Разум – особенное место, он сам из рая может сделать ад, из ада – рай.

– Мисс Салазар, вы звонили? – В трубке раздался голос Анны, уже двадцать лет занимающей должность домработницы семьи Салазар, напомнивший Салем о доме, в котором она выросла.

Хотя Анна никогда не была холодной, особого тепла тоже не проявляла. Во главу всего она ставила эффективность. Именно поэтому Салем и обратилась к ней. Если нужно что-то сделать, особенно скрытно, эта грузная женщина – самый подходящий человек.

– Анна, – поприветствовала ее Салем, следом махнув Адити, когда вошла в «БКК». – Надеюсь, у тебя все хорошо.

– Да, мисс. – Голос пожилой женщины звучал все так же, словно время застыло с момента рождения Салем. – Чем я могу вам помочь? – Сразу к делу. Салем всегда импонировала ее прямолинейность, которая выбивалась из привычного девушке мира.

– Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала, Анна, – начала Салем. – Только осторожно. Мама не должна знать.

Анна засомневалась.

– Только в пределах дозволенного, мисс. Все же отвечать мне перед миссис Салазар.

Салем ожидала этого. Анна отличалась верностью.

– Конечно, ничего плохого. Анна, помнишь дневники прабабушки? Если мне не изменяет память, после похорон их перенесли в дом.

– Да, мисс, – спустя несколько секунд размышлений подтвердила домработница. – Они все в коробке на складе. Они вам нужны?

Умная женщина.

– Да, – ответила Салем. – В них есть важные заметки, которые помогут мне в работе над проектом. В этом году я претендую на особую награду. Я уже звонила маме, но она, похоже, не желает с ними расставаться. – С Анной лучше придерживаться честности, тем более что домработница могла легко поговорить с матерью. – Не могла бы ты аккуратно упаковать коробку и отправить ее мне как можно скорее? Я бы не стала просить, не будь это срочно.

– Конечно, мисс. Завтра дневники будут у вас. Мне отправить их по какому-то конкретному адресу? Или по месту жительства в кампусе?

– В мое общежитие в кампусе, пожалуйста. – Поблагодарив Анну, Салем почувствовала, как ее охватило волнение. – Ой, еще кое-что.

Затем она сказала, что намеревалась, повесила трубку и повернулась к Адити. Подруга выглядела измученной, такой же, какой Салем чувствовала себя несколько дней до своего глубокого, крепкого сна прошлой ночью в непривычном неудобном месте. Каз еще спал, когда она встала, оделась и, выскользнув из дома, направилась обратно в кампус. До начала занятий у нее была назначена встреча с доктором Бейном, которую нельзя пропускать.

Но теперь все внимание Салем сосредоточилось на Адити.

– Что с тобой?

Подруга вздохнула.

– Проблемы с парнем.

Салем облокотилась на стойку.

– Барон?

Адити закатила глаза.

– С кем еще я регулярно трахаюсь?

Салем ничего не сказала, просто терпеливо ждала, когда Адити сама все выложит. Подруга продержалась всего десять секунд, прежде чем сдалась.

– Он ведет себя странно. Ну, еще более странно.

Салем нахмурилась.

– Как это проявляется?

– Когда у нас все только завязалось, он уходил после… ну, ты понимаешь. Но последние несколько дней – не знаю, что на него нашло, – он оставался на ночь, до самого утра. А сегодня повел себя странно, заявил, что между нами все кончено, и ушел. Я не понимаю, что происходит. Когда я попыталась поговорить, он начал увиливать и ничего толком не объяснил.

Адити сходила с ума, потому что Барон, возможно, неравнодушен к ней. Хотя, по мнению Салем, он слишком мутный тип. Она не верила, что он способен на эмоциональные порывы без скрытого умысла.

– Как думаешь, может, он испытывает к тебе какие-то чувства?

Адити усмехнулась.

– Нет. Этот мужчина горяч в постели, но холоден в душе. Мы оба прекрасно понимали, что между нами только секс. Дело в другом. Нутром чую.

Телефон Салем завибрировал – сработало напоминание о встрече, и она убрала его в карман.

– Слушай, мне пора к куратору. Давай увидимся после занятий? Мне тоже есть что тебе рассказать.

