Почему вы должны любить того, кого так ненавидит мир?

Потому что он любит меня больше всего на свете.

Неделя после благотворительного вечера пронеслась в вихре событий.

Каз в общей сложности собрал огромную сумму в сто миллионов за всю коллекцию, не считая двух работ, которые оставил себе. Он пожертвовал деньги на благотворительность и принял приглашение матери Салем провести конец года вместе.

Странно было видеть его в доме, где Салем выросла, но неловкость перекрывалась осознанием, что Каз впервые за долгое время проведет это время года в окружении любви. Они оба были так одиноки, что совместная жизнь только пошла им на пользу. Осознание его любви все еще было для Салем чем-то новым, но уже непоколебимым – как и ее собственная уверенность в своих чувствах.

Мама тоже полюбила Каза, хотя познакомилась с ним совсем недавно. Селина Салазар взяла его под свое крыло, и Салем задумалась, как бы мама отреагировала, узнай она, кто он на самом деле. Может, ей лучше никогда и не знать.

Они провели вместе неделю, а после Нового года вернулись в кампус. Салем знала, что Казу предстояло встретиться с Бароном и заняться, чем должно. Ей это не нравилось, но не то чтобы у него имелся выбор. Поэтому она предпочла хотя бы оставаться рядом, вернувшись вместе с ним.

Жилой корпус в основном пустовал, большинство студентов разъехались по домам. Было странно, почти жутко оставаться одной в здании, когда Каз ушел на встречу с Бароном, взяв с Салем обещание не следовать за ним, предупредив, что в ином случае ей может грозить опасность.

Она не стала его преследовать, но собиралась провести собственное расследование. Может, Каз и хранит от нее секреты, но она тоже не все ему рассказала. В ночь после Нового года на небе светила полная луна, и Салем собиралась отправиться к маяку, чтобы попытаться отыскать зацепки.

Салем выскользнула из здания, одетая во все черное, убедившись, чтобы главная дверь не скрипнула.

Снег устилал землю под ногами, и Салем пожалела, что нет способа скрыть отпечатки подошв, чтобы никто не смог отследить ее путь. Пробираясь через кампус под ярким лунным светом к главной улице, которая должна была привести ее к маяку, Салем куталась в куртку. Дело было не столько в ледяном, пронизывающем ветре. Сколько в том, что в это время ночи окутанное тьмой и припорошенное снегом окружение напоминало город-призрак, нечто застывшее во времени на века.

Будь Салем суеверной, узрела бы в этом зловещее предзнаменование.

Тени казались живыми, и она, не теряя бдительности, шла по улице, дыхание паром вырывалось перед лицом, снег хрустел под ботинками, отчетливо отдаваясь в тихой ночи. Хотелось бы Салем передвигаться бесшумно, но она не обладала ни навыками, ни подходящими для этого условиями.

Когда башня появилась в поле зрения, ее сердце забилось сильнее. Она свернула и направилась по склону к скале, радуясь, что маяк не работает. Единственным источником света служила луна, такая же, как описывала ее прабабушка.

Салем дрожала – от холода, от ужаса, от неизвестности, она сама до конца не понимала. Она просто дрожала на протяжении всего пути, пока наконец не остановилась перед входом в высокое внушительное сооружение, жутко выступающее из острых скал.

Откуда-то из глубины маяка доносились громкие звуки.

С любопытством, но осторожностью Салем надавила на дверь рукой в перчатке и удивилась, когда та поддалась и приоткрылась на дюйм.

Громкий скрип пронзил воздух, и она замерла в ожидании.

Сердце колотилось так, будто стремилось вырваться из груди, пока Салем стояла на месте, готовая в случае необходимости бежать. Минули мгновения, тяжелые мгновения. Ничего не происходило. Доносившиеся изнутри звуки не стихали.

Салем приоткрыла дверь чуть шире, проскользнула внутрь, но не стала закрывать ее за собой, чтобы избежать скрипа, и осмотрелась вокруг.

