Когда завершится война?

Когда я смогу произнести твое имя, и оно будет означать только твое имя, а не то, что ты оставил после себя?

Участок был небольшим, меньше, чем помещение «БКК», и выполнен в еще более минималистичном оформлении. Обычное функционирующее здание.

Салем уверенно шагнула внутрь и подошла к единственному столу с улыбкой, которую ее вхожая в светские круги мама одобрила бы всем сердцем. За столом сидела пожилая женщина с короткими седыми волосами, на вид ей было больше пятидесяти, и читала роман. Заметив Салем, она подняла взгляд.

– Добрый день! – Салем радостно поприветствовала женщину, подражая тому, как это делали люди, окружающие ее на протяжении жизни.

Женщина улыбнулась.

– И вам доброго дня, моя дорогая. Чем я могу помочь?

Салем продемонстрировала студенческий пропуск, мысленно поблагодарив Мортимер за продвинутую систему безопасности: на карте значился только герб, а все данные и сведения о студентах хранились в цифровом виде, так что ей не пришлось говорить этой милой, на первый взгляд, женщине свое настоящее имя.

– Я учусь в университете, – объяснила Салем, продолжая улыбаться так усиленно, что щеки начали болеть от редкого использования этих мышц. – Скоро выпускаюсь, – соврала она. – Я подала заявку на престижную премию за выдающиеся достижения, не уверена, слышали ли вы о ней.

– Разумеется, слышала. – Дама выпятила грудь. – Я проработала в этом участке уже почти тридцать лет, дорогая. Не так уж много об университете мне неведомо.

Салем пыталась сдержать зарождающийся в ее сердце проблеск надежды.

– Как замечательно, – с энтузиазмом сказала она. – Значит, вы наверняка сможете мне помочь.

– Присаживайтесь. – Женщина ободряюще кивнула, призывая продолжить.

– Я провожу опрос среди жителей Мортимера. – Салем достала из сумки блокнот и присела на деревянный стул. – Меня интересует мнение тех, кто живет здесь десять или более лет. У меня всего несколько вопросов. Если вы не слишком заняты, конечно. – Салем сомневалась, что здесь вообще кипит работа: помещение пустовало, ни души вокруг.

Женщина поправила короткие волосы.

– Нет, по выходным здесь мало народу, и я одна на смене. Так что в моем распоряжении все время этого мира. Что вы хотели спросить?

Салем небрежно пожала плечами.

– У меня несколько вопросов о том, как изменился город за последние годы, и об университете с точки зрения стороннего наблюдателя. Ничего особенного.

Леди, казалось, на мгновение задумалась, но затем кивнула.

– Только если пообещаете не упоминать мое имя.

Салем все равно понятия не имела, кто она такая, – просто мысленно называла собеседницу леди.

Ничего не ответив, она кивнула и начала быстро соображать, стараясь формулировать вопросы так, чтобы на первый взгляд они казались безобидными.

Притворившись, что роется в сумке в поисках ручки, Салем включила диктофон на телефоне и сунула его обратно. Взяв ручку, улыбнулась собеседнице.

– Начнем?

Офицер полиции кивнула.

– Просто для протокола, могу я узнать, как долго вы живете в Мортимере? – спросила Салем, начав с самого невинного вопроса.

– Двадцать восемь лет, – с заметной гордостью в голосе ответила женщина.

– Великолепно, – разделила ее эмоции Салем. – Сильно ли изменился город за то время, что вы здесь живете?

Леди на мгновение задумалась.

– И да, и нет. Да, сейчас здесь, безусловно, гораздо больше жителей. Бизнес развивается, люди покупают дома. И нет, потому что дух города остался прежним. Мы все здесь община. Мы гордимся тем, что сохраняем наши исторические здания. За исключением, возможно, маяка, но он был заброшен задолго до того, как я сюда переехала. Теперь к нему никто не подходит. Местные легенды и все такое.

Заинтригованная, Салем выпрямилась.

– Какие местные легенды?

– Ох, в этих краях их хватает с лихвой. – Женщина отмахнулась. – Здесь настолько древнее место, что местные жители навыдумывали о нем историй и передавали их из поколения в поколение. Маяк, ну, говорят, где-то в семнадцатом веке, когда он еще использовался…

Она сделала паузу, чтобы перевести дух, и Салем терпеливо ждала.

