Выход, о котором говорила Элиза, отыскался не сразу. Леа несколько раз обошла пещеру по краю, размышляя, в которой из ниш нужно искать упомянутый валун-ключ. К сожалению, вместе с призрачной труппой пропало и освещение. Благо тьма не была кромешной. Лунный свет все же просачивался в грот естественным путем через редкие щели и разбегался по воде, образуя тусклое сияние. Но сильно это не спасало. Наконец, после долгих метаний, Леа уперлась в грубую каменную кладку, почти не отличимую от остальной стены. С небрежно валяющимися вокруг огромными валунами.

– Прекрасно, – процедила Леа сквозь зубы. – И который из них поменьше?

Если камни и отличались по размеру, то незначительно. Вздохнув, Леа уперлась ладонями в ближайший и попыталась сдвинуть его с места. Камень даже не дрогнул. Она попробовала снова, сменив упорную ногу, но это никак не помогало. Камень сидел крепко, как свеженькая пломба, которую студент-медик делал ради зачета.

– Конечно, – недовольно пробурчала Леа. – И чего я ожидала?

Она отступила, перевела дыхание и взялась за второй валун. Потом за третий. За четвертый. Ни один не оказался бутафорским. Либо их насадили на суперклей. Тогда было бы неплохо раздобыть контакты того гения химической промышленности.

Ладони быстро заныли, мышцы начало сводить судорогой, но Леа упрямо продолжала трогать камни, периодически срываясь на ругань.

Остановиться означало признать поражение. А этого она не могла себе позволить.

Перед глазами то и дело всплывало растерянное лицо Вилли. Его ироничные замечания и шутливые перебранки с Райнером. Хоть бы он был в порядке!

Леа досадливо посмотрела на последний валун. Если и он сейчас не поддастся, то рабочие, пожалуй, могут и не возвращаться утром. Она разнесет этот чертов грот! Девушка уперлась плечом в последний валун, вложив в толчок все остатки сил. Камень заметно дрогнул.

– Ну же… – выдохнула она.

В этот момент раздался глухой механический щелчок. Каменная плита медленно и нехотя отъехала в сторону, открывая узкий проем, за которым виднелось ночное небо.

Леа замерла, не веря глазам.

– Осторожнее, Леа, – раздался знакомый голос.

В проеме ее поджидал Йохан. Заметно усталый, с тенью бессонницы под глазами и, как всегда, убийственно спокойный. Он небрежно опирался на косяк и смотрел на Леа с вымученной улыбкой, в которой не было ни капли насмешки.

– Старый механизм окончательно износился, – прокомментировал Йохан, кивнув на груду валунов. – Теперь все открывается с пульта. Снаружи.

– Предупреждать надо. – Леа гордо прошествовала мимо, вытирая со лба рукавом толстовки выступившие капли пота.

Конечно, хорошо, что Йохан оказался здесь и выпустил ее. Плохо – что он, скорее всего, наемный убийца, работающий на «Круг Тевтона».

Мужчина тем временем с любопытством заглянул в пещеру.

– Ты что, собиралась вручную разобрать эту кладку? Как ты вообще тут оказалась?

– Долгая история, – сквозь зубы выдохнула Леа, подбирая с земли увесистый камень.

– Сувенир? – неуверенно предположил Йохан, с подозрением косясь на находку.

– Ага, – кивнула Леа. – Лавка-то, наверное, уже закрыта. А ты сам, кстати, что тут делаешь?

– Долгая история, – оскалился Йохан. – Но могу рассказать по дороге.

– Обожаю сказки, – в тон ему отозвалась Леа, поудобнее перехватывая булыжник. – До гостевого дома подкинешь?

– Пошли. – Йохан пожал плечами и двинулся вперед по темной аллее.

Леа ничего не оставалось, как пойти за ним. Поначалу она боялась, что Йохан прямо здесь, в парке Линдерхофа, ее и прикопает – зачем далеко ходить? Но он демонстративно шел впереди, сунув руки в карманы, и, вопреки обыкновению, даже напугать не пытался. А через десять минут они уже выезжали с парковки.

«Мерседес» премиум-класса нес мягко и бесшумно, будто не ехал, а плыл над трассой. Темный салон, начищенная до блеска кожа, приглушенный свет приборной панели. И джаз. Легкий, ненавязчивый, расслабляющий. Это приятно удивило. Впрочем, сейчас Леа бы порадовалась любой мелодии, лишь бы это был не зловещий Вагнер, набивший оскомину.

Леа устроилась на пассажирском сиденье, сжимая на коленях трофейный камень, и поймала себя на том, что внимательно следит за руками водителя. Как кошка, готовая кинуться на любое резкое движение в свою сторону. Но Йохан будто игнорировал эту показную враждебность. Он вел машину расслабленно, откинувшись на спинку сиденья, и не стремился первым нарушать тишину.

Дорога тонкой ниточкой петляла между лесом и полями. Яркие фары то и дело выхватывали из темноты стволы деревьев и редкие дома фермеров и тут же отпускали их обратно в ночь. Слишком темную для весны. Впрочем, темно было не везде. Если отдаленные хутора по большей части тонули во мраке, то небольшие деревеньки одна за другой озарялись светом костров Белтейна.

– Так что ты тут делал? – не выдержав затянувшегося молчания, спросила Леа.

