Стрельцов откинулся в кресле со спокойствием и уверенностью человека, который привык, что в его доме решения принимает он. И что все в его пространстве устроено так, как хочется хозяину дома. Возможно, сказывались годы руководства, военное звание или просто тот непоколебимый авторитет, который хозяин дома зарабатывал долгое время. Да и само семейство Стрельцовых никогда не было простым. Из того, что я бегло прочитал о нем в сети, знал: он не родился с золотой ложкой в зубах, но предки его были знатными и очень уважаемыми. Однако тот высокий уровень авторитета, который сейчас был у его семьи, обеспечивался исключительно личной репутацией сидевшего перед нами человека.

Руки мужчина держал свободно, без напряжения, но в этой легкости чувствовались сталь характера и привычка контролировать каждую деталь. Наверное, именно поэтому кража коллекции его так зацепила. Это был удар по репутации, к которому Борис Андреевич оказался не готов. В противном случае он не стал бы пить днем. На лбу так сильно не пульсировала бы венка, морщины на лбу не пролегали красными линиями заломов, что выдавало напряжение и, возможно даже, разрывавший гнев.

Он хмурился не от усталости. Гримаса гнева оставляет на лице человека характерные следы. И я успел их подметить, пока искусственно призванное спокойствие и жажда казаться непоколебимым не стерли их остатки.

Николай сидел на диване напротив хозяина дома, чуть подавшись вперёд, и смотрел на него с вежливой, но совершенно рабочей внимательностью. Разделяло их каких-то полтора — два метра и небольшой журнальный столик. Я сидел рядом с Николаем и пристально все изучал. Нужно было отрабатывать зарплату нанятого консультанта.

— Итак, господин Стрельцов, — начал приятель ровно. — Расскажите, пожалуйста, что происходило в момент кражи коллекции.

Хозяин дома чуть повёл плечом. Хотел потянуться за бокалом, в котором еще плескались остатки янтарной жидкости, но не стал.

— Что именно вы хотите услышать? — спросил он. — Я согласился ответить на ваши вопросы, но рассчитывал, что они будут новыми. А не теми же, на которые уже отвечал.

Николая это не смутило. С ледяным спокойствием и мягкостью профессионала он пояснил:

— Да, и нам жаль, что приходится снова вас опрашивать, но это необходимо в рамках следствия. Вы прекрасно знаете, что иногда крайне важные детали всплывают в прочесе спустя некоторое время. Эмоции успевают улечься, отдельные факты складываются в общую картину, и свидетель может рассказать что-то такое, на что поначалу сам не обратил внимание или упустил при рассказе.

— Я ничего не видел. Когда в мой дом проникли эти мерзкие… воры, мы с супругой спали. Было тихо. Никаких подозрительных шорохов, стуков или разговоров. Ноль поводов почувствовать чье-то присутствие. Сигнализация отключена, замки не взломаны.

Варвара, устроившаяся в соседнем кресле с подчеркнуто лёгкой, почти ленивой грацией, улыбнулась уголком губ. Она выглядела куда менее расслабленной, чем отец, но от этого не менее внимательной. Скорее наоборот — слушала с нескрываемым любопытством, будто разговор её развлекал.

— Меня дома не было, — беззаботно сообщила она, покачав носком туфельки. — Я ночевала у подруги. Я делаю так раз или два в месяц. Если бы знала, что у нас здесь такое приключится, вернулась бы пораньше.

Стрельцов посмотрел на дочь, явно не одобряя ее энтузиазм, но даже это ее не смутило. Мне показалось, что в семье она была тем чертенком, которому прощают все. И она это знает. Но некоторую грань приличий девушка все же держала.

Николай кивнул.

— Никто в доме не просыпался? Не вставал попить? Проверить собак? Посмотреть в окно на луну?

— Нет, — ответил Стрельцов. — Я сплю крепко. У меня режим. Военная привычка. Жена у меня чуть более спонтанная, но в последнее время ей нездоровится, она принимает снотворное и спит тоже крепко.

— Об этом знает кто-нибудь посторонний? — живо заинтересовался приятель. — И вашем графике, о снотворном. О том, что дочь регулярно ночует у подруги.

— Персонал, разве что, — Стрельцов пожал плечами и все-таки опять потянулся к бокалу.

— Ну-у-у… — протянула девушка, и мы все к ней обернулись.

Поймав на себе три пары заинтересованных глаз, она слегка смутилась. Девушка перестала махать ногой, села поудобнее, поставив обе стопы на пол и приняв более уверенную позу.

