Официант принёс счёт. Николай потянулся было за бумажником, но я остановил его:

— Сегодня я угощаю.

Приятель удивленно поднял бровь:

— С чего это? Дела мастерской в гору пошли?

— Можно сказать и так, — усмехнулся я. Расплатился, оставил официанту несколько мелких купюр чаевых, поднялся из кресла.

Мы вышли с веранды. Уличный музыкант у перекрёстка сменил мелодию на что-то медленное и задумчивое. Толпа возле него стала меньше, зато рядом остановилась молодая женщина с ребёнком. Мальчишка держал мать за руку и заворожённо смотрел на механическую птицу, которая сидела на плече у музыканта и время от времени подхватывала мотив короткой металлической трелью.

Мы дошли до парковки. Николай открыл машину, но садиться не спешил.

— Так что делаем дальше? — уточнил он.

— Я еду домой и разговариваю с Настей. Ты возвращаешься в отдел и пытаешься выяснить, что именно было изъято у нашей бабушки, где хранится и какие подробности дела не попали в газеты.

Николай удивленно посмотрел на меня:

— Ты же не собираешься брать настоящую бутылочку?

Я покачал головой:

— Нет, конечно. Но легенда должна выдержать хотя бы несколько вопросов. Если Любенский знает дело чуть лучше уровня статей в газетах, он сразу заметит ошибку.

Николай задумчиво постучал пальцами по крыше автомобиля.

— Логично. Ладно, я подниму опись имущества, отчёт экспертов и протокол задержания. Только дядьке придётся объяснить, зачем.

— Скажи, что работаешь над ловушкой.

Приятель покачал головой:

— Не, так не пойдет. Он спросит, над какой и придется рассказывать обо всем.

Николай открыл водительскую дверь. Я занял пассажирское сиденье. Приятель завел двигатель, и авто выехало с парковки. Я же откинулся на спинку кресла, мысленно продумывая детали будущей легенды.

Нужны подробности, которые создадут ощущение подлинности. И обязательно нужно было продумать причину, по которой предмет оказался у меня.

Последнее было проще всего. Я реставратор, и по работе, ко мне постоянно приносили вещи. Достаточно сказать, что бутылочку передали через посредника для восстановления металлического футляра, а после очистки я заметил странные символы.

Но слух должен попасть к Любенскому естественным путем. Значит, сначала о находке должны заговорить среди мелких антикваров и коллекционеров. Желательно, чтобы каждый следующий человек добавлял к истории что-нибудь своё. Именно в этом деле помощь Насти была незаменима.

— Задумался? — не отрывая взгляда от дороги спросил Николай.

Голос приятеля вырвал меня из раздумий.

— Есть немного, — признался я.

Николай повернулся ко мне:

— Уже придумал всю легенду?

— Только основу. Нужно убедить покупателя, что вещь редкая, и может достаться кому-то другому.

— То есть давить на азарт? — догадался приятель, и я кивнул.

Машина свернула на мою улицу. Здесь уже было совсем спокойно. Возле булочной оставалось несколько покупателей. Из открытой двери тянуло запахом горячего хлеба. Дворник сгребал к обочине мокрые листья, а у дома напротив пожилая женщина кормила птиц, бросая крошки прямо на тротуар.

Авто остановилось у знакомого дома. в окнах которого горел свет. Невольно улыбнулся: после долгого дня, вид знакомого дома действовал лучше любого успокоительного.

Некоторое время мы оба сидели молча. Потом Николай повернулся ко мне.

— Дай знать, как будешь готов.

Я кивнул:

— Хорошо. На связи.

Открыл дверь и вышел из салона. Перед тем как закрыть дверь, наклонился к открытому окну:

— Подними документы по делу старухи. Особенно фотографии вещей и описание бутылочки.

— Сделаю.

— И выясни, не было ли в её доме каких-нибудь символов, странных записей или следов ритуала.

— Такое уже в ОКО уже должно было попасть, — с сомнением произнес Николай. — Если только копии…

— Если их не будет, так даже лучше, — ответил я.

— С чего вдруг?

Я лукаво улыбнулся:

— Значит, мы придумаем свою легенду. Красивую и очень правдоподобную.

— Хорошо, — ответил Николай.

Я захлопнул дверь и отступил к тротуару. Машина тронулась, медленно проехала вдоль ограды и остановилась у перекрёстка. Николай высунул руку из окна, коротко махнул и свернул за угол. Я же остался возле калитки.

Вечерний воздух пах сыростью. Где-то в соседнем дворе лаяла собака. Я же задумчиво посмотрел на освещённые окна мастерской.

Теперь оставалось самое важное: убедить Настю помочь нам распространить слух о проклятой бутылочке, принадлежавшей столичной убийце.

