Сердце человека во многом морю подобно: в нем бушуют свои бури и приливы, а в глубине таятся жемчужины.

Она чувствовала себя разбитой.

Салем повернулась в постели, ощущая себя так, будто ее переехал грузовик, тело болело, суставы ныли, ноги горели, лицо опухло. Она попыталась вспомнить причину, и память постепенно возвращалась.

Ночь.

Маяк.

Пещера.

Каз.

Он стоял в изножье, снимал с нее носки, которые она даже не заметила, осматривал ноги на предмет ран, и лишь потом поднял на Салем глаза.

– Привет. – Каз присел рядом и откинул локон с ее лица. – Как ты себя чувствуешь?

– Как зомби, – прохрипела Салем, радуясь, что наконец-то снова может пользоваться голосом. Больше никогда не будет воспринимать его как должное.

Каз взял с прикроватного столика бутылку воды и поднес ее к губам Салем. Она пила жадно, осушила почти всю емкость. Но, устав даже от питья, со стоном повалилась обратно на кровать и устремила взгляд в окно.

На улице было темно.

– Сколько я… проспала? – Язык слегка заплетался, веки предательски тяжелели.

– Всего несколько часов, – сказал Каз. – Поспи еще.

– М-м, ладно, – пробормотала Салем, уже отключаясь.

* * *

На следующее утро Салем очнулась в пустой постели, разбуженная солнечными лучами, игравшими в витражах ее окна. Она не знала, где Каз, но на кровати еще осталась вмятина от его тела, и подушка хранила тепло. Глубоко вдохнув его аромат, Салем кое-как поднялась с кровати, чувствуя себя сильнее, чем прежде, и, спотыкаясь, направилась в ванную. Быстро сделав свои дела, она встала перед зеркалом и поморщилась, глядя на отражение.

Она походила на выжатый лимон. На шее виднелись синяки, на щеках отпечатались складки подушки, глаза опухли и покраснели, волосы растрепались, лицо отекло. Салем чувствовала себя ужасно и выглядела соответствующе.

Глубоко вздохнув, она почистила зубы и умылась. Придав себе чуть более человеческий вид, решила проверить Мелиссу, прежде чем снова лечь спать.

Натянув поверх легинсов одну из толстовок Каза, утопая в его запахе, Салем направилась к комнате подруги, радуясь, что корпус пустовал и никто не застал ее в таком виде.

Утро выдалось раздражающе ярким. Громко зевнув, Салем постучала в комнату Мелиссы. Спустя несколько минут дверь открылась, и подруга уставилась на нее покрасневшими глазами.

– Все нормально? – пробормотала Мелисса, открывая дверь пошире, чтобы впустить Салем.

– Ага. – Она вошла в просторную светлую комнату, по планировке похожую на ее. – Как ты себя чувствуешь?

– Дерьмово, – пробормотала Мелисса, забираясь обратно в постель. – Вчера я перебрала. Больше никогда не буду так пить.

Салем замешкалась, прежде чем сесть на кровать, понимая, что подруга не имеет ни малейшего представления о том, что произошло и едва не произошло накануне вечером.

– Мне казалось, ты собиралась остаться дома, – начала Салем, не представляя, как ей рассказать и стоит ли вообще это делать. Мелисса была яркой, жизнерадостной и счастливой, и даже намек на случившееся мог нанести ей травму. Но способна ли Салем соврать? Как лучше поступить? Вот бы здесь оказалась Адити, чтобы дать совет.

– Мне позвонил парень из бара. – Мелисса закатила глаза. – Он сказал, что это срочно, поэтому я приехала, но сам он не пришел.

Должно быть, он тоже состоял в том обществе. Но Мелисса встречалась с ним несколько недель, а значит, уже давно стала мишенью. От этой мысли по спине пробежал холодок.

– Так ты пила в одиночестве? – спросила Салем, пытаясь разобраться, что же произошло.

Мелисса нахмурилась.

– Я… Честно говоря, не помню. Я сидела в баре, а потом очнулась здесь. – На лице подруги проступили признаки паники. – Боже, прямо как в ту ночь, когда меня опоили у костра. Тогда вы отвели меня домой, но я ничего не помнила. Кто-то накачал меня наркотиками? Кто-то?.. О боже.

Салем тут же схватила ее за руки, крепко их сжав, и пристально посмотрела в глаза подруги.

– Ничего не случилось, Мелисса, поверь мне.

Подруга тяжело вздохнула, едва сдерживая слезы.