— Социальные сети… — коротко ответила она и бросила виноватый взгляд на отца.

Тот закатил глаза и вздохнул.

— Пап, ну у меня подписчики в основном только друзья, — словно извиняясь, поспешно добавила девушка. — Там я делилась, что мы с Машей идем на концерт, а потом останемся у нее.

Взгляд Стрельцова был говорящим, и девушка продолжила оправдываться.

— Но про маму я ничего не писала, честное слово.

— Вы сказали «в основном друзья», — уточнил приятель. — Среди них есть кто-то посторонний?

— Нет, — смутилась она. — Профиль у меня закрытый, но есть несколько поклонников, которые мне пишут, и которых я никогда не видела в реальности, но добавила…

Ситуация была ожидаемой. Девушка была очень симпатичной, да и репутация у семьи была высокой, поклонники у такой могут появляться как грибы после дождя. И тех, кто ее заинтересовал, она вполне может принимать в друзья с целью расширить круг общения. Ну и пофлиртовать. Веселый характер прорывался наружу, кокетничать ей нравилось даже сейчас. Во время опроса и сбора показаний.

— Дадите ссылку на свой аккаунт. Нам нужно будет все проверить. — Она кивнула, и Николай продолжил: — А что насчет персонала?

— Он у нас минимальный. Кроме Ивана Петровича, нашего камердинера, который встречал вас у ворот, никого той ночью больше не было. Он спал в своей комнате и тоже ничего не слышал. Другие сотрудники все приходящие.

Николай Петрович сохранял почтительную бесстрастность, который отреагировать не приказ хозяина, но совершенно не вмешиваясь в процесс и транслируя холодную непричастность ко всем, что его не касается.

Стрельцов заметил взгляд Николая на своего сотрудника и добавил:

— Иван Петрович служит у нас уже почти двадцать лет. Мы полностью ему доверяем. Это скорее член семьи, нежели сотрудник.

— Понимаю, — произнёс Николай. — А сигнализация, сторожевые плетения, записи с камер?

— Ничего, я уже говорил об этом, — сухо ответил хозяин. — Камеры кто-то отключил, запись не шла. Сигнализация не сработала, плетения не отреагировали. Преступник действовал аккуратно. И я не понимаю, как такое в принципе могло случиться. Это почти невозможно.

Это действительно было странно. Я мало что смыслил в технике, но когда в общих чертах обсуждал это дело с Настей, понял, что взломать камеры в принципе можно, но дано такое не каждому. Технарь с даром деструктора — архитектора вполне мог провернуть подобное. Но этих людей единицы. И преимущественно все они работают на высокооплачиваемых должностях Имперской государевой службы. Так что это сделал либо человек с доступом, вхожий в семью, либо очень хитрый и изворотливый мертвец.

Самое сложное в этом всем, что даже жрецы с их арсеналом ритуалов и артефактов не помогут. Они могут уловить астральный след от проклятья, призрака или демона, да и то не всегда. Кошка-графиня в моем доме — прямое тому доказательство. А уж вмешательство одаренного и хитрые манипуляции с плетениями отследить почти нет шансов. Если он постарался замести следы, как наш хитрец-вор.

Варвара чуть подалась вперёд, опершись локтем о подлокотник.

— Папа очень не любит, когда в доме что-то происходит без его ведома, — с укором произнесла она. — А это плохо сказывается на сердце.

— Если я отпущу контроль, подобное может повториться. И пострадает не только моя коллекция оружия, но и твои дорогущие безделушки.

— Какие?.. — уточнил Николай.

— Коллекция украшений, — отозвалась девушка. — Люблю редкие красивые побрякушки.

Она продемонстрировала ладонь, на которой было сразу два впечатляющих кольца: огромные камни с изящными узорами не то платины, не то белого золота. С расстояния было невозможно сказать.

Одно из них, — она указала на перстень на указательном пальце, — принадлежало султанше, которая оставила яркий след в истории османской Империи.

Николай покивал, оценивая редкость и прикидывая дороговизну. Такое не купишь в обычном магазине. И теперь понятно, почему я встретил барышню на закрытом аукционе.

Затем девушка коснулась цепочки на шее, где красовался кулон с крупным зеленым камнем в тон перстню.

— А это когда-то принадлежало Марии Федоровне, супруге Павла Первого.

— И если ты не хочешь лишиться своих радостей, то не расстраивай отца, — Стрельцов взглянул на дочь с тем выражением, каким взрослые люди иногда смотрят на слишком разыгравшихся детей.