Адити уставилась на подругу.

– Черт возьми, неужели красавчик наконец-то тебя покорил?

На этот раз усмехнулась Салем. Она помахала подруге на прощание и поспешила из кафе, старательно избегая на пути утреннего потока студентов.

Ее телефон снова завибрировал от привычного утреннего звонка матери.

– Доброе утро, мама, – поприветствовал ее Салем.

Последовала короткая пауза.

– Кажется, у тебя хорошее настроение, – заметила мать с приятным удивлением в голосе. – Я так понимаю, все хорошо?

– Да. – Салем ускорила шаг, огибая фонтан перед зданием старого замка, где находился кабинет доктора Бейна. – Как ты сама, мам?

– Теперь, когда ты кажешься счастливее, хорошо. – Слова мамы заставили Салем замедлиться. Искренность тона смутила ее. Счастье младшей дочери никогда не становилось центральной темой обсуждений семьи. Это казалось чем-то из ряда вон выходящим.

– В любом случае, – продолжила мама, когда Салем ничего не ответила, – есть хорошие новости: нашлись покупатели на два объекта недвижимости. Я уже провела экскурсию и договорилась о выгодных условиях. Разве не здорово?

– Здорово, – согласилась Салем. Хотя они не испытывали недостатка в средствах, образ жизни матери после скандала сильно изменился, и, если продажа недвижимости давала ей хоть немного утешения, Салем не возражала. – А ты…

Она оборвала себя на полуслове.

– Что? – спросила мама.

– Ты никогда не думала о переезде? Может, стоит начать жизнь с чистого листа?

Она услышала тихий смех матери.

– Конечно, думала. – Смех стих. – Но в любой точке света я все равно останусь Салазар. Куда бы я ни отправилась, меня ждет то же, что и здесь. Наш социальный круг очень тесен.

Салем задумалась над правдивостью высказывания, особенно в свете того, что поведал ей Каз. Он отринул прежнюю фамилию и стал кем-то другим. Только это и защитило.

– И тебе никогда не приходило в голову сменить фамилию? – вслух размышляла Салем.

– Нет, – мгновенно ответила мать. – Это фамилия мужчины, которого я любила и за которого вышла замуж. Фамилия наследия, частью которого я стала. Фамилия детей, которых я носила в чреве. Люди могут забрать наши жизни, дома, репутацию, но они не в силах забрать наши имена. С какими бы трагедиями мы ни столкнулись, что бы ни потеряли, фамилия Салазар останется с нами.

На удивление, Салем тронули эмоции, прозвучавшие в голосе матери, – нечто большее, чем гордость. А удивление вызвало то, что Салем всегда чувствовала себя пятном на добром имени семьи, но эмоции в голосе матери говорили об обратном. Она предстала перед ней в другом свете, Салем будто стала лучше ее понимать.

– Ладно. – Мама сменила тему, заговорив о других привычных вещах, прежде чем они попрощались.

Салем все еще витала в своих мыслях, когда вошла в замок через маленькую боковую дверь, откуда сразу попала в нижнее фойе, выходившее в небольшой внутренний дворик. Утро выдалось на удивление ярким и солнечным. Она направилась к кабинету доктора Бейна. В старой части замка, несмотря на хорошую погоду за стенами, царила прохлада, высокие потолки коридоров и массивные каменные стены создавали сквозняки. Салем натянула рукава на руки, пытаясь укрыть их и стряхнуть озноб. Она поднялась по старой каменной лестнице на второй этаж, ни с кем не столкнувшись по пути. Было еще раннее утро, но обычно в это время здесь уже попадались студенты. Может, сегодня какой-то праздник, а она пропустила объявление?

Кабинет доктора Бейна. Пытаясь разобраться в ситуации, Салем повернула направо с лестничной площадки второго этажа, в сторону кабинета, и остановилась.

Изнутри доносились голоса, громкие, достаточно громкие, чтобы она замерла.

– На этот раз у нас букет из четырех цветов, – произнес мужской голос, и Салем узнала его. Она слышала его в ту ночь, когда пряталась возле кабинета Мерлина. Мужчина пришел туда вместе профессором. Но что он делал у доктора Бейна? О каком букете шла речь?

