12 июня 1886 года

Берг, Бавария

София, за сегодняшним блеском дипломатии и парадными маршами императора Вильгельма скрывается нечто зловещее, от чего кровь стынет в жилах. Ныне за спинкой трона возвышается вовсе не святой отец, а силы иного, темного толка. «Круг Тевтона», в чьи руки отдана теперь судьба Европы, черпает мощь не только в золоте или стали. Сей союз был зачат еще на заре христианства: древние германцы создали его, чтобы сберечь исконные языческие предания и защитить дух предков от забвения. В своей чистосердечной наивности они превыше всего чтили справедливость, но нынешние члены ордена дерзнули нарушить и эти священные обеты. О том, что они предали Господа нашего, я даже не упоминаю.

Они не просто хранят память о языческих богах, но поставили древние силы на службу низменным притязаниям: политическим амбициям, стяжательству и устранению неугодных. Я добрый христианин, но мыслю, что и языческие хранители Валгаллы не желали бы себе таких последователей – людей, что верны лишь собственной выгоде, вспоминают о божестве под покровом ночи, а при свете дня бьют поклоны иному покровителю.

«Круг Тевтона» пробудил тени мрачной природы. Помнишь ли ты предание о Страже Штарнбергского озера? В детстве нам казалось, что это лишь пугающая сказка о духе, подстерегающем путников в Вальпургиеву ночь и готовом утащить души в Преисподнюю. Теперь я знаю: Страж реален. Орден научился заключать с ним сделки и приносить жертвы, о коих праведный христианин не смеет помыслить. Штарнбергское озеро стало их святилищем, а Страж – инструментом побед.

Наш добрый друг граф Макс провел небольшое расследование. Началось все с амбициозных планов объединить немецкие земли под единым знаменем. К несчастью, на этом пути Пруссия решила отринуть язык дипломатии и обратиться к колдовству. А я, глупец, не мог взять в толк, к чему столь частые визиты в Баварию и зачем Вагнер так рвался творить под моим покровительством!

Штарнбергское озеро – одно из немногих мест древней силы, еще оставшихся в Германии. Место, где старые боги принимают жертвы и исполняют желания. Конечно, «Круг Тевтона» жаждал заполучить его! Но одного места мало – требуются жертвы, коими может стать далеко не всякий. Как я уже говорил, древним божествам не чужда справедливость, но справедливость извращенная: господин волен принести в жертву своего слугу. Заговорщикам оставалось лишь малое – обратить в своих фактических слуг всe население. И здесь, София, я допустил роковую ошибку…

– Так-так, – довольно протянула Стаси, возвращая кружку с остатками остывшего капучино на дубовый стол. – Кто будет первым?

Луч утреннего солнца, с трудом пробившийся сквозь сизые дождевые тучи, играл в ее темно-зеленых глазах, наполненных любопытством. Девушка выразительно обвела взглядом пустой зал семейного ресторанчика, намекая, что иных свидетелей откровений не будет, и, подперев подбородок кулаком, уставилась на Райнера.

Хозяева, накануне хорошенько отдохнувшие в компании соседей, еще не спускались, а других постояльцев в гостевом доме сейчас не было.

Леа и Райнер переглянулись. Интонации Стаси были настолько убедительны, что на мгновение они почувствовали себя парочкой школьников, пойманных с поличным на заднем дворе школы с пачкой сигарет.

– В чем именно? – в один голос спросили они, от чего улыбка Стаси стала еще шире и коварнее.

– В чистосердечном признании! – Она с размаху хлопнула ладонью по массивному столу, заставив опустевшую после завтрака посуду весело подпрыгнуть. – Стоило отлучиться на один вечерок, а вы уже поете в унисон! Может, и фразы друг за другом договариваете? А?

Отыгрывать обиду у девушки получалось хуже. Обвинительные нотки тонули в слишком заметно сдерживаемом смехе.

– Нет. – Райнер откинулся на спинку стула и, сложив руки на груди, уставился на Стаси поверх очков. – И в чем же ты нас хочешь обвинить, Анастасия?

