В комнате повисло молчание. Я не отвёл взгляда. Она тоже. Только на ее щеках появился легкий румянец, а в глазах на мгновение мелькнула растерянность. Затем девушка закусила губу, будто хотела еще что-то сказать, но испугалась. Во взгляде мелькнул страх. Видимо, отец не знал про ее «маленькие увлечения» антиквариатом, который продается не в магазинах, на тайных вечеринках, где на торги выставляется не только краденное, но и проклятое.

Стрельцов прокашлялся.

— Вы уже знакомы? — произнес он, глядя на нас, и страх в глазах девушки стал еще более заметным. Но Варвара быстро нашлась, стирая его остатки с лица и мило улыбнувшись.

Врать не было смысла, слишком уж очевидной стала наша реакция друг на друга.

— Кажется, встречались на одном мероприятии, — произнес я с легкой показной задумчивостью и обратился к девушке: — Простите, совсем вас не признал поначалу. И только теперь вижу, что вы были правы, когда спросили, не виделись ли мы где-то.

— Ничего, — улыбнулась она в ответ. Видимо, поняла, что у меня нет цели разоблачать ее маленькие шалости перед отцом. — Там было много народа. Я ведь тоже сообразила только сейчас.

Боковым зрением заметил, что Николай перевел полный интереса взгляд с меня на хозяйку дома. Пока его врожденное любопытство сдерживал только стоявший в гостиной Стрельцов. Но я был уверен, что в машине он засыпет меня вопросами.

— И где же вы познакомились?

Стрельцов, судя по всему, решил развить тему и все прояснить. По его взгляду было понятно, что его обуревают любопытство и легкое беспокойство. О дочери он явно заботился и хотел понимать, где может проводить время будущая наследница и в каких местах знакомится с реставраторами, помогающими жандармерии. И хоть я считал свое положение и статус вполне достойными, отец семейства наверняка хотел, чтобы дочку окружали исключительно наследники престола или около того.

— Папочка… Я тебе рассказывала… — начала Варвара, судорожно подбирая слова.

— На выставке, — вклинился я. — На открытии картинной галереи подающего надежды молодого художника.

— Вот как? — Стрельцов улыбнулся, обхватив дочь за плечи. — Ты не говорила, что интересуешься еще и современным искусством.

— Как можно не интересоваться? — она положила голову на плечо отцу. — Ты же финансируешь молодых и талантливых. Вот и я начала разделять твои интересы.

Сам того не ведая, я попал в точку и успокоил сразу двоих: и отца, и дочь. Отца, что дочь с ним на одной волне, дочь — что не раскрою ее секрет.

— Идемте, осмотрим комнату, — предложил Николай, чтобы сменить тему и заняться опять делом. Это было очень кстати, потому что дополнительные вопросы могли разнести, выстроенную мной ложь, в пух и прах.

Стрельцов дома рассеянно кивнул:

— Ах да. Комнату. Пройдемте… — пробормотал он и указал рукой в сторону выхода из гостиной.

Камердинер распахнул перед нами двери, но мы, сохраняя учтивость, решили проследовать за хозяевами и не ломиться вперед.

— А я, пожалуй, останусь, — заявила вдруг Варвара, хотя до этого, вроде как, собиралась идти с нами.

— Хорошо, милая, — отозвался Стрельцов. — Иван, тоже можешь остаться.

Камердинер сухо кивнул, не произнося ни слова.

Мы последовали за хозяином особняка, оставив Варвару в гостиной. Он шел в нескольких шагах впереди, и Николай, воспользовавшись случаем, легко ткнул меня локтем в бок:

— А что за мероприятие было? — едва слышно уточнил он.

— Позже расскажу, — отмахнулся я.

Парень кивнул, но по виду стало понятно, что его буквально распирает от любопытства.

Дальше шли, не проронив ни слова. Николай разглядывая и подмечая детали, прикидывая, откуда можно было попасть в том, не наделав шуму, а я — просто наслаждаясь красотой особняка и восхищаясь вкусом людей, которые занимались и его проектировкой, и убранством.

Когда спустились по лестнице и дошли до массивной металлической, Стрельцов достал ключ, провернул несколько раз, и мы услышали характерный звук проворачивающегося механизма. Хозяин дома толкнул тяжелые металлические створки и вошел в помещение. Мы последовали за ним.

— Прошу, — произнес он.

Под потолком ярко горело несколько ламп, хорошо освещая помещение. Видимо, была подключена автоматика при вводе кода.

Николай прошел вторым, а я остановился на пороге осматриваясь.

