Берегитесь, ибо я бесстрашен, а значит, могущественен.

– Малыш, тебе нужно сбавить обороты, – сказала ему Салем, и черт возьми, если это ее «малыш» каждый раз не заводило его еще сильнее. Однажды ночью она неожиданно назвала так Каза в постели, и он пришел в такой восторг, что с тех пор заставлял называть его так снова и снова, пока у Салем не выработалась привычка.

Они прибыли на свадьбу, не на свою, и Казу пришлось затащить возлюбленную в альков. С годами, получая любовь, которую Салем теперь позволяла себе принимать, осознавая, что ее прежние убеждения искажали травмы, позволяя себе исцеляться и становиться лучше, впитывая тепло от друзей, матери, а главное – от Каза, Салем сияла все ярче, точно темная богиня, способная ослепить любого смертного, что она и делала.

Она даже не представляла, скольких мужчин Каз прожигал свирепым взглядом только за то, что они посмели смотреть на нее слишком долго, скольким угрожал за эти годы и сколько жизней чуть не разрушил за вожделение к ней. Они могли смотреть, желать и жаждать бесконечно, но она смотрела только на Каза, хотела его, жаждала его, и это немного усмиряло в нем уродливого зверя.

И пусть Салем долго считала себя невидимкой и хотела слиться с толпой, она никогда не понимала и до сих пор не понимает из-за проблем с самооценкой, насколько она желанна. Даже сейчас, после стольких лет совместной жизни, Салем считала Каза аномалией, исключением, бунтарем, который пошел наперекор всему и выбрал ее, просто потому что такова его природа.

Хотя поначалу его, возможно, и привлекал сам вызов, с ней речь никогда не шла о простом бунтарстве. Черт, отношения с Салем складывались так естественно. Все равно что плыть по течению, позволяя реке жизни вести их вместе и наслаждаться видами по пути.

Чтобы взглянуть на нее, Каз наклонил голову, пусть и не так сильно, ведь сегодня Салем нацепила безумно высокие каблуки и была ближе, хотя все еще оставалась крошечной. Каз испытывал глубочайшее уважение к тем, кто носил эти смертельные ловушки, не представляя, как девушки могли сделать в них хоть шаг, не говоря уже о том, чтобы гулять, танцевать и существовать так, будто у них не болят ноги. Он точно знал, о чем говорит, потому что по возвращении домой Салем снимала их, аккуратно ставила в шкаф и вытягивала ступни ему на колени для массажа. В первый раз, когда Каз инстинктивно размял их, Салем вознаградила его лучшим минетом. И хотя он делал это вовсе не ради награды, приятный бонус никогда не бывал лишним. Ему просто нравилось касаться ее, дарить ей удовольствие.

– Мы не можем заниматься этим здесь, – упрекнула его Салем, вернее, попыталась, наклонив голову, чтобы предоставить доступ к его любимому месту на шее. Даже спустя столько времени Каз не понимал, что именно в ее шее пробуждало в нем звериный инстинкт. Может, все дело в феромонах или простом изяществе, но что-то в ней буквально сводило его с ума.

Он издал низкий рычащий звук, прижимаясь к ее коже и прекрасно зная, какое воздействие оказывает на Салем его голос, ее мозг возбуждался от звуковых вибраций. Как и ожидалось, по ее телу пробежала дрожь, и девушка прижалась к нему, вцепившись в лацканы смокинга и тяжело дыша, заставляя его забыть обо всех приличиях.

Каз все равно их никогда не жаловал.

Но с годами ему пришлось приспосабливаться, чтобы хоть как-то вписаться в общество после того, как он вернул себе прежнюю фамилию. Чем вызвал еще один скандал, довольно громкий. После его возвращения из «мертвых» род Вэнгардов снова оказался в центре внимания, а домыслы о гибели его родителей, смерти дяди и ссылки тети в дом престарелых стали поводом для сплетен. Которые разгорелись еще сильнее из-за отношений с Салем: она принадлежала семье Салазаров, а ее отец совершил то, что совершил.

Казу было наплевать на общественное мнение, но он уважал Селину Салазар и ее чувства, она ему нравилась, к тому же Салем только начала налаживать отношения с матерью. Селине, ожидаемо, потребовалось время, чтобы все осмыслить, после того как они поговорили начистоту и рассказали ей все о его брате, отце Салем и об их связи и отношениях с Оливией. Разумеется, об Ордене умолчали. Подумав, Селина на удивление открыто и с пониманием отнеслась к избраннику дочери.