– Нам нужен еще один. А сколько садовников? – спросил доктор Бейн.

– Семь.

– Хорошее число, – раздался невнятный голос девушки, который Салем тоже распознала.

Лара. Чем она занималась? Доктор Бейн и с ней проводил консультации?

Любопытство взяло верх. Присев, Салем наклонилась и приникла к замочной скважине, силясь разглядеть, что там происходит.

Доктор Бейн сидел в своем кресле, рядом с незнакомым мужчиной, чье лицо Салем видела лишь в профиль. Лара, стоя на коленях перед незнакомцем, делала ему минет.

Салем прижала ладонь к губам, заставляя себя молчать и подавляя потрясение от того, что девушка, которую она знала почти всю жизнь, девушка, которая была воплощением чопорности и правильности, унижалась, стоя на коленях перед мужчиной по крайней мере втрое старше ее, в компании доктора Бейна.

Лара давилась членом, слюна стекала с уголков ее рта, тушь размазалась по лицу.

– Когда планируется срез? – спросил доктор Бейн, равнодушно глядя в папку, будто прямо перед ним не происходило орального секса.

– Как только они расцветут после зимы, – ответил незнакомец, и доктор Бейн кивнул.

– А как насчет удобрений?

– Похоже, все в порядке, – хмыкнул мужчина, которому делали минет.

Смутившись странного разговора и еще более странного зрелища, Салем нахмурилась и отошла от двери. Она поспешила отступить от кабинета и вышла из вестибюля на главную лестницу, которая постепенно заполнялась спешащими на занятия студентами.

Салем собралась последовать их примеру, не в силах взять в толк, что то, чему она стала свидетелем, происходит так близко от стольких студентов. О чем они говорили? И какого черта там делала Лара, в таком виде, так рано утром?

Но Салем слишком медлила, потому что спустя секунду услышала, как ее зовут, и повернулась к доктору Бейну, который ждал ее в холле с привычной теплой и искренней улыбкой. Ее мозг не мог принять, что перед ней тот же самый человек, которого она видела сквозь замочную скважину.

– Мисс Салазар, – поприветствовал доктор Бейн. – Вы только пришли?

Она молча кивнула, впервые обрадовавшись, что от нее не ждут разговоров, потому что не смогла бы найти слов.

– Заходите, – пригласил он и направился к кабинету. – Давайте поскорее закончим, чтобы вы могли отправиться на лекции.

Салем нерешительно вошла в кабинет, и ее взгляд упал на место, где Лара стояла на коленях, прямо перед креслом, которое Салем обычно занимала. Сейчас оно казалось грязным, поэтому девушка подошла к окну и выглянула наружу.

– Вы в порядке, мисс Салазар? – с беспокойством в голосе спросил доктор Бейн.

Салем изучала его, сосредоточившись на том, чтобы отбросить эмоции и взглянуть на ситуацию беспристрастно. Ничего необычного. Не загляни она в замочную скважину, никогда бы не заподозрила неладное. Но, возможно, так и должно было быть. Что, если это обычное явление в этих стенах?

– Просто бессонная ночь, доктор Бейн. – Вчера это было бы правдой. Сегодня – откровенная ложь.

Он кивнул и занял свое место, развернув кресло к Салем, пока она прислонилась к окну.

– Беспокоитесь о премии? – спросил он. – Ваше заявление приняли без проблем, несмотря на то что вы не обратились к доктору Мерлину за рекомендательным письмом.

В его словах не было упрека, только любопытство, словно он ждал, что студентка раскроет свои карты так же, как Салем ждала этого от остальных. Ей знакома эта игра. Поэтому она просто кивнула.

– Как уже говорила: не думаю, что у нас достаточно доверительные отношения, чтобы просить его о рекомендации. Не то что с другими профессорами.

Доктор Бейн окидывал Салем взглядом, его волосы блестели в солнечном свете, проникавшем в комнату.

– Почему вы так думаете, мисс Салазар? Он упоминал, что вы даже говорили с ним о сестре.

Мерлин оказался болтуном, а доктор Бейн, судя по всему, совал нос куда не следует.

