Я смотрю на небо […], и разум продолжает попусту отравлять себя.

– Вот и все, сучки! – воскликнула Мелисса, выразительно вскинув руки, как она обычно делала, заставив Адити рассмеяться, а Салем покачать головой. Несколько проходящих мимо студентов тоже закричали, и воздух в кампусе наполнился смехом.

Они только что закончили писать выпускные экзамены за семестр, солнце сияло после двухнедельного отсутствия, и холод стал лишь призрачным воспоминанием под его палящими лучами. Семестр завершен, и через неделю им предстояло принять участие в благотворительном вечере, а затем отправиться на зимние каникулы и вернуться уже в следующем семестре.

Салем с ужасом ждала отъезда. Несмотря на секреты, тайны и плохую погоду, Мортимер стал ей домом больше, чем любой другой дом, который у нее когда-либо был. Здесь она отыскала себя, обрела дружбу, которая, как она надеялась, продлится долгое время, и столь глубокую связь, которой так и не отважилась дать определение. Она начала спокойно спать, не принимая лекарств и не изнуряя себя долгими прогулками по всему кампусу, и изучать то, что ей нравилось, без малейшего осуждения со стороны. Салем не хотела покидать этот изолированный пузырь, возвращаться во внешний мир, где ей никогда не было места, и снова чувствовать себя вписанным в круг квадратом.

Но больше всего на свете ей не хотелось расставаться с Казом. Салем понимала, что это глупо, но даже сама мысль о расстоянии между ними пробуждала в ней тревогу, заполняя разум сомнениями и вопросами.

А что, если вдали Каз осознает, что она ему не нужна?

А что, если вдали она вновь возведет слишком высокие стены?

А что, если он больше не захочет их сокрушать?

Или самое худшее – что, если он забудет о ней?

Салем не хотела, чтобы ее забывали, только не он. Не хотела стать для него пустым местом. Потому что Каз значил для нее все – его равнодушие к чужому мнению, то, как он позволял ей заглядывать в его самые безумные и потаенные уголки души, как заставлял ее раскрываться и впускать его.

Салем пристрастилась к тому, что Каз был рядом каждый день, в ее жизни, в ее комнате, в ее постели. Он стал ее зависимостью, сводящей с ума.

И почему-то мысль о том, чтобы оставить его, заставляла желудок завязываться в узлы.

– Земля вызывает Салем. – Мелисса помахала рукой перед лицом подруги, вырывая ее из мыслей. – Ты сейчас куда?

– Разумеется, в кровать к своему красавчику. – Адити закатила глаза.

Салем почувствовала, как легкий румянец опалил щеки.

Подруги захихикали, глядя на нее.

– Боже, вы двое ненасытны! – рассмеялась Мелисса. – Как он может трахать тебя каждую ночь и при этом смотреть на тебя так, будто хочет растерзать и съесть? Из-за интенсивности ваших эмоций я таю, просто находясь рядом.

Адити кивнула.

– Послушай, я рада за тебя, очень рада. Ты нуждалась в том, чтобы тебе хорошенько засадили. – Они снова захихикали. – И я уверена, что Каз с этим отлично справляется. Но, похоже, парень подсел, и дело даже не в твоей вагине, подруга.

Мелисса снова засмеялась, услышав тон Адити, и Салем почувствовала, что ее губы тоже дрогнули.

Она покачала головой и повернулась к согнувшейся вдвое Мелиссе.

– Как там дела с парнем из бара?

Подруга выпрямилась, раскрасневшись от смеха, и поиграла бровями.

– Ты уходишь от темы, но так уж и быть. Я готова свободно обсуждать свою сексуальную жизнь.

Они по обыкновению направились к главным воротам, пока Мелисса рассказывала о мужчине, которого встретила в баре, о горячем красавчике, с которым они успели обменяться только именами, прежде чем он отвез ее к себе домой.

Адити и Салем переглянулись, а Мелисса все продолжала восторгаться. Они обе думали об одном и том же.