– Не будем ворошить прошлое, – сказала она им с Салем за ужином в тот вечер. – У меня есть дочь, а теперь еще и сын. Больше меня ничего не волнует.

– А как же грядущий скандал? – спросила Салем. Каз знал, сколько тревоги у них вызывало само это слово, и не без оснований, учитывая историю их семьи за последнее десятилетие.

Селина пожала плечами.

– С предыдущим конец света не наступил. Не наступит и с этим.

Салем воззрилась на мать с ошеломленным выражением на прекрасном лице. Судя по тому, что знал Каз, ожидала она совсем другого. Похоже, ее мать тоже изменилась.

– Салем! – Кто-то позвал ее, и Каз притянул девушку поглубже в тень, желая сохранить только для себя.

Она слегка толкнула его в грудь.

– Ну же. Ты можешь потерпеть до дома.

Каз приподнял бровь, глядя на платье цвета шампанского – не то, в котором Салем приехала, чтобы помочь подруге подготовиться, а в которое переоделась наверху, чтобы удивить его. Удивление было столь велико, что стоило Казу увидеть, как она спускается по лестнице, выходящей в сад, он набросился на нее, как дикарь, и потащил по открытому коридору в скрытый от глаз альков.

Платье не было излишне откровенным. На самом деле, у него имелся скромный вырез с едва заметным намеком на декольте, простой разрез сбоку, который поднимался до середины бедра, глубокий вырез на спине, скрытый распущенными волосами. Но сама ткань, вот что поистине сводило Каза с ума. Он понятия не имел, что это за материал, но он облегал каждый изгиб Салем, подчеркивал все достоинства, которые с годами выделялись еще сильнее, обволакивал грудь так, что казалось, она вот-вот вывалится наружу, будто бретельки держатся из последних сил. Другие назвали бы наряд элегантным, но Каза он только дразнил.

– Ты знала, какой эффект произведет это платье. Ты хотела, чтобы я тебя забрал, – обвинил он ее, а Салем лишь одарила его озорной улыбкой, какую Каз и представить себе не мог на ее лице в начале отношений.

Пять лет назад Салем обладала острым умом, но ей не хватало уверенности в себе и в своем месте в этом мире, она считала, что нигде и никому не нужна. Она спряталась в своей скорлупе, была слишком замкнута, слишком напугана, слишком потеряна, даже не осознавая этого.

Нынешняя Салем осталась все той же, только чуть более уверенной, чуть менее потерянной, чуть более доверчивой. Она нашла свое место в мире, знала, что она важна, что принадлежит Казу и наоборот. Она обрела надежную поддержку в лице друзей, матери, психотерапевта и в выборе карьеры криминалиста. Постепенно, шаг за шагом Салем вылезала из скорлупы, сбрасывала старую кожу и становилась кем-то новым.

И Каз завороженно наблюдал за тем, как она преображается, обретает себя, зная, что та девушка, которой она была, и та женщина, которой она становится, принадлежит ему, а он – ей.

– Салем, мы опаздываем!

Голос прозвучал ближе, и Каз узнал по нему Адити. Время от времени она была занозой в его заднице, но в основном прекрасной подругой для Салем.

Адити обнаружила их скромное убежище и остановилась, закатив глаза.

– Я, черт возьми, так и знала. Не сомневалась, что тут замешан он.

Салем выпрямилась и слегка оттолкнула Каза, и он позволил ей. Какой бы раскрепощенной девушка ни была в фантазиях, которые он обожал воплощать в реальность, в жизни Салем оставалась той самой благопристойной девушкой, какой ее воспитала мать. Казу нравился сей контраст. Ему по душе, что только он лицезрел ту ее сторону, что недоступна другим, ту, от которой пылали ее щеки, ту, что жаждала острых ощущений, но не решалась на них. Салем позволяла Казу подхватывать инициативу и вести ее по опасной грани, позволяла тащить ее, толкать и брать так, как он хотел, потому что она тоже этого желала, позволяла и подстрекала делать все, чтобы она могла плыть по течению и не беспокоиться об упреках.

Так же, как Салем делала это сейчас.

– Я просто спускалась… – начала рассказывать она, и ее подруга вздохнула.

– Знаю-знаю. Как только ты выбрала это платье, я понимала, что он сойдет с ума.

Салем прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать улыбку, ее взгляд за очками с золотой оправой метнулся к Казу, прежде чем переключиться на подругу.

– Мелисса готова?

– Не-а, – протянула Адити. – Она в панике. Вот почему я решила найти тебя. Твоя хладнокровная логика ее успокаивает.