За окном мелькнул указатель на очередную деревеньку; редкие фонари отражались в лобовом стекле, превращаясь в размытые золотые пятна.

– Тебя искал, – ответил Йохан с легкой улыбкой, не отрывая внимательного взгляда от дороги.

– Зачем?

– Пообещал присмотреть. Чтобы в неприятности не влезла.

Необходимость вытягивать из собеседника каждое слово раздражала. Казалось, общаться развернутыми предложениями Йохан умел только в хамской манере. Сейчас же он тщательно выверял каждую фразу, будто шел по тонкому льду.

– То есть ты следил за мной? – Леа нахмурилась. Вряд ли у него получилось бы проследить за Стражем и их перемещением в грот. Все-таки магия, все дела.

– У тебя жучок на толстовке. – Неожиданно его улыбка стала теплее.

– Что?! – возмущенно вскрикнула Леа, торопливо ощупывая карманы. – Кто ты вообще такой?! Зачем все это?

В голове вспыхнула неприятная мысль: неужели орден следил за ней все это время?

– Райнер поставил. Попросил присмотреть. Я его брат, – тихо сказал Йохан и плавно вдавил педаль газа, заставив Леа инстинктивно схватиться за ручку над дверью.

– Ханси? Тот самый, что пытался утопить его в обмен на желание Стражу?! – зло уточнила она, крепче сжимая камень.

– Мне было десять, и все… – Йохан бросил на нее короткий, внимательный взгляд. – Все было сложнее. Райнера, кстати, отпустили. Обвинений предъявлять не будут. Если тебя вдруг волнует.

По его интонации было ясно: он уверен, что не волнует.

Значит, его навязчивое присутствие – не попытка избавиться от нее? Скорее забота, в беспардонной, грубой манере, но забота. Или способ держать ситуацию под контролем. Занятно.

– Ты ведь связан с «Кругом Тевтона»? Поэтому согласился «присмотреть»?

– Я связан с «Кругом Тевтона», но не так, как ты думаешь, Леа. И, если честно, это мне казалось, что ты меня преследуешь, возникая не к месту и путая планы, – хмыкнул Йохан без особой веселости. – Но Райнер просил присмотреть за его подружкой. Вы, кстати, что, поссорились? Он сказал отвезти тебя в Мюнхен и посадить на поезд. А то ошалелые туристы затопчут его сокровище. Сам он этим заниматься отказался.

Машина тем временем въехала в спящий Берг. Узкие улицы тонули в тишине, витрины были темны, лишь редкие окна сияли теплым светом.

Ошалелые туристы…

– Что ты сказал? – резко повернув голову, переспросила Леа.

– Что сам он отказался…

– Нет. До этого. Про туристов.

– Ну да, – так же спокойно кивнул Йохан. – Сезон начинается. Туристы действительно звереют. Понимаю опасения Райнера.

…вспышки фотокамер ошалелых туристов.

Строчки из письма матери вспыхнули в памяти внезапно и остро.

Даты почти стерлись. …мне пришлось ощупать надпись.

– Я знаю, где спрятан договор, – прошептала Леа, медленно поворачиваясь к Йохану.

– Хорошо, – серьезно кивнул он, будто лучше Леа понимал, о чем речь.

Машина мягко заняла пустое парковочное место у гостевого дома Михаэля.

– Это будет главной уликой в деле против этих ублюдков.

Уликой?!

Леа едва не вскрикнула. Все начало складываться. Йохан связан с полицией. Поэтому Райнера отпустили. Поэтому он все это время держался рядом, пока они искали документы. Всем нужны бумаги. А Страж настолько силен, что обычными методами против ордена не пойдешь.

– Леа. – Йохан повернулся к ней, впервые за всю дорогу глядя прямо в глаза. – Мне нужно тебе кое-что объяснить. Про Стража. Про «Круг». Про нас с Райнером.

Она не ответила. Сердце колотилось слишком громко, заглушая разум. Они – полиция – заберут договор, и Вилли с мамой не получат свободу. Их души со временем истончатся, превратившись в то, что осталось от Штайна.

– Ты сейчас думаешь совсем не о том, – тихо продолжил Йохан. – Я все сделаю сам. Просто скажи, где документы, и мы засадим этих…

Йохан не успел закончить, Леа резко развернулась и, не дав себе времени передумать, ударила его камнем по затылку.

Во взгляде Йохана мелькнуло удивление. Он пошатнулся и медленно осел на руль.

– Прости, – неловко прошептала Леа, выскакивая из машины.

Она искренне надеялась, что ей хватит времени разыскать и уничтожить договор прежде, чем Йохан придет в себя и отправится ее искать.

Леа неслась через лес по грунтовой дороге, едва успевая перепрыгивать выныривающие из-под ног корни деревьев. Ухабистый путь к памятнику впервые казался бесконечным, хотя за последние дни эта местность успела стать почти родной. Мелкие камешки скользили под подошвами и с тихим, мышиным шорохом скатывались вниз по насыпи, тревожно барабаня по листьям молодой весенней травы.

Дыхание сбилось, грудь жгло, но о передышке Леа даже не помышляла. Нужно успеть, пока Йохан не очнулся. Он-то наверняка бегает быстрее.

