Кому нужны цветы, когда ты мертв?

Никому.

Будь избегание кого-либо искусством, Салем сменила бы специальность и окончила университет с отличием.

После тревожного сна и неприятного осознания, что Каз замешан в чем-то, к чему она не желала иметь никакого отношения, Салем перешла на новый уровень избегания. Она не знала, являлся ли Каз частью «Мортемии» – группы, о существовании которой ей доподлинно известно и которая якобы состояла из студентов, принадлежащих семьям наследников, группе, которая без всякого стеснения слила фотографии несовершеннолетней и запятнала ее репутацию лишь потому, что та не соблюдала их гребаные правила, о которых даже не подозревала. Но она знала, что не хочет иметь никаких дел с тем, кто даже отдаленно мог быть связан с «Мортемией».

Только если они не имеют отношения к смерти ее сестры и других студентов.

Однако инцидент с Казом дал ей возможность узнать кое-что новое – герб с птицей и змеей, который она никогда раньше не видела.

И какую роль играют чертовы стервятники? Сперва во сне, затем на гербе. Все это сбивало с толку, и будь Салем суеверной, уже поверила бы в знаки.

– Ваше заявление выглядит прекрасно, мисс Салазар, – сказал ей доктор Бейн, вернув внимание Салем к реальности. – Не хватает только двух рекомендательных писем от профессоров с одобрением вашей заявки.

Салем забрала папку и засунула ее в сумку.

– К кому, как вы считаете, мне стоит обратиться?

Доктор Бейн открыл перед собой документы. В мире цифровых технологий он все еще придерживался старой школы, предпочитая ручку и бумагу. Именно поэтому Салем распечатала свое заявление в библиотеке сегодня утром, прежде чем прийти к куратору.

Библиотека. Карточка. Герб.

«Не думай об этом».

«Закуси щеку».

«Оставайся в текущем моменте».

Салем подергивала ногой, ожидая, пока профессор сверится с файлом.

– Доктор Абрам ведет у вас занятия по введению в криминалистику, верно?

– Да, – подтвердила она.

– В таком случае я бы посоветовал обратиться к ней и к доктору Мерлину. Скорее всего, они дадут вам одобрение без лишних сложностей. Им уже доводилось писать хорошие рекомендательные письма.

Салем почувствовала, как у нее скрутило желудок при упоминании доктора Мерлина. Она избегала его, все еще пытаясь найти способ попасть в его кабинет.

– Можно ли спросить кого-то еще, кроме доктора Мерлина, профессор?

Пожилой мужчина вскинул голову и смерил ее проницательным взглядом.

– Тому есть какая-то особая причина?

Салем замешкалась, а затем решила озвучить полуправду.

– Просто я не чувствую себя достаточно комфортно на его занятиях, чтобы обращаться напрямую за помощью.

Доктор Бейн помедлил с ответом, внимательно разглядывая ее поверх очков.

– Странно, во время последней беседы доктор Мерлин хвалил вашу активность на лекциях. Он упоминал, что вы рьяно участвуете в дискуссиях, твердо отстаивая свои убеждения. «У нее острый, светлый ум», – кажется, так он сказал.

Вот черт.

– Очень… мило с его стороны. – Салем не знала, что еще добавить, и встала. – Я передам вам письма к концу недели, доктор Бейн. Спасибо.

Когда она повернулась, чтобы уйти, услышала, как профессор окликнул ее.

– Салем?

Она удивленно оглянулась. Он всегда называл ее по фамилии, как того требовали устои университета.

– Знаю, это не по правилам, но я должен сказать, – начал профессор, сложив руки на столе. – Если вас что-то беспокоит, приходите ко мне. Да, я ваш научный руководитель и куратор. Но еще я был отцом, слишком рано потерявшим дочь. Как и куратором студентки, скоропостижно покинувшей этот мир. Мне бы не хотелось, чтобы еще одна жизнь прошла впустую, если я могу это предотвратить. Так что, если вам нужно что-то обсудить, знайте, мой кабинет всегда открыт.

Салем молча смотрела на мужчину и, сглотнув комок в горле, растрогалась. Он знал, если она пожалуется администрации, его слова будут иметь последствия. Нарушение кодекса поведения между студентами из обеспеченных семей и преподавателями противоречило правилам. Желая помочь, доктор Бейн ставил на карту свою профессиональную и академическую карьеру.

И это несмотря на то, что после всех смертей на территории Мортимера в университете учредили психологический центр для студентов. Насколько Салем знала, на пляже также дежурили спасатели, а частная охрана патрулировала кампус, чтобы предотвратить другие трагические происшествия.

Салем задавалась вопросом, мог ли кто-то, рискнув подобным образом, помочь кому-то из погибших студентов? Мог ли он помочь ее сестре?

– Спасибо, профессор, – сказала она, поблагодарив куратора от всего сердца. Салем ценила его жест сильнее, чем думала.

Доктор Бейн был хорошим человеком. Хорошим человеком, пережившим слишком много потерь, но сохранившим доброту. С ним мир становился лучше.

Он кивнул ей, и Салем вышла из кабинета, все еще прокручивая в голове его слова.

Мортимер постепенно менял ее, придавая мягкости, которой она раньше не обладала. Салем не знала, что послужило причиной: ее новые друзья и их влияние, или доктор Бейн и его неустанное руководство, или игра в «тяни-толкай» с проклятием ее существования, которого она избегала, или даже просто постоянная толпа студентов, всюду болтающих о университете, вечеринках по выходным и обычной жизни.

Она чувствовала, как понемногу раскрывается, принимая тот факт, что не все в мире настроены против нее, что она вписывается в толпу не в качестве невидимки, а в роли одного из них, и это было приятно.

