Горин первым шагнул в гостиную. ОКОвцы последовали за ним. Ищейка вошёл последним и сразу остановился у стены. Видимо, жрец терпеливо ждал, когда начнется обыск.

Заметив гостей, Настя удивленно подняла брови. Встала с дивана, рассматривая пришедших.

— Что-то случилось? — обеспокоенно уточнила она и поспешно добавила. — Мне кому-нибудь позвонить? Декану, может быть?

— Всё в порядке, — сказал я спокойно. — Ничего не нужно.

Она посмотрела на меня настороженно. Потом перевела взгляд на Горина и жрецов. Поджала губы, но промолчала.

— Можете приступать.

Эту фразу я адресовал «гостям». Горин кивнул:

— Спасибо за разрешение.

В его словах прозвучал сарказм, который он даже не пытался скрывать. Но я сделал вид, что ничего не заметил, сохраняя спокойствие и благостный образ человека, которому нечего скрывать и который готов сотрудничать, понимая важность работы жрецов ОКО.

Горин дал знак ищейке, и тот отлип от стены. Неторопливо направился на второй этаж, осматриваясь по сторонам. Я же повернулся к Насте:

— Идем, подождем на кухне.

Девушка кивнула и направилась в комнату. Я последовал за ней.

— Это… — начала она, как только я закрыл за собой дверь.

— ОКОвцы, — спокойно ответил я и подошел к шкафчику. Открыл дверцы, достал две чашки и вернулся к столу.

— Зачем они здесь? — не поняла секретарь, в голосе сквозило плохо скрываемое беспокойство. — Какой-то из предметов, отданных на реставрацию, оказался проклятым? Или одержимым?

Я покачал головой:

— Старший следователь с чего-то взял, что я украл демона из одного кафе на Невском, — ответил я, разливая горячий напиток по чашкам.

— Демона? — переспросила Настя. — Зачем он тебе? Это же просто бред какой-то!

В тоне начал прорываться бойкий характер девушки, но самообладание она сохраняла, понимая, что нельзя лезть на рожон и провоцировать жрецов. Просто сильно переживала и возмущалась грозным шепотом.

— С ума они там, что ли, посходили? Тут же все Светом дышит! У нас полный подвал освященных церковных реликвий, зачем нам здесь демоны?

Я пожал плечами:

— Сам не знаю, — честно произнес, протягивая ей кружку. — Я тут ни при чем. Поэтому спокойно сижу сейчас с тобой на кухне. Мне скрывать нечего. Так что не переживай.

— Да я не переживаю… — Настя покачала головой, принимая чашку. — Просто потом обязательно подам жалобу в Синод.

— Зачем? — удивился я.

Девушка сделала глоток и посмотрела в окно. А затем произнесла:

— А почему нет? Кто-то дал наводку. Кто-то ее обработал. Потом кто-то решил, что она может быть правильной. Кто-то направил сюда команду жрецов, которые и занимаются обыском. И значит, «кто-то» напортачил. Серьезно напортачил. Они тратят и свое время, и наше. То, что сейчас происходит в доме, явное превышение полномочий!

— Почему? Все бумаги в порядке. ОКОвцы в своем праве. Видимо, наводка была весомой. Так что жрецы все равно пришли бы. Должны же они провести проверку на предмет одержимых вещей, убедиться. У них, как у жандармов, нужно обрабатывать все потенциально опасные донесения.

Настя наморщила нос.

— Не зря мне жандармы не нравятся. Кстати, о них… Ты сообщил Николаю?

Я покачал головой:

— Жрецы повыше рангом. Так что мой товарищ из жандармерии здесь ничем не поможет. Походят, посмотрят, ничего не найдут и уйдут восвояси. Так зачем отвлекать человека от важных дел?

Секретарь секунду помедлила, затем кивнула:

— Наверное, ты прав. Но жалобу я все-таки напишу. Потом, когда уляжется.

— Уверен, жалобу они тоже будут обязаны рассмотреть.

— Ладно, идем в гостиную, наверное, — нехотя произнесла секретарь. — А то оставь таких без присмотра… А потом ложечки серебряные пропадают.

Я улыбнулся, показав, что оценил шутку, и вышел в гостиную.

Жандармы стояли у окна. Видимо, их целью было мое задержание и сопровождение в отдел в случае, если что-то вдруг найдется. К чести жрецов, вели они себя прилично. Вещи не трогали, документы не листали. Вели себя как гости, которые понимают, что их не звали, и которые все равно пришли.

— Может быть, кофе? — предложил я. — Пока ваш коллега ищет демона.

Жрецы переглянулись и покосились на Горина. И к моему удивлению, старший жрец согласился:

— Охотно, — ответил он.

Я сделал глоток и кивнул в сторону кухни.