Наконец из-за крон деревьев показались стены часовни. Полная луна холодно освещала массивный каменный крест, венчающий крышу, и навязчиво напоминала кадры из старых фильмов про вампиров.

– Глупые суеверия, – шептала Леа, сворачивая на дорожку, огибающую часовню и ведущую прямо к стеле. Мысль о том, что Страж – тоже часть местного фольклора, она старательно отталкивала.

С момента ее последнего визита памятник не изменился: невысокая, но массивная стела из потемневшего от времени камня стояла на террасе между часовней и берегом Штарнбергского озера. На широкое, поросшее лишайником основание опирался восьмигранный столб с неглубокими нишами, в которых когда-то, вероятно, стояли лампады. Теперь там копилась пыль.

Наверху сияло металлическое распятие, наводя на совсем грустные мысли о бренности всего живого. Возможно, именно к этой частичке, связывающей берег Штарнберга с Богом, были обращены последние молитвы многочисленных жертв проклятого озера.

Леа замедлила шаг, переводя дыхание. Лес вокруг притих, будто отступил на несколько метров, оставив ее один на один с этим негостеприимным местом. Здесь даже воздух был иным – плотным и холодным. Прямо как в наполненном призраками гроте.

– Просто забрать документы, – в очередной раз подбодрила себя Леа. А потом Йохан, конечно, будет зол, может, даже в тюрьму посадит за нападение. Но, если он и правда полицейский и брат Райнера, есть шанс получить защиту от «Круга Тевтона».

Она обошла стелу по кругу. Лунный свет, словно лазерная указка, которой дразнят кота, скользил по выбитым надписям, по датам, по почти стершимся буквам. Леа провела ладонью по камню.

Пришлось ощупать надпись.

Девушка замедлила движение, и внезапно пальцы зацепились за неровность. Леа замерла. Потом нажала сильнее.

С глухим, едва слышным щелчком часть каменной плиты подалась внутрь. Узкая панель отъехала в сторону, открывая неглубокий тайник. Внутри лежала небольшая пластиковая папка-скоросшиватель, которую Леа много раз видела на столе в кабинете профессора Штайна. Непростительно небрежно он хранил такое сокровище. Ну да, видимо, прятать ценности действительно следует на самом заметном месте.

– Наконец-то, – выдохнула Леа и поспешно вытащила находку.

Она раскрыла папку, судорожно вытаскивая листы из файла. Даже без экспертизы, по состоянию бумаги было видно, что документам не менее ста – ста пятидесяти лет. Мирный договор Баварии и Пруссии с негласными приложениями вполне можно передать Йохану. Полиция, скорее всего, сможет использовать его против ордена в суде. Или как там такие дела решаются? А вот второй документ, Соглашение со Стражем, которым так ловко продали душу Людвига, надо уничтожить.

– Нашла? – равнодушно, с нотками грусти и досады прозвучало за спиной.

Голос заставил вздрогнуть и подпрыгнуть на месте. Леа резко обернулась – взгляд уперся в миниатюрную фигуру Анастасии Эдельранк. Эту копну огненных волос ни с чем нельзя спутать. Хотя черная водолазка, мотоциклетная куртка и простые темно-синие джинсы на моднице Стаси удивляли. Она не спеша спускалась по тропинке от часовни – той самой, по которой еще несколько минут назад бежала Леа. Выражение ее лица было странно отстраненным. Как в старые студенческие времена на коллоквиуме: тема известна, но абсолютно не интересна.

– Стаси! – выдохнула Леа с облегчением. – Слава богу, ты здесь…

Теперь Стаси стояла совсем близко. Слишком близко. И, прежде чем Леа успела что-то понять, папка вместе с вынутыми листами исчезла из ее рук.

– Эй! – растерянно воскликнула Леа. – Осторожнее! Этим бумагам цены нет!

– Конечно, – с тем же ровным безразличием кивнула Стаси, вчитываясь в расплывающиеся при блеклом свете фонаря строчки. – Вряд ли Штайн стал бы так возиться с чем-то малозначимым.

Тон подруги неприятно резанул. За последние дни Леа уже привыкла к ее часто бессмысленному щебетанию. А сейчас перед ней словно снова стояла та самая собранная, рассудительная Стаси из студенческих лет, внимательно читающая старинные письма.

– Значит, все это время орден присваивал себе деньги, обещанные Баварии за вхождение в состав объединенной Германии? – Брови Стаси недовольно взметнулись вверх. – Это же… сколько евро при пересчете осело в карманах?

Она нахмурилась, прикидывая сумму в уме, и на мгновение снова стала похожа на ту чудаковатую девицу, какой была последнюю неделю. Леа тут же расслабилась.

– Много, – кивнула она. – Но второй договор важнее. Именно из-за него до ордена не добраться. Вилли – он вовсе не Вилли. Он дух Людвига, понимаешь? Много лет назад орден провернул крупную махинацию, из-за которой душа короля оказалась в плену у вашего Стража. Пока Людвиг там, орден получает его поддержку. Есть шанс все исправить – нужно уничтожить договор…

– И что, за эти годы никто так и не сжалился над его величеством? – снисходительно хмыкнула Стаси. Новости ее будто не просто не шокировали – даже не удивили. В отличие от денежных вопросов.

