Я бросил короткий взгляд в сторону машины. Николай ждал у ворот, уткнувшись в экран телефона. Стоявшая рядом девушка нервно покручивала кольцо и стояла потупившись, и подбирая слова. Затем подняла взгляд, пристально всмотрелась мне в глаза и произнесла:

— Обещайте не рассказывать о том, где мы познакомились, и тогда я помогу вам. Раскрою одну деталь.

— Вы же понимаете, что я могу рассказать все Николаю, и вам придется дать показания. Сокрытие улик — это тоже преступление.

Я произнес это с мягкой улыбкой не для того, чтобы запугать, а просто расставляя все по местам. Мой тон тоже был скорее хитрым, с долей заигрывания, нежели с угрозой.

Взгляд девушки измерялся сначала на испуганный, затем на кокетливый, когда она поняла, что это не запугивание и не предостережение. Она сделала шаг вперед, не разрывая зрительного контакта.

— Вы хотите заставить меня подчиняться? — с вызовом произнесла она, и я невольно улыбнулся.

Это сняло напряжение и тот налет беспокойства, с которым она вспоминала об аукционе.

— Вам не придется, господин консультант-реставратор, — лукаво улыбнулась она. — Так и быть, все расскажу без всяких ультиматумов. Но все-таки попрошу…

— Ваш отец не узнает, если не будет крайней необходимости. Сделаю все, что смогу, — заверил я.

Варвара кивнула.

— Хорошо. На аукционе произошел инцидент. Одна дама развернулась, чтобы выйти в другую комнату, и задела поднос официанта, на котором стояли напитки. Один из бокалов залил рукав того мужчины, что выкупил ритуальный кинжал. И ему пришлось закатать рукав, протереть его полотенцем, поданным кем-то из сотрудников, промокнуть ткань рубашки…

— Интересно, — пробормотал я. — Но как это поможет опознать его?

— На его запястье была татуировка. Думаю, он не хотел ее показывать, потому что это может нарушить анонимность. Так что быстро расправил рукав, выругался и ушел в уборную. Но я стояла достаточно близко и заметила.

— Что же это было за тату? — с любопытством поинтересовался я, стараясь не выдать волнения и предвкушения, что сейчас мы получим единственную значимую зацепку за весь разговор с семейством Стрельцовых.

— Солнце, заходившее за горизонт, — неуверенно произнесла девушка. — Или наоборот встающее… Точно не разобрать, потому что всё произошло слишком быстро. Но я хорошо помню нечто круглое, с лучами. Над слегка изогнутой линией.

Я приоткрыл от удивления рот. Солнце, встающее над горизонтом. Рассвет. Неужели мне повезло, и это был член закрытого общества, которое заказывало кинжал у Померанцева?

— Оно было на запястье, над кистью сантиметрах в пяти, — продолжила Варвара. — То есть так просто под рукавом не увидишь, даже если он слегка задерется.

— Любопытно… — изрек я.

— Это что-то дает? — спросила она, но я почему-то пропустил вопрос мимо ушей. Мне заворожил ее взгляд: искренний, с долей надежды. И в больших зеленых глазах впервые проскользнуло нечто настоящее. Не игра, не лукавство, не хитрость и не кокетство. Что-то без масок. Без фальши.

— Я что-то не так сказала? — спросила она, и я вышел из ступора.

— Нет, просто обдумывал ваши слова. Возможно, это зацепка, но… — мне не хотелось слишком обнадеживать Варвару, но и умалять ее вклад в расследование тоже было бы нечестно.

— Хорошо. Рада, если это поможет. Ну ладно, — она взглянула на Николая, топтавшегося у ворот, а затем опять посмотрела мне в глаза и завела руки за спину, выпрямляясь. — Обещала надолго вас не задерживать. Так что, наверное, настала пора прощаться. Была рада видеть вас. И тогда, господин лис, и сейчас, господин реставратор…

Она мило улыбнулась и поправила волосы.

— Да, я тоже был рад вас видеть. И тогда, и сейчас. Я свяжусь с вами, если возникнут вопросы.

— Буду рада помочь, — произнесла девушка и открыла массивную дверь. Вышло у нее это с явным трудом.