— Тогда прошу за мной, — позвал желающих и пошел за напитком.

Горин последовал за мной и сел за стол без приглашения, когда я потянулся к шкафчику за кружками. Впрочем, я это проигнорировал. Разлил кофе, поставил конфетницу и произнес:

— Угощайтесь.

Старший жрец кивнул и взял напиток. Остальные последовали его примеру.

— Вы же прибыли к нам… — глядя в чашку, начал Горин.

— Из Брянска, — ответил я. — После семинарии.

Он задумчиво кивнул и пригубил кофе:

— Хорошее заведение, — произнёс он. — Строгое.

— Есть такое, — признался я.

Горин сделал еще глоток. Поставил чашку и взглянул на меня:

— Жандармерия отзывается о вас исключительно хорошо, — продолжил он. — Как о консультанте. Вы здорово помогли им с делом Одинцова.

— Жандармерия сработала на отлично, — поправил я. — Я только немного им помог.

Старший жрец усмехнулся:

— Скромничаете.

— Объективно оцениваю свои способности, — возразил я.

Горин посмотрел на меня. Потом снова взял чашку.

— Реставратор, — произнёс он задумчиво. — Интересная специальность для работы с жандармерией. Да и такое увлекательное первое дело… Как вы догадались, что предметы прокляты?

Я пожал плечами:

— Свидетель сознался. Тот самый, которого вы, должно быть, упустили.

Горин кивнул:

— Показания пациента сумасшедшего дома, — протянул он. — У вас очень хорошо развито чутье. Потому что в предмете, который нам удалось найти, действительно было проклятье. Причем, достаточно сложное.

Я открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент, из-за приоткрытой двери послышались тяжелые шаги. Ищейка шел в сторону кухни. А еще мне почудился едва слышный механический шум. И я непроизвольно перевел взгляд на створку. Горин подметил это. Уточнил:

— Вас не беспокоит обыск?

Мне оставалось только усмехнуться и покачать головой:

— Мне скрывать нечего, и вы это сами видите. Просто любопытно, как все это происходит. Со мной подобное первый раз, знаете ли.

Горин чуть прищурился. Что-то в его лице изменилось — не сильно, почти незаметно. Как бывает, когда ответ оказывается именно таким, какого и ждали.

— Резонно, — заключил он.

Дверь открылась, и на пороге появился ищейка. Встретился взглядом с Гориным и покачал головой. Старший жрец сделал глоток и отставил чашку. Поднялся из-за стола.

— Благодарю за кофе, — произнёс он ровно.

— Всегда пожалуйста, — ответил я.

— Осталось проверить мастерскую, — добавил старший жрец. — Понимаю, в прошлый раз мы уже ее осмотрели, но…

— Охотно опять вас туда проведу, — согласился я. — Идемте.

Я подошел к выходу, и сразу же заметил у порога механического кота. И едва мы с Гориным вышли, как кот повернул голову. Стеклянные глаза блеснули в свете падающих из окна солнечных лучей.

— Это что? — слегка поморщившись, и будто бы немного брезгливо спросил Горин.

— Охранный механизм, — ответил я. — Решил завести после истории с Мещерским. Не так давно, в мой двор проник человек, который состоит на учете у мозгоправов. После этого я решил усилить безопасность.

Горин смотрел на кота секунду. Тот медленно моргнул и снова замер.

— Уже настроили? — уточнил старший жрец.

Я кивнул:

— Можете протестировать, если хотите.

Горин покосился на ищейку, но тот покачал головой. Кот же едва заметно вильнул хвостом и сел на ковер. Медленно наклонил голову, рассматривал гостей.

— Занятная вещица, — произнёс Горин, глядя на механоида. — А почему кот? Не воробей, к примеру? Слышал, что пташки пользуются большей популярностью. Тратят меньше энергии, более мобильны и просты.

— Просто люблю котиков, — ответил я. — К тому же на него была хорошая скидка. Видимо, как раз потому, что птички больше популярны.

— Понимаю. Выгодное предложение, от которого сложно отказаться. Да я и сам кошатник, — признался жрец. — Ладно, идемте.

Я провел гостей в мастерскую. Нащупал на стене выключатель, щелкнул им, и помещение залил яркий свет. Горин кивнул ищейке, и тот потер ладони. Склонился в молитвенном жесте, а затем вздрогнул. И я заметил, как его глаза затянула поволока. Теперь ищейка видел лишь силуэты материального мира без четких деталей. Зато мог чувствовать темные энергии.

Нам рассказывали в общих чертах, как работают подобного рода специалисты. Они способны размыть грань реальности, сместив фокус сознания за нее. Наш мир для них в эти моменты переставал существовать в привычном виде. Они будто бы наблюдали все в формате эскизов. Словно все кругом превращалось в наброски и чертежи. Люди выглядели набором штрихов: пересекающихся и плавающих в воздухе. Статичные предметы — набором линий.