Не сказав ничего, кроме имени, он подцепил ее в баре и отвез в скудно обставленную съемную квартиру, по будням исчезал в городе, ссылаясь на «работу», а на выходных появлялся снова, чтобы провести время с Мелиссой. Подозрительно. Как это ни печально, но ее новый знакомый либо женат, либо шпион.

Однако Мелисса не была наивной идиоткой. Она умна, и если она доверяла этому мужчине, то и они готовы ему довериться. Поэтому обе держали рот на замке и слушали подругу.

На подходе к воротам Салем огляделась. Давно она не видела такого оживления: студенты покидали экзаменационные залы, уже сдавшие экзамены старшекурсники помогали готовиться к торжеству, а организаторы и персонал бегали и расставляли все по местам.

Ежегодный благотворительный вечер Мортимера проводился каждый год примерно в одно и то же время. Мероприятие сохраняло эксклюзивный статус, попасть на него можно было только по приглашениям. На аукционе выставлялись в основном работы студентов Школы искусств, а все вырученные средства направлялись в различные благотворительные организации по всему миру. Как бы альтруистично это ни выглядело, Салем знала, что основная причина, по которой большинство тратили целое состояние, заключалась в налоговых вычетах. Но какими бы ни были мотивы, деньги все равно шли на благие дела.

Мероприятие проходило в самом здании Школы искусств, в огромной галерее, занимавшей целое крыло той части замка, где на одном этаже располагались картины, на другом – скульптуры, а на третьем – остальные предметы искусства.

В этом году поднялась особая шумиха, поскольку Каз ван дер Ваал собирался выставить целую коллекцию работ. Салем знала, что для его полотен уже забронирована вся передняя часть галереи, студенты и их семьи наслышаны о его работах и чрезвычайно заинтересованы ими, ведь Каз держал все в тайне. Салем тоже было любопытно узнать о двух последних картинах, которые он не позволил ей увидеть: одну Каз написал в ту ночь, когда впервые занимался с ней любовью.

Ведь именно это Каз и делал, верно? Даже когда держал Салем за волосы и вдавливал в кровать, даже когда кусал ее за шею и шлепал по груди, даже когда становился настолько грубым, что превращался в зверя и заставлял ее плакать и стонать, он занимался с ней любовью. Потому что, несмотря на всю грубость, каким бы властным, мрачным или ненасытным он ни был, после близости Каз всегда дарил ей мягкие поцелуи и нежные ласки, поглаживания, прикосновения, объятия. Каз обращался с Салем как с драгоценностью, которую нужно беречь, ломать и собирать заново, стирать и вновь мазками возвращать к жизни. Салем нравилась свирепость, грубость, доминирование, потому что за ними всегда следовали почтение, нежность, поклонение.

Она заметила, что занимавший ее мысли мужчина направляется к лесу, а Барон и другой парень, которого она уже однажды видела с ними, следуют за Казом.

Слегка нахмурившись, она гадала, куда они идут. На собрание? В их клуб?

– Девочки. – Салем остановила подруг, не отрывая взгляда от леса. – Я присоединюсь к вам позже.

Адити вздернула бровь.

– Что происходит?

Салем кивнула в сторону леса.

– Просто нужно кое-что проверить.

– Ох-х. – Мелисса потерла руки. – Мы идем шпионить? Обожаю!

Адити покачала головой и направилась к деревьям.

– Пойдем. Проверим, что ты там хотела.

Салем уставилась на подруг с легким удивлением, а затем помотала головой. Они пошли к лесу вместе. Солнечные лучи освещали тропинку, проникая сквозь ветви деревьев и позволяя четко разглядеть вдали трех высоких парней. Они повернули направо, к поляне, где несколько месяцев назад проходила вечеринка у костра.

Салем пригнулась, и Адити с Мелиссой последовали ее примеру. Они пробрались за кусты, откуда хорошо просматривалась поляна, и Салем с удивлением наблюдала, как к парням присоединились еще двое незнакомцев.

– Что происходит? – спросил один из них, засунув руки в карманы.

Барон смерил каждого взглядом.

– Выбор сделан.

Один из незнакомцев улыбнулся, а вот Каз – нет. Он застыл на месте, сложил руки на груди и прожигал Барона пристальным, почти смертоносным взглядом. Блондин рядом с ним нервно оглядел всех присутствующих.

