— Молодой человек…

Я поднял голову от очередной папки и взглянул на Варвару Степановну, которая стояла за своим столом, сурово глядя на меня.

— Время, — торжественно объявила она тоном не терпящим возражений.

— Что «время»? — не совершенно искренне спросил, потому что не понял, чего от меня хотят.

Вместо ответа женщина указала на висевшие на стене часы. И взглянув на них, я удивленно поднял бровь. Стрелки подбирались к шести вечера. Оказалось, я просидел в архиве почти до самого закрытия, пытаясь найти хоть какие-то сведения про этот таинственный «Рассвет». Мной овладел азарт и я забылся в этих поисках, но, увы, больше никаких материалов про организацию в архивах найти не удалось.

— Уже?.. — удивился я, потирая виски пальцами и стараясь разогнать кровь.

— Уже, — холодно подтвердила она. — Могу оставить вас здесь, а утром выпущу. Но учтите! — Она наставительно подняла указательный палец и продолжила: — Тут водятся призраки…

И хоть она явно преувеличивала, проверять это мне совсем не хотелось. Особенно если призраки были прежними сотрудниками и были похожи на нынешнюю смотрительницу архива.

Поэтому я торопливо разложил папки, возвращая все к первоначальному виду. Варвара Степановна наблюдала за мной, не двигаясь с места и никак не комментируя происходящее. Под ее пристальным взором я чувствовал себя школьником или провинившимся семинаристом. Будто бы в прошлое вернулся.

— Спасибо за помощь, — пробормотал я и торопливо направился к выходу. Женщина только кивнула, потеряв ко мне всякий интерес.

— В следующий раз я обязательно принесу с собой ручку, — пробормотал я и услышал, как Варвара Степановна хмыкнула, наверняка мне не поверив. Мне подумалось, что наверняка люди заходят в архив нечасто, так что я, как мне кажется, слегка разбавил монотонные будни строгой женщины.

Когда вышел из кабинета и двери за мной с глухим стуком захлопнулись, невольно усмехнулся. Настя была права: Варвара Степановна вполне могла оставить меня в архиве до утра. И непонятно: в качестве милости или наказания. А может быть, просто закрыла бы дверь и даже не заметила, что я остался среди стеллажей и пыльных бумаг. Ведь расписание и правила превыше всего.

В холле по-прежнему было пусто. Я подошел к стойке и вернул пропуск охраннику. Тот, не поднимая головы, кивнул, сделал отметку в журнале и взял со стола раскрытую книгу, которую, видимо, читал до моего появления. Я же подошел к выходу, толкнул дверь и вышел на крыльцо.

На улице было уже по-вечернему прохладно. Порыв холодного ветра заставил меня поежиться. Идти до метро мне разом расхотелось. И я вынул из кармана телефон, чтобы вызвать такси. Дождавшись сообщения, что машина прибудет через пять минут, погрузился в мысли.

Я прочитал все про Померанцева, пусть и тезисно. И если все правильно понял относительно намека одержимой, то копать нужно именно в сторону «Рассвета». Помочь же с этим мне, скорее всего, может только Николай. Вероятно, в сети всплывет только сухая информация по организации. Интуиция подсказывала, что вряд ли удастся найти что-то значимое в общем доступе. Вся подноготная, скорее всего, будет скрыта. Были ли у ее членов какие-то проблемы с законом? Подозревался кто-нибудь в чем-либо или проходил свидетелем. Все это может помочь разобраться, но вряд ли всплывет в открытом инфополе.

Поежившись от очередного порыва ветра и бросив взгляд на дорогу, уже было вынул из кармана телефон, чтобы позвонить приятелю, но в этот момент, к тротуару подъехала машина. Поэтому я спустился с крыльца и направился к авто. Сел на заднее сиденье, назвал адрес и откинулся на спинку.

Водитель молча кивнул, и машина выехала на проезжую часть. Я же наконец нашел в списке контактов знакомый номер и набрал Николая.

Трубку взяли не сразу. И я уже хотел завершить вызов, как в динамике послышался обеспокоенный голос:

— Случилось чего?..

Вот так вот. Ни «здравствуйте», ни «доброго вечера», а сразу заподозрил неладное.

— Нет, все нормально, — прояснил я. — Просто решил сегодня съездить в архив.