– Салем, тебе известно, что произошло? Расскажи мне. Я должна знать.

Что ж, теперь выбора не оставалось. Салем рассказала Мелиссе, как гуляла и наткнулась на пещеру, как их обоих спасли Каз, Барон и их группа. О другом обществе она умолчала, не желая вываливать на подругу все слишком быстро, но объяснила то, что могла.

К концу рассказа Мелисса рыдала, обнимая Салем.

– Спасибо! Я так тебя люблю! Спасибо! Так рада, что с нами все в порядке.

Салем прижалась к ней, уже достаточно освоив искусство объятий, и утешающе гладила подругу по спине, копируя манеру Каза.

– Я тоже.

Они отстранились друг от друга и еще немного поговорили, Мелисса сообщила, что после обеда собирается уехать домой до начала занятий. Салем кивнула, размышляя о собственных планах на следующий семестр.

Убедившись, что с Мелиссой все в порядке, Салем оставила ее и пошла обратно к себе, пустые коридоры вторили ее шагам гулким эхом.

Введя код и открыв дверь, она увидела Каза, он лежал без рубашки на боку, наблюдая за ней.

Этого приглашения было достаточно. Она заслужила ленивый день. Они оба заслужили.

Салем молча стянула через голову его толстовку и отбросила ее в сторону, сняла легинсы и тоже кинула их в кучу. Она забралась в кровать и устроилась рядом, наслаждаясь тем, как Каз сразу притянул ее к себе и позволил биению сердца под ее ухом убаюкивать ее и дарить чувство безопасности. После долгих спокойных минут, проведенных в тишине, ее разум снова воспрянул.

– Каз? – Салем проверила, не уснул ли он.

– Хм-м?

– Куда ты ходил?

– На встречу с Орденом, – честно признался он. – Как Мелисса?

– Она в порядке. Через несколько часов поедет домой.

Спустя пару минут молчания Салем задала вопрос, который не давал ей покоя.

– Что ты там делал?

На вдохе его грудная клетка расширялась, чуть приподнимая ее голову, пока Салем терпеливо ждала объяснений.

– Мы с Бароном должны были внедриться к ним, по заданию Ордена, – пояснил Каз, имея в виду группу наследников. Он впервые употребил это название – возможно, потому что теперь имел право его озвучивать. – Им не понравилось, что эта группа не только нападает на претендентов на награду, но и убивает их или же доводит до самоубийства. Взять, к примеру, твою сестру. Или моего брата, хотя на Лаза нацелились, потому что он слишком приблизился к их разоблачению.

Кое-что смущало Салем.

– Но если ваш Орден знал об этой группе подражателей и хотел искоренить их, почему бы не сделать это самим?

Каз рассеянно погладил ее по голове, глядя в потолок.

– После роспуска группы твоим отцом, после того, что они сделали с тобой, они затаились. Орден никогда не знал наверняка, кто состоял в «Мортемии», а кто нет, хотя я уверен, что подозрения имелись. Вот почему они хотели, чтобы я помогал Мерлину. Моей первоочередной задачей было подобраться к нему поближе.

Теперь понятно, почему Каз занял место ассистента профессора психологии.

– И тут я вспомнил… – Он повернулся к прикроватной тумбочке, разноцветные лучи, проникая сквозь витражное окно, освещали его тело. Каз снова повернулся к Салем и вложил что-то ей в руку. Она раскрыла ладонь и опустила взгляд.

На свету мерцал кулон Оливии.

У Салем засвербело в носу.

Так это Каз украл его, ради нее.

Она прижала кулон к груди и посмотрела на возлюбленного, безмолвно выражая все, что не могла высказать словами. Он мягко улыбнулся и, погладив ее по волосам, убрал прядь с лица и на мгновение прижался к ней с поцелуем, прежде чем отстраниться.

Не выпуская украшение из рук, Салем вернулась к разговору.

– А Мерлин думал, что ты таскался за ним, потому что хотел стать частью их общества?

– Да, – подтвердил Каз. – Самовлюбленности ему не занимать. Убедить его труда не составило.

Салем кивнула. Она и сама пришла к такому выводу относительно Мерлина.

– Это из-за него ты сперва не подпускал меня ближе?

– Отчасти, – произнес Каз. – Я не хотел, чтобы он сосредоточился на тебе, но ты сама привлекала внимание, – иронично заметил он, напомнив о дебатах на лекциях.

