В храме повисла напряженная пауза. Женщина стояла в нескольких шагах от меня и, склонив голову, сверлила изучающим, полным любопытства взглядом.

— У всех есть секреты, — произнёс я спокойно. — Это нормально.

Она усмехнулась. Нехорошо, но и беззлобно. Скорее с каким-то особенным удовольствием, с хитрым прищуром и будто бы готовая рассказать что-то, что ведомо только ей, но сдерживается по каким-то своим, только ей известным причинам.

— Нормально, — повторила она задумчиво. — Хорошее слово. Удобное.

Михаил не понимал, что происходит, и настороженно наблюдал за нами. Я краем глаза заметил, как он медленно опустил блокнот. Не спрятал, просто перестал делать вид, что занят. Видел, что что-то идет не так, но не знал, что именно и почему.

Я сделал маленький, почти незаметный шаг в ее сторону, слегка наклонился и тихо произнес:

— Чего вы хотите? — я задал прямой вопрос шепотом, чтобы Михаил ничего не расслышал.

Она снова наклонила голову. Это движение было плавным и неестественным, будто бы ее череп держался не на позвонках, а на кукольных шарнирах. И именно этот жест выдавал в старушке одержимую, поэтому я очень надеялся, что Михаил этого не заметил.

— Хочу? — повторила она за мной, словно пробуя слово на вкус. — Хочу-у… М-м-м… Ничего.

Тёмное облако вокруг неё слегка рассеялось. Не исчезло, но стало менее плотным. Вероятно, то, что в ней сидело, на секунду отвлеклось от управления человеческим телом. И хоть мой опыт общения с такими людьми был невелик, позволял предположить, что женщина была одержима очень давно.

— Вам нужна помощь, — мягко произнес я.

Она долго смотрела на меня. Потом опустила взгляд на свои руки, рассматривая костяшки пальцев, сжимавших трость.

— Я знаю, — произнесла она тихо. Голос на секунду изменился — стал тоньше, выше, более похожий на настоящий. — Я знаю, милый.

— Михаил, — не оборачиваясь, произнёс я.

— Да, — отозвался тот.

— Попроси настоятеля выйти. Скажи, что нужна помощь.

Михаил помедлил секунду. Потом я услышал его быстрые, удаляющиеся шаги.

Женщина проводила его взглядом, затем посмотрела на меня. Тонкие, бескровные губы исказила хищная усмешка:

— Думаешь, местный настоятель сможет меня изгнать? — уточнила она, и ее голос прозвучал так, словно говорило несколько человек разом.

Я покачал головой и спокойно произнес:

— Не думаю, что настоятель будет изгонять.

Усмешка на лице одержимой изменилась. Стала менее уверенной. Совсем немного, но я это подметил. И будто бы более удивленной. Женщина шагнула ко мне. Медленно, без спешки, как двигаются, когда уверены, что собеседник никуда не убежит. Тёмное облако вокруг нее снова уплотнилось. Я чувствовал, как воздух стал более холодным, а виски начала сжимать головная боль.

— Ты как-то избавился от моего брата, — произнесла одержимая. — Не знаю, как тебе удалось. Да и неважно. Но ты избавился… За что тебе спасибо.

Женщина склонила передо мной голову, но выглядел этот жест скорее шутовским, чем уважительным.

— Он жил себе спокойно в раме зеркала, недавно переехал в кафе, где ожидалась большая текучка людей, что могло хорошо его подпитывать. А ты отправил его в астрал, — продолжила она, и я невольно принялся озираться, проверяя, не подслушивает ли кто-нибудь наш разговор.

— Он пугал персонал, — сказал я. — И наверняка портил еду на кухне.

Женщина усмехнулась и махнула рукой:

— Это он так общался. У него всегда были проблемы с коммуникациями. Но людей он любил…

Она снова взглянула на меня и произнесла:

— Никогда его не любил. Так что спасибо тебе, реставратор.

Старушка немного помолчала, а затем с ухмылкой произнесла:

— Сам того не ведая, ты оказал мне очень большую услугу, реставратор.

— И поэтому ты хочешь раскрыть мой секрет окружающим? — усмехнулся я вопрошая. — Хороша благодарность.

— Мне это не нужно, — не меняя тона и даже не моргая, произнесла одержимая. — Но ты прав. Ты порадовал меня. А в нашем мире долг платежом красен.