– Мама хотела, – тихо сказала Леа. – Но Штайн убил ее. А я… понимаешь, Страж меня подловил. Условие освобождения – отказаться от желания, которое он предлагает. А я… мы с Вилли поссорились. Я высказала желание вслух. И Страж явился, чтобы исполнить его. Превентивно.

– Воспользовался силой ночи Белтейна? – на губах Стаси появилась горькая усмешка. – Понимаю…

– Но это все равно нечестно! – Леа ударила кулаком по поверхности стелы, и из раскрытого тайника посыпалась каменная крошка. – Мама была готова отказаться от всего, но ее убили. А Вилли… он ради нее даже сдаться хотел. Я знаю, вы с Райнером его недолюбливаете, но он хороший. И я видела, во что превратилась душа Штайна. Я не хочу такой судьбы для мамы и Вилли. Если уничтожить договор, они освободятся. Оба.

Леа подняла на подругу умоляющий взгляд.

– Стаси, ты должна это сделать. Ты сможешь. Пожалуйста.

Анастасия задумчиво молчала, глядя на ворох листов в своих руках. Словно принимала сложное решение. Лунный свет лег на ее лицо, и Леа вдруг заметила, каким уставшим оно стало. Ни удивления. Ни радости. Только сожаление и непонятная безысходность.

– Леа… – тихо сказала Стаси и подняла взгляд. – Мне очень жаль.

Сердце неприятно екнуло.

– О чем ты?

Вместо ответа Стаси кивнула в сторону часовни. Из темноты на свет фонарей начали выходить люди. Двое. Трое. Четверо. Они обступили Леа полукругом, вынуждая шагнуть назад. Среди череды незнакомых лиц Леа узнала несколько человек, с которыми познакомилась на симпозиуме, а также Михаэля и Хайке Эдельранк – хозяев гостевого дома. Привычные приветливые улыбки исчезли, уступив место пренебрежительным, зловещим гримасам. Особенно пугали пустые взгляды. Как в фильмах, где людей подменяют инопланетные захватчики. Только, кажется, людей тут не было с самого начала.

Чуть в стороне стоял бледный и, похоже, до ярости злой Райнер. Его взгляд словно кричал: «Какого черта, Леа?!» А глаза судорожно метались по сторонам, выискивая путь к отступлению. Так вот чего он не договорил. Операция по внедрению, значит. Вот же кретин! Его же не пощадят!

Жизнь – не фантастический роман. А Райнер – ужасный актер. По крайней мере, для Леа ход его мыслей был очевиден. И для Стаси, скорее всего, тоже.

Последним из тени выступил тот, кого Леа ожидала увидеть меньше всего. Хотя его присутствие выглядело закономерным. Себастьян Хофман. Безобидный и обаятельный профессор из Фрайбурга. Добрый дядюшка, стремившийся опекать ее с первого дня в Баварии. Теперь его интерес становился понятен.

– Леа, дорогая, – мягко сказал Себастьян, выходя вперед. – На тебе лица нет. Не стоит так волноваться.

Да. Волноваться теперь поздно. Господи, договориться с Йоханом и уничтожить этот чертов документ с его согласия было бы куда проще. Теперь оставалось только тянуть время, изображая дурочку, и надеяться, что помощь все же подоспеет.

– Что вам нужно? – выдавила Леа, чувствуя, как холод подбирается к позвоночнику.

Главное – не паниковать.

– То, что принадлежит нам по праву, милая. Ты все сделала правильно, – улыбнулся Хофман. – Нашла документы. Привела нас к ним. Теперь, впервые за столетия, бумаги окажутся у законных хозяев. Ты же понимаешь, что твой предок поступил подло, украв их?

– А вы у нас, значит, воплощение справедливости? – Леа нервно усмехнулась. – Именно вы убили слабую, беззащитную девушку!

Формально Элизу убил не орден, а профессор Штайн. Но он был частью этого змеиного клубка.

– Мне жаль, что так вышло с твоей мамой, – с идеально выверенным сочувствием произнес Хофман. – Я понимаю важность семьи. Сам долгое время был лишен возможности общаться с сыновьями. – Он вздохнул и махнул рукой. – Райнер, подойди.

Фаст поджал губы и покорно вышел вперед. Теперь на его лице застыла маска равнодушия, лишь в уголках глаз дрожала тень паники. Видимо, понимает, что не тянет игру. Это вам не перед девушками красоваться.

– Райнер? – Леа нахмурилась.

– Да, – улыбнулся Себастьян, похлопав его по плечу. – Райнер – мой сын. Мы долго не общались, но теперь радуемся воссоединению семьи. Илиас действительно оказался трусом. Он не предложил твоей матери альтернативы. Боялся потерять власть.

– Людвиг ради нее был готов отказаться от борьбы! – выпалила Леа, сжимая кулаки. – А вы…

– Илиас, – спокойно поправил Себастьян. – Нас бы такой исход устроил. Но этот человек думал только о собственном благе. И знаешь, милая… тебе я бы с радостью предложил присоединиться. Но, к сожалению, ради тебя Лебединый король вряд ли решится окончательно стать пленником Стража. Да и я не уверен, что ты не побежишь в полицию сразу после разговора. Поэтому вынужден отойти от традиции.

Леа отступила на шаг.

– Что?! – сорвался Райнер, сбрасывая маску равнодушия. – Ты… ты же обещал!