— Зачем? — не понял товарищ.

— Ну, после того разговора с ОКОвцем, захотелось узнать побольше про этого Померанцева, — ответил, умолчав про встречу с одержимой.

— И у кого был? Не у Степановны ли?

— У нее, — растерянно ответил я. — А откуда…

— Доводилось заходить к ней в гости, — перебил меня приятель. — Однажды пришлось задержался до семи. Так я думал, она меня съест, косточки обглодает и выбросит под ближайший куст.

— Хорошо, что ночевать не оставила, — произнес я.

— Уверен, что оставила бы, кабы не мое удостоверение жандарма, — ответил приятель, и я услышал, как он рассмеялся. — Ладно, ты же не просто так звонишь. Что удалось найти?

Я чуть понизил голос, хотя водитель явно не слушал. Мужчина смотрел на дорогу и что-то тихо напевал себе под нос.

— Нож с места преступления из партии, которую Померанцев делал под заказ. Может быть, конечно, заказов было несколько, но стилистика и техника исполнения совпадают. И первые такие кинжалы он точно дела для одной организации. Слышал что-нибудь про закрытое историческое общество «Рассвет»? Можешь их пробить?

В динамике воцарилась пауза. Было слышно, как Николай что-то записывает.

— «Рассвет», — медленно повторил он. — Не знаю таких. Но завтра с утра и займусь. Сейчас других проблем хватает.

— Понимаю, — ответил я. — Когда узнаешь, дай знать. Возможно, это зацепка. А если даже нет, то какой-никакой след. И стоит проверить.

В динамике повисло молчание, а затем Николай произнес:

— До меня дошли слухи, что сегодня к тебе приходили ОКОвцы. С обыском. Напортачил чего?

В голосе товарища слышалось волнение, и я поспешил его успокоить:

— Нет, просто ошибка вышла, — отозвался я самым будничным тоном. — Они ведут какое-то дело, вот и спутали меня с подозреваемым.

Николай рассмеялся:

— Решили, что реставратор одержимый? Нет, ты, конечно, с чудинкой, но вы, творческие, все такие.

— Одержимый — слишком банально. Бери выше, — ответил с гордостью я. — Демонолог, который украл демона!

— А ты полон скрытых талантов, братец, — произнес Николай. — Днем реставрируешь антиквариат, жандармам помогаешь, а по вечерам…

В динамике послышался какой-то шум, и Николай поспешно произнес:

— Ладно, я бы с тобой потрепался еще, да дел невпроворот. Расскажешь все при встрече. До завтра.

— До завтра, — попрощался я, и приятель завершил вызов. Я неспешно убрал телефон в карман и посмотрел в окно.

Машина выехала на Фонтанку. Справа тянулся канал с черной, почти неподвижной водой, на которой слабо дрожали отражения фонарей. Белые ночи уже были не властны над столицей, особенно вечерами, когда небо затягивали тучи. По другую сторону канала тянулись старые дома, плотно стоящие друг к другу. Окна в некоторых светились за тяжелыми шторами теплым, неярким светом.

Машина притормозила на светофоре у моста. Впереди медленно полз трамвай, внутри угадывались очертания силуэтов пассажиров, которые ехали по своим делам или домой. Водитель стоявшего справа автомобиля, уткнулся в экран телефона. И я увидел на его лице едва заметную улыбку.

Загорелся зеленый, и мы тронулись. Авто пересекло мост и свернуло с набережной. Фонтанка осталась позади. Потянулись тихие, почти безлюдные переулки. А вскоре, в полумраке показался силуэт знакомого дома. Водитель притормозил у калитки, обернулся ко мне и произнес:

— Приехали.

Я кивнул. Вынул бумажник, отсчитал нужную сумму и вышел из салона. В окнах гостиной горел свет, и я вздохнул: скорее всего, Настя все еще доделывала какие-то дела. Мне же хотелось побыть в одиночестве. Я открыл калитку и вошел на передний двор. Пересек территорию, поднялся по ступенькам крыльца и распахнул дверь. Но в гостиной оказалась не Настя.

За столом, наклонившись над своим блокнотом, сидел Михаил и что-то методично перечёркивал карандашом. Рядом стоял кружка с чаем и лежал смятый листок с какими-то расчётами.

