, прямо из тумана, налетел один из убийц и принялся вполне профессионально орудовать мечом.

Клинок мелькал то справа, то слева, норовя ударить в живот, и тут же менял траекторию, угрожая голове или шее.

Я вертелся как лист в центре урагана, отбивая его атаки как придется, зарабатывая одну рану за другой. Ловкий противник не давал времени достать оружие или воспользоваться магией, загонял в угол, лишая маневра. Мимо меня вновь пронесся поток огненных шаров, направленных на мою смелую птичку.

— А-р-р-р, — зарычал я от напряжения и, прикрыв глаза, пригнулся, уходя от следующего удара, и бросился вперед в отчаянную атаку.

Убийца, на мгновение отвлекшись, пережидая очередной взрыв накопителя, и реакцию магического щита, не успел отскочить в сторону, чтобы избежать атаки. И я, врезавшись в него плечом, разорвал дистанцию, а затем, единым слитным движением выхватил клинок и нанес удар.

Меч проскользил по защите, и с хрустом вонзился в плоть, проходя дальше, перебивая что-то важное в теле нападающего. Отбросив врага в сторону, ринулся к третьему противнику, который все так же стоял возле пролома в стене, и готовил очередную атаку. Казалось, его нисколько не заботила судьба подельников, не мешало ему и тело соратника, лежащее прямо перед ним.

Магу тоже досталось, на его лице застыла гримаса боли, накидка была разорвана в нескольких местах и виднелись кровавые пятна, капюшон сбит. И я смог, наконец, разглядеть лицо нападавшего. Это был обычный парень, не старше меня.

Но любоваться было некогда — маг заканчивал свое заклинание и уже направлял руки в сторону кровати с Дией. Понимая, что не успею добежать или сотворить защиту, от отчаяния бросил свой клинок, словно копье, молясь разом всем Стихиям.

Удача, вновь мне улыбнулась, и оружие, сделав пару оборотов, неожиданно легко пробил грудь мага.

— Ой… — как-то по-детски всхлипнул парень и опустил руки, с уже активированным заклинанием.

— А-а-а!

Раздался отчаянный крик боли, что заставил меня замереть, а затем ударила волна жара. Фигура, охваченная пламенем, заметалась из стороны в сторону, и с громким воплем исчезала в темноте где-то за пределами здания. Спустя пару секунд крик оборвался, оставив после себя только эхо и запах озона.

— Все приходится делать самому, — произнес мужчина, влетая в помещение. В его голосе не было гнева, только холодная досада. Он окинул взглядом трупы своих людей, потом меня, трещащий щит над Дией.

И не раздумывая направил магию.

Из его руки вырвался поток света, мгновенно принявший вид копья, и ударил в Дию. Щит задрожал, пошел волнами и даже треснул, но выдержал. Палату вновь затопило изумрудное сияние и оглушающий хрустальный звон.

Рассчитывая на то, что враг отвлечется, я бросился вперед, одновременно перекидывая питание щита Дии напрямую на себя и замахнувшись поднятым с пола ножом, постарался ударить противника в грудь.

То, что убийца — профессионал, было видно сразу, но уровень его подготовки был как у элиты королевства. Мужчина легко, несмотря на дезориентацию, ушел от моей атаки, защитившись легким клинком, а затем принялся лихо теснить меня. Его оружие, словно живое мелькало вокруг, нанося незначительные удары то тут, то там, постепенно лишая меня сил и не давая перейти в контратаку.

Не привык я чувствовать себя загнанным в угол, но именно это сейчас и происходило. Мозг работал на пределе своих возможностей, пытаясь найти выход, но его не было. От бешеного темпа, магического напряжения, я стал совершать все больше ошибок.

Вот очередной хитрый финт, и на моем предплечье образовалась длинная царапина. Еще миг, и легкий укол в бедро, заставил меня сбиться с шага.

Удар рукоятью в живот.

Удар кинжалом в правый бок.

Удар.

Еще.

И еще.

С каждым мгновением росла пелена перед глазами, а мозг в отчаянии подкидывал все сумасшедшие варианты. Я уже отбивался на одних инстинктах, скорее угадывая, чем, видя врага перед собой. Кровь из рассеченной брови заливала глаза. Дышать становилось все тяжелее, пульс набатом барабанил в висках. Все поплыло, и я понял, что еще минута, и просто упаду.