Я приподнял бровь, не поддаваясь на хитрые речи демона.

— Не доверяешь, — хохотнула она. — Понимаю. Я бы тоже не доверяла. Но я тебе помогу. Очень уж порадовал ты меня, отправив братца подальше отсюда. Так что слушай… Те, кто стоят за предметами украденной коллекции, не вчера появились. Они существуют в городе, считай, с момента его основания.

— Кто «они»? — не понял я.

Она чуть помолчала, раздумывая, что еще стоит говорить, а что нет. Затем произнесла:

— Поищи информацию про Померанцева в архивах Синода.

— И что я там найду?

— Ты умный, так что сам все поймешь. Не стану же я всю работу за тебя делать, мальчишка, — хитро ответил демон, что сидел в старушке.

Дверь открылась, и в храме появился настоятель. За его спиной маячила фигура Михаила.

Женщина посмотрела на меня ещё секунду, открыла было рот, чтобы что-то добавить, но махнула рукой с видом «неважно, сам потом все поймешь», развернулась и направилась прочь. Прихрамывая и опираясь на трость, пересекла притвор, минуя настоятеля. И я заметил, что темное облако вновь осело, словно демон внутри женщины спрятался, стараясь стать незаметным. Уже в дверях бросила на моего помощника хищный, плутоватый взгляд, помотала головой и вышла.

Михаил что-то сказал настоятелю и сделал несколько неуверенных шагов ко мне, я кивнул, и он пошел увереннее. Заметил на лице товарища нескрываемое облегчение.

— Тебе она тоже показалась… странной? — спросил он, поравнявшись со мной. Я пожал плечами. Предположил:

— Может быть, возрастное. Отрыв от реальности. Маразм… Так сразу и не скажешь.

Говорить об одержимости не стал. Не хотел пугать его, да и поднимать лишний шум тоже.

— Я спросил у настоятеля как бы между делом, что в храме за странная женщина. Он сказал, что она заходит иногда вне службы, покупает свечи и еще разное. Но постоянной прихожанкой не является.

— Ну и ладно. Не наша забота. Мы здесь по делу, и нам не стоит надолго задерживаться. Другие храмы тоже ждут.

Помощник серьезно кивнул, и мы направились к настоятелю.

— Добрый день, — начал я. — Мы прибыли по вашей заявке на реставрацию. От Синода.

Священник — невысокий, плотный мужчина, с аккуратно подстриженной седой бородой окинул нас внимательным взглядом и покивал.

— Слава Творцу, — произнес он после паузы. — Меня зовут отец Серафим.

Мы познакомились, и он продолжил:

— Давно ждали, когда направят специалиста. Заявку подали несколько месяцев назад… Но сами понимаете, в Синоде дел много, храмов в столице тоже. Икон и фресок, требующих реставрации, так и того больше. Много старинных храмов, которые давно ждут обновления и ремонта, а мы так… Но как икону на иконостасе повело, так и засуетились. Михаил, — настоятель посмотрел на моего помощника, — иногда к нам заглядывает. Сильно меня отчитывал за промедление. Но у меня тоже, сами понимаете, паства, требы, воскресная школа…

— Конечно, — участливо и с пониманием произнес я. — За всем не уследишь. Хорошо, что есть бдительные люди, как Михаил.

Помощник едва заметно зарделся, но похвале был рад. Будто бы даже вырос, плечи расправил, засиял.

Я потер руки.

— Обсудим фронт работ?

Отец Серафим кивнул.

— Заявки пришли к нам несколько дней назад. Мы с помощницей пока составили лишь примерный план, но сегодня уточним детали и направим все на утверждение в Синод.

Настоятель кивнул:

— Да-да. Понимаю, — пройдем к иконостасу? Вы же начнете с самой проблемной части, правильно?

— Именно, — подтвердил я.

Он сделал приглашающий жест, и я шагнул в сторону амвона. Михаил последовал за мной.

— Простите старика, напомните ваше имя, запамятовал… Запишу себе сразу в контакты, — он начал набирать что-то в телефоне. — Служу здесь двадцать три года, но память смолоду такая была. Нужно сразу заметки делать, иначе имена из головы вылетают.

— Я Алексей, — вновь преставился я. — Мой номер телефона… — я начал диктовать цифры.