– Дай-ка подумать. – Она демонстративно закинула ногу на ногу и, придирчиво изучив безупречный маникюр, принялась рассуждать: – Вчера я вернулась не так поздно, как планировала, и перед сном заглянула к Леа…

– Наверное, принесла мой спортивный костюм? – ехидно поинтересовалась Леа, с удовлетворением заметив на лице подруги смущение.

– Костюм… он в стирке. Но я верну! Честно-честно! – пообещала Стаси, наградив подругу взглядом кота из «Шрека». – Так вот, Леа в комнате не было!

– Какой ужас! – всплеснул руками Райнер. – Девушка вышла погулять перед сном!

– А сегодня ты, Райнер, вскочил ни свет ни заря готовить завтрак!

– Когда ты уплетала омлет за обе щеки – не жаловалась, – обиделся Фаст.

– Да я тебя как облупленного знаю! – Глаза Стаси по-кошачьи сузились. – Ты тот еще лежебока и готовишь только для своих… – она оценивающе посмотрела на Леа, – подружек! Так чем вы тут занимались, пока меня не было? Давайте, я жду детальный рассказ с пикантными подробностями.

Услышав заявление подруги, Леа молча уткнулась в чашку. Уши горели, как у малолетнего именинника. Как же они так легко прокололись?

Утром Леа проснулась одна: Райнера в комнате уже не было. Девушка собрала разбросанную одежду и вернулась к себе. А когда после душа, преодолев смущение, спустилась вниз, ее ждали накрытый завтрак и непривычно тихий писатель. Стаси появилась слишком быстро, не оставив им возможности объясниться наедине.

А теперь этот допрос.

– Вообще-то, Стаси… – Глаза Райнера опасно сверкнули.

– Вчера ночью мы были в Нойшванштайне, – быстро перебила Леа, бросив на него умоляющий взгляд.

Фаст, кажется, уже приготовился огрызнуться, но начинать утро со скандала не хотелось. Как и объясняться с подругой, имевшей на Райнера свои виды.

– Прямо ночью? – В зеленых глазах Стаси вспыхнуло любопытство. – Рассказывайте!

– Расскажем, – смягчился Райнер. – А будешь себя хорошо вести, в следующий раз возьмем тебя с собой на охоту за призраками.

– Ну-ну, – промурлыкала та, – можешь попытаться убедить меня, что охотился за призраками, а не за благосклонностью Леа.

Придавленная чувством стыда, Леа вздохнула. Ее пальцы нервно теребили край вышитой льняной салфетки.

– Стаси, ну хватит. У нас правда было важное дело… – начала она, но ее прервал оглушительный грохот.

Складывалось впечатление, что дверь открыли ударом ноги. Однако гость, нарушивший их перепалку, вряд ли позволил бы себе подобное.

В проеме, залитый ярким утренним светом, стоял Вильгельм. Его обычно невозмутимое лицо сейчас искажала смесь гнева и разочарования.

– Валли? – опешил Райнер. – Какой ты сегодня эффектный. Что-то случилось?

– Случилось, герр писатель. Случилось, – возмущенно заявил Вильгельм, усаживаясь напротив Райнера. На девушек он при этом даже не взглянул, удостоив лишь мимолетным кивком.

Анастасия нахмурилась и, задумчиво наморщив лоб, дернула Вильгельма за рукав пиджака.

– Они целовались, да? – сделала она неутешительный вывод. – Ты это видел и теперь вызовешь Райнера на дуэль! – Глаза девушки блеснули в радостном предвкушении. – Как в кино!

– Да лучше б уж целовались! – сокрушенно вздохнул Вильгельм, не сводя глаз с Фаста. – Скажи, Райнер, только честно: ты окончательно рассудка лишился?! Может, нам тебя еще раз в госпиталь отправить? Только на этот раз с направлением к специалисту по душевным недугам?

– Райнер, не соглашайся, – развеселилась Стаси, которую происходящее откровенно забавляло. – После общения с местными специалистами пациентов, случается, в озере находят… Абсолютно вылеченными. А если серьезно, Вилли, что он натворил?