Салем просто пожала плечами, выжидая.

Так продолжалось несколько минут, прежде чем доктор Бейн кивнул.

– В таком случае все в порядке. Ваше заявление принято. Теперь вы среди претендентов на одну из самых престижных наград. Я просто хотел спросить, как вы и как продвигается ваш проект?

Салем поправила сумку на плече.

– Все отлично.

– Не поделитесь, над чем именно работаете?

Спроси он Салем час назад, она, возможно, рассказала бы. Но ее очки, хотя и оставались на лице, утратили розовое напыление, сквозь которое девушка воспринимала доктора Бейна, и теперь ее одолевали сомнения, была ли у него вообще дочь и умерла ли она, или же все это выдуманная история, чтобы вызвать сочувствие и заставить людей сопереживать ему. Почти стыдясь своих мыслей, Салем заставила себя отбросить эмоции и взглянуть на ситуацию через призму расследования.

Она поправила очки.

– Просто расследую несколько нераскрытых дел, – сказала Салем, даже не солгав. Все расследования смертей либо официально зашли в тупик, либо их замяли.

Доктор Бейн улыбнулся.

– Что ж, если вам удастся раскрыть хоть одно, это произведет впечатление на комиссию. Такие аналитические способности и настойчивость очень ценны для общества.

Салем кивнула.

– Криминалистика никогда не лжет, профессор, – сказала она, не сводя глаз с его лица. – Правда не исчезает, как бы глубоко ее ни пытались зарыть. Нужно только раскрыть ее. В этом и заключается моя работа. Я докопаюсь до истины.

Его улыбка слегка померкла, совсем чуть-чуть, но Салем тщательно следила за микровыражениями лица и заметила. Она же сохраняла совершенно спокойный вид, годы и годы опыта ей пригодились.

– Вы опоздаете на лекцию. – Доктор Бейн указал на дверь, и Салем направилась к ней.

– Мисс Салазар?

Она обернулась.

– Перед следующей встречей убедитесь, что вы хорошо отдохнули.

* * *

Салем ждала Адити и Мелиссу снаружи бара по типу паба. «Пьяные девицы» находились за городом, на участке единственной дороги, соединявшей университет с внешним миром, примерно в получасе ходьбы от кампуса. Хотя Салем могла вызвать такси, прогулка того стоила: тропа тянулась вдоль побережья с прекрасными видами, с одной стороны виднелись бескрайние пляжи и дул свежий морской бриз, с другой ее обрамляли густые, пышные леса. А поскольку студенты постоянно сновали туда-сюда, дорога никогда не пустовала.

Изначально Салем планировала встретиться с подругами у «БКК» и отправиться вместе. Но у них возникли какие-то проблемы, занятия затянулись допоздна. Поэтому девушки попросили Салем пойти первой и занять столик, заверив, что подойдут позже.

Салем снова посмотрела на телефон. Они должны были прийти минут пять назад.

На экране появилось уведомление о сообщении, заставившее ее сердце учащенно забиться. Новый номер в ее контактах, который Салем добавила только сегодня утром.

Каз загнал ее в угол в коридоре несколькими часами ранее.

– Почему я проснулся, а тебя нет? – спросил он, осыпая ее шею поцелуями.

– У меня была назначена встреча. – Она выдохнула. – Я бы оставила тебе записку, но…

– Но? – Он продолжил ее целовать.

– Под рукой ничего не было.

– У тебя был телефон, – возразил Каз, и она едва сдержала улыбку при виде напускной обиды.

Салем покачала головой и протянула ему мобильный.

– Ладно. Добавь свой номер.

Он триумфально улыбнулся.

Теперь она смотрела в телефон и качала головой от того, как Каз сохранил свой номер.

Любовь всей моей жизни: В следующий раз тебе нужно оставить мне свой палец.

Любовь всей моей жизни: Как, черт возьми, мне попасть внутрь? Таков твой план? Заманить меня в женский корпус? Месть за публичные поцелуи? Хотя я знаю, что ты втайне наслаждалась.

Салем знала, что он делает и почему. Он разыгрывал драму, чтобы она не передумала и не чувствовала себя неловко. Зайдя в контакты, она переименовала его и ответила.