Было интересно наблюдать, как Салем переключается в режим «сдержанная подруга». Девушки – Салем, Адити и Мелисса – были близки. Они созванивались каждый день, несмотря на то что жили в разных городах: Адити работала в «Блэкторн Груп», а Мелисса стала ученицей ведущего аукциониста художественной галереи в Тенебре-сити. Несмотря на их активную жизнь и плотный график, несколько раз в неделю девушки собирали видеоконференцию, которая продолжалась не менее двух часов – да, он считал.

В какой-то степени его восхищала их связь.

Она разительно отличалась от тех отношений с парнями, которых Каз мог назвать друзьями. С Бароном, продолжавшим встречаться с Адити, и Джейкобом, парнем, вытащившим Мелиссу из пещеры и собиравшимся вот-вот стать ее мужем. Оба парня состояли в Ордене, и оба встречались с подругами девушки Каза. Их дружба сформировалась скорее случайно, девушки втянули их в общую компанию, где парни осознали, что у них просто есть общие цели и интересы – защищать своих возлюбленных, – нежели эмоциональная связь.

Хотя, если уж выбирать союзников, эти двое были неплохими вариантами. Барон оставался говнюком и придурком, который знал слишком много благодаря своему этичному хакерскому бизнесу, который он только начал. Джейкоб был адвокатом по уголовным делам, яростным в суде, но довольно спокойным за его пределами. А Каз теперь полностью посвятил себя искусству, работая над новой коллекцией в своей студии. Все трое принадлежали семьям наследников и состояли в одном тайном обществе.

И теперь, став полноправным членом, Каз осознал, насколько глубоким, насколько могущественным был их Орден, насколько сильно он влиял на мир и царящие в нем устои, поэтому надежные союзники никогда не были лишними.

Тайное общество, название которого было настолько секретным, что о нем запрещалось даже думать, работало как отлаженный механизм, подобного которому никто не мог даже представить, его корни уходили в глубины преисподней, а побеги поднимались высоко в небеса.

Когда Салем поправила лацканы его пиджака, Каз вернулся к реальности.

– Увидимся снаружи, хорошо?

Он кивнул, быстро поцеловал ее, а затем отступил на шаг и направился обратно к лужайке, к месту проведения церемонии. Особняк, принадлежавший другу Джейкоба, располагался недалеко от горы Веренмор и представлял собой старинное каменное здание со множеством спален, где могли разместиться все гости, решившие остаться. Но главным украшением была лужайка, с которой открывался великолепный вид на горы, пышные деревья, серые облака, и, к счастью, холодные ветра здесь были редкостью. Каз признавал: место это было живописным и потрясающим.

Жених уже стоял под аркой в конце импровизированного прохода, украшенного цветами. Барон рядом с ним со скучающим видом листал что-то в телефоне.

Когда Каз подошел, парни переглянулись, а затем синхронно ухмыльнулись.

– Что? – нахмурился он.

– У тебя помада на шее, – рассмеялся Джейкоб.

Каз закатил глаза, но даже не попытался стереть ее. Ему нравилось носить на коже отпечатки губ Салем, по крайней мере до тех пор, пока она не будет готова надеть его кольцо, демонстрируя миру, что он занят. Хотя ему и хотелось снова сделать предложение, он знал, что Салем еще не готова. Ей требовалось время, чтобы освоиться в карьере и в мыслях, прежде чем она скажет ему заветное «да».

– Я хочу быть лучшей версией себя, когда мы поженимся, – сказала она ему однажды вечером, когда они вернулись домой с вечеринки и Каз овладел ею возле двери. Его завораживало, как они могли быть одновременно страстными и грубыми, но нежными и мягкими, как одно не исключало другого, как Салем умела возбуждать и успокаивать его.

Позже она лежала на кровати, прижавшись к нему, и вырисовывала пальцами узоры на его груди.

– Ты же понимаешь, что мы уже женаты? – спросил Каз, медленно поглаживая ее плечо. – Нам просто нужно узаконить наш союз.

Салем улыбнулась.

– Все равно хочу сделать все правильно. Я… – Она замялась. – Я никогда не грезила о любви и уж тем более не думала браке. Знаю, что это мои личные предубеждения, но теперь, когда у меня есть ты, когда у меня есть мы, я хочу стать лучше. Хочу быть с тобой, зная, что ты получишь лучшую версию меня. Ты… ведь сможешь подождать?

Каз нежно поцеловал ее в губы, и морщинка меж ее бровей тут же стерлась.

– Если понадобится, я буду ждать вечность.

И он говорил серьезно.

