Вечером Вильгельм так и не появился. Леа тоскливо всматривалась в ночную мглу, пытаясь разглядеть в клубах тумана знакомую фигуру, но тщетно. Выйти из дома она не решилась: стоило подумать об этом, как внутренний голос с интонациями, раздражающе похожими на интонации Йохана, шептал, что это слишком опасно. Да и Райнер бы точно не одобрил. Не для того он ее спасал, чтобы она при первой же возможности так глупо рисковала.

Мысли о Фасте грызли сильнее, чем тягостное ожидание Белтейна. Как он там? Нашел ли адвоката? Если бы Леа послушалась первого предупреждения Йохана и уехала… многого можно было бы избежать. Но теперь полиция ясно дала понять: покидать Баварию нельзя. А до первого мая оставалось всего два дня.

Ночевать решили в комнате Стаси. Та энергично предложила устроить маленькую пижамную вечеринку, и Леа с облегчением согласилась. Прошедший день порядком напугал обеих.

– Ну а Райнер что-нибудь говорил? – осторожно спросила Стаси, будто пытаясь и отвлечь подругу, и в то же время во всем разобраться.

– В основном о своей книге. – Леа передернула плечами. – Она у него на местных байках основана. Про Стража вашего. Приехал ради обещанной Штайном сенсации.

– Понятно… Только это не байки, – вздохнула Стаси и кивнула на окно. – Посмотри.

Леа подошла ближе. Туман над озером светился ярко-алым, и на этот раз списать зрелище на закатные лучи было невозможно – солнце давно скрылось за горизонтом, оставив над Бергом лишь россыпь огромных звезд.

– Химический выброс? – Леа попыталась улыбнуться, но вышло устало.

– Химический выброс, – фыркнула Стаси. – Рациональность – хороший щит, Леа, но, боюсь, он у тебя уже треснул.

В узком свете одинокого фонаря было видно, как алые сгустки тумана медленно вползают в распахнутую ветром калитку гостевого дома. До самого крыльца они пока не добрались, но уже стелились по земле, осторожно облизывая камни гравийной дорожки.

– До Белтейна ничего не произойдет. – Анастасия резко задернула занавеску и подтолкнула подругу к кровати. – Пошли спать.

– А после? – едва слышно спросила Леа.

– А после, надеюсь, Вилли найдет свои документы, – ответила Стаси, устраиваясь рядом. – Он уверен, что тогда все прекратится. Давай уже засыпать.

Утро растекалось по гостевому дому игривыми лучами восходящего солнца. Выспаться Леа не удалось. Тревоги пережитого накануне то и дело врывались в сознание обрывками бессвязных кошмаров, заставляя испуганно вскакивать. Алый туман, холодная гладь озера, тянущаяся из глубин рука и голос, заявляющий, что время на исходе. В одном из таких снов туман увлекал на дно Штарнбергского озера Райнера, и Леа с криком проснулась, едва не рухнув на пол.

Стаси сидела на кровати – бледная, взъерошенная, явно не сомкнувшая за ночь глаз.

– Ну все, с меня хватит, – хрипло сказала она. – Пошли на кухню. Попробуем спасти день кофеином и углеводами.

Ресторанчик при гостевом доме сегодня открывался в восемь, и Хайке уже вовсю колдовала у плиты: в воздухе стоял божественный аромат свежего хлеба, кофе и бекона. Девушки заняли столик у окна, уткнувшись в огромные кружки капучино. По крайней мере, Стаси отсутствием аппетита не страдала. Она с удовольствием выхватила из тарелки самый поджаристый тост и щедро намазала его «Нутеллой».

Дверь тихо скрипнула, впустив первого посетителя, которым предсказуемо оказался Вильгельм. При виде хозяйки он тепло улыбнулся, церемонно повесил на вешалку легкий плащ и почти благоговейно вдохнул запахи кухни.

– Прекрасно, что вы уже проснулись, дорогие фройляйн, – произнес Вильгельм. Его взгляд скользнул по сонным подругам и предательски задержался на тосте Анастасии.

Стаси от этого голодного взгляда чуть не поперхнулась. Хайке, правильно оценив ситуацию со скоростью опытной хозяйки, сокрушенно покачала головой и через минуту поставила перед Вильгельмом чашку крепкого кофе и тарелку омлета с хрустящим беконом. Он благодарно кивнул и моментально набросился на еду, будто не завтракал со времен коронации самого Людвига.