Салем: Там есть клавиатура. Код 54639149.

Проклятие моего существования: Кто, черт возьми, ставит такие коды?

Салем: Я. И тебе лучше его запомнить.

Проклятие моего существования: Отлично. Когда будешь дома?

Дома.

Салем моргнула, глядя на экран, пораженная внезапно нахлынувшими эмоциями. Никогда в жизни она не считала ни одно место домом. У нее были жилища и комнаты. Но не дом, по крайней мере с тех пор как она переросла детские иллюзии.

И она знала, что для Каза это слово имеет то же значение. Салем понимала, что он делает.

Черт.

Салем: Жду девочек. Надеюсь, к полуночи.

Проклятие моего существования: Позаботься о моей киске.

Упомянутая киска сжалась от его заявления прав. Она познала его всего раз, но уже испытывала голод, ожидая, когда сможет вернуться к нему, воссоединиться с ним, узнать другие его стороны и скакать на нем до блаженства.

Салем вздохнула, стремясь успокоиться, и переключила чат, чтобы посмотреть местоположение подруг. Десять минут. Они тоже шли пешком.

Заблокировав телефон, Салем уже развернулась, чтобы зайти и занять столик, как вдруг ее внимание привлекли светлые волосы на противоположной стороне улицы.

Она знала их. Много раз любовалась ими, а сегодня утром видела, как их сжимали в кулаке.

Лара.

Девушка стояла к ней спиной. Она уставилась на низкое ограждение, отделявшее дорогу от тонкой полоски пляжа, а следом и моря. Уже наступили сумерки, и, если не считать свет бара и уличных фонарей вдалеке, вокруг царили тени и мрак.

Салем смотрела в спину девушки, и в животе у нее скрутилось жуткое, отвратительное предчувствие. Она огляделась по сторонам, чтобы проверить, не заметил ли ее кто-нибудь еще или не пришел ли с ней. Студенты, толпившиеся у входа, оживленно болтали и смеялись компаниями, совершенно не обращая внимания на одинокую фигуру через дорогу.

В оранжевом свете фонарей волосы Лары казались скорее рыжевато-каштановыми, чем светлыми, и Салем почувствовала тошноту.

Со спины Лара выглядела точно так же, как Оливия.

Сон перемежался реальностью. На спине Лары представилось гниющее лицо Оливии, и Салем прикусила внутреннюю сторону щеки.

«Оставайся в текущем моменте».

К счастью, она уже увидела Адити и Мелиссу – подруги добрались раньше, чем ожидалось, – и махнула им рукой, указывая на Лару, застывшую возле низкого ограждения.

Нахмурившись, девушки наблюдали, как Салем перебежала улицу и направилась к Ларе.

Она стояла пугающе неподвижно.

– Лара, – осторожно позвала ее Салем, не желая испугать, если та погрузилась в мысли или у нее какой-то психологический срыв.

Лара повернулась, взгляд был пустым, словно у нее случился какой-то приступ.

Салем нерешительно коснулась ее плеча.

– Лара, это Салем. Лара?

Ни реакции, ни движения, ничего. Словно ее сознание отключилось.

К ним подошли обеспокоенные Адити и Мелисса.

– Что с ней?

Салем покачала головой.

– Не знаю. Но что-то не так.

Адити держала в руках телефон.

– Нужно отвезти ее в больницу. – Подруга прижала мобильный к уху. – Привет, это я. Да, покричишь позже. Слушай, у нас проблема. Ага, девушка с направления бизнеса возле бара. Она просто молчит, никак не реагирует. Я не знаю, ты мне скажи.

Салем слушала разговор одним ухом, в основном сосредоточившись на Ларе. Она взяла ее за запястье, вдавила большой палец и посмотрела на часы. Прошла минута, пульс был в норме. Не низкий и не высокий, как можно было бы предположить. Вызвано ли ее состояние тем, что произошло утром? Лару изнасиловали? Могла ли Салем это предотвратить?

Сделав шаг вперед, Салем вдруг замерла, взгляд наткнулся на нечто, что ошеломило ее.

Маленький рисунок за ухом. Татуировка с неизвестным символом. Лара носила метку, как и два трупа на доске расследования.