Я открыл калитку и направился к крыльцу. И едва поднялся по ступеням и собирался открыть дверь, как створка отворилась, и на пороге появилась Настя.

Девушка внимательно осмотрела меня и отступила, пропуская меня внутрь.

Я прошёл в гостиную. Настя же скрылась на кухне и через несколько минут вернулась с подносом, на котором стоял заварочный чайник и пара чашек.

— Спасибо…

Я сел за стол, обхватил ладонями горячую чашку и сделал первый глоток. Настя расположилась напротив, с интересом глядя на меня и явно ожидая подробностей допроса. Мне удалось коротко, но емко пересказать разговор с задержанным.

— Любенский? — уточнила девушка, как только закончил рассказ.

— Похоже на то.

Секретарь задумчиво мотнула головой:

— Знакомая фамилия. Щедрый меценат. Покровитель нескольких музеев и исторических обществ. Репутация почти безупречная.

— Именно поэтому просто вызвать его на допрос не получится, — сказал я. — У нас недостаточно оснований.

— И вы решили создать основания самостоятельно, — догадалась Настя.

— Не совсем. Мы решили дать ему возможность рассказать всё самому.

Она с интересом посмотрела на меня поверх чашки.

— Каким образом?

Я немного подался вперёд.

— Мы распустим слух, что у меня появилась бутылочка, принадлежавшая женщине, которая убила несколько человек.

— Та самая жуткая старуха из газет? — догадалась девушка.

Я кивнул:

— Именно. И ты мне в этом поможешь.

* * *

Настя не подвела. Эта бойкая девчонка пригласила Николая, чтобы обсудить план, все законспектировала и тут же предложила несколько вариантов. Просидев еще около часа в гостиной, они все-таки пришли к единому мнению, пока мы с Михаилом занимались реставрацией. Заказы не ждали, а план от Синода должен был выполняться. Так что к моменту, когда Николай ушел, наша работа была еще в самом разгаре.

Насте же приступила к плану по заманиванию Любенского. Для этого, девушка составила объявления, создала профили на разных форумах и оставила там сообщения, которые они согласовали с Николаем. После же она отправилась распускать слухи в музей, который находился под «покровительством» графа. Из источников Николая было известно, что там же Любенский мог собирать информацию о разных диковинках и первым выкупать что-то, что вообще не должно было попадать в частные руки.

На третий день после подачи объявлений и общении на форумах, я услышал крик из кабинета второго этажа. Мы с Михаилом, которые в этот момент сидели за столом в столовой, сначала даже испугались, что с девушкой что-то случилось. Но мгновение спустя на лестнице раздался топот, и в комнату влетела запыхавшаяся и разрывающаяся от новостей секретарь.

— Клюнул! — радостно пританцовывая, выкрикнула она. Щеки у неё раскраснелись после бега по лестнице, волосы растрепались, а в глазах мерцали хитрые огоньки.

Михаил отставил чашку и отложил надкушенное печенье, которое взял в качестве перекуса.

— Через два часа приедет! — продолжила она, светясь от радости и самодовольства. девушка наставительно подняла к потолку указательный палец и продолжила: — Лично! Кто молодец?

Девушка радостно уставилась на меня.

— Ты, — похвалил я.

— Мы! — опять подняла палец, а затем поочередно указала на меня, на Михаила, на себя и куда-то в сторону. — и даже этот ваш жандарм! Мы все молодцы!

— Не поспоришь, — согласился.

— Факт, — кивнул Михаил, возвращаясь к перекусу, будто приезд подозреваемого в недавних преступлениях графа был для него чем-то обыденным. Хотя потом он всё же покосился на Настю, слегка поежился и произнес:

— Ты большая молодец. Правда, — честно признался он. — Не сказать, что я рад, меня заставляют нервничать, эти тайные аукционы и темные дела представителей тайных сообществ. Но все-таки очень здорово, что вы с Алексеем помогаете жандармам.

— Ты тоже помогаешь, — возразил я и похлопал парня по плечу. — Если бы ты не помогал мне в мастерской, ничего бы не получилось. У меня просто не хватило бы времени всем этим заниматься.

— Тоже верно, — кивнул он, меланхолично пожал плечами, принимая похвалу, и подхватил еще одно печенье из вазочки.

Взволнованная Настя наконец налила себе чай и села за стол. Взяла из раскрытой коробки конфету, закинула её в рот и проглотила почти не жуя. Настолько она торопилась поделиться новостями. Я машинально пододвинул к ней сладости, но она только отмахнулась, уже готовая говорить.