Я проводил ее взглядом, пока она не скрылась в особняке, а затем развернулся и проследовал к воротам.

Николай отмечал что-то в блокноте, но завидев меня, убрал его и расплылся в хитрой ухмылке.

— Наконец-то. Думал, вы там до вечера шептаться будете. Ну что? Есть что рассказать?

— И да, и нет, — ответил я, и мы направились к машине. И только когда заняли свои места, я продолжил: — Думаю, наша основная зацепка — это все еще историческое общество под названием «Рассвет». Нужно копать в том направлении.

Николай кивнул:

— Это понятно. Если девушка не назвала тебе имена подозреваемых, то по сути ничего не изменилось. Не сказать, что бесполезно съездили, но у меня кое-какие моменты прояснились. Но это уже детали, не забивай голову.

Машина мягко тронулась. Мы свернули к выезду на шоссе, и уже через несколько минут влились в поток машин. Все-таки удачное Стрельцов выбрал место для резиденции. Здесь было много зелени и воздуха, даже над шоссе деревья, казалось, нависали плотным сводом. Солнечные лучи пробивались сквозь листву золотистыми пятнами, и почти не мешали следить за дорогой.

Николай бросил на меня косой взгляд, не отрываясь от руля.

— Ну? Что там от тебя хотела Варвара Стрельцова? Чем ты барышню зацепил?

Я пожал плечами, глядя в окно.

— Я? Ничем. Мы оба интересуемся искусством. Просто поговорили о том, где пересекались. Удивительно, как тесен мир и невелики сообщества, в которых люди интересуются одной темой.

— Искусством, значит, — протянул приятель с усмешкой. — А она ничего такая, симпатичная. Живая. Не чета тем высокомерным куклам со светских раутов.

— И много ты таких знаешь?

Приятель пожал плечами:

— По долгу службы приходилось общаться. В основном они все как Стрельцов — держится отстраненно. С высоты своего положения. Но ему оно положено, он, правда, большой человек. А вот эти все наследницы обычно ничего собой не представляют. В Варваре же есть какая-то искра.

— Понравилась? — уточнил я с легкой улыбкой.

— Да какой там, — отмахнулся приятель. — Заметил просто, что к тебе у нее повышенный интерес. А ты у нас благородный, образованный, творческой профессии. Все шансы. Даже если нет такого состояния как у Стрельцовых, мог бы стать достойным кавалером.

— Ты лучше за дорогой следи, — отмахнулся я.

— Хотя… — не унимался приятель, — у тебя дома такая нимфа обитает… зачем тебе еще?

— А кто красивее? — не удержался я. — Настя или Варвара?

Николай фыркнул, не задумываясь.

— Настя, конечно. У нее не то что огонь в глазах, там целый пожар. Мне такие по нраву. Важна же не только милая мордашка, но и характер. Хотя Варвара тоже очень даже.

Стрельцова показалась мне девушкой с характером. Посещать тайные нелегальные аукционы — это не просто дорогущее побрякушки коллекционировать, но говорить об этом я Николаю не стал. Уселся поудобнее, поправил ремень безопасности и просто тему сменил.

— А что думаешь о Стрельцове? И о той комнате?

Николай посерьёзнел, крепче сжал руль.

— Стрельцов держится, как будто потеря дорогостоящей коллекции — это досадная неурядица, а не громкое дело. Он прекрасно понимает, что так провернуть все — надо постараться. Скорее всего, в этом замешан опытный одаренный, иначе я не могу объяснить полное отсутствие следов взлома. Либо второй вариант, который для него еще хуже… Крыса завелась в его доме, и он абсолютно точно будет отрицать этот факт до последнего. Это не только удар по репутации, но и нож в спину. Такие, как он, на сослуживцев или нанятый персонал, смотрят как на членов семьи. Как на костяк. Лишних людей в круг не вводят, а тем, кого допускают до семейных тайн, полностью доверяют.

— Думаешь, кто-то из прислуги мог пустить постороннего?

— Думаю, кто-то из прислуги мог ошибиться, — поправил меня приятель. — Нанять разового работника для каких-то целей, не проверить полностью резюме. Ну знаешь, персонал того типа, когда своими силами не обойдешься. Телефонию починить, интернет провести… Или еще что. Приходится так, или иначе пускать в дом посторонних. И вот этим сам Стрельцов лично заниматься не будет. А кто-то из персонала мог упустить что-то. Не у всех, я уверен, военное прошлое за плечами. Не каждый видит людей насквозь.