– Лара, если у тебя проблемы, ты должна мне рассказать, – убеждала ее Салем. – Кто это с тобой сделал?

Когда она ничего не ответила, Салем посмотрел на Адити и Мелиссу, понимая, что они все слышат. Но тут же отмахнувшись от этих мыслей, снова сосредоточилась на Ларе.

– Они тебя принуждают?

Трепет.

Едва заметный трепет ресниц.

Впервые за последние несколько минут Лара отреагировала.

Салем взяла ее за руки и крепко сжала их, сердце учащенно забилось.

– Кто они, Лара?

В воздухе что-то затрещало, заставив Салем обернуться. Сработала сигнализация припаркованной машины.

Не успела она унять бешеный стук сердца, как на долю секунды Лара сжала ее руки, затем дернулась назад. Салем отпустила ее, удивленно глядя на девушку. Лара смотрела на Салем внезапно осознанным взглядом и выдохнула слово, перевернувшее все внутри:

– Птица.

Салем даже не успела осознать, какой эффект произвело на нее слово, как Лара уже перелезла через ограждение и вышла на пляж.

– Что за… – начала Мелисса, но тотчас осеклась, когда они заметили, что Лара направляется босиком прямо к темному морю.

Нет.

Не раздумывая, Салем перепрыгнула через ограждение и приземлилась на пляж, радуясь, что надела удобные ботинки на плоской подошве, ее подруги позади упали на зыбкий песок.

– Лара! – позвала она, понимая, что Адити с Мелиссой уже привлекают внимание других и зовут на помощь. Кто-то кричал, что спасатели ушли с пляжа из-за приливов. Зная, что подруги у нее за спиной, Салем последовала за Ларой, все ускоряя шаг.

Она чувствовала, как сердце гулко стучит в груди, когда изо всех сил бросилась за девушкой, пробираясь по мокрому песку, который замедлял движения.

– Лара, постой!

Но та только ускорила шаг, почти перешла на бег.

Свет фонарей не доставал до этой части пляжа. Луну скрывали тучи. В ушах ревела кровь, Салем ориентировались только на шум волн и маячившее впереди белое платье Лары. Она все еще неслась вперед.

– Лара, подумай о семье! – Салем крикнула первое, что имело для Лары значение.

Тщетно.

– Салем! – донесся до нее зов Адити. – Салем, вернись! Прилив близко. Дальше идти нельзя!

Черт.

Она замерла на берегу, дрожа всем телом, разрываясь между собственным инстинктом самосохранения и желанием защитить Лару, которая, очевидно, связана со всем, что происходило в университете. Если Салем отпустит ее, зацепка исчезнет, а вместе с ней и шансы найти хоть что-то, хоть какие-то улики, их смоют волны.

– Салем! – Мелисса тоже выкрикнула ее имя, и Салем шагнула вперед, наблюдая за тем, как Лара заходит в прилив. Ей отчаянно хотелось броситься вслед, ворваться в воду и вытащить девушку, доставить в больницу и выбить ответы.

Ей нужны были ответы.

Но вода уже касалась ног, а Лара погрузилась в нее до пояса.

Она развернулась, и Салем наконец увидела проблеск жизни на лице девушки. Их взгляды встретились, когда вода добралась уже до лодыжек несчастной.

Лара не сказала ни слова. Просто снова повернулась и погрузилась по шею. Салем продолжала смотреть, не в силах пошевелиться, наблюдая, как море поглощает девушку, которую она знала всю жизнь.

Сильная рука схватила Салем за предплечье и потянула назад. Барон тащил ее из воды, рядом маячил спасатель, ноги двигались сами собой, в то время как сознание все еще пыталось осмыслить произошедшее.

Барон отвел Салем обратно к ограждению, где ждали ее подруги вместе с огромной толпой людей, а также машина скорой помощи и полицейские, только что выехавшие на дорогу. Как только она подошла ближе, Адити и Мелисса крепко обняли ее, рассказывая, как они волновались, и Салем позволила себе насладиться их заботой, а сама почувствовала, что стучат зубы.

Барон приподнял ее и легко перенес через ограждение, проделал то же самое с Мелиссой и Адити, оставив руки на бедрах последней.