Едва я вошел, он поднял голову, посмотрел на меня и улыбнулся:

— Настя сказала, что ты поехал в архив.

— Так и есть, — ответил я и подошел к столу. — А ты чего здесь?

— Зашёл забрать кое-что из мастерской, — объяснил он. — Чай ещё тёплый. Будешь?

— Давай, — согласился я и тяжело опустился в кресло. — Надо бы еще поужинать, но это позже.

Михаил взял стоявший на столе заварочный чайник и налил настоявшегося напитка в кружку. Протянул ее мне:

— Держи. Тебе бы кухарку. Или экономку, которая будет следить за твоим рационом.

— Я же не беспомощный младенец! — возмутился, но емкость взял. Сделал глоток.

Михаил пожал плечами.

— Может, и не младенец, но за питанием не следишь. Уже щеки впали.

— Да почему меня вечно хотят все накормить.

Помощник опять демонстративно пожал плечами.

Я фыркнул, отставил кружку и поплелся на кухню к холодильнику. Вынул упаковку йогурта, повертел, вернул на место. Достал готовые блинчики с творогом.

— Будешь блинчики с начинкой? — крикнул с кухни, предлагая Михаилу разделить трапезу.

— Ага, конечно, — возмутился он, — чтобы Настя мне голову оторвала за то, что объедаю тебя? Ни за что!

— Да тут много, — начал я, но он опять перебил.

— Я не голодный. Серьезно.

— Это она тебя подговорила? Признавайся.

Он не ответил, наверное, опять пожал плечами.

Я сунул блинчики в микроволновку.

— Ладно, заговорщики, — сдался я, пробурчав себе под нос. — Придумаю что-нибудь, чтобы вы не волновались о моем рационе…

— Давно пора, — донесся довольный голос помощника.

Микроволновка издала радостный дзыньк. Я вынул тарелку, дотянулся до сгущенки и обильно полил будущий ужин. Вернулся к столу, пытаясь раздразнить Михаила ароматными блинчиками, но тот стоически и бровью не повел.

— Завтра за работу? — уточнил он, и я кивнул:

— Сегодня получился очень суетный день.

— Понимаю, — кивнул он. — Настя рассказала, что у вас здесь утром произошло.

— Про ОКОвцев? — уточнил я осторожно.

— Про них. И как ты их кофе поил, пока ищейка обыскивал дом. И ничего не нашел.

— Нечего было находить, — теперь настал мой черед беззаботно пожимать плечами.

Беседу прервала механическая кошка, которая спустилась с лестницы и остановилась в гостиной, рассматривая нас немигающими стеклянными глазами.

— Хороший у тебя страж, — произнес приятель, глядя на гостью. — Как настоящая. Я впервые когда увидел, даже подумал, что забрала откуда-то от соседей.

Кошка между тем неторопливо прошла через комнату, запрыгнула на подоконник и устроилась там, повернув голову в сторону улицы. Механизм внутри нее тихо щёлкнул, а страж моргнул и замер.

— Слушай, — задумчиво произнес товарищ, рассматривая кошку. — А она что, сама по себе ходит? Или ты ей управляешь?

— Сама, — ответил я. — Ориентируется по настроенным маячкам.

— А тебе не страшно?

Я сделал глоток и удивленно поднял бровь. Уточнил:

— А с чего мне должно быть страшно?

Михаил еще раз посмотрел на механического стража с интересом, с каким рассматривают незнакомый предмет, пытаясь понять, как он устроен. Кошка, словно почувствовав прикованное к ней внимание, медленно повернула голову и уставилась на него стеклянными глазами. И помощник, беспокойно поежившись, чуть отодвинулся.

— Всё-таки немного жутковато, — признался он. — Есть в этом всем что-то… настораживающее. И хоть мне такие вещицы очень нравятся, все равно вызывают мороз по коже.

— Привыкнешь, — сказал я.

Он с сомнением хмыкнул и снова взял чашку.

— Я тут чего задержался, — произнёс Михаил, перелистнув страницу блокнота. — Хотел кое-что уточнить по учебной иконе. Мне кажется, под верхним красочным слоем есть более ранняя живопись. Хочу попробовать расчистить небольшой участок, и посмотреть, что там. Только одному как-то…

— Хорошо, — сказал я. — Завтра вместе посмотрим.