– Да, когда он еще использовался, смотрители просто взяли и исчезли. Следователи тогда нашли остатки еды на тарелках и опрокинутые стулья, будто место покидали в спешке, но никто, похоже, так и не узнал, что произошло на самом деле. Не получив ответов, местные жители отказались подниматься в башню, чтобы включать свет, и со временем маяк просто забросили. Теперь он стоит там, как гниющий и разлагающийся труп, на который не позарится ни один падальщик.

Нарисованные ею образы напомнили Салем стервятников из кошмара, тех, что разрывали плоть прямо у маяка.

По спине пробежала дрожь, заставив плотнее закутаться в кардиган.

– Жуткая история, – пробормотала Салем, и ее собеседница усмехнулась.

– Да, так и есть, – сказала она, постукивая пальцами по столу. – В этих краях их полно. Вокруг Мортимера ходит столько мрачных преданий и легенд. Взять, к примеру, вашу библиотеку в кампусе. Известно ли вам, что в свое время она была тюрьмой?

Салем кивнула. Новость не стала для нее открытием.

– А знаете, что, по слухам, некоторых заключенных держали там вовсе не за преступления?

– Зачем же тогда?

– Ради человеческих жертвоприношений.

Салем удивленно моргнула. К волне дрожи, которая омыла спину несколько секунд назад, добавилась другая, когда девушка принялась обдумывать слухи.

– Что?

– Я уверена, за этим нет настоящей истории, – успокоила ее офицер. – Старые места, подобные этому, порождают множество теорий заговора. Вокруг библиотеки всегда ходило несколько безумных слухов. Как и вокруг древних заброшенных зданий по всему городу, каждое из них обладает своей историей и запутанными легендами. Даже в лесу так много мест, о которых можно рассказать. Если бы начала, не успела бы перечислить все до наступления ночи. Этот город так богат фольклором.

Проклятье.

Салем не любила жуткие истории и местные легенды, порожденные таинственным прошлым и чрезмерным воображением. Но она не могла отрицать, что звучали они любопытно.

– В любом случае, – леди вернулась к разговору, – хотя в городе и есть участок, уровень преступности здесь настолько низкий, что я могу по пальцам пересчитать, сколько раз в этих краях происходило что-то серьезное. Лучшее место, где я жила.

Воспользовавшись подаренным шансом, Салем начала торопливо записывать, одновременно задавая вопрос:

– Приятно слышать. Что из серьезного вам запомнилось?

– Несколько детских смертей, упокой господь их души, – печально сообщила женщина. – Большинство погибли в результате несчастных случаев, но некоторые – нет. Университет такой большой. Давление невероятное. Некоторые дети не выдерживают и решают покончить с жизнью. Это очень печально.

Салем ощутила горький привкус во рту. Проигнорировав его, вскинула голову, словно услышанное стало для нее новостью.

– Как ужасно! Бедные семьи. Но ведь университет такой престижный, должно быть, подобное происходило всего раз или два, иначе мы бы об этом узнали, верно?

Женщина покачала головой.

– Я не помню точного числа, но смертей было больше.

Салем продолжала строчить, словно фиксируя каждое слово.

– Как они умерли?

– Не могу сказать. – Леди пожала плечами. – С некоторыми произошли несчастные случаи. У одного случилась передозировка наркотиками, другой даже перерезал себе вены. Кошмарные происшествия.

«Общей причины смерти нет», – записала Салем.

– Ладно. – Леди сменила тему, явно не желая говорить об этом. – Университет – благо для нашего города. Знаете ли вы, что они дают стипендии родившимся здесь детям? Оба моих сына окончили Школу права. Сейчас работают прокурорами.

Салем этого не знала. Действительно интересная деталь.

– Звучит замечательно, – согласилась она, размышляя над тем, как вернуть разговор в нужное русло, когда леди, явно гордящаяся сыновьями, заговорила снова.

– Да, стипендия стала для них настоящим благословением, – с воодушевлением продолжила она. – Мои мальчики так усердно работали и даже попали в одну из элитных студенческих групп, где обзавелись полезными связями. Возможно, вы знаете ее. Называется «Морти…» что-то там. «Мортимория»? «Мортимерин»?

Салем замерла, занеся ручку над страницей.

