Дорогой читатель, я вышла за него замуж.

Салем склонилась над ямой в земле, разглядывая обнаруженные скелеты. Ее вызвали прошлой ночью, буквально вырвав из сна. Обычно распорядок был иным: она начинала работать утром, а заканчивала вечером.

Но нынешний случай был уникальным и требовал срочности, поэтому ей пришлось выбраться из постели посреди ночи, к большому недовольству мужа. И все потому, что Каз установил четкое правило: если Салем нужно куда-то ехать ночью одной, он лично ее отвозил.

В прошлом году произошел пугающий инцидент: когда она возвращалась с места преступления, ее машину чуть не угнали вместе с Салем внутри. С тех пор днем ее сопровождал телохранитель, отвозя на место преступления и обратно. А если ей случалось выезжать ночью, муж жертвовал сном и сопровождал ее сам.

Хотя они жили в достатке и по-прежнему принадлежали к своему социальному классу, их жизнь отличалась. Они обосновались в великолепном историческом особняке с тремя спальнями, который когда-то принадлежал знаменитому поэту и замужней женщине, с которой он сбежал, здесь они жили под новыми именами и с новыми историями. Дом показался им подходящим, Салем и Каз молниеносно в него влюбились, хотя Каз полностью отреставрировал его, соблюдая идеальное сочетание старины и современности. Особняк находился всего в часе езды от нового дома ее матери.

Матери, влюбившейся в знатного уважаемого вдовца и вышедшей за него замуж. Салем он пришелся по душе, и ей нравилось, как мужчина влиял на мать. Селина стала более открытой, терпеливой и счастливой, чем когда-либо. Хотя у ее избранника тоже были дети, и Салем не особенно с ними сблизилась, ей все равно нравился их союз.

А Каз стал для ее матери бо́льшим сыном, чем она – дочерью. Селина Салазар практически усыновила Каза, одарив его материнской любовью и теплом, которых он почти не ведал. Салем знала, что между ними образовалась связь, исключающая саму Салем, но она искренне радовалась, что они исцелили друг друга: ее мать наконец-то обрела сына, которого можно одаривать вниманием, а муж обрел мать, которую можно любить.

И черт возьми, сколько же любви в нем таилось, хотя Каз был невероятно избирателен в том, кому ее дарить. Впрочем, Салем он дарил любовь без остатка. Она знала это, потому что за последние десять лет накопилось достаточно доказательств. Но главное – она это чувствовала: в том, как он все так же пристально наблюдал за ней, овладевал ею с той же первобытной страстью, прикасался к ней с тем же собственничеством. Чувствовала в том, как Каз менял свой график, чтобы уделить ей достаточно времени, как жертвовал сном, желая убедиться, что Салем в безопасности, как стоял на страже, несмотря на толпу полицейских вокруг, чтобы никто и ничто не могло ее побеспокоить.

А в прошлом месяце он преподнес ей сюрприз на день рождения – подарок, от которого Салем разрыдалась, – крошечное золотистое пушистое существо с биркой на ошейнике, где было выгравирована кличка Джуни. В память о ее единственном друге и опоре в детстве. Прошло немало времени, прежде чем поток эмоций схлынул, уступив место воспоминаниям, когда щенок принялся слизывать слезы с ее лица.

Салем редко бывала так эмоциональна, что лишний раз доказывало, насколько уязвимой она позволяла себе быть дома. А Каз стоял рядом и подмечал ее реакцию, чтобы сохранить в памяти, улыбаясь и глядя на нее так, что Салем мысленно поблагодарила вселенную за то, что Каз появился в ее жизни.

О лучшем муже она и мечтать не могла.

Звук падения какого-то предмета на землю вырвал ее из мыслей.

Будучи судмедэкспертом, специализирующимся на нераскрытых делах, за пределами семьи и дружеского круга Салем преимущественно проводила время в компании трупов или представителей власти, а также изредка участвовала в академических семинарах, поскольку наработала себе довольно впечатляющее резюме. Помимо того, что она была выпускницей Мортимера, что само по себе имело вес, за годы работы она участвовала в расследовании более пятидесяти старых дел, находя улики, которые помогли раскрыть более половины из них и принести покой множеству семей. Ее репутация хладнокровного аналитического судебного эксперта обеспечивала постоянный спрос на услуги.

Салем пришлось научиться балансировать между работой и личной жизнью. Четыре года назад они с Казом организовали скромную церемонию, на свадьбе присутствовали только близкие родственники и друзья, всего девять гостей. С тех пор Каз стал еще более выдающимся художником и активнее участвовал в делах общества, в котором состоял вместе с Бароном и Джейкобом. Они проводили ежемесячные встречи и собрания, строя какие-то планы. И хотя он многое рассказывал Салем, она знала, что некоторые вещи Каз держит в секрете и, вероятно, всегда будет держать, ради ее же безопасности, чтобы уберечь от перекрестного огня.

Салем оглянулась на мужа, который прислонился к машине, припаркованной прямо за желтой лентой, огораживающей территорию на берегу реки, хотя она сомневалась, что сюда мог забрести случайный прохожий.

Каз был одет в простую толстовку и джинсы, которые натянул в последнюю минуту перед выездом, его волосы были короче, по крайней мере по бокам, и длиннее на макушке, лицо оставалось мрачным, пока он рассматривал людей, работающих в столь поздний час над сбором улик.

– Салем, думаешь, они как-то связаны?

Рид, ведущий следователь отдела нераскрытых дел и ее основной связующий в полиции, вернул внимание Салем к скелетам. Текущий случай был уникальным, давнее дело внезапно стало актуальным из-за серии убийств, повторившихся спустя три десятилетия. Пока нельзя было сказать точно, тот ли это преступник или подражатель, но свежие трупы придали расследованию приоритетный статус.