Зато они видели и кое-что другое. Цветовые пятна — Свет, тьму, призраков, демонов. Ангелов. Нечетко, но безошибочно.

Ищейка прошёл вдоль стеллажей. Остановился у рабочего стола, взглянул на накрытую тканью икону. Горин тут же направился в ту сторону. Развернул ткань, посмотрел на работу.

— Учебный материал, — пояснил я.

— Очень светлая вещь, — пробормотал старший жрец. — Намоленная.

Он покосился в сторону ищейки, но тот снова покачал головой. Я заметил, как дернулся уголок губ старшего жреца. Но вслух он ничего не сказал. Просто произнес:

— Простите, что отвлекли вас.

В голосе прозвучало едва заметное разочарование. Я развел руки:

— Это ваша работа, которая направлена на защиту простых смертных, которым не доступны такие навыки.

— Так и есть, — согласился Горин.

Они направились к выходу. И когда старший жрец подошел к двери, я произнес:

— Не могли бы засчитать этот визит как проверку моей мастерской?

Горин остановился. Обернулся:

— Вашему ведомству все равно придется приходить с проверкой, — пояснил я. — А так не придется тревожить по пустякам.

Горин на мгновение задумался, потом кивнул:

— Это можно, — произнес он. — Я пришлю вам документы для подписи.

Мы поднялись в гостиную. Настя всё так же сидела в кресле — с прямой спиной и чашкой кофе, к которой она, судя по всему, так и не притронулась.

Горин и остальные потянулись к дверям.

— Еще раз приношу свои извинения, — произнес он.

— Не стоит, — ответил я. — Работа есть работа.

Он посмотрел на меня, кивнул и вышел из гостиной. А за ним вышли и жрецы. Дверь за гостями закрылась, и в доме вдруг стало тихо. Настя отставила кружку, о которую грела руки, и взглянула на меня:

— Видимо, демона они не нашли?

Я усмехнулся:

— Я простой реставратор. Не экзорцист и не демонолог. Откуда здесь возьмутся демоны?

Девушка несколько мгновений пристально смотрела, сверля взглядом, а затем кивнула. Развернулась к ноутбуку и наконец сделала первый глоток кофе. Я же произнес:

— Мне нужно будет попасть в архив Синода. Сможешь сделать мне пропуск?

— Смотря с какой целью, — не отрываясь от своего занятия, произнесла секретарь.

Меня впечатляла ее способность переключаться. Еще несколько минут она была напряжена и взволнована, а теперь погрузилась в работу как ни в чем не бывало.

— Нужно узнать кое-что про Померанцева, — пояснил я. — По делу, в котором сейчас помогаю твоему любимому Николаю.

Девушка одарила меня пронзительным взглядом.

— Шучу, шучу, — поднял руки в примирительном жесте. — Ты не любишь жандармов, я усвоил.

— То-то же! — снисходительно произнесла она. — Пропуск можно устроить, — с уверенностью заявила девушка и потянулась к лежавшему на столе телефону. — Без всяких проблем, если кое-кто больше не будет меня подкалывать.

Она набрала номер, некоторое время ждала ответа. А затем произнесла:

— Добрый день, вас беспокоит секретарь реставратора Орлова. Дело в том, что…

Она замялась, словно бы подбирая слова, а затем продолжила:

— На одном из объектов, который был назначен для проверки, обнаружился предмет… Его создал… Сейчас, секунду…

Девушка оторвала трубку от уха и принялась перебирать лежавшие на столе бумаги, словно пыталась что-то найти.

— Да где же он, — прошептала она так, чтобы на том конце было все слышно. — А, вот. Нашла. Автором был Померанцев. И для того, чтобы восстановить предмет, реставратору нужно больше узнать о мастере, изучить его стиль и особенности техник, в которых тот работал. Поэтому нужно попасть в архив и посмотреть другие образцы руки Померанцева.

Девушка замолчала, слушая собеседника, а затем вздохнула:

— Жаль. Если Алексей Орлов не попадет в архив и не узнает про другие работы, он вряд ли сможет восстановить предмет. Придется писать отказной.

Молчание.

— Да, совершенно верно. Вы правильно расслышали. Тот самый Орлов, который помогал в деле Одинцова. Если не сможет взяться он, может быть, кто-то другой справится с этой работой…

Она немного помолчала, а затем весело прощебетала:

— Да, пропуск на Орлова. Спасибо, вы очень меня выручили, — девушка подмигнула мне и произнесла: — Начальник будет очень рад.