Обстановка выглядела типично для старого заброшенного маяка, ничего впечатляющего. Пустое большое помещение, немного сломанной мебели, сдвинутой в сторону, и обветшалая винтовая металлическая лестница, ведущая наверх. Но больше Салем заинтересовала винтовая лестница, уходящая вниз. Куда она вела?

Салем окинула взглядом эту узкую ступенчатую спираль, теряющуюся в темноте. Очевидно, пространство внизу находилось под скалами и прямо у моря. Может, там какой-то туннель или пещера? Существовал только один способ выяснить.

Радуясь, что перед уходом оставила записку на случай, если что-то пойдет не так, Салем вытеснила из головы все слухи о призраках и мертвецах и начала спускаться.

Пространство было настолько узким, что едва удавалось поднять руки, чтобы ухватиться за перила и удержать равновесие, но все же каким-то образом Салем медленно спустилась по ступенькам, не сломав шею. Лунный свет постепенно исчезал по мере того, как она погружалась глубже, а звуки становились все громче. Какая-то песня?

Оказавшись на ровной мягкой земле, Салем выпрямилась и огляделась, пытаясь понять, где находится. Кажется, она оказалась в каком-то туннеле. Воздух здесь был более влажным и холодным, чем наверху. Хотя Салем и прихватила с собой телефон, она не хотела лишний раз рисковать и привлекать внимание фонариком.

Свет в конце туннеля, как ни банально, был ее единственным путеводным маяком. Звук, казалось, доносился оттуда же, наравне с шумом воды и легким завыванием ветра. Глубоко вдохнув, пустив в легкие морозный воздух, Салем как можно тише направилась к концу туннеля, стараясь не споткнуться.

Звуки воды, ветра и голосов становились все ближе, и наконец туннель вывел ее в большую пещеру.

Пригнувшись у входа, Салем спряталась за массивным валуном и замерла, всматриваясь в окружение. Пещера с высоким сводом имела отверстие, пропускающее лунный свет, еще одно, возле которого она пряталась, и последнее – на противоположном конце, ведущее, похоже, в другой туннель. Лучи падали ровно в центр, освещая каменный алтарь, удивительно похожий на тот, на котором Салем лежала в лесу. По периметру пространство освещали вкопанные в землю факелы на металлических стойках.

Пятеро мужчин в темных, скрывающих фигуры мантиях и жутковатых масках-черепах, которые используют в фильмах ужасов, выстроились вокруг алтаря. Зрелище выглядело крайне тревожно, удивительно стереотипно и архаично. Единственным современным элементом был штатив с камерой, направленной на алтарь.

И самое страшное и удивительное, что на алтаре лежала девушка.

Мелисса. Подруга Салем. Без сознания. Та самая, которая должна была находиться дома с семьей.

Какого черта?

– Добро пожаловать, мортемианцы, – произнес знакомый голос. Салем с легким удивлением наблюдала, как доктор Бейн снимает маску. Остальные остались в них.

Больше всего ее потрясло название. Мортемианцы. Она думала, что группу давно распустили.

Доктор Бейн обратился к остальным:

– Пока сегодня наши старые собратья посвящают новичков своими древними мягкими способами, мы инициируем нового члена, заслужившего стать одним из нас. Давайте посвятим его даром и ритуалом, достойным мортемианца. Поприветствуем же его как мужчину.

Бейн указал на высокую фигуру в стороне, приглашая выйти вперед.

Салем так увлеклась наблюдением за происходящим, что совершенно забыла о бдительности. Кто-то схватил ее за руку и вытащил из-за камня.

– К нам пробрался лазутчик, профессор.

Салем не узнала голос незнакомца, но пока она силилась освободиться, он чуть ослабил хватку, и этого хватило, чтобы девушка вырвалась и попыталась сбежать. Но он тут же схватил ее за волосы и потащил к алтарю, пока Салем брыкалась и кричала. Боль пронзила кожу головы, у нее точно вырвали несколько волос.

Мужчина бросил ее на алтарь рядом с обмякшей Мелиссой. Салем молниеносно села, сверкнув глазами сперва на незнакомца в маске, а следом на доктора Бейна.