– Другая причина заключалась в твоей сестре, – продолжил Каз. – После нескольких случаев смертей Орден ввел правило. Семьи погибших, независимо от того, кем они были, становились неприкосновенными для любых игр и политики. Через несколько месяцев мне предстояло пройти посвящение, поэтому я не хотел рисковать.

В этом был смысл. Но потом Каз нарушил правило, причем очень публично.

– Тогда почему?

Каз фыркнул.

– Потому что увидел, как ты улыбалась другому парню, и на миг подумал, что не так уж против вернуться в тюрьму.

– Ты сошел с ума. – Она покачала головой.

– Из-за тебя? Несомненно.

Салем улыбнулась Казу в грудь и прижалась к нему крепче. Их путь оказался полон взлетов и падений, но она счастлива находиться здесь, живой и рядом с ним.

– А еще, – сказал Каз, – я узнал, почему твой отец поступил так, как поступил.

Салем отстранилась и настороженно посмотрела на него.

– Что ты имеешь в виду?

Каз не сводил с нее внимательного взгляда.

– Какое-то время он расследовал смерть твоей сестры. После гибели Лаза он попросил Орден помочь ему докопаться до истины. Тогда-то он и узнал, что «Мортемия» все еще действует. И что основал ее мой дядя, под именем Вэнгардов, после того как его не приняли в Орден.

Вот же черт. Салем понимала, к чему ведет Каз, и закончила за него:

– Орден не принял его после произошедшего с твоими родителями, тобой и братом.

Он кивнул.

– Все члены Ордена соблюдают кодекс. Не нападать на других членов общества и не трогать их семьи. Дядя нарушил оба, а потом захотел вступить. Его даже близко не подпустили. Вероятно, именно тогда этот подонок провел исследования и возродил группу подражателей.

Салем задумалась, и в голове у нее возник еще один вопрос:

– Подожди, а что теперь будет с поместьем Вэнгардов?

Каз пожал плечами.

– Вероятно, я смогу вернуть его, если раскрою личность. Моя тетя еще жива, но у нее нет наследников. А у меня теперь имеются необходимые связи.

Салем потянулась к Казу.

– Ты хочешь его вернуть?

Каз обдумывал вопрос, убирая волосы с ее лица.

– Я рассматриваю предложение твоего отца.

Салем недоуменно моргнула.

– Что?

– Он хотел союза между Салазарами и Вэнгардами, – напомнил ей Каз, ухмыляясь. – Мы и так уже неплохо с этим справляемся. Что скажете, мисс Салазар? Желаете вступить со мной в официальный союз?

Салем уловила веселье в голосе, но все же не до конца понимала, что именно он ей предлагает.

– Просто для уточнения, ты хочешь, чтобы мы?..

– Поженились, – спокойно ответил Каз. – Не прямо сейчас, а когда-нибудь. Но я хочу, чтобы на твоем пальце красовалось мое кольцо, а на моем – твое. Хочу, чтобы об этом знал весь мир, а ты всегда, всегда принадлежала только мне.

Салем опустила взгляд на его грудь, чувствуя, как к глазам подступают слезы.

Даже в самых смелых мечтах она никогда не могла представить себе подобного. Она всегда была неприступной, отстраненной девушкой, которую называли холодной и бесчувственной. Салем смирилась, что одиночество будет преследовать ее до конца дней. А потом в ее жизнь ворвался Каз, точно ураган, сметая все на своем пути, разбивая вдребезги ее убеждения, пока ей не пришлось выстроить новые.

– Салем?

– Хм-м?

– Хватит думать.

Его слова стали решающим фактором. Только он мог заставить ее разум замолчать.

Она кивнула и вскрикнула, когда он внезапно набросился на нее, подминая под себя и осыпая поцелуями ее губы, даря ласку, которой Салем когда-то жаждала, ласку, на которую теперь рассчитывала, ласку, которую, она уверена, всегда будет получать от него.

Салем не знала, какое будущее их ждет. Каз теперь стал членом древнего тайного общества, его имя навсегда запятнано кровной враждой их семей. Все изменилось, изменилась и Салем, и все же неопределенность будущего нависла над ней. Наверное, так будет всегда.

Но Салем чувствовала себя свободной – свободной от оков, от вопросов, от демонов прошлого.

Лежа в объятиях возлюбленного на землях Мортимера, землях, повидавших невообразимо много крови и смертей, она обрела покой.

И хотя будущее оставалось туманным, оно впервые казалось ей живым.

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