Я покивал. Звучало разумно.

— Но если это кто-то из одаренных… — продолжил рассуждать Николай. — Тогда это дело будет еще более громким, чем с Одинцовым. Здесь нет загадки запертой комнаты, но рядовой одаренный подобное не провернет. Даже если соберет сплоченную команду. Использовать дар несложно, но скрыть это… Такому в университетах не учат. А там, где такое и преподают, рядовому одаренному не оказаться… Вот и думай.

Я покивал. Возможно, судьба опять подкинула мне возможность принять участие в разгадке нетривиальной задачи.

— А Стрельцов… — Николай уже рассуждал вслух, погруженный в мысли, и не ожидая от меня какой-то реакции или комментариев. — По глазам видно, что коллекционирование для него не просто хобби. И утрата оружия с клеймом Померанцева… Ух. Не зря он с бокалом среди бела дня сидел. Но держался хорошо, даже не показывая вида, что расстроен. А что касается комнаты… Запись не прерывалась. Наши технари проверят, подделка ли видео или просто воришки стали для нее невидимками при помощи плетений. Это тоже многое прояснит. Но пока ждем отчетов.

— А маски? Зачем забрали воры копии? Если знали про коллекцию Померанцева, то должны были соображать, что оригиналы не там.

— Отвлекающий манёвр, — ответил Николай без доли сомнения. — Уверен, что им было все равно, оригиналы они или нет. Забрали что-то неподалеку, что легко унести. Скорее все, еще что-то взяли бы, чтобы скрыть интерес к оружию. Там же много всего было. Если брали клинки руки Померанцева, значит, именно на него и был запрос. И маски — лишь для отвлечения. Если бы они были целью, подделку бы сразу распознали.

— Время поджимало или кто-то спугнул, раз не прихватили для отвода глаз что-то еще?

— Скорее всего. И мне это всё больше не нравится этот «Рассвет». Чистый, как слеза младенца, по бумагам. Не бывает так. Хоть убей. Даже если они ни при чем, я бы к ним присмотрелся.

Машина свернула на широкий проспект в черте города, где движение стало еще оживлённее. Мы оба замолчали, переваривая информацию. Я смотрел на проплывающие мимо дома и думал о татуировке, о солнце и той ниточке, которая вела к тайному аукциону и личностям, его посещающим.

Петербург в это время казался почти сонным: трафик был плотным, но неторопливым и несуетливым, в отличие от утра, когда все куда-то спешат.

Мы еще поболтали о всякой ерунде, и минут через двадцать Николай высадил меня у дома.

— Приехали, реставратор, — произнес Николай.

Я кивнул:

— Спасибо.

— Насте привет, — с улыбкой добавил парень. — И пусть позвонит мне. Чтобы рассказать, как там поживает цветок. Уж очень я за него переживаю.

Обязательно, — ответил я и вышел из салона.

* * *

Дома меня ждало много дел. Насти на месте не оказалось, она оставила записку, что поехала забирать какой-то новый экспонат на реставрацию, а Михаил увлеченно занимался работой, и я решил не мешать ему. Сложную икону тоже решено было оставить на потом, потому что работа требовалась кропотливая и чистая, а мастерская после распила доски для восстановления части рымы, была покрыта тонким слоем стружки и деревянной пыли. Там требовалась уборка, а это тоже заняло бы какое-то время.

Так что я поднялся на второй этаж и вошел в свою комнату.

Татьяна Петровна сидела на подоконнике. Настя притащила ей бархатную подушку вместо лежака, хоть и понимала, что кошка «ненастоящая», но все равно проявила заботу. В кабинете было свежо, через открытую форточку шел приятный аромат цветущего жасмина, высаженного вдоль стены дома. Графиня смотрела в окно на птичек, свивших гнездо на дереве неподалеку от особняка. Ушки были навострены, кончик хвоста едва заметно подергивался.

— На охоту собрались? — начал я с вопроса вместо приветствия.