– Мне следовало догадаться, что вы в этом замешаны, когда я увидела Лару тем утром в кабинете, – прошипела Салем.

Доктор Бейн почти нежно покачал головой.

– Ты умна, Салем, но чрезмерное любопытство тебя погубит. То, что Лара тогда оказалась в моем кабинете, было не более чем совпадением.

Салем оглядела собравшихся.

– А что насчет ее смерти?

Он пожал плечами.

– Некоторые люди просто слабы.

Салем чувствовала, как внутри нарастает ярость.

– Моя сестра не была слабой.

Вмешался еще один голос:

– Нет, не была.

Мерлин.

Она знала, что этот подонок замешан в ее гибели.

Не в силах пошевелиться, Салем наблюдала, как он снял маску и подошел к ней. Мерлин усмехнулся, оглядывая девушку с ног до головы.

– Именно поэтому было так весело ее ломать.

Салем сжала челюсти до скрежета зубов, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не вцепиться ему в лицо.

– Пора продолжать, – вмешался доктор Бейн.

– Позволь хотя бы рассказать этой сучке, что мы сделали с ее сестрой. Она заслужила, за то, как вела себя со мной весь семестр, – пожаловался Мерлин, напоминая больше капризного ребенка, чем мужчину, и Салем начала понимать иерархию их группы. – Ей все равно уже не выбраться.

Но Салем должна. Так или иначе, она обязана сбежать и вытащить отсюда Мелиссу.

– Именно так, – Мерлин указал на Мелиссу, – я поимел твою сестру. По крайней мере, в первый раз, – сказал он, вызвав прилив ярости в теле, когда Салем представила, насколько беспомощной, должно быть, чувствовала себя сестра.

– Мы привели ее на ритуал посвящения, похожий на этот. – Мерлин обошел алтарь, а Салем не сводила с него глаз. – Все дело в групповой психологии, помнишь? Все мы занимаемся единым делом, чтобы почувствовать связь. Она почти все время была без сознания. А когда пришла в себя, бедняжка была так растеряна. – Профессор остановился рядом с Мелиссой, откинул ее волосы, подставив лицо лунному свету.

– Что вы ей дали? – с отвращением спросила Салем, имея в виду и подругу, и сестру, желая выудить как можно больше информации.

– Самодельный наркотик. – Мерлин рассмеялся ей в лицо. – Наш местный гений доктор Бейн сам выращивает основу. Разновидность дурмана, очень сильнодействующая. Большие дозы способны вызвать галлюцинации, еще большие – смерть. Так и происходило.

Дурман. Дьявольская труба. Салем знала, что цветок обладает чрезвычайно мощным воздействием, а скополамин влияет на нервную систему. Но она не ведала, что цветок способен воздействовать так, как утверждал Мерлин. Но если рецепт разработал доктор Бейн, он мог добавить еще одно химическое вещество и подстроить действие вещества под свои нужды.

– Почему? – Салем задала, пожалуй, самый важный вопрос. – Моя сестра была невинна. Она была доброй. Почему она?

Мерлин уставился на Салем, и в его глазах вспыхнула неприкрытая злоба. Остальные просто стояли вокруг, ожидая, когда он закончит.

– Именно поэтому, Салем, – сказал он ей с ликованием во взгляде. – На посвящении все не закончилось. Я приходил к ней после, шантажировал видео, наблюдал, как она медленно ломается. Великолепное зрелище. А когда она решила проявить смелость, я предложил ей покончить с этим. Человеческий разум столь податлив. С ним так интересно играть.

Он болен. Серьезно, патологически болен.

И Салем нужно было выбраться отсюда вместе с подругой.

Но как?

Она не сводила глаз с Мерлина, но у нее и не было другого выбора. Он усмехнулся.

– Ты не сможешь разрушить то, что я здесь выстроил, Салем. Думаешь, ты такая крутая, явилась сюда за ответами? Захотела возобновить традицию с премией? Это мы добились ее отмены, малышка. Каждый год мы выбирали лучшую девушку из претенденток, использовали ее для посвящения. Они умирали, пока у наших старших собратьев не осталось выбора, кроме как все прекратить.