– Ну ты и обжора, Вилли, – беззлобно хмыкнула Стаси. – Я не понимаю, как в тебя столько влезает. – Она повернулась к Леа. – Он ведь вчера рульку умял. Мамину фирменную. С тремя, представляешь? Тремя гарнирами!

Вильгельм, уже подцепивший вилкой кусочек бекона, застыл над тарелкой, виновато улыбаясь, как школьник, пойманный на воровстве второй порции десерта.

– Перестань смущать мальчика, бесстыжая. – Хайке погрозила дочери полотенцем. – Сама ешь все, что не приколочено! Повезло еще, что в меня пошла – не располнеешь!

На замечание матери Стаси закатила глаза.

– Я просто много двигаюсь, мама! И то столько не слопаю.

– Благодарю, фрау Эдельранк. Рулька была… – Вильгельм отложил вилку и озорно посмотрел на Стаси. – Божественной. Хрустящая чесночная корочка, тонкий аромат розмарина и тимьяна… Соус на говяжьем бульоне, густой, насыщенный… А пюре? – Он почти застонал от удовольствия, переходя на шепот. – Сливочное, без единого комочка, с тенью мускатного ореха… Я, кажется, лет сто не пробовал ничего вкуснее.

Щеки Хайке порозовели, и она, забыв про шкворчащие на сковороде колбаски, принялась смущенно теребить передник.

– Тебе бы тоже в писатели податься, – хмыкнула Стаси. – Вышел бы отличный кулинарный путеводитель. Но нас сейчас не это интересует. Что с Райнером? Его выпустят?

– К сожалению, пока нет, – напряженно ответил Вильгельм, медленно подбирая слова. – Адвокат работает, но без ощутимого прогресса. Складывается впечатление, что ловушку подготовили заранее. С изяществом… – Он замялся. – Которое наводит на дурные мысли. Я бы не удивился, найдись в его комнате прямые доказательства вины.

Вильгельм многозначительно посмотрел на подруг. Те замерли, ошарашенные новостями; Леа почувствовала, как холодеют ладони.

– Ты хочешь сказать, Райнера подставили намеренно? – Она принялась нервно теребить сережку-гвоздик. – Но кому он мог помешать со своим романом? Особо рьяному критику?

Стаси прожевала тост и с грустной усмешкой заметила:

– Тому, кого этот роман разоблачает. Райнер, может, и балбес, но фигура заметная. А там, похоже, действительно есть что защищать. – Она недовольно взглянула на Вильгельма. – А этот Тобиас! Ты не должен был выпускать его из виду после выходки с видеокамерой. Неужели ни одной зацепки?

– А не может быть замешан тот бугай, что таскается за нами? Йохан? – предположила Леа. – Райнер намекал вчера, что с ним связался кто-то знакомый и обещал поделиться информацией. Кто-то из ордена.

Стаси удивленно вскинула брови: вчера, наедине, Леа была менее откровенна.

– Я обескуражен не меньше вашего. С герром Шильтом мы договорились, это верно, – сконфуженно произнес Вильгельм. – Полиция опирается на телефонный звонок, сделанный накануне. Полагаю, Шильт стал жертвой банального нападения, а Райнеру не повезло оказаться рядом сразу после попытки его подставить. Впрочем, люди умеют удивлять. Об участии Йохана в убийстве мне ничего не известно. Но я наблюдаю. За всеми.

Вилли многозначительно посмотрел на Стаси, и та быстро отвела взгляд.

– Но есть и хорошие новости, – наконец добавил Фог, выкладывая на стол аккуратную стопку документов.

– Вы же вчера что-то нашли в расследовании Эммануэля? – осторожно спросила Леа.

Прапрадедушки Эммануэля. От мысли, что она ко всем этим интригам намного ближе, чем хотела бы, Леа передернуло. Какая же хорошая жизнь у нее была еще какую-то неделю назад. Без королевских игр, без семейных скелетов, без призраков, чтоб им всем пусто было! Без Райнера… Она вдруг улыбнулась. Райнера, пожалуй, можно оставить. В умеренных дозах.