Барон вернул внимание к незнакомцам.

– На этом все. Вас проводят, когда придет время.

Парни ухмыльнулись и поблагодарили его, а затем ушли. Блондин обменялся взглядом с Казом, следом повернулся и тоже направился прочь, оставив на поляне только Каза и Барона.

Салем переглянулась с подругами, каждая из них благоразумно держала рот на замке.

Они повернулись обратно к парням.

– Итак, мы что-нибудь предпримем? – спросил Барон у Каза, засунув руки в карманы пальто.

– А как же… семьи? – спросил Каз.

– Ты знаешь, что об этом позаботятся, – ответил Барон. – Но, если сомневаешься, тебе стоит сказать мне прямо сейчас. Я все понимаю. Но я должен быть готов.

Каз стиснул челюсти.

– Я не отступлю.

– Упрямый ублюдок. – Барон рассмеялся. – Но я не понимаю твоих мотивов.

– Ты и не должен.

Барон кивнул.

– Честно говоря, мне плевать. Пока ты не облажался, все в порядке. – Он протянул Казу руку.

Тот пожал ее.

– Каков план?

– Встретимся в спортзале на Новый год. Я тебя проинструктирую.

Каз кивнул.

– Договорились.

Парни обменялись еще парой слов, а затем разошлись в противоположные стороны, покинув поляну, где теперь слышалось только дыхание Салем и ее подруг.

– Что это, черт возьми, было? – спросила Адити, и в ее голосе прозвучала та же растерянность, что царила в душе Салем. Она предположила, что это как-то связано с организацией наследников, поскольку знала, что оба парня в ней состоят. Они не очень-то любили друг друга, едва терпели, но если согласились сотрудничать, то наверняка ради своей группы, так?

– Это было так странно, – прошептала Мелисса, хотя девушки остались на поляне одни. – Как думаете, о чем они говорили?

Салем пожала плечами, не зная, с чего начать и что вообще им рассказать, если она сама ничего толком не ведала.

– Знаете, – размышляла Адити, глядя на поляну, – Барон постоянно получает сообщения и звонки в самые странные часы. Сперва я подумала, может, он встречается с кем-то еще. Но это не так. Он состоит в какой-то группе по наблюдению за птицами. Странное хобби, конечно, но вполне логично, почему они собираются стихийно. Может, сейчас речь шла об этом?

Наблюдение за птицами.

Птицы.

Стервятники.

Салем просто смотрела на подругу, лихорадочно размышляя. Барон придумал отличную уловку – создать видимость, что наблюдает за птицами, чтобы объяснить свои уходы. Но, учитывая произнесенное Ларой перед смертью слово «птица» и стервятников, продолжавших посещать сны Салем, словно пытаясь сказать ей что-то, чего не могло понять сознание, все складывалось в единую картину. Полный смысл происходящего все еще ускользал от нее, но, возможно, вскоре он прояснится.

Что бы это ни было, мужчины собирались встретиться на Новый год возле спортзала.

Ей нужно быть там. Только так она сможет разобраться, что за чертовщина здесь происходит.

– Пойдемте, – наконец произнесла Салем. – Пора уходить отсюда.

Медленно, сохраняя молчание, они вышли из леса, обдумывая только что подслушанный разговор.

* * *

Чтобы отпраздновать успешное окончание семестра и сдачу экзаменов, они решили выбраться за город и отправиться в Астон, более крупный населенный пункт в часе езды от Мортимера, прямо за лесом. Главной достопримечательностью Астона был ночной клуб, единственный в радиусе ста миль, который часто посещали студенты Мортимера.

Похоже, не только у них возникла такая идея. Студенты на машинах и такси толпами отправлялись праздновать.

Салем вышла из машины и поправила короткое платье, за ней последовали подруги, которые выглядели как секс-бомбы на высоких каблуках и в коротких платьях на бретельках. Адити отдала предпочтение оттенку электрик, подчеркивающему ее смуглую кожу, а Мелисса – золотистому.