Ради нее Каз готов ждать до скончания веков. Черт возьми, он будет счастлив просто быть с ней, как прежде, если таково желание Салем, пока они не состарятся и не поседеют. Кто-то мог бы подумать, что чужая свадьба пробудит в нем тоску, но это не так. Много лет назад Каз уже принес Салем клятву на алтаре во время их собственного нетрадиционного ритуала, созданного лишь для них, в их первую ночь. В глубине души он уже считал, что они женаты, и знал, что Салем придерживается того же мнения.

Так что да, черт возьми, он готов ждать, пока она не почувствует, что стала лучшей версией себя. Хотя, если бы кто-то спросил у него, Салем уже ею была. Лучшего он и представить не мог.

Гости заняли свои места. Каз узнал Натана, брата Мелиссы, и да, он все еще недолюбливал этого парня за тот случай много лет назад, когда он сидел слишком близко к Салем. Да, Каз был собственником, но Салем не возражала, а других это не касалось.

По лестнице спустилась Адити, а за ней следовала Салем, и Каз почувствовал, как у него снова перехватило дыхание от ее поразительной красоты. Ее растрепанные локоны, напоминавшие змей, увековеченные на холстах в их доме, ее миниатюрная фигура, которая с годами стала еще более аппетитной, сводя его с ума, и ее глаза. Ее блестящие золотистые глаза, что наполняли его душу до краев каждым взором.

За ними следовала Мелисса, но Каз не мог отвести взгляд от Салем, не замечая никого и ничего вокруг, только ее, грациозно шагающую на этих опасных каблуках и остановившуюся на противоположной стороне прохода. Она скользнула взглядом по его шее, где, как он полагал, остался след от помады, и скромно улыбнулась.

Как бы Салем ни избегала публичных демонстраций, ей они чертовски нравились, и он это знал. Каз видел: то, что он намеренно не стал стирать метку, не заботясь о чужом мнении, возбуждало ее.

Свадебная церемония началась, а он все смотрел на Салем – ему нравилось наблюдать за тем, как она глядит на подругу, замечая легкий блеск в ее глазах во время обмена клятвами. Краем глаза он видел поцелуй невесты и жениха, но впитывал реакцию Салем, не отрываясь от ее прекрасного лица.

Спустя несколько минут церемония подошла к концу. Гости встали, чтобы поприветствовать и поздравить пару, аплодировали и делали снимки.

Салем и Адити крепко обняли Мелиссу, затем Барон отодвинул свою девушку, чтобы принести поздравления невесте. Каз сделал то же самое, обняв Салем и притянув ее к себе, поздравляя пару.

Все начали расходиться, оставив их вчетвером.

– Боже, я просто пылала, глядя, как ты смотришь на нее. – Адити обмахивала себя, обращаясь к Казу, а затем повернулась к Салем. – Ты чем его кормишь?

Салем покраснела, вне всяких сомнений вспомнив, как сегодня утром Каз разбудил ее, устроившись лицом меж ее ног.

– Кое-чем вкусным, – мягко ответил Каз за нее.

Барон закатил глаза, а Адити скривилась.

– Фу. Слишком много информации. Не хочу знать.

Несколько мгновений Каз просто поддерживал беседу, а потом заметил, что Салем притихла. Не то чтобы это было странно, она всегда была молчаливой, но сейчас явно о чем-то раздумывала.

– Готов заплатить монетку, чтобы узнать твои мысли, – произнес он тихо, чтобы никто больше не услышал.

– Монетка для тебя ничего не стоит, – усмехнулась Салем. – У тебя их миллионы.

Каз молчал, давая ей время подумать. Одно из самых привлекательных качеств Салем – ее ум, живой интеллект, с которым она изучала мир, исключительная сосредоточенность, когда она что-то анализировала. Ее образ мыслей так сильно отличался от его, будучи более логичным и рациональным в сравнении с его творческим и эмоциональным подходом, поэтому Казу никогда не надоедали попытки представить, что происходит у нее в голове.

Салем глубоко вдохнула, словно собираясь с духом, а затем подняла голову и встретилась взглядом с Казом. Он не мог понять, что таится в глубине ее бездонных глаз – золото почти светилось вокруг потемневших зрачков в лучах заходящего солнца.

– Давай сделаем это.

Каз моргнул, не совсем понимая, о чем она. Должно быть, Салем заметила его замешательство, потому что тотчас шагнула ближе, встала на носочки и прижалась к нему всем телом, положив руки на грудь. Приподняв прекрасное лицо, она нашла его взгляд.

Каз крепко обнял ее.

– Договор о доверии на всю жизнь. Давай заключим его официально.

Она готова.

Черт побери.