— Ой, это вы юноша?.. — будто не ожидая меня увидеть, спросил она. — Да какая охота? Просто наблюдаю. Интересно же. Там птенцы вылупились. Я бы и на дерево залезла, посмотреть поближе, я уже и с этим справляюсь, полностью научилась управлять новым телом, — горделиво похвасталась она, — но не стану беспокоить их. Испугаются же. Я все-таки снаружи кошка.

— А в душе тигрица, — улыбнулся я, и Татьяна Петровна приняла это как комплимент. Посмотрела одобрительно и кивнула.

— В некотором смысле так и есть. Я, знаете ли, и по китайскому гороскопу тигр. Хоть это все и ерунда, но лестно быть хищником. Мне это близко по духу.

— Я заметил, — произнес и кивнул, указывая, что она выпустила из лапок когти, погружая их в мягкую бархатную ткань подушки.

Мы немного помолчали, наблюдая, как птичка-мать кормит птенцов, и я начал разговор, который мог оказаться сложным.

— Татьяна Петровна… — неуверенно начал я. — Кое-что нашлось в вашем гостевом домике.

Она развернулась ко мне, ожидая продолжения. Стеклянные, блестящие на солнце глаза не выражали эмоций.

— Деньги… Очень крупную сумму.

— Деньги? — удивилась она. — В моем гостевом домике?

— Да. В подполе. Там есть тайник.

— Не сказала бы, что это именно тайник, но потайное место для хранения имеется.

— Вы не знаете, откуда они там.

Она помолчала, раздумывая.

— Нет, — наконец, ответила графиня. — Мне сложно даже предположить.

— Значит, они не ваши?

— Ах, юноша… — она села ровнее и пристальнее всмотрелась мне в глаза. — Вы же знаете о моем призрачном недуге. Я далеко не все о себе помню.

— Понимаю, — мягко произнес я. — Но это очень важный момент. Такую крупную сумму не прячут просто так. Если это были ваши сбережения, то почему о них не сказано в наследстве? Почему они не лежали не в банке, а были спрятаны?

— К сожалению, у меня нет ответа…

Мне показалось, я уловил в ее голосе грусть. Но не мог просто так закрыть тему.

— Если это не ваши деньги, тогда чьи они? Декана? Он получил особняк в наследство. Вряд ли кто-то из посторонних спрятал на чужой территории целое состояние. Так что рабочих, которые приходили помогать мне, можно вычеркивать. Мои помощники… Тоже не могут. Ни Михаил, ни Настя такими деньгами не располагают. Да и зачем бы им было прятать их здесь? Чьи же они тогда? Марии, которая показывала мне этот дом? Она была какое-то время смотрителем, пока никто здесь не жил. Но зачем? И кто еще имел сюда доступ?

— Все это звучит сомнительно, — произнесла графиня задумчиво. — Но я, к сожалению, не пролью свет на эту тайну.

— Жаль… Я надеялся, что этот вопрос раскроется куда проще.

— Увы, я далеко не все помню, — графиня со вздохом опять посмотрела в окно. — В памяти отчетливо всплыл период жизни, изображенный на фото, но не более. Даже не помню имен своих родителей. И не помню, как… умерла… — закончила она.

— Может, мне позвонить декану? — с сомнением спросил я.

— Если он сдал вам дом, спрятав такое количество купюр, он вряд ли хотел бы, чтобы их кто-то нашел, и уж тем более о них расспрашивал.

— И как же тогда быть? Чьи же это деньги?

— Думаю, раз вы их нашли в вашем доме, то они ваши, — промурлыкала графиня.

— Это было бы прекрасно, но есть одно большое но: это не мой дом, я лишь арендую его с возможностью последующего выкупа. Так что деньги либо ваши, либо декана.

— Даже если так, оставьте их пока нетронутыми.

— Тратить их я не планировал, но забрать из гостевого дома и переложить в сейф, думаю, имеет смысл.

— Согласна, — графиня кивнула и дернула ушком, затем лизнула лапку и умылась. — Ах, простите, — встрепенулась она. — Не знаю как, но с этим механическим телом я получила вполне настоящие кошачьи повадки. Веду себя как животное.

— Это необходимо для конспирации, — ободрил ее я…