– Самовольное вторжение в королевскую резиденцию под покровом ночи! – не обратив внимания на слова девушки, продолжил бушевать Вильгельм. – Как ты только додумался?!

Леа и Райнер переглянулись. Свидетелей у их ночного приключения не было. Не должно было быть.

– Вилли, послушай, это я виновата… – начала оправдываться Леа, но тот лишь отмахнулся.

– Если юная особа в расстроенных чувствах готова совершить безрассудство, порядочный человек обязан удержать ее от глупости, а не потакать, – отрезал он, повернувшись к Леа. – Тебе вчера вечером вообще из дома выходить не стоило. Я чуть с ума не сошел!

– Но… – Леа хотела возразить, но вспомнила испуганный голос Вильгельма, пытавшийся вывести ее из странного тумана.

– Леа, – Вильгельм стянул перчатки и накрыл своей теплой ладонью сложенные на столе руки девушки, – ты смелая, но прошу тебя впредь избегать отчаянных поступков. У нас здесь все… – Он запнулся, выразительно посмотрев на притихших Стаси и Райнера. – Непросто. То, что тебе, как современной горожанке, видится сказкой, вполне может оказаться реальностью. Причем реальностью опасной. Не рискуй собой зря.

– Вилли, успокойся. – Райнер, словно опомнившись, тряхнул головой. – Ничего же не случилось. В замок нас провел Тоби, тот охранник… Ты же его знаешь? Его напарник как раз задерживался.

Глубоко вздохнув, Вильгельм закрыл глаза. Леа была готова поклясться, что мысленно он досчитал до десяти, прежде чем продолжить. Сама практиковала этот метод при общении с Райнером.

– Ничего, – согласился Фог, – если бы ты, Райнер, заглушил мотор, отвел испуганную девушку в дом и напоил чаем. А утром вы бы поведали мне о своих подозрениях. И мы бы вместе придумали, как осуществить ваш план без риска. Я мог бы официально арендовать нужный зал для «творческих изысканий» своего талантливого друга, к примеру. Не нарушая при этом закон, заметь.

Он раздраженно усмехнулся.

– Но ведь Белтейн близко… – попыталась оправдаться Леа. – Мы спешили.

– Вот теперь я просто обезоружен. – Вильгельм закатил глаза. – Как можно верить в одну часть легенд и слепо игнорировать другую?!

– Мы способные, – угрюмо хмыкнул Райнер.

– И вообще, – встряла Стаси, кинувшись на защиту друзей, – ты чего раскомандовался? То кроссовки чужие топишь, то врываешься с претензиями и отчитываешь как нашкодивших школьников. Мы к тебе на работу не нанимались.

Вильгельм опешил. Он с интересом посмотрел на Стаси, а затем перевел взгляд на Райнера.

– Я могу избавить вас от своего навязчивого общества, господа. – Он поднялся. – Но в таком случае со стражами правопорядка объясняться будете сами.

– С полицией? – Леа сглотнула. – Но… как?

– Камеры, дорогая фройляйн! – отрезал Вильгельм, сверкнув глазами. – Те самые, что вы столь легкомысленно сочли нерабочими. Они там повсюду и сохраняют изображение даже тогда, когда охраны нет на месте. На парковке – тоже.

Леа вскрикнула, испуганно прижав ладонь к губам. Это плохо. Очень плохо. Если на записях видно, что они не просто гуляют по замку в неурочный час, но и забирают что-то из стены, скандал будет грандиозным. Простым штрафом тут не отделаться.

– Не может быть, – напряженно проговорил Райнер. – Тоби же обещал…

– Ах, Тоби? – Вильгельм изящно, но ядовито рассмеялся. – Боюсь, Райнер, ты доверился не тому человеку. Непозволительная наивность для публичной персоны. – Он снова вздохнул и отстраненно уставился в окно, словно вспомнил что-то личное. – Сей господин планировал передать записи полиции и прославиться в качестве детектива, поймавшего известного писателя на краже.