– Сейчас трудно сказать, – ответила Салем, направляя луч фонарика на повреждения черепа, переломы костей, неестественные изменения цвета. – Чтобы утверждать наверняка, нужно будет посмотреть отчеты лабораторий.

Рид провел рукой по лицу.

– Но?

– Но на первый взгляд характер повреждений схож.

Мужчина устало вздохнул. Послышался визг шин, и свет фар на долю секунды залил окрестности. Салем оглянулась и увидела съемочную группу. Представители прессы уже слетелись, словно стервятники.

– Черт. Становится все хуже и хуже.

Салем не могла не согласиться.

– Я отправлю тебе материалы, – сказал Рид, выпрямляясь, и она последовала его примеру. – Прошу, Салем, найди мне какую-нибудь зацепку.

Она твердо кивнула.

– Сделаю все возможное.

И она собиралась сдержать слово. Таковы ее принципы. Ею двигала не только страсть к профессии, но и необходимость раскрыть тайну. Зная, как важны ответы для тех, кто потерял близких, Салем стремилась подарить семьям хоть какую-то определенность после долгих лет неведения. Ради этого она и отдавалась работе без остатка.

– Иди домой, – велел ей Рид, направляясь к собравшимся журналистам. – Завтра загляну в лабораторию.

Салем кивнула, сняла перчатки, выбросила их в импровизированный мусорный бак, стоящий в стороне, и расписалась в журнале у техника.

– Это Вэнгард? О боже, поверни камеру.

Чертовы репортеры.

Они привыкли видеть Салем благодаря ее профессии, однако ее хладнокровная отстраненная манера поведения остужала их пыл. Но ее муж… чертовски сексуальный, необычайно талантливый, но очень скрытный в общении с прессой – во многом благодаря преследованию со стороны СМИ после того, как он вернул прежнюю фамилию, – всегда сводил их с ума.

Снимок Казимира Вэнгарда дорогого стоил. Репортажный снимок – еще больше. Репортажный снимок с его хладнокровной женой – еще больше.

Салем направилась к мужу, который совершенно не обращал внимания на стаю уставившихся на него гиен. Каз всегда был таким – невозмутимым, непробиваемым, безразличным к чужому мнению. Чопорная, вежливая часть ее души находила возбуждающим брак с мужчиной, которому важна только сама Салем.

И он принадлежал ей, только ей.

Ее муж.

Ей все еще было странно произносить эту фразу, даже в мыслях. Его кольцо уверенно держалось на пальце, его взгляд – на ее теле, и все же порой Салем не могла поверить, что они женаты. Даже когда ее называли доктор Салазар-Вэнгард, даже когда она украдкой разглядывала кольцо Каза, даже когда прикасалась к парной татуировке на шее.

– Привет, – сказал Каз, его голос по-прежнему действовал на нее так же, как и при первой встрече десять лет назад.

Салем поднырнула под ленту и подошла к нему, тут же очутившись в объятиях мужа, впитывая тепло его тела и вдыхая аромат.

– Это он? – спросил Каз, и Салем не возражала. Иногда ей нравилось излагать мужу свои теории, рассказывать о делах, над которыми работала, как о головоломках, и зачастую Каз высказывал собственные соображения, особенно в отношении психологии преступника, которые заставляли ее пересматривать и переосмысливать детали. Одно из преимуществ партнера, который не просто умен, но и понимает тьму, с которой она имеет дело, тьму внутри Салем, лучше, чем кто-либо другой. Каз всегда видел ее настоящую и поддерживал.

Поэтому Салем открыто поделилась с ним интуитивным выводом:

– Да. Конечно, мне еще предстоит найти доказательства, но я уверена, что преступник тот же. Не подражатель.

Царящий вокруг шум побудил ее развернуться к полицейским, криминалистам и журналистам. Салем прислонилась к Казу, и он обхватил ее руками, положив подбородок девушке на макушку, и продолжил наблюдать вместе с ней.

– Но почему такой перерыв? – вслух размышляла Салем. – Он залечивал раны или отбывал срок?

– Возможно, – прозвучал над головой голос Каза. – А может, никакого перерыва и не было, просто он переехал в другое место, и никто об этом не знал.

Салем замерла, от случайного замечания мужа в голове зажглась лампочка, и девушка резко повернулась в объятиях, чтобы посмотреть на него.

– Ты прав. О боже, мне нужно будет сверить данные и… – Салем осеклась, глядя на улыбку Каза. – Что?

– Ничего. – Он ухмыльнулся, но, к счастью, не так самоуверенно, как бывало, когда хотел ее разозлить. – Просто ты невероятно милая.

Салем приподняла бровь.

– Когда рассуждаю об убийстве?

Каз наклонился ближе, чмокнув ее в кончик носа.

– Когда ты оживаешь.

Салем держала мужа за руку, недоуменно моргая от его слов, и тут ее осенило.

Когда-то она считала, что смерть неизбежна, и не придавала значения жизни.

Смерть по-прежнему была неизбежна, но именно благодаря этому жизнь становилась только прекраснее. Мгновения, которые Салем прожила, мгновения, которыми дышала, – все они становились воспоминаниями для других жизней, расходясь кругами по глади вечности.

Салем взглянула на татуировку на шее Каза, которую они сделали вместе, ее единственную татуировку, и на запечатленные на ней слова – memento vivere.

Не забывайте жить.

Приподнявшись на носочки, Салем поцеловала Каза, а он поцеловал ее в ответ, в полной мере осознавая, что она жива, он жив, и вместе они наслаждаются жизнью.