– Обещал – при условии, что она уедет из Баварии, – спокойно ответил Хофман. – А она осталась. Еще и нашла документы, содержание которых знают даже не все члены ордена. Таких свидетелей не оставляют, сынок. Анастасия, выполни то, за чем пришла, милая.

Райнер дернулся вперед, но замер, почувствовав у виска холод револьвера.

– Не рыпайся, мальчик, – зло выдохнул Михаэль Эдельранк. – С такого расстояния не промахнусь.

– Стаси, не смей! – отчаянно крикнул Райнер. Наплевав на оружие, он рванулся вперед, но тут же оказался прижатым к земле с заломанными руками.

За спиной Леа грустно вздохнула Анастасия.

– Стаси… – Леа резко обернулась в сторону подруги, о которой успела позабыть.

– Мне очень жаль. Правда. Я очень надеялась, что ты уедешь…

– Ты?.. – голос Леа дрогнул.

– Я с детства в ордене, – спокойно ответила Стаси. – Меня послали присматривать за тобой. С самого начала. На случай, если Элиза все же оставила какой-то след. Что ж. В этом они не ошиблись.

Потеряв устойчивость, мир пошатнулся. Леа отступила на несколько шагов, упершись лопатками в стелу. Бежать было некуда. Людвиг оказался прав: ее как опасного свидетеля уберут в любом случае.

Стаси тем временем небрежно отшвырнула в сторону папку и, сложив листы, словно это был обычный список продуктов, сунула их во внутренний карман куртки. Полы распахнулись, приоткрыв кобуру. Невесело усмехнувшись, девушка медленно ее расстегнула.

– Не думай, что мне легко, – негромко продолжила Стаси, не глядя на Леа.

В ее руках блеснул пистолет. Маленький. Гладкий. Идеально ложившийся в ладонь.

– У меня никогда не было детства, Леа. Меня растили как инструмент. Безжалостного убийцу. Карающий меч орденского правосудия, – с легкой иронией в голосе заметила Анастасия. – В такой системе воспитания эмоции – слабость, а за любой промах следует жестокое наказание. Не то что в твоей семье. Кстати, если тебя утешит, Штайн погиб не без моего участия.

– Что?.. Но… его же забрал Страж.

– Орден не сразу понял, что документы у этого трусливого жука. И он не был дураком – выторговал себе защиту от Стража. Я следила за ним в тот вечер. Он вел себя странно, и был шанс, что потеряет бдительность, а я доберусь до документов…

– К чему эти разговоры? – раздраженно перебил Себастьян, нетерпеливо постукивая пальцами по ладони. – Делай свою работу!

– К тому, что я так хочу. – Анастасия задержала взгляд на оружии и неспешно передернула затвор. – Я работаю на своих условиях.

Она наконец посмотрела на Леа.

– Штайн хотел принести в жертву Стражу и тебя. Но на открытии симпозиума ему помешал Вилли. Потом Райнер отказался тебя будить. Да, я тоже слышала их разговор, но, как волк из Красной Шапочки, пошла короткой дорогой. Когда я догнала профессора на берегу, документы уже были спрятаны. «Круг» об этом тайнике не знал. В тот момент Штайн обезумел настолько, что решил пожертвовать мной. Он уже начал ритуал. Я просто оттолкнула подлеца в воду.

От ее холодной, чужой усмешки стало страшнее, чем от пистолета.

– Пойдем, подруга. – Стаси кивнула в сторону озера. – По дороге поговорим.

– Штайн сам себя погубил, – пробормотала Леа, не сводя глаз с дула.

– Чего не скажешь об охраннике. Как его, Тоби? – Стаси тихо хихикнула и ткнула Леа пистолетом в грудь, заставив развернуться. – Идем. Без глупостей.

Они спускались вниз по грунтовой тропинке в сторону ограждения, за которым из воды возвышался каменный крест.

– Он тоже поверил в легенды, засранец, – с брезгливым раздражением продолжила Стаси. – Когда не вышло подставить Райнера, решил скормить Стражу собственную девчонку. Намекнул, что будет делать предложение, подлец. Прости, кстати. Одежду твою пришлось одолжить. И со Штайном, и тогда…

– Поэтому полицейская собака указала на меня? – глухо спросила Леа.

– Поэтому, – кивнула Стаси, будто речь шла о пустяке.

У самой воды Леа остановилась и обернулась. Лицо подруги было нечитаемым. Ни злости, ни радости – беспечная отстраненность.

– И ради чего все это? – спросила Леа. – Прощальный разговор?

– Моя жизнь не была веселой прогулкой по альпийским лугам. Ни разу. Но потом появилась ты. И твоя семья. Студенчество. Ужин на кухне, где все говорили о милых мелочах. А не о служении забытым богам. Или с каким прицелом лучше убирать клиента на расстоянии до пятисот метров. Твоя нелепая, но добрая мачеха, рассудительный отец, вредный братишка. Это…

Она запнулась.

– Это было самым светлым, что со мною вообще случалось…

Леа не успела ответить.

Стаси подняла пистолет и, резко развернувшись, прицелилась в Себастьяна. Другой рукой она толкнула Леа к воде.

– …Поэтому бери свою задницу в руки и плыви. Сейчас же. Тот берег – твой единственный шанс. Здесь тебя выловят и прикончат.