– Но он же сам был с нами! Это должно быть на видео! – возмутилась Леа, пораженная подобным двуличием.

– Нет, – покачал головой Вильгельм. – В отличие от вас, он прекрасно знает «слепые зоны». Небольшой монтаж – и готово. Известный писатель и неприметная аспирантка становятся героями «похищения столетия». Так что за бумаги вы украли?

– Валли, остынь, – вскочил с места Райнер, рассеянно взъерошив волосы. – Ничего мы не крали. Просто забрали документы, которые спрятала Элиза Бауэр.

– Что?! – Вильгельм вскочил и, перегнувшись через стол, схватил Райнера за футболку, рванув на себя с такой силой, что швы натянулись, угрожая лопнуть. – Какие именно документы вы взяли из тайника?! Говори!

Райнер вывернулся и резко оттолкнул Вильгельма, заставив того разжать пальцы. Потом отступил, будто готовясь к полноценной драке.

– Ты переходишь границы, Валли, – холодно заявил Фаст. – Тебе и правда лучше уйти. За предупреждение спасибо, но дальше я справлюсь сам.

Вильгельм замер, тяжело дыша. Несколько секунд он прожигал Фаста яростным взглядом, но, наткнувшись на испуганную Леа, будто опомнился. Фог шумно выдохнул, опустил плечи и виновато уставился в пол.

– Прошу прощения. Я действительно погорячился. Я не имею права вам угрожать и указывать. – Уголок его губ дрогнул в нервной усмешке. – Просто… на миг показалось, что речь идет о документе, который я ищу уже очень давно.

Райнер хотел было съязвить, но Леа вовремя дернула его за рукав.

– Я… сейчас все принесу, – мягко сказала она. – Мы как раз собирались рассказать Стаси о находке. Ты вовремя.

Она обогнула стол и, ободряюще коснувшись плеча Вильгельма, поспешила к лестнице.

– Ух, ну и утро! – восторженно сообщила Анастасия, едва они остались втроем. – Я аж вспотела от вашей драмы. Может, чая заварить?

– Может, чего покрепче? – Райнер вопросительно посмотрел на пристыженного своим срывом приятеля.

– Да, пожалуйста, покрепче, – согласно кивнул тот. – Кофе. Черный. Без сахара.

Когда Леа вернулась с письмами, в зале царили мир и покой. Райнер, Вилли и Стаси чинно сидели за столом и аппетитно хрустели тостами, запивая их ароматным кофе. На кухне гремела тарелками спустившаяся Хайке. Она раздраженно ворчала на молодежь, устроившую в ее владениях беспорядок, и так смотрела на Леа, будто она единственная виновница беспорядка. Неужели тоже догадалась об их с Райнером ночных похождениях и теперь обижена за дочь? Хотя Стаси сердитой не выглядела.

– И? Ты-то видел это привидение? – поинтересовалась Стаси, щедро намазывая на тост клубничный джем.

– Не видел, – признался Райнер. – Точнее… боковым зрением уловил какое-то движение, но вчера был такой туман…

– Именно! Был туман, но в горы ты все равно потащился, – сварливо отозвался Вильгельм, с нескрываемым наслаждением потягивая кофе.

– Леа испугалась. – Райнер смущенно улыбнулся. – Мне хотелось поскорее ее успокоить и как-то отвлечь.

– Ну, чем ты ее отвлекал, мы уже поняли. Получилось? – Стаси многозначительно подмигнула Вильгельму, который в ответ одарил Райнера снисходительной усмешкой.

– Не очень, – отозвалась Леа.

Глубоко вздохнув, девушка прошла вперед и, обогнув стол, присела на свободный стул рядом с Райнером. Секунду спустя она наклонилась и поцеловала его в щеку, надеясь таким образом закрыть вопрос, так мучивший Стаси. Подруга сощурилась. Что ж, допрос отсрочен, но непременно состоится. Уже маленькая победа.

– Вот письма. – Леа осторожно достала файл и протянула его Вильгельму.