— Значит так, — начала она, не дожидаясь вопросов. — Сейчас расскажу, как сработал наш гениальный план. При содействии Николая я подняла старые записи по той мрачной истории с отравлением. Ну и бабушка-потрошительница, скажу я вам… — девушка поежилась, — жуткая женщина. Да и вся история мрак… Но не суть…

— Раскольникова бы к ней… — буркнул Михаил, но тут же устыдился своих слов и вновь замолчал, но Настя подхватила:

— Да-да, точно! Но как вышло, так вышло, — девушка пожала плечами обхватила двумя руками чашку и сделала глоток. — И на самых оживленных форумах я начала писать с анонимного аккаунта, мол, а не всплывала ли где-нибудь бутылочка, которая может быть связана с делом. Просто так, будто меня из праздного любопытства. И между делом отметила, что коллекционеры на такое отреагируют моментально и, скорее всего, предложат большие деньги.

Мы слушали с интересом. Экспрессия девушки завораживала. Настя была так поглощена делом, что я начал понимать — должности секретаря ей определенно мало.

— Сначала — осторожные вопросы, — продолжила рассказ Наста, загибая пальцы, — потом один ответ через другой аккаунт, будто от случайного участника, потом другой — уже как от человека, который знает больше. Я написала, что вроде как «бутылочка действительно всплыла, и даже не просто всплыла, а была выставлена на частном аукционе». Ну, не совсем выставлена, а, скажем так, упомянута как редкость с плохой репутацией, которую если и продадут, то за большие деньги на серьезных торгах. А потом я ещё и объявление оформила, будто «планируется аукцион, оставляйте заявки, мы с вами свяжемся». И там как раз фото бутылочки будто бы на фоне. Красота неописуема получилась!

— Покажешь потом? — уже серьезно вовлекаясь в рассказ уточнил Михаил.

— Обязательно! — с достоинством ответила Настя. — И какая же все-таки Алевтина Никитична молодец. Не просто милейшая женщина, а, между прочим, ответственный коллекционер. У неё все вещички в таком прекрасном состоянии хранятся, что любой музей позавидует.

Я усмехнулся.

— Вот как полезно иметь хорошие отношения с хорошими соседями.

Настя кивнула:

— Я всегда это говорила. А еще в музее покрутилась. Поболтала со всеми, будто я студентка, статью пишу про мрачные истории Петербурга. Еще про некоторые экспонаты поспрашивала, ну и обмолвилась, что про аукцион слышала, но меня туда, конечно же, никто не пустит. Пока я там шаталась, ко мне подошло еще несколько человек, уже сами. И двое стали осторожно выспрашивать, что к чему, что за аукцион. А сегодня уже позвонил он!

Она сделала паузу, явно наслаждаясь эффектом.

— Кто? — спросил я, хотя мы все знали ответ. Просто не хотел портить ей эффектный финал рассказа.

— Сам Любенский, собственной персоной! — она, довольно улыбнулась и закинула в рот еще одну конфету. — Ну, не буквально сам, конечно. Сначала через своего секретаря. И когда я сказала, что все верно, такая вещица у нас есть, но аукцион состоится не скоро, мне перезвонил уже сам граф. И знаете что он сказал?

Я покачал головой.

— Что жаждет увидеть все лично, — торжественно произнесла Настя. — И что готов торговаться, если вещь подлинная. И что аукцион, вероятно, не состоится, потому что он «щедрый обеспеченный человек».

В столовой на секунду повисла тишина. Даже Михаил перестал жевать и поднял на девушку взгляд.

— Просто превосходно, — радостно произнес я.

— Ещё бы, — кивнула Настя. — Я ему, конечно, ничего не обещала. Только подтвердила, что ты готов пообщаться.

Она чуть прищурилась и, уже совсем довольная собой допила чай.

— Самое смешное, что он даже не пытался выглядеть равнодушным, — добавила она, — Сразу пошёл в азарт, прямо как Одинцов, который был одержим коллекцией Долгоруких. Видимо, мрачная история бабушки-потрошительницы попала в сферу его маниакального интереса.

Я переглянулся с Михаилом.

— Значит, — сказал я, медленно выдыхая, — скоро нам предстоит встреча с графом.

— Да, сегодня через несколько часов. Так что, господа, готовимся к визиту, — Настя хлопнула в ладоши.

— Можно я посижу в мастерской и не буду выходить? — спросил настороженный Михаил.

— Поезжай домой, если хочешь, — предложил я и в глазах помощника блеснули надежда и облегчение.

— А можно?

— Конечно. Сегодня поработать в мастерской уже все равно вряд ли получится. Кстати, — я обернулся к секретарю, — Николай уже знает?

девушка мотнула головой:

— Нет. Я подумала, что будет уместнее, если ты сам сообщишь и договоришься с ним о подготовке к визиту графа.

— Согласен, — кивнул я. — Тогда некогда рассиживаться. Нас ждут великие дела! — Я посмотрел на Михаила и добавил: — А кого-то отдых, что тоже неплохо.