– Да, – кивнул Вильгельм. Только сейчас Леа обратила внимание на старомодный планшет, который Вилли положил на соседний столик. Мужчина потянулся за бумагами. – Судя по этим пометкам. – Он сначала ткнул пальцем в письмо Элизы, а потом указал на записи на полях расследования, сделанные рукой Штайна. – Следующий тайник находится в Линдерхофе.

– Грот Венеры? – предположила Стаси, перечитав строчки.

– Нет, – категорично возразил Вильгельм. – Это упоминание – ложный след. Искать надо в Западной гостиной.

– Почему? – Стаси возмущенно передернула плечами. – Тут прямо про грот Венеры, а ты усложняешь!

– Это письмо, – Вильгельм потряс распечаткой, – писала очень умная девушка. Грот Венеры – место, меньше всего подходящее для тайника. Там слишком много своих секретов. А вот Вагнер упомянут не случайно…

– В западной гостиной стоит инструмент Людвига, – тихо произнесла Леа. – На нем он играл Вагнера. Лично.

– Верно, – с улыбкой кивнул Вильгельм.

– Все такие эрудированные, – проворчала Стаси, большим глотком осушая чашку. – Ты же у нас больше по временам Карла специализируешься.

– Мама могла болтать о Людвиге и его привычках часами. – Леа пожала плечами. – Удивляюсь, что что-то уже позабылось.

– Зачем она вообще прятала письма? Это же сенсация!

– Она не Райнер, – неожиданно жестко осадил ее Вильгельм. – Очевидно, переписка перешла к Элизе по наследству, и она понимала, какую опасность эти бумаги представляют для семьи. Но и уничтожить их не могла. Это была воля короля. Ее любимого короля. В расследовании Эммануэля описаны старые тайники – Элиза просто решила ими воспользоваться.

– Так наивно, – хмыкнула Анастасия.

– Любовь часто наивна и слепа, – вздохнул Вильгельм. – Ладно, фройляйн, вернемся к делам. В Линдерхофе сегодня экскурсия для участников конференции. – Он задумчиво почесал подбородок. – Посторонних в парке, скорее всего, не будет. Думаю, вам стоит прогуляться.

Стаси бросила короткий, пронзительно-серьезный взгляд на документы и медленно кивнула.

– А ты? – осторожно уточнила Леа.

– А у него, полагаю, рандеву с очередной… рулькой, – оскалилась Анастасия. – Не будет же наш герр сыщик лично марать руки, раз уж нас припахал.

– Основную работу, дорогая фройляйн Заноза, я уже выполнил: оплатил экскурсию для ваших коллег, тем самым обеспечив вам прикрытие. – Вилли усмехнулся. – Дело за малым. А я постараюсь разобраться с Райнером и теми, кто… поспособствовал его задержанию, – тихо добавил он, опасно сверкнув глазами. – Поверьте: я не оставлю герра Фаста без защиты. Да и герр Йохан – персонаж любопытный. Надо бы познакомиться поближе.

От его интонаций по коже Леа пробежали мурашки. Сейчас людям принято угрожать открыто, с хамской уверенностью демонстрируя грубую силу. Чего далеко ходить, если пример в виде накачанного красавчика Йохана постоянно маячит за спиной? Это не удивляет и не пугает – скорее бесит. Даже Леа с ее неконфликтностью разозлилась настолько, что открыто накричала на наглеца. Но Вильгельм… Совсем другое дело – говорить беззлобно, с искренней улыбкой и мечтательным выражением лица, когда лишь мимолетный блеск глаз выдает истинные намерения. С Вильгельмом определенно хочется дружить. Хотя бы из чувства самосохранения.

Будто прочитав ее мысли, Вильгельм чуть склонил голову набок и добродушно улыбнулся:

– Не бойся, Леа. Если что, я рядом.

– Райнеру ты тоже это обещал? – скептически нахмурилась Стаси.

По лицу Вилли пробежала тень.

– Райнеру не обещал. Он знал, на что идет. Ладно, фройляйн, разговор затянулся. Вам пора. До Белтейна не так много времени.

Обворожительно улыбнувшись выглянувшей из кухни Хайке, Вильгельм положил на стол купюру в пятьдесят евро и вышел.

– Эх, не того ты парня выбрала, подруга, – усмехнулась Стаси, косясь на деньги.