Комната, которую хозяин особняка приспособил под хранилище, оказалась просторнее, чем я ожидал. Без окон, с высоким потолком, в стене виднелась вытяжка вентиляции, скорее всего, для проветривания. Пол был устлан ковром с плотным коротким ворсом. Такие покрытия хорошо поглощают звук, а с учетом, что комната находилась в подвале, имела высокий потолок, а ширина стен, судя по дверному проему, здесь была внушительной, то неудивительно, что никто ничего не слышал. А если грабитель еще и технично отработал, подключая плетения, то шансов его услышать не было изначально.

— Я приспособил эту комнату под склад-архив, — произнес Стрельцов. — Гостей сюда практически никогда не вожу. Интересные образцы выставляю в гостиной и в игровой, где мы иногда собираемся со старыми приятелями для игры в покер. Как только глаз устает от определенной тематики, я ее меняю. Так сказать, домашние выставки для узкого круга лиц.

Вдоль стен шли высокие, от пола до потолка, добротные залакированные деревянные стеллажи, на которых стояли предметы разных коллекций. И их было так много, что собранному здесь богатству позавидовало бы даже, наверное, хранилище императорского музея. И я быстро заметил, что все они тщательно рассортированы, имеют подставки и описательные таблички. Да и расположены не хаотично, а в определенном порядке, ведомом одному лишь хозяину. На это указывает нумерация, секрет к которой с ходу мне не удалось разгадать.

Только в одном месте была зияющая пустота на несколько блоков, которая сразу бросалась в глаза.

Я ступил вперед, на мягкий ковер и не услышал звука собственных шагов. Будто бы парил в пустоте.

— Похищена была только коллекция оружия? — уточнил я. Когда о деталях рассказывал Николай, основное внимание было уделено этому, а «остальные мелочи» мы не обсуждали.

Стрельцов покачал головой:

— Нет, еще церемониальные маски из разных стран. Только вот что интересно…

Он замялся, а затем продолжил:

— Маски были неоригинальными. Хорошо сделанные копии, которые могут ввести в заблуждение только далеких от антиквариата людей. Оригиналы в это время висели в гостиной. У меня был назначен прием, на котором я хотел впечатлить гостей. И пока оригиналы украшали комнату, я попросил Ивана расставить копии, приобретенные мною ранее, еще до того как удалось обзавестись полной коллекцией оригиналов.

— И что же странного? — удивленно уточнил Николай.

— Эти мерзкие воры явно знали толк в ценностях, раз забрали именно эту коллекцию. Я был единственным обладателем полной серии работ руки знаменитого мастера. Василий Ильич не смог повторить то, что сам же когда-то и создал. Хотя пытался. В полном наборе эта коллекция будет стоить целое состояние. Есть, конечно, еще некоторые музейные образцы, но там в основном все изделия с той или иной долей «брака». Экспонаты, которые можно назвать учебными, создавая их мастер оттачивал навык. Но все то, что приятно считать «золотым стандартом качества», было собрано у меня. Они украли все до последнего образца, но при этом прихватили и явные подделки. Пусть даже очень хорошего качества. Как такое возможно?

— Может быть, их кто-то спугнул, и пришлось торопиться? Похватали, не разбираясь, подлинники это или копии, — предположил приятель задумчиво. — Или просто не предполагали, что тут будут храниться дубликаты, а не оригиналы.

— Возможно, — не стал спорить хозяин дома. — Кто знает…

— Все украденное оружие было работы рук Померанцева? — спросил я.

Стрельцов взглянул на меня с явным любопытством.

— Интересуетесь его творениями? — живо уточнил он.

— Так, в общих чертах, — быстро ответил я, чтобы избежать множества вопросов. — В рамках реставрационного курса.

Хозяин особняка открыл было рот, чтобы что-то сказать, но его опередил Николай:

— Всё оружие боевое? — уточнил он.

— Большая часть. Лишь несколько экспонатов являлись парадными образцами. Например, церемониальная сабля адмирала Вахрушева и несколько кинжалов. Но в целом все недекоративное. Василий Ильич любил копировать стиль ритуальных ножей у разных народов мира. И при желании ими можно было хоть курицу разделать, хоть кровь жертвенному козлу пустить. Делать это вряд ли кто стал бы, но…

Стрельцов замолчал, глядя на зияющие пустотой ячейки стеллажей. Мне показалось, что ему почти физически больно от утраты. Не столько жалко денег, сколько трудов все это с любовью собрать. И есть немалый шанс, что назад это богатство к нему не вернется. Его могли уже выслать за границы Империи и продать на тайных аукционах других уголков планеты, где работы мастера имели не меньшую ценность. А может даже, и большую.