Мы проводили Михаила до двери и взялись за подготовку к визиту. Я позвонил Николаю, и он ответил почти сразу: сказал, что через час будет у нас. Мы договорились, распределили роли в предстоящем спектакле. Всё было выстроено просто и точно, чтобы не спугнуть «гостя» и не создавать лишних рисков.

Через час во дворе послышались шаги и тихие разговоры; в ворота вошли Николай, старший лейтенант Александра и стажёр Валентин. Жандармы выглядели собранно и серьёзно: никто не улыбался, а во взглядах читалась готовность к делу. Они вошли в гостиную, Настя предложила всем чаю, но они отказались, желая сразу перейти к делу.

Решили так. Встреча с графом пройдёт в гостиной. Это нейтральное, удобное и неформальное пространство, где можно показать предмет без лишних подозрений. Николай и Александра спрячутся в мастерской, оба с наушниками; оттуда они смогут слушать и при необходимости вмешаться. Валентин останется снаружи, в гостевом домике на всякий случай, чтобы пресечь попытку бегства, если такое случится. Компанию ему составит Настя, которая будет держать связь и контролировать калитку, если вдруг кто-то решит зайти в гости или стать клиентом мастерской. Обсудили кодовые фразы и условные сигналы на случай, если что-то пойдет не так.

Николай разместил средства слежения в разных частях гостиной: один возле фикуса, другой в резной полке с книгами, третий ближе к столовой за статуэткой, стоявшей на одной из навесных полок. Все было подготовлено так, чтобы ни одно важное слово не ускользнуло от слуха и записи, которая будет вестись во время встречи. При необходимости запись можно будет предъявить как доказательство или прослушать повторно для анализа интонаций и пауз, если наш подозреваемый не расколется.

Но я был уверен, что все пройдет гладко, ведь у нас было «секретное оружие», в силу которого я верил безоговорочно.

— Выглядит убедительно, — Николай хлопнул в ладони, осматриваясь.

— Мы с Настей постарались, — кивнул я.

— Красивая вещица, — задумчиво произнесла старший лейтенант, осторожно подняв пальчиками флакон в металлическом корпусе. Повертела его перед глазами. Камешки заблестели, пуская ей на лицо солнечных зайчиков.

Я подошел к девушке, любуясь тем, как она любуется бутылочкой, в которой никогда не хранили я.

— Она ведь не настоящая? — смущенно спросила Александра.

— Нет. Я позаимствовал ее у соседки. Сам флакон от яда никогда не попадал к коллекционерам. Он был утерян в ходе следствия. Фотографий тоже не сохранилось. Это развязывает нам руки. Любенский не узнает ничего дельного даже если наведет справки.

— Любопытно, — улыбнулась девушка и осторожно поставила предмет на место. — А это что?

— А это сертификаты подлинности, которые подделала Настя, — продолжил я, указывая на бумаги. — Те самые, которые были утеряны. Николай дал ей образцы документов с других дел, так что получилось весьма достоверно. Без экспертизы он не поймет, что это подделка. Так что у нас есть шанс разговорить его здесь и сейчас, чтобы закрыть это дело.

— Здорово, — она мягко, по-дружески похлопала меня по плечу. — Давайте, господин реставратор, проявите себя в роли дознавателя. Может быть, перестанете быть консультантом и подадитесь в жандармы. Станем коллегами в полном смысле этого слова.

И опять улыбнулась. В ее словах не было издевки или желания поддеть, наоборот, тон был такой, что я даже воспрял. И даже грустно было признаваться, что жандармом я не хотел быть никогда.

Я покачал головой:

— Боюсь, это пока не входит в мои планы.

Она пожала плечами, как бы говоря «как знать, как жизнь повернется». И только сейчас я заметил, что Настя с Николаем стоя, сцепив руки на груди и с любопытством наблюдают за нашей беседой. Валентин же напротив интереса не проявлял. Помощник стоял и разглядывал корешки книг, которые, казалось, занимали его куда больше.

Чтобы переключить всеобщее внимание, я тоже хлопнул в ладоши и торжественно произнес:

— Ну что, по местам? Гость прибудет примерно через час, но чтобы не быть застигнутыми врасплох, предлагаю сразу занять позиции.

Николай усмехнулся, кивнул Александре, и мы разошлись. Я остался рассматривать подделки документов, репетируя рассказ о том, как бутылочка была изъята из вещдоков и продана коллекционеру, который теперь распродает некоторые образцы из своего тайного частного музея.

И увлекся так, что когда раздался звонок, даже не сразу понял, что именно происходит. Он прозвучал негромко, но в тишине дома показался слишком отчётливым, даже заставив меня вздрогнуть.

Я отложил бумаги в сторону, расправил плечи и пошел открывать гостю. Отпер калитку, нажав на кнопку, и выглянул в окно.