– Анастасия, – голос Себастьяна все еще оставался пугающе мягким, но в нем заскользили угрожающие интонации. – Ты знаешь правила. Ты знаешь, что будет дальше с тобой и твоей семьей.

– Знаю, – холодно ответила она. – Меня учили уважать справедливость. Ту, которую гарантирует Страж. А про семью не стоит. Вы знаете, как там со мной обращались!

Она расставила ноги, приняв более устойчивую позу солдата, собирающегося держать оборону.

– А в убийстве, воровстве и предательстве нет ничего справедливого. В воду!

– Одумайся, – процедил Михаэль Эдельранк, плотнее прижимая револьвер к виску Райнера. – Или я вышибу мозги этому пижону.

На лице Стаси не дрогнул ни один мускул.

– Я быстрее, папа. А в этого, – она кивнула в сторону Райнера, – надо было стрелять еще на втором курсе, когда он меня отшил. Сейчас мне уже плевать.

Райнер дернулся, но промолчал, разумно рассудив, что с дулом у виска острить лишний раз не стоит.

– Леа, мать твою! – заорала Стаси, коротко оглянувшись и не опуская оружия. – Ты еще тут?!

– Я тебя не брошу!

– Тогда погибнут все! – выкрикнула Стаси. – И ты, и я, и лопух твой. А они выйдут сухими. Не будь идиоткой! Плыви!

Леа неуверенно посмотрела на черную гладь Штарнбергского озера. Плавала она посредственно. Особенно в открытой воде. Это вам не бассейн с подогревом. Горные озера сами по себе опасны даже для опытных пловцов.

Девушка осторожно шагнула вперед и опустила ногу по щиколотку в воду. Ледяная волна тут же хлынула в кроссовку, сковывая ступню холодными оковами. Леа вздрогнула, резко обернулась и посмотрела на Райнера. Он едва заметно кивнул, подтверждая совет Стаси.

Леа вздохнула и двинулась дальше, уже не колеблясь.

До креста она добралась практически бегом, то и дело поскальзываясь на влажных камнях. Вода быстро пропитала флис спортивного костюма, делая ткань неожиданно тяжелой. Уже оказавшись на глубине, Леа запоздало подумала, что кроссовки стоило снять. Сейчас они будто гири тянули ее ко дну.

У берега холод еще можно было терпеть. Но чем дальше она отплывала, тем сильнее он пробирал до костей. Руки начали тяжелеть, движения становились вялыми. А сознание, еще недавно державшееся на адреналине, медленно соскальзывало в сон. С берега доносились крики. Слышалась возня. Потом прогремел выстрел и еще один. Но неожиданно это не тронуло.

Леа, не сопротивляйся.

Ласково позвало озеро голосом Стража.

Я не обижу тебя, милая. Ты станешь звездой моей труппы.

Он говорил так мягко и спокойно, что захотелось довериться и ощутить наконец тепло.

Смерть не страшна, девочка моя. Для воинов она добрая сестра. А ты борец.

Борец. Она за что-то боролась, это точно. Но вот за что?

Не поддавайся. Плыви вперед. Ты сможешь.

В сознание ворвался голос Вилли – резкий, уверенный, даже приказной. Раскомандовался! Она сама знает… А что она знает?

Леа! Не слушай. У Стража нет власти над тобой! Плыви!

На этот раз Вилли прозвучал жестко и оглушительно. В ушах болезненно заныло. Если бы словом можно было ударить, то эти слова стали бы хорошей оплеухой. Леа встрепенулась, словно выныривая из наваждения. Она должна как минимум выжить и разоблачить орден! Должна…

Ногу свело внезапно. Резкая судорога прошила икру, полностью парализовав движения. Леа сбилась с ритма и с ужасом поняла, что уходит под воду. Мокрая одежда тянула ее на самое дно – воздуха в легких было недостаточно, чтобы удержаться.

Леа попыталась вдохнуть глубже – и не смогла.

Волны неспешно сомкнулись над головой. Окончательно оборвались приглушенные толщей воды звуки. Луна расплылась в едва заметное размытое пятно. Все было кончено.

Райнер с ужасом смотрел, как Леа заходит в воду, и судорожно пытался сообразить: что делать дальше. В озере было так же опасно, как и на берегу, – кричала интуиция, но в качестве мешка картошки, который под дулом револьвера швыряют туда-сюда, помочь любимой он никак не мог.

Где только черти носят Йохана? Он уже должен быть тут. Или полиция решила ждать до первого выстрела, чтобы наверняка засадить эту шайку?

– Девчонка в воде, – тихо прохрипел Михаэль, обернувшись к Себастьяну. – И она – баварка. Самое время все закончить. Стражу понравится эта душа, я уверен.

– Конечно, Стражу понравилось бы! – зло прошипел Себастьян. – Если бы не твоя сумасшедшая дочь. У нее договор, и в любую минуту она может пожелать чего угодно. Хоть Магистром ордена стать!

Если бы не страх за Леа, Райнер, пожалуй, даже оценил бы иронию. Стаси в роли Магистра – это было бы как минимум весело. Только вот, к несчастью для сектантов, принципы, которым они учили своих детей, оказались слишком правильными и компромиссов с совестью не допускали.

– Я отвлеку ее, – заявил Михаэль. – Начинай.