— А Михаил у вас практикант? — полюбопытствовал мужчина, записав номер и убрав телефон в карман.

— Да. Мне направили его на отработку назначенных дополнительно часов, но он так хорошо справлялся, что мы решили продлить сотрудничество.

Михаил в этот раз краснеть не стал, кивнул и с достоинством принял похвалу.

— А вы давно окончили семинарию?

— Этим летом. Но вы можете не беспокоиться, у меня достаточно опыта, чтобы взяться за самую проблемную икону в храме.

Настоятель сосредоточенно посмотрел на иконостас, пригладил бороду и опять покивал.

— Знаю, что за нее не каждый возьмется. Я уже обращался сам к специалистам, если честно, еще полгода назад. Но двое отказало сразу, ссылаясь, что такие старинные вещи не страхуются, а гарантий, что все получится, они дать не могут, — признался он. — А третий назначил такую цену, что уже я был вынужден отказаться. А по заявке от Синода вы первый, кто откликнулся.

Михаил все это сосредоточенно слушал и даже, как мне показалось, переживал. Было видно, что парень давно хотел поработать над этой иконой, но ему одному это бы никто никогда не доверил. И когда заявка попала к нам, он первым делом привел меня в этот храм.

При дневном свете, который скудно пробивался сквозь узкие окна, иконостас выглядел величественно, но с отпечатком какой-то великой усталости. Старый, довольно тёмный, «с налетом истории», как я обычно называл сколы, потертости и утраты краски.

— Трещина идет с левого края почти до центра, — начал настоятель, — и шпонка держится из последних сил. Красочный слой пошел трещинами, и я боюсь, что после реставрации, если она пройдет успешно, образ будет выбиваться из общего стиля. Свежая краска обычно ярче старой.

— За это можете не переживать, если мы не будем реставрировать и чистить весь иконостас, а обойдемся только локальными правками, я не стану перекрывать старый слой, лишь восстановлю целостность доски, укреплю ее новой шпонкой и чуть-чуть подлатаю сколы и трещинки. А в будущем, если вы решите вдохнуть вторую жизнь во все образы, свяжитесь со мной, и я проведу работы с учетом локальной реставрации.

— А что с мозаикой? — спросил отец Серафим. — Сперва думал, сами сделаем, попросил рабочих подлатать трещины, но они понятия не имели, как действовать и…

Я кивнул, понимая, что этой фразой он хотел сказать, что стало только хуже.

— Лучше было сразу обратиться за помощью, — мягко произнес Михаил.

— Теперь знаю, — вздохнул отец Серафим.

— Не волнуйтесь. Мы составим инструкцию, вы, действительно, сможете справиться сами. Просто выберите для дела тех работников, кто умеет следовать инструкции.

И пока Михаил с настоятелем обсуждали какие-то свои дела, косвенно связанные с реставрацией, я отошел к ближайшей колонне, чуть в сторону ото всех, и на секунду прикрыл глаза, чтобы почувствовать это место, которое оказалось на удивление светлым, по-настоящему намоленным.

Мысли перескочили на встречу с одержимой. Ее тьма давно растворилась в Свете, не оставив и легкого намека на недавнее присутствие. В памяти всплыли слова демона про тех, кто стоит за убийством продавца краденого. О том, что они существуют здесь с момента основания города. Выходит, жандармерии снова досталось непростое дело. С одержимыми? С проклятыми? Пока непонятно, но ясно одно: я опять впутался во что-то более зловещее и крупное, чем ожидалось.

— Алексей…

Голос товарища вырвал меня из раздумий. Я повернулся в его сторону.

— Иди сюда, посмотри на икону во втором ряду. Там давно трещина, я ее уже видел, но не уверен насчет сложности работ. Хочу услышать твое мнение. Может, ее тоже сразу возьмем.

Я направился к нему, и почти сразу увидел то, что имел в виду приятель. Трещина в правом углу доски оказалась довольно длинной. Издалека ее не было видно, но при ближайшем рассмотрении стало ясно, что мы получили еще одну срочную задачу в список.

Я потрогал раму, осторожно провел пальцами по красочному слою. Он будто бы взвыл, прося о помощи. Трещина змеилась вниз, надломив краску, рваные острые края уже начали топорщиться. Еще немного и икону поведет так же как и ту, ради которой мы приехали.