Леа закатила глаза. Для нее и слава Райнера казалась перебором. Желать публичности может только незрелый идиот. Что это за жизнь, когда на каждом шагу тебя пытаются поймать в самый неловкий момент или вовсе выставить преступником ради хайпа? Но связываться со «старыми деньгами» – тут нужен интеллект не выше утиного. Леа, может, и глупила временами, но все же была дипломированным историком и хорошо представляла, чем подобные связи могут закончиться.

Дорога до Линдерхофа заняла чуть меньше часа, но показалась Леа бесконечно долгой. Она уже не обращала внимания на щебет Стаси и меняющийся за окном пейзаж. Очарование альпийских деревень с мирно гуляющими по холмам буренками отступало подобно приливу, оставляя шлейф из древних поверий о жестоких духах. Страх, поселившийся в груди с момента ареста Райнера, давил все сильнее. Леа не понимала: то ли нервы шалят, то ли она на грани настоящего сердечного приступа. В таком состоянии сидеть без дела в машине было сродни пытке. Стаси хотя бы за рулем – ей повеселее. Леа же, хоть и имела права, водить не любила, предпочитая слушать музыку или просто смотреть в окно. Но не в этот раз.

Когда они наконец въехали на огромную парковку, организованную прямо в поле и рассчитанную на сотни машин, Леа облегченно выдохнула.

– Ух ты… – Стаси выпорхнула из салона и принялась крутить головой. – Ну, доехать мы доехали, а внутрь-то как? У тебя есть приглашение?

Она кивнула на внушительный плакат у дороги, гласящий, что сегодня на территории музея проходит симпозиум и вход для обычных посетителей закрыт.

– У меня есть бейдж участника, – неуверенно сказала Леа. – Правда, не знаю, имею ли я право на безбилетный проход.

– Меня в прошлый раз позвали только на открытие. Но то был банкет, а тут люди работать приехали. Ох уж этот Вилли! Организатор, блин. Не подумать о такой «мелочи»!

Пригорюнившись, девушки побрели в сторону касс. Леа надеялась, что общительной Анастасии удастся заговорить кассира и выбить им проход. За билеты, в конце концов, можно и заплатить. Но у окошка их ждала заминка: высокий мужчина на повышенных тонах отчитывал сотрудницу.

– Место забронировано на весь день! Организационный комитет покрыл все возможные и невозможные расходы как раз для того, чтобы посреди научного диспута не слушать вопросы праздных зевак. Тут не театр…

Стаси и Леа переглянулись. Надежды проскользнуть незаметно таяли на глазах. Девушки судорожно осматривались, надеясь укрыться от глаз рассерженного господина быстрее, чем он обернется, но не успели.

– О, фройляйн Тиль, фройляйн Эдельранк, какая приятная неожиданность, – приветливо улыбнулся Себастьян Хофман. – Вы на мероприятие?

– Хотелось бы. – Стаси грустно вздохнула. – Но Леа так растеряна из-за последних событий, что совсем забыла о пропуске. Я вот вызвалась ее подбросить, но, смотрю, у вас тут строго…

Она кивнула в сторону кассы.

– Приходится иногда проявлять строгость. – Себастьян развел руками. – Иначе о порядке можно забыть. Но к вам, мои дорогие, запрет, разумеется, не относится. Вы же участницы симпозиума, не важно – с бейджами или нет. Главное, что я вас знаю. Пойдемте, экскурсия уже началась.

Он радушно улыбнулся и, взяв девушек под руки, чинно повел их вперед по тенистой аллее, ведущей к Линдерхофу. Сотрудницы, дежурившие у турникета, быстро снабдили Леа и Стаси необходимыми карточками – вход был открыт.

– Спасибо за помощь! – крикнула Стаси вслед Себастьяну, когда тот, заприметив очередного важного гостя, поспешил удалиться, пожелав подругам приятного дня. – Все же импозантный мужчина. Хоть и в возрасте, но какой… Ты давно его знаешь?

Леа неопределенно пожала плечами. Подобных поверхностных знакомств у нее было в достатке. Это отличалось лишь тем, что герр Хофман не считал ее мелкой сошкой и при встрече всегда здоровался. Но в последние дни его благосклонность начала казаться излишне навязчивой. Фрайбургский профессор нравился Леа все меньше.

– Ладно, до места мы добрались. – Стаси с любопытством посмотрела на нижний парк. – На территорию проникли. Куда дальше?

