Я жажду оказаться с тобой на берегу моря, где мы можем свободно разговаривать и строить воздушные замки.

Нити сплетались, запутывались, завязывались в узлы, создавая цельную картину.

Салем посмотрела на свою доску, впервые сосредоточившись на одном деле, которое она всегда считала аномалией, исключением, тем, что нарушает закономерность.

Но, возможно, оно было ключом.

Она уставилась на снимок тела парня. Единственного парня среди умерших за последнее десятилетие девушек.

Салем не знала его имени. В его досье значилось просто: «Неопознан», – то есть записей о нем не было или их не нашли. Единственную прикрепленную к отчету фотографию сделали после вскрытия.

На этот раз Салем просмотрела отчет внимательнее.

Обширные травмы после падения на камни возле маяка. Причиной смерти стал перелом шеи. Ушибы и синяки, соответствующие удару и характеру падения. Никаких признаков насильственной смерти, никаких других следов на теле, кроме одного.

Крошечная, почти незаметная татуировка за ухом. Какой-то символ.

Салем прищурилась.

Где-то она его уже видела.

Но где?

Где она его видела?

Салем судорожно оглядела массивную доску, пытаясь определить, когда и где заметила символ, как вдруг взгляд упал на распечатанные заметки, которые она записала в телефон на пляже.

Девушка на пляже, Таня.

На ее теле находилась такая же метка, в том же месте.

Как, черт возьми, Салем могла это пропустить? Подсказка была у нее перед глазами.

Она взяла нитку и соединила фотографию Тани со снимком неопознанного парня. Затем заново окинула взглядом всю доску, кадры, записи, данные, нити, и вдруг кое-что из этого обрело смысл.

Если парень был тем самым, о котором ей рассказывала женщина в участке, – а похоже, что так оно и было, поскольку оба погибли, упав с маяка, а за последние несколько лет там зафиксировали только один случай смерти, – значит, он тоже опрашивал людей и задавал вопросы.

Но действительно ли он был студентом факультета журналистики? Стипендиатом? Действительно ли работал над проектом, похожим на тот, что выдумала Салем, или же он тоже все придумал, чтобы приблизиться к ответам? Но к каким? И получил ли их? Его смерть определенно склоняла к тому, что парень узнал нечто важное.

Он задавал правильные вопросы и слишком близко подобрался к истине, поэтому от него избавились. Вот почему он стал единственным парнем среди девушек. В замысле, в фокусе внимания предполагались исключительно женские смерти.

Вибрация телефона нарушила концентрацию. Салем опустила взгляд и увидела сообщение от Адити.

Адити: Получилось! Код доступа 1003#1031.

Салем уставилась на первую половину цифрового кода и крепче стиснула телефон.

3 октября.

День рождения Оливии.

Гребаный монстр.

Насмехался ли он над ней или злорадствовал? Всему виной садизм или высокомерие?

Вторая половина кода ни о чем не говорила. Почему 31 октября? Хэллоуин? Самайн? Чей-то день рождения? Годовщина? Почему эта дата была так важна?

Стиснув зубы, Салем быстро набрала ответ.

Салем: Спасибо! Я у тебя в долгу.

Адити: Без проблем. Только будь осторожна. Если тебя поймают, крупных неприятностей не избежать.

Салем: Не волнуйся, я буду осторожна.

Отправив сообщение, Салем быстро переоделась в свой лучший камуфляжный наряд: черные легинсы, черную водолазку, черные ботинки, черные перчатки и, самое главное, черную шапочку, чтобы покрыть всю голову и спрятать волосы, дабы не оставить никаких следов ДНК. Она сменила очки на контактные линзы. Салем ненавидела надевать и снимать их, но для ее миссии они практичнее. А потом поставила телефон на беззвучный режим и сунула его в карман.

Подготовившись, Салем вышла из комнаты, убедилась, что закрыла дверь, и направилась к выходу из здания, к счастью, ни с кем не столкнувшись. Было одиннадцать часов субботнего вечера, и в одном из особняков старшекурсников за пределами кампуса проходила грандиозная вечеринка. Большинство студентов собрались там, а остальные, вероятно, находились в своих комнатах, спали или учились.

Выдалось идеальное время, чтобы прокрасться незаметно, с минимальным шансом попасться. Тем не менее, выйдя из жилого корпуса и свернув к одинокому зданию в конце кампуса, где располагались аудитория и кабинет Мерлина, Салем соблюдала предельную осторожность и не теряла бдительности. Узнав, что в качестве кода доступа Мерлин использовал день рождения ее покойной сестры, Салем отказывалась называть его доктором.