— Ну прости, папочка, — насупилась Варвара. — Просто я за тебя переживаю.

Девушка потянулась в сторону отца, и кончиками пальцев погладила его по предплечью. Стрельцов тут же потеплел и коснулся ладони дочери. Мягко похлопал и выдал подобие улыбки — тот максимум, на который этот сухой до теплых эмоций человек был способен.

Николай сделал несколько отметок в блокноте и спросил:

— Новых сотрудников в ближайший год не нанимали? Из приходящего персонала.

— Нет, — Стрельцов помотал головой. — У нас сбитый коллектив сотрудников. Все приходящие кроме Ивана Петровича, но каждого я знаю много лет.

Дочь кивнула, подтверждая его слова. Мне понравилось, как аккуратно Николай опять перевел беседу в рабочее русло. Варвара, присутствие которой поначалу показалось сомнительным, как ни странно, не то что не мешала, а напротив, стала прекрасным живым дополнением к тому, что говорил ее отец.

Пока приятель выяснял, кто именно работает на Стрельцова, и не мог ли кто-то из них затаить обиду или иметь иные мотивы, я осторожно поглядывал на сидевшую в комнате наследницу и гадал, узнала ли она меня.

— Возможно, кто-то имеет проблемы с финансами? — уточнил Николай. — Или больного родственника, которому требуется дорогостоящее лечение?

— Ничего такого, — помотал головой хозяин особняка.

Девушка лишь кивала на слова отца, следя за беседой и время от времени, скользя взглядом то по мне, то по Николаю. И когда разговор на мгновение затих, вдруг оживилась:

— Может быть, подать вам чаю? — предложила она. — Раз уж вы к нам по делу, и не на две минуты. Горячий напиток не повредит, согласны?

— Не стоит беспокоиться, — вежливо ответил Николай.

— Да мы не хотели… — начал я, но Варвара с лёгкой улыбкой меня перебила.

— Ну что вы! Гости в доме — это святое. Отказы не принимаются.

Стрельцов чуть приподнял бровь, но спорить не стал. Ему приваживать нас не хотелось, он мечтал быстрее закончить, но дочери отказать не мог, особенно видя, как это все ее забавляет.

— Раз предлагают, соглашайтесь, — он развел руками. — Иван Петрович… — позвал он слугу, и тот кивнул.

Николай слегка усмехнулся и посмотрел на меня. Ему не нужен был никакой, чай, но товарищ был рад, что теперь быстро свернуть беседу не получится, а дочь готова отвечать на вопросы до самой ночи. И хотя Стрельцов сам был заинтересован в поиске пропавшей коллекции, кражу имущества, видимо, счел личным позором, поэтому тяжело переносил очередной разбор деталей произошедшего.

Через несколько минут слуга внес в гостиную поднос, на котором был изящный заварочный чайник и несколько чашек с золотыми лебедями, блюдца же украшали распустившиеся лотосы. Это делало композицию сбалансированной и гармоничной. Слуга поставил поднос на стол и разлил чай по чашкам.

К чаю подали тонкие ломтики лимона, сахар и вазу с ароматными миниатюрными круассанами. В комнате сразу стало уютнее, теплее, хотя сам разговор от этого не потерял своей деловитости. Варвара взяла чашку и с любопытством посмотрела на нас поверх него.

— А вы давно служите? — спросила девушка, переводя взгляд с Николая на меня.

— Не очень, но уверяю, что у меня достаточно опыта для расследования этого дела, — ответил Николай.

Варвара заулыбалась и тут же пояснила:

— Ни в коем случае не хотела, чтобы вырешили, что мы можем усомниться в вашей компетенции. Это просто любопытство. — Она перевела взгляд на отца. — Папочка, может быть и мне пойти работать в жандармерию.

Стрельцов рассмеялся впервые за время нашего разговора. Видеть на его лице улыбку было не то что странно, а будто бы даже противоестественно.

— Боюсь, милая, ты и работа в принципе вещи несовместимые.

— Ну почему же? — заупрямилась она. — У меня прекрасно получается разгадывать, кто убийца, когда я смотрю сериалы. У меня, может быть, врожденное чутье.

— Тогда попробуй применить его к нашему делу, — мягко произнес отец.

— Поэтому я и настояла, что буду присутствовать, когда у нас придут эти замечательные сотрудники жандармерии.

— Милая, они поднимаются ни свет ни заря, — произнес Стрельцов, ища поддержки у Николая.

— Это так, — подтвердил приятель. — И часто задерживаемся допоздна.