Тот проворно перехватил бумаги и, пренебрежительно отбросив атласные ленты, принялся лихорадочно перебирать листы. Один, второй, третий – листы летели в разные стороны словно перья из подушки. Над последним листом Вильгельм замер. Рука его дрогнула, губы сжались в узкую линию, а на висках выступила испарина. На этот раз он читал внимательно, сокрушенно покачивая головой.

– Наивный глупец! Все не то! – разочарованно заявил Вильгельм, отшвырнув последнее письмо.

Он откинулся на спинку стула и меланхолично уставился в потолок. Райнер с Леа вопросительно переглянулись, а Стаси на всякий случай проследила за взглядом Вильгельма, но не нашла в темных, покрытых пылью деревянных балках ничего занимательного.

– А что ты ищешь? – спросила Стаси, не отрывая взгляда от потолка.

– Не могу сказать, – грустно выдохнул Вильгельм, переводя глаза на Леа. – Иначе все будет напрасно.

Помоги мне, девочка…

Леа смотрела в его беспомощные глаза и вспоминала тот тревожный сон, с которого все началось. Теперь она была уверена: полный отчаяния голос принадлежал именно ему.

– А что конкретно будет напрасно, тоже не скажешь? – без особого энтузиазма уточнил Райнер.

Вильгельм покачал головой.

– Задачка. – Райнер почесал затылок.

Леа поразилась, что он не напирает, а, кажется, готов и дальше играть детектива вслепую. Уважая чужие тайны. Приятное открытие.

– Есть еще одна зацепка, – напомнила Леа, протянув свой телефон с фотографией письма матери.

Вильгельм осторожно, будто аппарат мог вот-вот взорваться, взял его и прищурился, пытаясь разобрать текст.

– Так только глаза ломать, – нахмурилась Стаси. – Давай сюда, у отца есть принтер. Распечатаю.

Не дождавшись ответа, девушка выхватила телефон и умчалась по коридору в сторону рабочего кабинета Михаэля.

– Анастасия! Не смей наводить беспорядок в бумагах отца! – крикнула вслед Хайке, угрожающе махнув полотенцем. – Паршивка!

Леа усмехнулась: хаос подруга умела наводить не только в чужих чемоданах. Вернулась Стаси через восемь минут, держа в руках небольшую стопку бумаги. С довольной улыбкой она раздала листы и вернула Леа телефон.

– Теперь, господа, можем дальше строить версии. У каждого свой экземпляр. Ну, кто первый? – тоном строгой учительницы осведомилась она.

– Вот тут. – Леа ткнула пальцем в предпоследний абзац. – Мама пишет про горельеф. Тайник мы обнаружили именно там. А ее брошь – ключ, – пояснила она, внимательно разглядывая Вильгельма.

– Мы пришли к выводу, что у Элизы был весь архив, который Людвиг упоминает в письме к Софи, – подключился Райнер. – И что письмо содержит указания на все места, где спрятаны документы.

– И что погибла мама тоже из-за этого архива, – подтвердила Леа. – Но других намеков на тайники мы пока не нашли.

– О, так вы ночью правда делом занимались? А не… глупостями всякими? – с нотками разочарования выдохнула Стаси. – Не нашли… не нашли… В смысле не нашли?! – Она вдруг подскочила, ткнув пальцем в письмо. – Вот же. Илиас.

– И? – Райнер приподнял бровь.

– Что «и»? Она отдала часть архива или даже весь Штайну! Леа, они же вместе работали? Ты рассказывала…

– Да, но…

– Да никаких «но»! – Стаси принялась лихорадочно собирать бумаги. – Надо обыскать его номер, пока все не растащили.

– Погоди, обыскать? – Райнер изумленно уставился на подругу, будто видел ее впервые. – Как ты это себе представляешь?

– То есть пробраться посреди ночи в охраняемый музей для тебя не проблема, а прийти днем к бывшему учителю под видом безутешной ученицы – «кошмар-кошмар»? – оскалилась Стаси. – Леа – его ассистентка и даже обязана забрать те бумаги, что принадлежат институту. Может, и другие найдутся. Поехали!