Он с силой швырнул Райнера на землю, взглядом указав на двух человек, стоявших чуть выше на холме. Те держали Райнера на мушке – из таких же револьверов, как у Михаэля.

Вот черт! Почему целятся в него, а не в Стаси? Потому что в мелкую стерву попасть сложнее? Он вообще-то мужчина, а не девица в беде.

Михаэль тем временем медленно убрал револьвер в кобуру и, примирительно подняв руки, шагнул к Анастасии, попутно перекрывая ей обзор.

– Анастасия, дочка, – мягко, почти ласково начал он, сокращая дистанцию. – Послушай отца. Ты же всегда верила в высшую справедливость. В Стража…

– Я и теперь в него верю, – на лице Стаси не дрогнул ни один мускул.

– Тогда опусти пистолет. Ты же знаешь, что происходит с предателями…

– Конечно. Им положено наказание, – наполненный обидой голос Стаси дрогнул. – Это вы! Вы – предатели. Толпа старых жадных скряг, предавших идеалы. Вас не служение интересовало, а власть и деньги, украденные у Баварии!

Райнер перевел взгляд на отца: Себастьян едва заметно шевелил губами. Слов было не разобрать, но озеро откликалось на почти безмолвный зов. Чернильная синева ночных вод запульсировала, наливаясь кроваво-алым светом, идущим из глубин. Райнер почувствовал, как воздух задрожал от низкого скрипа, напоминающего скрежет ржавых дверных петель.

Страж услышал зов проклятого Магистра.

Леа была уже далеко – быстро вернуться не получится при всем желании. Лунный свет играл в ее волосах, наполняя блеклые русые пряди золотом. Маленькая, беззащитная – светлое пятно среди темных волн. Девушка плыла уверенно, пока в один момент ее движения не стали рваными и судорожными. Будто невидимая рука вцепилась в Леа под водой, медленно и неотвратимо утягивая вниз.

Михаэль все еще надеялся уговорить дочь, давя на жалость. Стрелки на холме на мгновение отвлеклись, следя за каждым движением Стаси – все же она цель. А Райнер так, отвлекающий маневр. Себастьян же, застыв на пригорке, окончательно провалился в транс. Его губы двигались в бешеном ритме, дирижируя невидимой силой, которая безжалостно топила Леа.

Прости, Ханси, ты слишком долго возишься!

Райнер не стал подниматься в полный рост – он рванулся прямо с земли низким, злым броском. Многолетний страх перед этим чертовым озером сгорел в одну секунду. Вместе с наивным детским желанием заслужить отцовское одобрение. Какой он, к чертям, отец?!

Конечно, соглашаясь работать под прикрытием, Райнер наслушался от брата много гадостей про Себастьяна Хофмана. Но в сердце все еще оставалась надежда: вдруг он тоже жертва секты? Вдруг его предали, как мать Леа, заманили в «Круг Тевтона» обманом?

Но нет. Себастьян и есть главный злодей.

Райнер врезался в колени отца, опрокидывая того в траву, и вместе с ним покатился вниз. Обряд прервался. Над водой на мгновение повисла звенящая тишина, прерываемая лишь всплесками волн с которыми безнадежно боролась Леа.

– Райнер – идиот, – сквозь зубы прошипела Стаси.

Ночную тишину разрезали два выстрела. Потеряв из виду основную цель, девушка нейтрализовала стрелков ордена.

– Ах ты маленькая дрянь! – заревел Михаэль, поняв, что прикрыть его спину больше некому.

Он подошел достаточно близко и замахнулся, чтобы ударить дочь по лицу. Стрелять в родного отца Стаси оказалась не готова. Будучи проворной, она поднырнула под руку Михаэля, но, поскользнувшись на мокрой гальке, рухнула на бок. Михаэль пнул дочь по ребрам и вскинул револьвер, целясь Стаси в голову.

– Ни с места!

Стрелки, что еще недавно целились в Райнера, корчились на земле. А со стороны часовни в свете полицейских проблесковых маячков на берег спешил Йохан.

– Чертов булле! [43]– Михаэль тут же вскинул руку.

Палец Стаси замер на спуске. Ребра болели, но перелома, кажется, удалось избежать. Хоть бил папаша от души. Михаэль сплюнул под ноги, скалясь в торжествующей уверенности: дочь не выстрелит. В отличие от него. Йохан на пригорке походил на утку в тире для детей. Для опытного стрелка ни единого шанса промазать. Он не смотрел в сторону Михаэля, вглядываясь в темноту в поисках брата. Эта заминка могла стоить Йохану жизни.

Стаси не думала – сработали рефлексы. Глухой хлопок выстрела слился с криком Михаэля за мгновение до того, как он сам спустил курок. Пуля вошла в плечо. Револьвер выпал из ослабевших пальцев, и Стаси точным пинком отправила его в озеро.

– Тварь! – взвыл от ярости Михаэль.

Зажимая рану, он выхватил из-за пояса нож и бросился на дочь. Стаси застыла, не в силах выстрелить в отца еще раз. Теперь уже в упор. Резким движением он схватил Стаси за волосы и поднял с земли, намереваясь перерезать ей горло.

– Оружие на землю! – рявкнул Йохан.

Выстрел позволил ему сориентироваться. Мужчина поспешно прыгнул с пригорка, сбивая Михаэля с ног. Лезвие лишь кончиком задело нежную кожу, оставляя за собой саднящий след. Тут же из темноты высыпали полицейские. Михаэля грубо повалили на землю два крепких парня в бронежилетах.