Салем хотела спросить, какая ему с этого выгода. Исходящая от Мерлина энергия мелкого мужского достоинства уже говорила об уязвленном эго, но ей было интересно, есть ли у этого так называемого общества радикалов среди наследников какая-либо иная цель, кроме наращивания силы и создания проблем.

– Довольно, – вмешался доктор Бейн. – Давайте продолжим.

Салем судорожно оглядывалась по сторонам в поисках оружия, пытаясь найти камень, что угодно, хоть что-нибудь, что могла бы использовать. Но кроме факелов здесь ничего не было, да и те находились слишком далеко.

– Доктор Бейн, – обратилась к нему Салем, надеясь, что он обладает хоть каплей человечности, в отличие от садистского чудовища, повинного в смерти ее сестры. – Когда-то у вас была дочь. Вы бы не пожелали ей подобной участи.

Мерлин и еще несколько человек рассмеялись. Салем огляделась, пытаясь понять, что такого забавного она сказала.

Справа от нее заговорил незнакомец в маске:

– Его дочь стала первой, кто участвовал в инициации, девочка.

Салем охватил ужас, когда она осознала, что перед ней предстал еще один тип чудовища – тот, что прячется за теплой улыбкой и отеческой заботой.

– У каждого свои удовольствия, Салем. – Доктор Бейн растянул губы в улыбке, которая все еще излучала доброту и тепло, отчего ее затошнило. – Давайте приступим к делу.

Новичок, на которого указывал ранее доктор Бейн, подошел к Салем и поднял ее на руки. Она начала сопротивляться, потянулась к его маске, чтобы сорвать ее, брыкалась, пытаясь ударить, но он обхватил ее торс одной рукой, фактически обездвижив, отнес к другому концу алтаря и довольно осторожно положил на него.

С гулко колотящимся сердцем Салем смотрела на отверстие в пещере и думала, как ей пережить то, что сейчас произойдет. Она задавалась вопросом, как справилась ее сестра, забыла ли она о произошедшем или помнила. Она гадала, покончила ли Оливия с собой в ту ночь, движимая сломленным разумом и телом, или же это было чистое убийство.

Ей вспомнились написанные сестрой слова, что они заставили ее.

Сестра вспомнила достаточно, чтобы написать Салем.

Салем моргнула, не в силах даже закрыть глаза, неведанный ранее ужас парализовал ее, слезы стекали из уголков глаз в волосы.

Чужое тело накрыло ее, и сердце сжалось, а оцепенение пробудило ненависть к себе, когда новичок, все еще в маске, удерживал ее руки над головой и наклонился к ней, уткнувшись носом в шею.

Салем замерла.

Нос, место на шее, вес – все было таким знакомым.

Теперь, когда она сосредоточилась, ей удалось уловить слабый аромат, исходящий от плаща.

Краска и петрикор.

Каз.

Сердце, только что сжавшееся в комок, сделало первый робкий удар, мышцы понемногу расслабились, когда страх почти отступил.

Какого черта он здесь делал?

Она не знала наверняка, но верила, что у Каза припрятан какой-то козырь. Он планировал отправиться к Барону. Они что-то замышляли. Таков и был их план? Внедриться в это мерзкое общество и покончить с ними? Это часть их посвящения в группу наследников?

У нее появилось так много вопросов, но не было возможности их задать.

– Хотя мы не планировали, что ты окажешься здесь сегодня, – сказал ей Мерлин со стороны, – все сложилось даже лучше, чем мы ожидали. Ты узнаешь его? Должна, учитывая, как часто ты оказывалась под ним.

По пещере разнесся смех, и Салем стиснула зубы, устремив взгляд на остальных, в то время как Каз молча замер на ней.

– Соблазнить тебя было частью его задания, – признался Мерлин, выкладывая все начистоту. – Он помогал мне, желая стать членом нашего общества, и я видел, как ты вела себя с ним на лекциях. Что может быть лучше, чем уничтожить тебя, сперва соблазнив, а затем сломав? Мне нравится наблюдать, как люди терпят крах.