Она завершила вызов, положила телефон на стол и развернулась в мою сторону всем корпусом:

— Пропуск выпишут сразу на месте, в архиве. Просто назовешь фамилию и имя, и все. Пусть свободен.

Я только усмехнулся и покачал головой:

— Интересный спектакль, ловко ты все разыграла.

— Синодники очень пытаются набить себе цену. Им нужно показать, что ты наименее заинтересован, — произнесла девушка. — А у тебя теперь еще и есть имя не только как у реставратора, но и в качестве помощника жандармам в крупном деле. Медийная личность! И если тебя не пустят, ты ничего не потеряешь, а жрецы могут. Там и репутационные риски, и риск лишиться толкового специалиста в реставрации особенно ценных предметов. А зачем оно им? Им оно не нужно.

Настя расплылась в улыбке.

— Ты и правда мастер переговоров, — восхитился я, но девушка лишь махнула рукой:

— Брось, я только учусь.

— Спасибо, — поблагодарил я секретаря и направился к себе, чтобы собраться для посещения архива.

* * *

Я поднялся в комнату и, прежде чем успел закрыть за собой дверь, заметил на широком подоконнике чёрную механическую кошку. Она дремала, свернувшись калачиком на оставленной мною домашней кофте, словно на лежанке. Она выглядела живой, настоящей: шерсть лоснилась на солнце, блестела мягким глянцем. Единственное, что выдавал в ней механизм — она не сопела и тело ее не вздымалось от дыхания. Но сам корпус был собран с такой тщательностью, что глаз невольно отказывался верить в её искусственную природу.

Я подошел ближе и машинально протянул руку, уже почти коснувшись гладкой спинки, но в ту же секунду кошка открыла жёлто-зелёные глаза. Взгляд вышел не сонным, а ясным и внимательным, словно она всё это время не дремала, а просто ждала, когда я подойду. Я невольно улыбнулся и сел в кресло рядом.

— Ну как? Всё хорошо? — спросил я. — Не испугались?

Графиня моргнула, кошачьи уши едва заметно дёрнулись, и она ответила своим привычным аристократичным тоном:

— Волнительно, но, кажется, я справилась.

— Еще как. Ни страха, ни неловких движений. Вы обвели жрецов вокруг пальца, и ни один мускул не дрогнул.

— Алексей, — она произнесла мое имя, будто бы я был ее несмышленым учеником. — Были бы у меня мускулы… Одни шестеренки же… И мех. Неплохой, стоит отметить.

— Значит, не дрогнула ни одна шестеренка, — не сдавался я. — Вы отлично отыграли роль охранника.

— Это вы отлично потрудились, — тон перешел из наставнического в благодарный. — Это была гениальная задумка. Этот ищейка ничего не заподозрил. И старший — тоже. Мы ловко их обдурили.

— Я очень старался, — признался я, откидываясь на спинку кресла.

— Это видно, — промурлыкала она. — Я восхищаюсь вашей смекалкой и мастерством. И хоть кошка — это слегка пошло, но мне нравится. В этих животных есть что-то величественное.

Я тихо хмыкнул. Птичка — слишком мелко для графини. А грозный хищник в мягкой упаковке — самое то.

— Сама работа была несложной, — признался я. — Нанес те же символы, что использовал кукольник, чтобы запирать духов в предметах и прятать их от астрального поиска. Продублировать их легко. А вот создать плетение, закрепить и подпитать — это уже было непривычно. Но самое трудоемкое в этой работе — связать духа с телом. Поместить душу, упаковав ее в новую форму, и «настроить» все так, чтобы лапки двигались как надо. Чтобы вам было комфортно в новом теле.

— И всё получилось идеально, — довольно заметила графиня.

Мы помолчали пару секунд. Кошка на подоконнике неподвижно смотрела на меня, и в её блестящих глазах было что-то одновременно завораживающее и слегка пугающее. И аристократичное, как будто она прекрасно понимала, какое впечатление производит.

— Кстати, — вспомнил я и подался вперёд. — Кое о чём забыл. У меня для же есть небольшой сюрприз.

Я открыл верхний ящик стола, достал шкатулку и поставил её перед графиней. Секунду она не понимала, что перед ней, а потом пришло узнавание.

Это была та самая коробочка с росписью под хохлому, в которой хранились семейные фотографии. Графиня вспомнила, что это, и дух ее пришел в трепет. И даже кошачья мордочка на мгновение изменилась — будто в стеклянных глазах вспыхнули воспоминания всей жизни.

— Это… — тихо произнесла она, предвкушая, что сейчас будет.

— Она самая, — ответил я. — Подумал, что вам будет приятно посмотреть на них хотя бы еще разочек.

И в этот момент кошачьи глаза окончательно просияли. В них вспыхнула жизнь.