Сей факт одновременно будоражил и леденил ее кровь.

Ветер холодил лицо, земля была слегка влажной от сырости. Ночью кампус казался более жутким, чем прежде. Может, дело в легендах и слухах, о которых поведала офицер полиции, но, увидев огромный замок и старинные башни, вырисовывающиеся на фоне ночи, наряду с коваными фонарями и мощеными улочками, Салем будто перенеслась на несколько сотен лет назад, понимая, что с тех пор это место не изменилось.

Мортимер застыл во времени.

Салем ощутила, как дрожь прокатилась по спине.

Натянув ворот водолазки на нижнюю половину лица, она пригнулась и скользнула в тень, торопясь и направляясь прямо к цели. Миновав тропу, ведущую ко входу в аудиторию, Салем ступила на траву и обошла круглое здание по направлению к тому месту, где, как она помнила, находилась дверь.

Чем дальше Салем огибала корпус, тем ближе становился лес. И хотя раньше она никогда не обращала на это внимания, сегодня почему-то немного вздрогнула. В лесу было темно и жутко, тени исчезали в полумраке, силуэты деревьев и ветвей, шевелящихся на ветру, вдруг стали казаться темными фигурами в капюшонах, пробирающимися сквозь чащу.

Боже, она действительно сходила с ума.

Всему виной недосыпание, ее кошмары и разговор, и больше ничего. В лесу нечего бояться. Салем разгуливала по кампусу в любое время дня и ночи и ни разу не испытывала страха.

Вокруг стрекотали сверчки. Где-то щебетали ночные птицы. Салем дышала через нос, заставляя разум сосредоточиться на цели.

Подобной возможности может больше не представиться. Салем не имела права облажаться.

Наконец она нашла маленькую дверь в углу, сразу по завершении округлой стороны здания, и установленную в стене панель.

Салем набрала код доступа и услышала щелчок замков.

Нажав на ручку, она быстро проскользнула внутрь и закрыла за собой дверь, услышав, как снова сработали замки.

Темнота.

Ее окутала кромешная тьма.

Через окно проникало лишь немного лунного света. Салем не осмелилась включить светильник или фонарик на телефоне. Окно кабинета просматривалось с утеса, с пляжа и с маяка. На случай, если кто-нибудь забредет туда и бросит случайный взор, она не могла рисковать и выдать свое присутствие.

Дав глазам привыкнуть к темноте, Салем осмотрела помещение, проверяя, не изменилось ли что-нибудь. На первый взгляд все было по-прежнему.

Решив приступить к поискам, она направилась к камину и увидела, что чаша для хранения вещей все еще на полке. Однако на этот раз Салем заметила не только кулон сестры, сверкающий в лунном свете, как кристаллообразная кровь. Там лежали и другие предметы. Незнакомые ей. Изящный золотой браслет. Пара розовых сережек в форме цветов. Металлический кулон в виде звезды. Кольцо из белого золота с бриллиантом. Крошечные украшения, и Салем точно понимала их значение.

Трофеи.

Они лежали на открытом месте, где любой мог их увидеть, где любой мог пройти мимо, не подозревая, что это такое, в то время как Мерлин упивался своей силой. Уверенностью в том, что преступления сойдут ему с рук.

Просто взглянув на количество украшений – украшений, которые когда-то принадлежали таким же девушкам, как ее сестра, украшений, которые семьи так и не получили обратно, решив, что их украли, – Салем могла сказать, кто он такой.

Больной. Садист. Социопат, возможно, психопат. Идея выставить трофеи на всеобщее обозрение, где изо дня в день их мог видеть каждый, отдавала его самовлюбленностью.

Несмотря на то что всем своим естеством Салем желала забрать их, оставить себе кулон сестры, а остальные украшения разослать семьям погибших, она не притронулась к миске, лишь сжала руку в кулак, стиснула зубы и продолжила поиски.

Салем направилась к столу, не отодвигая стул и не садясь, и молча открыла один из двух ящиков. Внутри не нашлось ничего примечательного, только канцелярские принадлежности и несколько научных работ. Она оставила их в покое и попробовала открыть другой ящик.

Заперто.

Проклятье.