— Договорились. — Михаил закрыл блокнот и убрал его в карман. Допил остатки чая, поставил кружку на стол. — Я тут конспект веду, по проделанной работе и заметки делаю по технической части процесса. Хочу что-то вроде методички себе набросать.

— Хитро, — похвалил я. — Дело полезное.

Михаил довольно кивнул.

— Ладно. Пойду тогда. Поздно уже, — произнес он, поднимаясь с места.

— До завтра, — ответил я и пожал протянутую мне ладонь.

Помощник подхватил куртку, начал одеваться на ходу и уже у самой двери остановился. Некоторое время смотрел на меня, подбирая слова. А затем произнес:

— Ты это… отдохнул бы сегодня. Ты в последнее время совсем какой-то… перегруженный.

— Так сильно заметно? — усмехнулся я.

— Не особенно, — ответил он. — Но я уже достаточно неплохо тебя знаю.

Я усмехнулся:

— Хорошо. Постараюсь.

— Это уже я сам от себя. Не по Настиному наставлению.

— Понял, приятно. Спасибо.

Михаил кивнул и вышел из дома, оставив меня одного. Я доел блинчики и некоторое время молча сидел, держа в руках уже остывшую кружку с чаем. А затем произнес:

— Добрый вечер, Татьяна Петровна.

Кошка повернулась в мою сторону, едва заметно качнула хвостом. Я же сделал глоток чая и уточнил:

— Как прошел день?

— Новое тело все еще непривычно, — ответила она. — Хотя, признаться, теперь могу гулять по дому более уверенно. Уже почти не запинаюсь, легко запрыгиваю на поверхности и… И радует, что больше не опасаюсь, что могу наткнуться на этих неприятных жрецов. Под их пристальными взглядами я нервничала больше обычного. Очень надеюсь, что они не вернутся.

— Вернутся, — ответил я. — И не раз. Горин напал на след. И теперь будет преследовать как гончая. Такая уж у него работа.

— Я понимаю, — ответила Татьяна Петровна.

Стеклянные глаза поймали свет фар проезжавшей по улице машины и на секунду вспыхнули теплым янтарным блеском.

— Но что мы все обо мне, — произнесла графиня, явно пытаясь сменить тему. — У вас как день прошел? Нашли что-нибудь в архиве?

— Только упоминания про какое-то историческое общество «Рассвет», — ответил я. Они заказывали у Померанцева несколько предметов. Теперь придется ждать…

— Ждать чего? — не поняла Татьяна Петровна.

— Пока мой товарищ найдет информацию по этому странному закрытому обществу, — пояснил я. — Вряд ли они сильно распространяются о своей деятельности, раз изначально отмечено, что оно закрытое.

— Закрытое историческое общество… — задумчиво пробормотала графиня. — Не думала, что они еще в моде. В мое время было много разных обществ. Что-то вроде кружка по интересам. Часть из них собиралась открыто, часть старалась соблюдать анонимность. Знаете, наподобие неких элитных клубов, вход в которые был только по приглашениям. Но именно про «Рассвет» я ничего не слышала.

— Но вы знаете о других подобных? — с надеждой уточнил я.

— Само собой, — с гордостью произнесла Татьяна Петровна. — Мне доводилось бывать и в открытых обществах, и в тех, куда нужны были приглашения.

— Расскажете поподробнее? — полюбопытствовал я.

Она повернула голову. И если бы у механических кошек была возможность фыркнуть чуть-чуть с достоинством, она бы именно так и сделала.

— Идите спать, Алексей, — произнесла она. — День у вас, и правда, был суматошный. Вам нужно отдохнуть. Все эти закрытые общества могут подождать до завтра.

В этом я был полностью согласен с графиней. Поэтому не стал настаивать на том, чтобы разговор состоялся именно сейчас. Вместо этого встал из-за стола, собрал посуду, отнес к раковине и сполоснул. Вернулся в гостиную, выключил лампу.

— Спокойной ночи, — сказал я.

— Спокойной, — ответила она.

Я поднялся на второй этаж. Вошел в свою комнату, закрыл за собой дверь. Добрался до кровати и без сил рухнул под одеяло. И едва мои веки сомкнулись, как я провалился в глубокий сон без сновидений.