Несколько недель назад Салем, возможно, и поверила бы ему. Но нынешняя версия Салем – та девушка, что любила и доверяла Казу, которая верила ему, которая знала, что он отсидел в тюрьме, отомстив за зло, причиненное ей этим самым обществом, что он искал справедливости во имя брата, который, возможно, тоже умер из-за этих людей, – она не верила ни единому слову.

Она не сомневалась, что Мерлин пытался завербовать Каза, и верила, что тот ему подыгрывал, но Салем знала, что с ней он не притворялся. Каз любил ее, и тот факт, что первым делом он прижался носом к ее шее, повторив знакомое ей до мозга костей движение, чтобы успокоить, лишь укрепил ее уверенность.

Каз продолжал целовать ее шею, делая вид, что не слушает Мерлина, но напряженность в теле выдавала его перед Салем, знавшей его повадки наизусть. Он прислушивался. Нет, он выжидал. Но чего?

Вдруг в пещере раздался крик, и Каз спрыгнул с алтаря. Скосив взгляд, Салем увидела, как он схватил Мерлина за шею и с силой ударил его головой о камень, отчего тот потерял сознание.

Вокруг раздавались какие-то звуки, но Салем оставалась на месте, пока Каз не подошел к ней.

– Шевелись, Салем, – приказал Каз, и затекшие мышцы ее шеи заныли от облегчения. Она вскочила на ноги и оглядела пещеру, все парни в плащах лежали на земле в отключке. В пещеру нагрянуло еще несколько человек во главе с Бароном, в костюмах и масках, напоминавших птиц с изогнутыми клювами, скрывавших их личности. Люди в костюмах принялись оттаскивать мужчин в плащах, один из них подхватил Мелиссу. Незнакомец повернулся к Салем:

– Я окажу ей медицинскую помощь.

– Нет, – начала Салем, пытаясь защитить подругу, но Барон остановил ее.

– Поверь мне, с ней все будет в порядке. – Салем посмотрела на него и повернулась к Казу, тот кивнул ей. Тогда ее напряженные плечи слегка расслабились.

Мужчина в костюме, который, судя по всему, был главным, кивнул парню, поднявшему Мелиссу.

– Спасибо. И прошу, убедитесь, что она будет в безопасности.

Мужчина ушел вместе с ее подругой, а главарь посмотрел на Барона и Каза, которые стояли рядом с Салем.

– Добро пожаловать в общество, мистер Уитмор и мистер Ван дер Ваал. Вы оба успешно завершили свое посвящение. Прошу вас уйти, пока мы разбираемся с этой… неприятностью.

Каз снова подхватил Салем на руки.

– А что с наркотиком?

– Он выведется из ее организма в течение суток. – Мужчина посмотрел на Салем. – Как бы то ни было, приношу вам свои извинения, мисс Салазар. Мы хорошо знали вашего отца и заботились о вашей семье. Пожалуйста, берегите себя.

Он кивнул парням, и Каз покинул туннель вместе с ней, Барон шествовал впереди, помог им подняться по лестнице и выйти на улицу.

– Опоздай ты еще немного, мужик, и мы бы облажались, – сказал Каз Барону, прижимая Салем к себе, пока они шли обратно.

Барон пожал плечами.

– Но я успел вовремя, так ведь? Всегда пожалуйста.

Эти двое никогда не станут друзьями, даже если теперь они союзники.

– Ты в порядке? – спросил ее Каз, а Салем лишь подняла на него взгляд, не в силах подобрать слова. Физически она была в порядке, но в голове царил хаос.

– Можешь говорить, Салазар, – сказал Барон, будто приказ мог заставить ее нарушить молчание.

Каз поцеловал ее в макушку.

– Все хорошо. С ней все в порядке. Она просто поспит, и все наладится. – Казалось, он скорее стремился убедить себя, чем ее.

Салем продолжала молчать, пока они шли к кампусу под полной луной, оставив вопросы на завтра.