Когда она стала оглядываться в поисках ключа, огромная рука внезапно закрыла ей рот, с силой притянула к твердому телу и потащила обратно к книжной полке. Салем пыталась отбиться, но противник оказался слишком крепок, слишком силен, его хватка была чересчур надежной.

– Черт возьми, успокойся, маленький аспид, или мы оба окажемся в дерьме.

Голос, проникавший прямо в уши и в сознание, заставлял тело подчиняться. Когда Салем осознала, что это Каз зажимает ей рот и тянет назад, ее охватило всепоглощающее облегчение. Парадокс этого чувства ей предстояло осмыслить позже, особенно учитывая, что Каз был опасен. Возможно, все еще опасен. И тем не менее Салем позволила ему прижимать ее тело к себе, чувствуя, как бешеный стук сердца постепенно успокаивается.

Каз открыл дверь возле книжного стеллажа, ведущую в аудиторию, увлек за собой Салем и, мягко захлопнув створку, притаился с ней в темном углу.

– Даже не смей, мать твою, двигаться, поняла? – Его тон не допускал возражений.

Салем кивнула, или, по крайней мере, попыталась, хотя он закрывал ей половину лица поверх водолазки своей огромной ладонью.

В кабинете послышались приглушенные голоса.

По ту сторону кто-то был, и Салем едва не попалась. Если бы не этот несносный мужчина, ее точно поймали бы. Что ждало бы ее в таком случае – одному богу известно. От удивления она дернулась в его руках, и Каз притянул девушку к себе еще крепче, вжимаясь грудью в ее спину. Наклонившись, он практически навис над ее лицом и прислушался.

– Здесь никого нет, – заявил мужчина, голос которого Салем не могла припомнить.

– Мне пришло уведомление, что замком воспользовались, – раздался гневный голос Мерлина.

– Может, техник проверял или проблема с проводкой, – предположил другой мужчина. – Код знает только твой ассистент, а ты за него поручился.

Салем напряглась в объятиях Каза.

Мерлин поручился за него. Садист и психопат Мерлин поручился за Каза, своего ассистента, единственного, кому он, похоже, доверял. Каз – что-то вроде его протеже?

Ее голову посетила больная мысль: не мог же Каз иметь ничего общего с ее сестрой… Нет. Салем тотчас отбросила эту идею. Когда сестра умерла, Каз еще не приехал в Мортимер.

Но даже стоя рядом с ним, она ощутила, как мышцы деревенеют, застывают – сковывающее напряжение расползалось по телу. После услышанного ей не хотелось находиться так близко к Казу, но выбора не было. Либо сглотнуть подступившую желчь, либо рискнуть и выдать себя.

Салем сглотнула.

– Мне это не нравится, – пожаловался Мерлин, и второй мужчина громко вздохнул.

– Боже, просто осмотрись. Если ничего не украдено, тогда пошли. Уже поздно, нам нельзя опаздывать.

Куда? На светское мероприятие?

Шаги приблизились к двери, и Салем отступила, еще сильнее погрузившись в объятия и полностью скрывшись в тени, затаив дыхание. Казалось, Каз тоже перестал дышать.

Шаги остановились.

– Все на месте.

По громкости голоса Салем поняла, что Мерлин стоял рядом с камином и, скорее всего, рассматривал трофеи, дабы убедиться, что они не тронуты. Салем никогда еще так не радовалась, что прислушалась к логической стороне разума. Слава богу, она ничего не забрала. Монстры вроде Мерлина, коллекционировавшие трофеи, обычно одержимы ими до такой степени, что тотчас заметят, если один из них будет сдвинут хоть на долю дюйма.

Шаги постепенно удалялись. Раздался звук открывающейся и закрывающейся двери, следом – сработавших замков.

Наступила тишина.

Сердце пропустило удар.

Салем осенило: уйти незамеченными не выйдет, придется открывать дверь, отпирать замки и рисковать вновь привлечь внимание Мерлина. Остается ждать, пока кто-нибудь придет – уборщики или сам Мерлин, – и только потом уходить.

Тишина стала немыслимо громкой.

Салем слишком хорошо ощущала размеры Каза, его близость, его непредсказуемость.

Ей предстояло провести ночь с незнакомцем, который мог оказаться протеже монстра; который, как она видела, грозился выколоть карандашом глаз другому парню; который мог чуть сильнее надавить ей на лицо, задушить и сделать Салем очередной жертвой.

Ее заперли на ночь с Казом ван дер Ваалом.