— Есть отслоение, — заключил я. — Пока незаметно, но если треснет дальше, слой может отпасть.

— Плохо? — с тревогой спросил настоятель.

— Терпимо, — ответил я. — Разберемся, но с ней бы я тоже не затягивал. Несколько дождливых дней, и дерево напитается влагой. Тогда ситуация может усугубиться. Но пока прогнозы хорошие, а мы уже почти готовы приступить к работе.

— Хвала Творцу! — поспешно произнес Отец Серафим и торопливо перекрестился. — Как же я рад, что вы приехали.

Мы обсудили еще несколько деталей по работе, план действий, сроки и риски, коих я пообещал избежать, но по регламенту обязан был предупредить.

Михаил все записывал в блокнот, периодически поднимая голову и щурясь, рассматривая детали. И стоит отметить, что справлялся не хуже Насти.

Работы было много. Даже чуточку больше, чем казалось вначале. Но всё выполнимо. Когда с нюансами было покончено, Михаил убрал блокнот в карман и повернулся к отцу Серафиму:

— Вроде бы все. Когда в Синоде согласуют, я вам отзвонюсь.

— Вдвоем делать будете? — уточнил настоятель.

Помощник кивнул:

— Я вам доверяю, — произнес отец Серафим, но в его голосе я услышал, скорее, не уверенность, а надежду.

Я опять осмотрелся по сторонам, чтобы не упустить ничего, и на месте внести в план все потенциальные реставрационные экспонаты. И почти сразу обратил внимание на небольшую икону в простом деревянном киоте. Тёмная, скромная, незаметная среди новых нарядных образов. Но что-то неуловимое притягивало к ней взгляд. И я направился в сторону иконы.

— Давно она здесь? — спросил у настоятеля.

Настоятель взглянул на икону:

— С момента основания храма, наверное, — неуверенно произнес он после паузы. — Точно и не скажу.

— Реставраторы с ней не работали, не знаете?

— При мне, никогда, — ответил он. — А я здесь больше двадцати лет, как вы помните. Она как-то сама по себе всегда у нас. И я не решаюсь ее кому-нибудь отдать для обновления. Мне кажется, что это тот редкий случай, когда возраст только на пользу.

— Согласен, — задумчиво произнес я.

И отметил про себя, что красочный слой действительно выглядел до удивления хорошо. Будто кто-то заботился о ней правильно и очень долго. А потом разглядел на ней плетение. Оно было спрятано под рамкой, и едва заметно пульсировало. Наложено было профессионально. И чем-то подпитывалось. Видимо, кто-то приходил и наполнял его энергией. Ни одно плетение не может существовать десятки лет само по себе. Всегда должен быть какой-то источник. Мне стало очень любопытно, кто и зачем это делает, но настоятель, очевидно, этого не знал и рассказать не мог.

— Ну что. Идем? — послышался за спиной голос Михаила. — У нас еще два храма на сегодня.

— Идем, — ответил я, с неохотой отходя от иконы. — Можете не переживать по поводу иконостаса. Самое сложное это трещины, но я умею с этим работать. Не зря ел семинарские харчи. Кое-чему научился, — улыбнулся я.

Настоятель поднял взгляд на нас, и я заметил в его глазах какую-то теплоту:

— Верю, — пробормотал отец Серафим. Помолчал, потом добавил негромко. — Спасибо вам.

— За что? — не понял я.

— За то, что взялись. И не сказали сразу, что всё очень плохо и надо срочно много денег.

Я улыбнулся:

— Работаем на репутацию. Во благо Синода!

* * *

Настоятель проводил нас до дверей. Попрощался, и мы вышли на крыльцо. Спустились по ступеням и вышли с территории. Я вынул из кармана телефон, чтобы вызвать такси.

— Хорошая церковь, — внезапно произнес Михаил. — Люблю бывать здесь.

Я только кивнул. Уточнил:

— Следующий объект далеко?

Михаил вынул из кармана сложенный вчетверо смятый лист, развернул его:

— Петроградская, — ответил он, сверяясь с записями. — Минут двадцать, если повезёт. Там, правда, работа под потолком. С фресками.

— Фрески — это хорошо, — пробормотал я и набрал номер службы такси. — Фрески это масштабно.