Остался единственный шанс.

Собрав остатки силы, я отдернул руку, прикрывающую рану на правом боку, и, встряхнув пальцами, угодил убийце прямо в глаза, заставив того оступиться и потерять темп.

Времени не было.

Черная, нереально черная кровь сочилась из раны. Не раздумывая, я прыгнул на убийцу, прижимая его к полу и чувствуя, как клинок входит в тело, зашептал активацию родового заклинания.

Едва с моих губ сорвались последние слова, меня охватило фиолетовое сияние, так похожее на свет далеких, одиноких звезд.

Исчезла боль. Ушла усталость. Осталось только легкое, почти невесомое послевкусие на губах.

Я с трудом повернул голову.

Моя смелая птичка... улыбалась во сне, безмятежная и прекрасная под голубоватым куполом, который трещал, но держался. Она была в безопасности.

Я улыбнулся ей в последний раз. И отпустил.

Фиолетовый свет сгустился до ослепительной точки, а затем безмолвно схлопнулся, не оставив ни вспышки, ни грома. На опустевшем, залитом кровью полу палаты лежали лишь два тела — убийцы и юноши с фиолетовыми глазами, которые больше ничего не видели.

* * *

Сны. Я уже привык к ним. Но на сей раз все сущее, казалось, сжалилось надо мной и даровало не кошмар, а милую, домашнюю картину. Наверное, так могла бы сложиться моя судьба, свяжи я ее с Дией. Мы сидели в саду, в уютной, увитой плющом беседке. Вокруг кружились дети — целая орава сорванцов, оглашавшая окрестности смехом и криками. Девочка в розовом платьице, забравшись на край фонтана, не раздумывая, сиганула в воду. Няня вскрикнула, бросилась следом и выудила ее, мокрую и хохочущую. Малышка мотала головой, и тяжелые капли летели на каменную дорожку. — Дорогой? — моя мария, отставив фарфоровую чашечку, повернулась ко мне. — Все в порядке? Я хотел кивнуть, но горло внезапно пересохло. Чашка выскользнула из ослабевших пальцев и с тонким звоном разбилась о каменную столешницу. — Лирен? Ее голос прозвучал с тревогой. Я видел как ее лицо, любимое до боли, склонилось ко мне. Губы онемели. На теле проступил холодный пот. Я попытался ухватиться за спинку стула, но пальцы уже не слушались. Из груди, точно из раскаленного горнила, возник жар. Необъяснимый, всепоглощающий. Вокруг заметались тени, зазвучали испуганные крики, поднялся шум. Кто-то громко зарыдал, и этот плач подхватили другие голоса. Черная, густая как смоль пелена поползла от краев зрения, оставляя лишь крошечное окошко света. В нем — силуэты самых дорогих людей. Мои родные, Дия, дети — все они медленно превращались в темные, безликие тени, сливаясь с наступающей тьмой. Собрав последние крохи сил, я шевельнул онемевшими губами и прошептал то, что было важнее всего: — Малдия… Имя стало последним, что я смог выдавить из себя. Пелена сомкнулась. Жар сменился леденящей пустотой. И не стало ни сада, ни беседки, ни криков. Был только стремительный, беззвучный полет сквозь ничто. И далекий, нарастающий гул, похожий на рев неведомого зверя.

* * *

Я открыл глаза и посмотрел на потолок.

Обычный, белый, ничем не примечательный, кроме как непонятным устройством, наверное, это была какая-то люстра. Но привычных мне магических кристаллов или свечей не наблюдалось.

Осторожно, стараясь не шевелиться, я перевел взгляд на стену, покрытую каким-то рисунком. В углах стояла здоровенная туба с цветком. Да и вообще зелени было много.

Мебель на вид хорошая, но какая-то дешевая, без вензелей и других украшений. Все просто и функционально.

Прекратив рассматривать обстановку, я, набравшись сил и смелости, пошевелил головой. И не дождавшись вспышек боли, обнаглел — подвигал рукой. Конечность ощущалась не моей, будто отлежал, но легкое покалывание обнадеживало.