– Во дворец? – неуверенно произнесла Леа, окидывая оценивающим взглядом изящный двухэтажный коттедж с пышной лепниной и множеством античных статуй, украшающих фасад.

Называть столь небольшое строение дворцом было неловко – разве что за его сказочный вид. По размерам он сильно уступал жилищам современных представителей зажиточного класса.

– Пойдем, – согласилась Стаси, проследив за взглядом подруги. – Но давай сначала пройдем кружок по парку. Когда еще можно будет спокойно погулять тут без толпищ туристов? И лишнее подозрение лучше отвести.

Мысль показалась здравой. Обогнув дворец, они спустились по каменной лестнице к небольшому пруду, увенчанному фонтаном с богиней Флорой, окруженной амурами, и медленно побрели по аллее.

Парк Линдерхофа был великолепен. В нем больше, чем в любом другом детище Людвига Баварского чувствовались французское влияние и реверансы в адрес «короля-солнца» от его «лунного» собрата. Ровные тенистые аллеи, будто по линейке подстриженные кусты, античные мраморные статуи в окружении пышных клумб. Геометрией парк напоминал французский Версаль с разбросанными по огромному пространству уединенными беседками, но, в отличие от последнего, сам дворец терялся на фоне величественного каскада и пруда с золоченым фонтаном посреди.

– Пожалуй, мы бы с этим Людвигом поладили, – осмотревшись вокруг, заявила Анастасия.

– Почему? – заинтересовалась Леа. Ей слабо представлялось, о чем бы могли беседовать романтичный Людвиг и до мозга костей прагматичная Стаси.

– Ну, судя по размеру дворца, Людвиг явно был интровертом. Я прямо представляю, как он машет планом Версаля перед носом у архитектора и говорит: «Мне такой же, но на одну персону, пожалуйста». А вообще, я чертовски завидую. Человек имел возможность щелчком пальцев воплощать свои юношеские возвышенные мечты.

– Как и все короли, – пожала плечами Леа.

Они медленно брели по мраморной плитке, щурясь от ярких солнечных лучей.

– Не скажи, – Анастасия покачала головой. – Большинством двигали долг, корысть, алчность, похоть… А Людвиг – он не такой. Вроде тоже собственные прихоти исполнял, но какие-то, – она запнулась, – возвышенные и милые. А главное – хорошо продуманные. У нас ведь как: если заказчик плохо разбирается в деле, подрядчик чуть ли не долгом считает облапошить простака. А Людвиг вникал. И людей подбирал идейных. Иначе бы ничего до конца не достроили, только деньги растащили.

– Он растратил бюджет Баварии на «глупые замки», – из духа противоречия процитировала Леа один из пунктов обвинения со стороны политических противников короля, хотя прекрасно понимала, о чем говорит Стаси.

– Его «глупые замки» – до сих пор одна из главных статей дохода этой самой Баварии! Ладно, пойдем искать тайник нашего короля-интроверта. Я уверена, что он в самом дворце.

Они обогнули пруд и, поднявшись на площадку перед замком, направились к центральному входу. Женщина у дверей долго рассматривала их бейджи, с подозрением поглядывая то на Леа, то на Стаси. Будто они были парой подростков, решивших тайком от родителей пробраться на сеанс для взрослых.

– Предметы интерьера трогать нельзя, – напомнила она усталым голосом и отошла в сторону, пропуская девушек внутрь.

Внутренняя обстановка давила. Барокко – в самом ярком его проявлении. Каждая поверхность стремилась блеснуть, привлечь внимание, ярко заявить о себе: позолоченная лепнина, резные панно, инкрустации, сочные росписи на сводах, от которых рябило в глазах. Все до безумия напоминало Версаль, но в миниатюре. Будто роскошь помпезнейшего в Европе дворца сжали до размеров небольшой шкатулки. Во французском собрате Линдерхофа простор сглаживал общее впечатление, здесь же теснота делала пафос удушливым.

Помещения казались неоправданно маленькими для такой насыщенности. Огромные окна до пола немного исправляли ситуацию, но не спасали окончательно.

Леа провела ладонью по холодной позолоченной раме зеркала и отступила на шаг. Красиво. Торжественно. Но жить здесь она бы не согласилась. Впрочем, ей ли, выросшей в двадцать первом веке и пресыщенной впечатлениями, судить одинокого короля, у которого было не так много способов скрасить досуг.