– «Мортемия?» – спросила она, стараясь сохранять ровный тон.

Женщина щелкнула пальцами.

– Точно. «Мортемия». Прекрасная группа.

Салем сглотнула комок в горле. Уже трижды за неделю ей пришлось вспомнить о «Мортемии», в то время как раньше годами не задумывалась о ней. Каковы были шансы?

– Вы знаете, как ваши сыновья туда вступили?

Собеседница покачала головой.

– Простите, дорогая. Они не рассказывали. Обронили только название и то, как сильно там им помогли.

Салем поправила очки на носу, чтобы выплеснуть беспокойную энергию, наполнявшую тело.

– Ладно, а чем занимается группа?

– Честно говоря, не знаю. Мои сыновья проходили с ее помощью собеседования.

Салем кивнула, делая заметки. Затем отложила ручку и закрыла блокнот, показывая, что закончила.

– Благодарю вас за ответы. Я узнала много полезного.

Леди мило улыбнулась.

– Не за что, дорогая. Было приятно пообщаться с вами.

Салем открыла рот и сделала вид, что колеблется, наблюдая за женщиной.

– Что такое?

– Я не хочу перегибать палку и причинять вам неудобства, – тихо сказала она, опустив взор на стол, словно испытывала противоречивые чувства. Но это было не так. Она просто подражала тому, как вели себя окружающие.

– Что вас беспокоит? – снова спросила женщина.

– Мне просто интересно… Вы что-нибудь знаете о девушке, которая умерла два месяца назад? – Офицер не могла не знать. Она работала в участке, а прямо через дорогу, в университете, кто-то умер, и по крайней мере в течение дня новости и СМИ освещали произошедшее, а местные жители судачили об этом.

Леди выглядела немного не в своей тарелке.

– Вы же понимаете, что я не могу об этом говорить.

Вот черт.

Салем понимающе кивнула, сглатывая разочарование.

– Понимаю. Просто это была моя первая неделя здесь, и я тоже студентка со стипендией, – соврала она, процедив сквозь зубы. – Поэтому я немного испугалась, подумав, что на свободе разгуливает убийца. Все в кампусе так говорили.

Дама огляделась по сторонам, хотя несколько минут назад сама говорила, что в участке никого нет.

– Только не под запись, хорошо?

– Конечно, – заверила ее Салем.

Леди наклонилась вперед, понизив голос.

– Ее не убивали. Девушка покончила с собой.

Салем не могла согласиться. Она видела следы на запястьях – свидетельство того, что это было не просто самоубийство. Либо полиция провела дерьмовое расследование, что казалось ей более вероятным после того, как они списали все смерти на то, что студенты не выдерживают давления, либо женщина врала. Салем не могла сказать наверняка. Все, что она знала: ни в одном из досье не указано ни одной причины, по которой предположительно произошли самоубийства, кроме стресса.

Значит, либо следователи были некомпетентны, либо расследование намеренно вели по ложному следу.

Она подозревала последнее.

– Вы не упомянули, на чем вы специализируетесь, дорогая? – спросила женщина.

Салем ответила:

– На журналистике. – В университете вообще есть курс журналистики? Она не могла вспомнить.

Леди побледнела.

– Ох, дорогая.

Салем прищурилась в ответ на реакцию женщины.

– Что?

– Ничего. – Офицер покачала головой. – Просто… Несколько лет назад ко мне уже приходил студент-журналист. Он тоже претендовал на премию. Тоже получал стипендию. Он вел схожий проект – что-то вроде опроса об университете. Ситуации настолько идентичны, что у меня возникло дежавю.

Что за черт?

Неужели кто-то на самом деле вел столь дурацкий проект? Или, подобно Салем, он все выдумал, чтобы получить ответы? Ответы на что? Может ли он помочь ей?

– Какое совпадение. – Салем не смогла сдержать удивления в голосе. – Вы случайно не запомнили его имя? Чтобы я могла посмотреть, опубликовал ли он когда-нибудь свой проект, и попросить помощи?

Не успела Салем договорить, как женщина закачала головой.

– Боюсь, ничего не выйдет, моя дорогая.

– Почему?

Женщина откинулась на спинку стула.

– Потому что его тело нашли спустя несколько недель после нашей беседы. Он спрыгнул с вершины проклятого маяка.