Я медленно прошёл вдоль стены, внимательно осматривая пустые крепления. Не отрываясь от своего занятия, уточнил:

— Замок был взломан? — спросил я, останавливаясь у двери.

— Жандармы следов взлома не обнаружили, — ответил Борис Андреевич. — Во всяком случае, так было указано в протоколе, который я подписывал. Я сам не могу определить, что конкретно произошло. Но физических повреждений точно нет. Все работает, как работало.

Я подошел к двери, осмотрел замочную скважину. Ни царапин, ни свежих потёртостей.

— Значит, они раздобыли ключ, — словно прочитав мои мысли, предположил Николай, но Стрельцов покачал головой:

— Это исключено. Ключи от этой комнаты есть только у меня, у жены и у Ивана Петровича. Жандармы уже опрашивали всех.

— Запасных дубликатов не делали? — уточнил приятель. — Ну, на случай если один из ключей потеряется?

— Нет, — ответил хозяин дома. — Этот набор был выдан нам мастером, который устанавливал дверь. Я не люблю, когда в мой дом приходят посторонние люди. И тем более, когда такие посторонние люди работают с хранилищем, в котором лежат дорогие моему сердцу вещи.

Я невольно отметил, что Стрельцов сделал акцент на том, что вещи ему дороги как память, а не на цену коллекции.

Николай обошёл комнату, внимательно заглянул в каждый угол, словно надеясь найти там пропавшее оружие. Затем вышел в центр, осматривая все помещение.

— Здесь была система охранных плетений? — спросил я.

— Конечно, — подтвердил Стрельцов, и в его голосе послышалось раздражение. — Я отдал за нее целое состояние. Но она отчего-то не сработала. Мои юристы уже предложили подать иск на компанию, которая устанавливала маячки и создавала защиту.

— Справедливо, — согласился Николай и закрыл блокнот. — Думаю, на сегодня достаточно. Алексей, у тебя есть еще вопросы? Что-нибудь нужно осмотреть?

— Буквально минуту, — отозвался я. — Хочу составить общую картину и закрепить образы в памяти.

На деле же все это было не нужно. Я и так составил уде впечатления, но хотелось рассмотреть один предмет, который слабо фонил. Я прошел в дальний угол, пока Стрельцов с Николаем общались на тему протоколов и возможных сроков поиска пропавших вещей. Коллекционер собирал не только холодное оружие, имелось еще и несколько огнестрельных.

Старый потертый револьвер покоился на подставке с табличкой, на которой почти не было текста, но я разглядел отметку с датой: начало девятнадцатого века. Предмет не был одержим или проклят, но имел толстый слой негативной энергии. И хоть на нем не было крови фактически, она присутствовала вокруг него незримым грузом и шлейфом былого использования по прямому назначению.

Когда-то давно это было вовсе не коллекционное оружие, а самое настоящее боевое. И оно забрало немало жизней. Я попробовал считать что-нибудь с револьвера, так как он был самым кричащим в комнате. Но про кражу он ничего поведать не мог. Слишком плотным был слой негативной энергии, ничего нового не наслоилось.

Мне кажется, я впервые видел вещь в переходном состоянии. Когда проклятья на ней еще нет, но еще одно-два ярких мрачных события, и она перейдет в новый статус.

— Ну что там? — Николай вырвал меня из размышлений.

— Ничего, к сожалению. Я готов идти.

— Если появятся дополнительные вопросы, мы свяжемся, — произнес коллега, обращаясь уже не ко мне.

— Разумеется, — ответил Стрельцов.

Мы вышли из помещения, и за нами с тяжелым металлическим звуком лязгнули створки. Провернулся ключ. Стрельцов убрал его в карман и пригласил следовать за ним.

Когда вернулись в гостиную, Варвара все еще сидела в кресле. И едва вошли, она взглянула на меня и растянула губы в некоем подобии вежливой улыбки:

— Уже закончили? — склонив голову, поинтересовалась девушка, и Николай кивнул:

— Остальное узнаем из протоколов, которые составили коллеги. Не будем вас больше задерживать, Борис Андреевич.

Владелец дома кивнул и опустился в кресло. Мы попрощались, развернулись и направились к выходу.

— Я пойду провожу гостей, папочка, — раздался за спиной голос Варвары, и едва услышав эту фразу, Николай покосился на меня. Я заметил на его губах лукавую улыбку.

Девушка догнала нас, и мы вышли из дома все вместе. На крыльце она остановилась и произнесла, обращаясь к Николаю:

— Вы не могли бы оставить нас с вашим коллегой наедине? Буквально на несколько минут. Надолго не задержу.