Они медленно брели по залам, всматриваясь в детали и ломая голову: где же в этом пестром великолепии скрывается тайник.

– Я пас, – устало выдохнула Стаси у очередной двери. – Тут надо каждый завиток облапать, проверяя: нет ли за лепниной тайника. На это вся жизнь уйдет! – Она подняла голову к потолку и разочарованно скуксилась. – Смотри-ка, они заклеили трещинки малярным скотчем. Куда катится этот мир?

– Да, куда-то не туда катится, – согласилась Леа, проследив за взглядом подруги. – А про тайник… Все должно быть проще. Должен быть какой-то символизм.

– Так он и есть в каждом завитке. – Стаси сокрушенно всплеснула руками и облокотилась на дверь.

Та неожиданно оказалась открытой. Анастасия коротко глянула в образовавшуюся щель.

– О! Аеолодикон[39]! – по-детски обрадовалась она. – Пойдем посмотрим. Я видела подобное в Немецком музее. Мне даже поиграть на нем дали.

– А разве можно? – Леа растерянно осмотрелась, но подруга ответила на ее вопрос широкой ухмылкой.

– Ты забыла, зачем мы тут? Пошли!

Западная гобеленная мало отличалась от прочих комнат: золото на карнизах, расписные потолки, массивные двери и выцветшие от времени, но все еще довольно яркие сюжетные гобелены. Было даже немного удивительно, что среди этой пестроты Стаси заметила музыкальный инструмент. При поверхностном взгляде он сливался со стеной. Внешне аеолодикон напоминал белоснежный рояль, украшенный золотой лепниной.

– Идеально, – восхитилась Стаси, проведя ладонью по крышке инструмента. – Он явно просит, чтобы на нем поиграли. Для инструментов вредно без дела стоять.

– Ты что! – Леа подняла руку, словно хотела физически остановить Стаси. – Это же музейный экспонат!

– Да я тихонечко. – В подругу будто демон вселился. Она подтащила широкий, расшитый на манер гобелена табурет поближе к инструменту и торжественно распахнула крышку.

– Нас заберет полиция. – Леа обреченно покосилась на дверь.

– Ну и прекрасно! Поскорее встретишься с Райнером.

Стаси усмехнулась. Ее пальцы мягко опускались на клавиши, делая игру практически бесшумной. Прислушавшись к самой мелодии, Леа закатила глаза.

– «Имперский марш»? Серьезно?

– Почему нет? – весело засмеялась Стаси. – Инструмент, созданный для мелодий Вагнера, более чем подходит для «Имперского марша».

– Вагнера… – Леа застыла.

Память наотмашь ударила пронзительными пафосными нотами.

Вагнер.

«Полет валькирий».

Тот самый мотив, преследующий ее уже не только во сне. Само озеро говорило с помощью этой мелодии.

Леа тихо вздохнула, суетливо растирая виски.

– Стаси, а ты знаешь «Полет валькирий»?

– Что? – Анастасия так увлеклась мелодией, что мысленно, очевидно, уже стояла на капитанском мостике «Палача», раздавая жестокие приказы. – Целиком точно не вспомню.

– Сыграй хотя бы первые такты.

– Ладно. – Подруга пожала плечами. – Ты меня, конечно, пугаешь, но ладно.

Анастасия опустила пальцы на клавиши. Первые тяжелые аккорды, вырвавшиеся из аеолодикона, дрогнули и зависли в воздухе – будто инструмент вспомнил нечто давно забытое. Получилось намного громче, чем до этого. Казалось, что акустика помещения подстроилась и многократно усилила знакомую мелодию. Старинные мехи со скрежетом втягивали воздух, заставляя корпус едва заметно вибрировать.

На третьем такте раздался громкий щелчок.

– Кажется, я что-то сломала, – прошептала Стаси и ошпаренной кошкой вскочила с места, схватив Леа за руку.

Леа вздрогнула. В резной панели сбоку одна из позолоченных накладок медленно сместилась. Затем и вовсе отъехала в сторону, открывая узкую полость, спрятанную в конструкции инструмента.

– Так и знала, что Вагнер как-то замешан, – прошептала Леа, вырывая ладонь из хвата подруги и наклоняясь ближе к тайнику.