– Не забудьте девчонку. Она заодно с нами! – хрипел он, отплевываясь от песка. – В наручники ее! Она стреляла в меня!

Один из офицеров шагнул к Стаси, потянувшись к поясу, но Йохан резко перехватил его руку, заслоняя девушку собой.

– Она со мной, – отрезал он тоном, не терпящим возражений.

Стаси потерла шею. В голове все еще шумело – все же приложил ее отец от души. Ребра ныли, а промозглый ветер пробирал до костей. А еще она осталась одна. Теперь уже точно. Даже иллюзия дружной семьи, за которой можно было спрятаться, растаяла. Может, именно поэтому так холодно?

– Ты в порядке, Кнопка? – Йохан развернулся к Стаси, внимательно осматривая ее шею.

– Да, – Стаси опустила голову. – Спасибо.

– Хорошо, – Йохан протянул ладонь.

Стаси крутанула пистолет на указательном пальце и со вздохом вложила оружие в ладонь мужчины.

– Это не все, – улыбнулся он уголком губ.

Стаси снова вздохнула и достала документы.

– Это по сути приложения к договору о вхождении Баварии в Германскую империю. Они деньги воровали и приносили людей…

– Я знаю. Спасибо. – Он развернулся, но потом коротко глянул на Стаси через плечо. – Держись около меня, Кнопка.

Увидев спешащего на помощь брата, Райнер немного успокоился. Пусть Йохан с полицией разбирается с «Кругом Тевтона» – его задача спасти Леа. Он попытался подняться, но Себастьян мертвой хваткой вцепился в Райнера.

– Оставь девчонку Стражу и попроси что хочешь. Славу, денег… Я подскажу. Я же твой отец! – прохрипел Хофман.

Райнер вывернулся из удушливых объятий и от души вмазал Себастьяну в челюсть.

– Никогда не думал, что у меня со Скайуокером будут схожие проблемы, – тяжело дыша, заявил Райнер, наконец поднимаясь на ноги. Полицейские тут же скрутили Себастьяна и повели к машинам.

Голова Леа последний раз мелькнула над водой, прежде чем силы оставили девушку окончательно, и она пошла ко дну. Райнер дернулся вперед, но вдруг замер, ощущая, как старый страх, пробившись сквозь броню адреналина, вгрызается в сердце.

– Чего замер, герр писатель? Вперед. – Рядом возник Вилли. Точнее – король Людвиг Баварский. Вместо привычного щегольского, но слегка старомодного костюма на нем теперь был великолепный мундир, увешанный знаками отличия, с алой лентой через плечо.

– Валли, я, – Райнер растерянно посмотрел на призрака.

– Я буду рядом, Райнер, – с улыбкой подбодрил Людвиг. – Спаси ее!

Его слова действительно придали сил побороть оцепенение. Он ведь больше не маленький мальчик, не умеющий плавать! Рванув замок куртки, он отбросил ее на траву.

Я ведь тоже тогда поплыл…

Колени подгибались от панического ужаса перед Штарнбергом, но Райнер лихорадочно избавился от ботинок и шагнул в ледяную воду.

От причала отвязалась туристическая лодка. Пожилые фрау на берегу расстроились. Они планировали водную прогулку. И я решил проявить благородство – догнать ее вплавь.

Озеро встретило Райнера колючим холодом, но он упрямо гнал себя вперед. Туда, где несколько мгновений назад под водой скрылась макушка Леа.

Глупец… Я и подумать не мог, что все подстроено.

Добравшись до нужной точки, Райнер огляделся, несколько раз глубоко вдохнул и нырнул.

Меня привели сюда для жертвоприношения, как племенного быка. Никаких милых фрау не было. Только переодетые люди Бисмарка, призвавшие Стража.

Чем глубже Фаст опускался, тем громче звенело в ушах. Райнеру даже показалось, что звон складывается в знакомую мелодию, но времени угадывать, что именно напевает Штарнбергское озеро, не было. Он отчаянно шарил руками в пустоте, пока пальцы наконец не коснулись мокрой ткани.

Сопровождавший меня врач… Бернхард, оказался смельчаком. Единственным, кто не предал.

Райнер удобнее перехватил бесчувственную Леа и, оттолкнувшись от вязкого дна, рванулся вверх.

Он оказался не готов пожертвовать моей душой ради власти ордена и погиб вместе со мной.

Достигнув поверхности, Райнер посмотрел в сторону берега. Там, у самой кромки, в свете огней полицейских машин все еще стоял король. Словно маяк, светящий кораблям, заблудившимся в буре. Осторожно придерживая Леа над водой, Райнер поплыл к берегу.

Вот что случилось тогда, Райнер. Знаю, тебе интересно. Все эти годы я выторговывал у Стража возможность исправить собственную ошибку. И он охотно играл со мной в эту игру. Но теперь все кончено. Когда костры Белтейна погаснут, моя душа окончательно станет пленницей Валгаллы. Я готов к этой жертве и прошу лишь об одном. Раздавите орден! Пусть я буду последним!

– Я все устрою, Вилли, – выдохнул Райнер, чувствуя под ногами твердый грунт. – И напишу об этом чудесный роман. Обещаю.