Приятель посмотрел на меня. Я едва заметно кивнул:

— Конечно, — произнес он с деловым видом, который означал: понятно, не буду мешать. Повернулся ко мне и хлопнул по плечу.

— Буду ждать в машине, — довольно улыбнувшись, произнес он и направился к авто, оставив нас вдвоем.

Некоторое время мы молчали. Я не хотел перехватывать инициативу. Мне было интересно, что Варвара скажет в итоге. Еще немного промешкавшись, нервно покрутив колечко на пальце, она, наконец, произнесла:

— Не думала, что консультанты жандармерии посещают закрытые аукционы.

Я приподнял бровь и ничего не ответил. Ждал, что еще скажет. Попросит ли о чем-то? Поблагодарит, что не рассказал.

— Не подумала бы, что сотрудникам правопорядка можно ходить на такие мероприятия, — произнесла девушка.

— Может быть, я был на задании, — рассмеялся я.

Ее взгляд стал настороженным.

— Я не сотрудник правопорядка, — попытался успокоить я. — Я лишь консультант. И еще и реставратор. Так что интересуюсь антиквариатом.

— Я не реставратор, но тоже им интересуюсь. Это… — она вытянула руку, показывая кольца, — лишь фасад моих увлечений. Мне интересны истории, которые стоят за экспонатами. Некоторые из них еще и просто красивые, тогда я их покупаю, — она опять взглянула на кольца на своих пальцах. — Да и отцу есть что показать. Когда любимая дочь интересуется украшениями, это не вызывает лишних вопросов. Но мне любопытно другое — то, что происходило с вещами раньше. А это уже может вызывать беспокойство, потому что не всегда это хорошие истории…

— Понимаю и разделяю ваше любопытство и интерес.

Девушка едва заметно улыбнулась.

— Спасибо… — мягко произнесла она. — Что не рассказали отцу. Он бы сильно заволновался. И я могла бы лишиться возможности посещать закрытые мероприятия, вроде того, где встретила вас.

Мы еще какое-то время помолчали. Я не прощался, чувствовал, что Варвара хочет еще что-то сказать, но не решается.

— Иногда маски не спасают, — все-таки произнесла она. — Я узнала вас почти сразу. У вас очень характерная манера держаться. И запоминающийся голос. Глубокий…

Она немного помолчала, затем добавила:

— Еще раз спасибо, что не сказали отцу. Я бы хотела, чтобы он никогда не узнал, где я была. Это можно скрыть и от вашего напарника?

Я бросил взгляд в сторону машины.

— Не уверен. Возможно, мне придется прояснить этот момент. На одном из таких мероприятий вы могли обронить пару фраз о коллекции отца. И кому-то это могло показаться интересным.

— Нет-нет, — протестовала она. — Я никогда!.. Все анонимно, и я не болтаю лишнего на таких мероприятиях.

— Уверены?

— Абсолютно!

Она помолчала. Потом сказала:

— Я хожу не болтать, а искать. На том аукционе было выставлено несколько предметов, которые меня заинтересовали. Не украшения. Отец хочет, чтобы я раздела его интересы. И я разделяю. Но не к современному искусству, а к оружию. А это… Неженское дело.

Она помолчала. Потом вздохнула и добавила:

— На одном аукционе было оружие. Старое, ритуальное. Немного похожее на коллекцию Померанцева, но… У него оно более эстетичное. Мастер создавал свое оружие с любовью, не пренебрегая изяществом. А там… Там оно было… грубое. Настоящее, если можно так сказать.

— Вас интересует ритуальное оружие?

— Я интересуюсь традиционными предметами, — ответила она. — Но не афиширую. Исследую. Изучаю, как вещи переносились от владельца к владельцу, что с ними связано. И на том аукционе я была не единственной, кого заинтересовал ритуальный кинжал. За него торговалось несколько человек. Я тоже сделала ставку, но ее быстро перебили. И через несколько мгновений торги вышли далеко за те бюджеты, которыми я в тот момент располагала. И в финале ставку перебил мужчина, не оставивший никому шансов. Он предложил в полтора раза больше той суммы, на которой, я думала, аукцион остановится.

— Почему вы это мне рассказываете? — прямо спросил я.

— Он был слишком осведомлен о ритуальных кинжалах. И знал о коллекции Померанцева, которой владеет мой отец. Я подслушала это случайно, проходя мимо уже после торгов.

— Думаете, он мог иметь какое-то отношение к тем, украл оружие у вашего отца?

— Да, — твердо ответила она. — Но кто он, я не знаю…

— Анонимность, — произнес я.

— Она самая… Но была одна деталь…