Пальцы, тем временем сжали что-то мягкое и шелковистое, если бы я лежал на своем ложе в родительском доме. Скосив глаза, убедился, что моя тушка, порядком потрепанная, вся в ссадинах, медленно, но верно, превращает явно дорогое белье в половую тряпку. Хорошо хоть раны закрылись, и мне не грозило истечь кровью.

На миг даже стало стыдно, и я почти повернулся, чтобы скатиться на пол, но у меня не хватило сил это сделать.

Воздух наполнился ароматом летнего вечера, виднеющиеся большие стеклянные окна — распахнуты. И запах гари, к которому я уже привык, медленно выветривался из помещения. Слабость, уложившая меня в кровать, постепенно отступала, даря покой и умиротворение. Я даже позволил себе, прикрыв глаза, сосредоточиться, и постараться почувствовать магию.

Сила, ворвавшаяся в мои потрепанные каналы, словно всадник на обезумевшей лошади, тараном сбивая невеликие укрепления, прокатилась по всему телу и вызвала такую гамму боли, что я едва не застонал. Только стиснутые в спазме зубы не дали ни единому звуку вырваться из меня.

— Пожалуй, магию пока отложим, — решил, с трудом приходя в себя, и, аккуратно повернувшись, постарался слезть с кровати.

Ноги тут же утонули в мягком, пушистом ковре, а на белом ворсе появились капельки крови.

— М-да... — только и шепнул я себе под нос, и, выпрямившись, осмотрел комнату.

Это была спальня. Небольшая, всего-то шагов десять, может, больше, но со вкусом обставленная, правда, назначение некоторых вещей было непонятно.

Немного посидев на кровати и придя в себя, заметил зеркало на туалетном столике и аккуратно подошел к нему.

— Красавец, — хмыкнул, рассматривая когда-то светлую рубашку.

Теперь на ней были красные пятна, куча прорех. Да и весь общий вид, скорее походил на тряпку. Такой же участи подверглись брюки. Мягкие яловые сапоги пострадали меньше всего. А плащ и куртка, подаренные любимой, неизвестно куда пропали.

— Дия!

Здесь же мне вспомнились последние события, и я, резко развернувшись, направился к выходу из комнаты.

Бросив взгляд в окно, я замер, рассматривая где-то далеко внизу множество огней и подойдя ближе, откинул занавески, прижавшись лбом к стеклу, уставился на невиданное зрелище.

Внизу, там, где в моем мире должны были быть лишь крыши домов да узкие улочки, простиралось море света. Не просто огни, а целые реки, озера, созвездия из холодных, не мерцающих светил, застывших в идеальном порядке.

Прямо напротив, подобно исполинским кристаллам, вздымались башни. Не из камня, а из чего-то темного, зеркального и привычного стекла. Они отражали в своих гранях само ночное небо и свет собратьев, создавая призрачную, двойную реальность. Этих башен-близнецов было несколько, и они образовывали неестественно правильный полукруг, словно каменный щит или гигантская подкова.

Немного придя в себя и успокоив бешено колотящееся сердце, я словно в тумане, направился к выходу из помещения, благо дверь выделялась.

Уже через секунду оказался в некой прихожей, а затем и на кухне. Меня словно звал вперед поток свежего ветра, доносивший новые, непривычные запахи и звуки.

— Дия? — едва слышно шепнул, и, сделав небольшой шаг, взглянул на девушку.

Она стояла на балконе, прислонившись к перилам, и смотрела в ночь. Очертаниями плеч, наклоном головы — вылитая Дия в минуты тихой грусти. Лунный свет выхватывал из темноты контур ее щеки, прядь волос на ветру. Сердце сжалось дикой, болезненной надеждой.

— Дия! — выдохнул, голос прозвучал хрипло и неслышно даже для меня самого.

Я шагнул на балкон. Воздух ударил в лицо — жаркий, влажный, пахнущий цветами и дождем.

Девушка обернулась на звук шагов.

На миг рассудок отступил, затопленный волной слепой, животной надежды. Руки сами потянулись вперед. Я шагнул, схватил ее за плечи, чтобы притянуть к себе, обнять, убедиться — и в тот же миг понял. Увидел. Не глазами, а душой. Под пальцами был не знакомый шелк ее платья, а столь же мягкая, но странная ткань. Мускулы ее плеч были напряжены, готовы к рывку, или защите — у Дии такой готовности не было никогда. И запах — не привычные духи, а что-точужое.