Анастасия не стала церемониться. Она осторожно просунула руку внутрь ниши и начала шарить, пока пальцы не наткнулись на небольшой кожаный переплет.

– Леа, посмотри на это! – прошептала она, уже вытаскивая находку. – Похоже, еще один компромат…

Но шаги в коридоре не оставили им времени изучить материал получше.

– Эй, кто здесь?! – ничего хорошего строгий голос не обещал.

Стаси захлопнула тайник и сунула папку Леа под пиджак так быстро, что та едва успела понять, что произошло. А после дернула подругу к окну, замерев с видом высочайшего умиротворения и восхищения.

В комнату вошел раздраженный смотритель. На его лице читалось явное желание устроить наглецам, протянувшим свои ручонки к инструменту, хорошую взбучку, но Стаси его опередила.

– Спасибо вам! – Она резко обернулась к мужчине и, схватив его полную ладонь, приложила к своей груди. – Это было грандиозно. Просто феерия…

– Простите? – Гнев схлынул с лица мужчины, уступив место неловкости. Он тщетно пытался выдернуть руку, но, чтобы вывернуться из цепких пальчиков Стаси, требовалась определенная сноровка.

– Вы так вовремя включили Вагнера! Эта мелодия… «Полет валькирий»? Верно? Она… как током прошибло. Давно вы ввели этот аттракцион? Я посещала музей пару лет назад, но не помню на экскурсии подобного. Или это специально для симпозиума организовали? Вам стоит…

– Фройляйн, – осторожно произнес смотритель, которому наконец-то удалось высвободить руку, – никакой музыки мы не включали. Наверное…

Глаза Анастасии абсолютно естественно округлились от ужаса. Она приложила ладонь к полуоткрытому рту и сдавленно пискнула:

– Тут что, есть привидения? Мы же… мы слышали. – Стаси обернулась к Леа и заговорщически подмигнула. – Мы…

– Может, кто-то из посетителей на телефоне включил? – предположила Леа, взглядом намекая смотрителю, что ее подруга не в себе. – Тут действительно уникальная акустика, и мы решили, что музыку включаете вы.

– Да… – все еще неуверенно произнес мужчина. – Наверное, вы правы. Кто-то из гостей не рассчитал громкость. Давайте я провожу вас до выхода?

– Благодарю, – кивнула Леа, не спеша покидая гобеленную. Сердце все еще отбивало чечетку, но главная опасность была позади.

Когда они наконец оказались на улице, подальше от цепкого взгляда смотрителя, Леа тяжело вздохнула и, наклонившись, уперлась ладонью в правый бок. Будто кросс на время бежала!

– Ну ты и актриса, – пробормотала она, глянув на Стаси исподлобья. Хвалить подругу или отчитывать, она еще не решила. – Ты уверена, что училась на историка, а не ходила тайком на пробы в театральные студии?

– Я абсолютно точно училась на историка, – хмыкнула Стаси. Холодная ухмылка на секунду сделала ее похожей на Йохана настолько, что Леа даже мотнула головой, отгоняя нелепое сравнение. – Поэтому я сгораю от нетерпения узнать, что такого интересного мы обнаружили. Давай посмотрим!

Она нетерпеливо потянулась к папке.

Благо, что сегодня две девушки, увлеченно обсуждающие гипотезы жизни и смерти баварского короля, вряд ли бы кого удивили. Документов в папке оказалось немного. Пара писем и небольшая записка. На этот раз на вполне понятном немецком.

Его Величеству Людвигу II

Отто Фридриху Вильгельму Баварскому

Строго конфиденциально.

Ваше Королевское Величество!

Убедительно прошу сохранить данное письмо в тайне. Знакомство с ним других лиц, даже пользующихся Вашим полным доверием, может причинить непоправимый ущерб, в чем Вы сможете убедиться далее…

Закончив чтение, девушки переглянулись.

– Бисмарк подставил его! – ошарашенно произнесла Стаси. – Ничего себе! В письме он открыто говорит, что смерть отца Людвига – не случайность, и угрожает убить невесту, если тот не отступится…

– Конечно. Наследники Баварии и ее объединение с Австрийским двором Пруссии совсем не нужны. Но… Господи, неужели…

– Бисмарк был членом «Круга Тевтона», – закончила Стаси с пугающим торжеством в голосе. – Надо срочно показать документы Вилли. Наверное, именно это он и искал! Поехали домой!