Платье Салем напоминало то, что на Мелиссе, поскольку было позаимствовано из ее шкафа, но из более эластичной ткани, чтобы соответствовать ее пышной фигуре. Оно тоже было коротким и на бретельках, но черного цвета. Волосы Салем оставила распущенными, и Адити сделала ей смоки, подчеркнув золотистый оттенок глаз.

– Ты выглядишь как темная богиня, – отвесила ей комплимент Мелисса, и Салем пожалела, что Каз ее не видит. Поскольку план созрел в последнюю минуту, и они собирались в комнате Мелиссы, Салем лишь сообщила ему, что отправляется в Астон и вернется позже.

По правде говоря, она немного злилась на Каза за то, что он утаивал от нее свой секрет, несмотря на ее просьбы, и вместо этого строил планы за ее спиной. Она настолько разозлилась, что, когда Мелисса предложила пойти в клуб, совершенно не вписывающийся в ее привычный уклад жизни, Салем тотчас согласилась.

В Астоне проживало больше людей, и очередь у входа в клуб выстроилась в длинную цепочку. Но Салем заметила нескольких студентов из Мортимера, которые вошли без очереди.

Что ж, ее фамилия тоже имела вес.

Миновав толпу, Салем велела подругам следовать за ней и прошла прямиком к вышибале, на долю секунды задумавшись, не работал ли Лаз Вэнгард когда-то в таком же месте, чтобы прокормить себя и брата.

Отмахнувшись от этой мысли, она подняла личное удостоверение.

– Столик на троих, пожалуйста. Для Салазар.

Мужчина передал ее слова в гарнитуру и кивнул.

– Сюда, мисс Салазар.

Пока подруги радостно шумели, Салем убрала удостоверение, и они вошли в тусклое помещение, освещенное лишь неоновыми огнями, от которых болели глаза, с громкой музыкой, от которой закладывало уши. Подобное место точно не для нее. Она почти пожалела, что согласилась прийти, но подруги уже радостно направились к бару, и Салем последовала за ними, подписав себя на ночь сенсорных перегрузок.

Адити с Мелиссой заказали себе выпивку и предложили ей, но Салем покачала головой. Напиваться в новой обстановке, где она никому не доверяла, точно не хотелось. Проявляла ли она чрезмерную осторожность? Возможно. Но Салем всю жизнь изучала случаи людей, которые могли бы выжить, прояви они чуть больше бдительности.

– Идем! Давайте потанцуем!

Мелисса схватила ее за руку и повела на танцпол, другой рукой держа Адити, и они втроем цепочкой стали прокладывать себе путь сквозь толпу, чтобы достичь переполненного танцпола.

Музыка пульсировала в ушах, пронзала тело, и, глядя, как беззаботно двигаются ее подруги и все вокруг, Салем тоже начала танцевать, позволяя себе почувствовать свободу, сделать что-то для себя.

Вокруг мелькали знакомые лица из кампуса, Салем видела, как они отрываются и веселятся, точно юные сорвиголовы, но, даже когда она пыталась полностью расслабиться, часть ее сознания постоянно следила за окружением, мгновенно подмечая, когда кто-то подходил слишком близко к ней или к подругам, побуждая отодвинуться.

Когда танцующие люди отделили ее от подруг, Салем на миг потеряла бдительность и ощутила на талии чужие руки.

Незнакомые руки.

Слишком обычные, слишком ухоженные, слишком… милые.

Она попыталась отстраниться, но пальцы впились в нее железной хваткой. Попыталась повернуться, но они удерживали ее на месте. Попыталась наступить на ногу каблуком, но незнакомец вовремя сориентировался, лишив ее равновесия. Кто бы это ни был, силы в нем хватало.

В Салем закипела ярость. Вцепившись в его руки, она вонзила ногти в кожу, царапая до крови, пока хватка хоть немного не ослабла, тогда Салем сумела развернуться и увидеть перед собой незнакомца.

Он носил маску, напоминавшую череп. Не говоря ни слова, он вложил ей в руку записку и оставил одну на танцполе.

Салем нахмурилась, пытаясь выровнять дыхание, и развернула листок.

«Ты следующая, goldengirl01».

Какого дьявола?