Добродушный спасатель накинул на плечи Салем плед. Другие уже обыскивали пляж с фонариками, пытаясь найти Лару в темных волнах, надеясь отыскать ее на плаву и вытащить.

– Вам придется остаться и дать показания, – сказал полицейский, особенно пристально глядя на Салем. Ей почти удалось кивнуть.

– Я позвонил Ван дер Ваалу, – сказал Барон, глядя на Салем с суровостью, которой она у него прежде не видела. – Позволь ему позаботиться о тебе, Салазар.

Она просто плотнее закуталась в плед, продрогнув до костей, и смотрела на море, где не было ни следа ушедшей в волны девушки. На миг Салем задумалась: сколько тел лежит в этих водах, неизвестных и безымянных, и почувствовала, как по спине пробежала дрожь. Зубы продолжали стучать.

– У нее шок, – сказала Мелисса, обнимая Салем за плечи. Это помогло, но не избавило от холода, который, казалось, снова охватил ее целиком.

Раздался визг тормозов, Салем подняла голову и увидела, как Каз вылезает из машины: его лицо исказила ярость, пока он оглядывал толпу, где наконец заметил ее. Его глаза вспыхнули, челюсть сжалась, когда художник направился к Салем, длинными шагами сокращая расстояние. Толпа расходилась перед ним, как море, которое никогда не расступалось, провожая его взглядами.

Каз налетел ураганом, заряженный энергией, что одновременно ослепляла и дарила силы. Он вторгся в личное пространство Салем, запустил руки ей в волосы и заставил запрокинуть голову, чтобы взглянуть девушке в глаза. Он пристально изучал их, и Салем в ответ тоже смотрела в его глаза, неспокойные, как грозовые тучи, чувствуя себя в эпицентре разбушевавшейся стихии, где каждая клетка тела пылала от напряжения.

Но ей было так холодно, и она знала, что это поможет.

И будто поняв, что именно ей нужно, а может, и потому, что сам в этом нуждался, Каз обхватил ее руками и поднял с земли. Плед упал, но его объятия согревали куда лучше, горячее, крепче. Салем обвила его талию ногами, а он просто стоял, обхватив одной рукой ее затылок, а другой придерживая под бедра, вдыхая аромат ее волос и целуя шею, в то место, которое теперь принадлежало ему из-за странной одержимости.

Холод медленно отступал, пока Салем обнимала его, повисла на нем, держалась за него, уткнувшись лицом в основание шеи, чувствуя щекой пульс. Зубы и тело постепенно переставали дрожать, Каз молча согревал ее изнутри одним своим присутствием, просто находясь рядом.

Кто-то прочистил горло, и Салем вернулась к реальности. Она прижалась к Казу еще на секунду, желая спрятаться в его объятиях навсегда, чтобы он защитил ее от всего мира.

– Выше нос, детка, – прошептал он ей на ухо, и девушка, прерывисто вздохнув, отстранилась.

Оглянувшись по сторонам, Салем заметила, что за ними наблюдают: начиная от ее подруг и заканчивая другими студентами и сотрудниками полиции, жаждущими взять у нее показания.

Салем сжала плечо Каза и расцепила ноги, чтобы он спустил ее на землю.

Один из полицейских подошел к ней с блокнотом в руках.

– Мы хотели бы знать, что произошло.

Салем повернулась к нему, ощущая за спиной Каза – он положил ладони ей на бедра, приняв непоколебимую стойку, одним видом показывая, что никуда не уйдет. Он стал стеной тепла за спиной, на которую можно было опереться, положиться, зарядиться от нее.

Салем медленно выдохнула, отринула эмоции и обратилась к аналитической стороне разума – она рассказала полицейскому обо всем, начиная с утреннего инцидента с Ларой и минетом и заканчивая тем, как увидела ее на улице, вплоть до самой гибели, упустив только упоминание татуировки-символа за ухом. Огни продолжали мигать, спасатели продолжали поиски, толпа продолжала наблюдать.

Все выслушали ее рассказ, затем дали свои показания, и все это время Темный Лорд, в душе которого пылал огонь и сера, стоял за ее спиной.