— Ладно, ладно, — девушка спряталась за кружкой, словно за щитом, — убедили. Не пойду к вам работать. А ваш коллега всегда такой молчаливый? — вдруг переключилась она, сверля меня взглядом.

— Алексей не жандарм, — пояснил приятель. — Он консультант по антиквариату.

— Антиквариату? — повторила Варвара заинтересованно и уже совсем без стеснения принялась меня разглядывать и с интересом уточнила. — Надо же. А мы раньше нигде не встречались?

Я выдержал её взгляд и спокойно ответил:

— Мир тесен. Всё может быть.

Она чуть прищурилась, пытаясь понять, отвечаю ли я на ее кокетство или действительно могу допускать, что мы где-то пересекались.

— Но вообще у меня очень обычная внешность, — добавил я. — Вы легко могли с кем-нибудь спутать.

Девушка нахмурилась, явно не удовлетворившись объяснением.

— Не думаю, — через пару секунд произнесла она, растягивая слова. — У меня очень хорошая память на лица. И голоса тоже. Ваш как будто недавно где-то слышала, но где?..

В её вопросе не было подозрительности, так что она вряд ли связала мой образ с аукционом, но ее интерес немного насторожил. Девушка на секунду отвела взгляд в сторону окна, потом снова посмотрела на меня, будто пытаясь поймать ускользающее воспоминание.

Стрельцов тем временем неторопливо допил чай и поставил чашку на столик рядом с бокалом.

— Коллекция оружия находилась в отдельной комнате в цокольном этаже, — сказал он. — Хранилась там всегда под надежной, как я считал, защитой.

— В тот день вы туда не заходили? — уточнил Николай.

— Проходил мимо. Еще вечером все было на месте. А утром… Иван заметил, что стойки пусты.

— Никто не проявлял интерес к коллекции? Не делал предложений на отдельные экспонаты?

— Нет. Я сразу перебрал в голове все упоминания экспонатов. Полгода назад только один музей просил метательные ножи для выставки. И я предоставил. Все прошло гладко. Они вернулись ко мне в том виде, в котором были до передачи музею. Никаких звонков или вопросов больше не поступало. Только несколько упоминаний в новостях, но в рамках общей отчетности и касательно всей выставки, а не отдельных ее частей.

Варвара тем временем снова отпила чай и, не сводя с меня глаз, мягко заметила:

— Всё же я уверена, что мы с вами где-то виделись. Это очень странное чувство. Не люблю, когда память так подводит. Вы не посещаете клубы или выставки? Может быть, были в прошлом году на ярмарке?

— Нет, — ответил я с лёгкой улыбкой. — Я в столице не так давно. Прошлом году еще заканчивал Брянскую Духовную Семинарию.

— Значит, вы мне кого-то напомнили. И я ошиблась.

Она перевела взгляд на Николая, потеряв ко мне интерес.

— Если вы закончили с чаем, — произнес Стрельцов буднично, — предлагаю посмотреть место преступления. Мы там ничего не трогали. Да и трогать, собственно, нечего. Может, это вам тоже поможет.

— Как раз собирался попросить об этом, — ответил Николай. — Будет очень кстати.

Мы поставили чашки на столик. Стрельцов поднялся первым. Его движение было неторопливым, уверенным, без единого лишнего жеста, но очень целеустремленным и задающим тон. Так что мы тоже тут же поднялись. Варвара встала последней, взяла отца под локоть, намекая, что и на осмотре тоже хочет поприсутствовать.

— Посмотрите, как всё было устроено. Может, озвучите хотя бы несколько версий навскидку, — с надеждой пробормотал Стрельцов. — Ума не приложу, кто мог такое провернуть.

Ему все-таки не удалось скрыть досаду. Он почти виновато посмотрел на нас и добавил:

— Столько лет считал свой дом неприступной крепостью, а тут… Посреди ночи, да так, что мы ничего не заметили. Никто из нас. Ни шороха, ни скрипа. Что за люди…

Мне почему-то захотелось как-то поддержать этого влиятельного человека, который впервые в жизни понял, что не способен контролировать некоторые вещи, поэтому произнес:

— Криминалитет города… — и тут же осекся, понимая, что эту же фразу говорил на аукционе Варваре, когда наши лица скрывали маски.

Она перевела на меня полный растерянности взгляд и произнесла ровно ту фразу, что озвучивала в прошлый раз:

— Самые выдающиеся его представители…

Наши глаза встретились, и я понял, что она обо всем догадалась…