Салем покинула здание и вышла на улицу в редкий солнечный полдень, облака разошлись, позволив замку и кампусу впитать чуточку света, демонстрируя оттенки сада, опавшие листья и старые камни во всей их красе.

Солнце согревало кожу, Салем подняла к нему лицо и вдохнула, понимая, что у нее есть неделя, чтобы получить письма. С доктором Абрам проблем не будет. Салем преуспевала в криминалистике, благодаря своему интересу к предмету и онлайн-курсу, который уже подготовил ее к основам первого года обучения. Доктор Абрам была очень довольна ее успеваемостью на занятиях и всячески поощряла желание Салем построить карьеру в этом направлении.

А вот подпись доктора Мерлина беспокоила Салем. Она все никак не могла выбросить из головы образ кулона сестры на его каминной полке. От осознания того, что Мерлин каким-то образом замешан в гибели Оливии, а Салем даже не может ничего на него накопать, в груди завязался тугой узел.

Она резко открыла глаза.

Может, Салем все же сумеет кое-что выяснить?

Она пыталась попасть в его кабинет законным путем. А что, если… существует другой способ?

В ее голове укоренилась идея, и она направилась в «БКК», точно зная, к кому обратиться за помощью.

* * *

– Что ты хочешь, чтобы я сделала? – ошеломленно переспросила Адити, оглядываясь по сторонам, дабы убедиться, что их никто не слышит. К счастью, благодаря солнечному дню и выходным «БКК» почти пустовал, если не считать нескольких студентов, нашедших утешение в книге или исследовании с горячим напитком возле одного из панорамных окон.

Адити оттолкнулась от разделяющей их столешницы, отодвинув деревянную часть.

– Я не могу вести такой разговор с тобой, находясь по другую сторону этой чертовой деревяшки. Проходи сюда.

Не колеблясь ни секунды, Салем прошла за стойку и окинула взглядом кафе с нового ракурса. Отсюда было видно все: окна, вход, столики, даже главные ворота университета в конце улицы. Довольно мило.

– Итак, давай проясним, – начала Адити, снова прислонившись к стойке. – Ты просишь меня воспользоваться своими связями и найти того, кто поможет тебе попасть в кабинет доктора Мерлина?

Салем кивнула.

– Объясни причину, – потребовала Адити. – И не надо нести чушь о том, что он «держит в заложниках» твои документы или что-то еще. Я не идиотка.

Салем знала это. Адити умна, и даже еще умнее потому, что заставляла людей верить в обратное. И все же Салем не понимала, что и сколько ей рассказать. Дело уже не только в доверии. Она в какой-то степени доверяла Адити, но загвоздка в ее безопасности. Салем не хотела втягивать подругу в рискованное предприятие, особенно когда планировала докопаться до истины, преподнеся себя на блюдечке. Адити этого не заслуживала. Но и лгать Салем не могла.

Поэтому, как и в случае с доктором Бейном, она предпочла полуправду.

– Не могу сказать наверняка, но у меня есть стойкое подозрение, что у него в кабинете хранится вещь моей сестры.

Адити округлила карие глаза.

– Какого хрена? Откуда ты знаешь?

На долю секунду Салем замешкалась.

– Потому что сестра однажды упомянула об этом в своем письме.

Лицо Адити помрачнело.

– Она упомянула, что оставила что-то в его кабинете?

– Вроде того, – уклончиво ответила Салем. – Мне просто нужно попасть туда, всего разок, и поискать самостоятельно. Так я смогу успокоить душу.

Нет, не сможет. Ведь если она ничего не найдет, ее еще сильнее охватит беспокойство. А если найдет, то не будет знать, что ей делать. Пока что.

Адити на мгновение задумалась, прежде чем кивнуть.

– Я все устрою.

Салем расслабленно опустила плечи. Она даже не осознавала, насколько была напряжена, прося о помощи. Все в ней противилось подобному сценарию, но, осознав, что план сработал, она почувствовала облегчение.

– Спасибо, – искренне сказала Салем, понимая, что уже дважды за день поблагодарила человека за его стремление помочь. Может, где-то в мире все-таки летают свиньи?

– Брось, – ответила Адити тем же тоном. – Есть у меня на примете кое-кто, кто может знать того, кто сумеет помочь. Я поговорю с ним.

Прежде чем Салем успела кивнуть, она услышала, как открылась входная дверь, и, машинально оглянувшись, увидела, как в кафе вошел Каз, его макушка почти касалась дверной рамы, и от его присутствия в уютном заведении вдруг стало тесновато.

Салем не была готова встретиться с ним лицом к лицу. Ее психологическое состояние не располагало к общению с Казом.

Даже не задумываясь, Салем пригнулась и спряталась под стойкой, за деревянными панелями, закрывающими переднюю часть бара и скрывающими ее от посторонних глаз. Адити бросила на подругу недоуменный взгляд, затем нацепила на лицо вежливую улыбку и поприветствовала гостя.

– Великолепный день, не правда ли? Что я могу тебе предложить? – спросила Адити идеально дружелюбным голосом. Салем знала ее уже несколько месяцев и легко замечала изменения в тоне.

– Ответы, – сказал Каз, и Салем вздрогнула, услышав его голос. Проклятье. Ей впору перепрограммировать мозг и пожизненно заблокировать эту реакцию на слуховое раздражение. Она даже готова отказаться от своей любви к звукам, если это поможет приглушить его влияние.

Салем хорошо видела лицо подруги, которая продолжала улыбаться.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, какого хрена… – он сделал ударение на слове, – происходит с твоей подругой?

Какая наглость с его стороны. Салем уставилась на стену перед собой, поражаясь тому, что у Каза хватило смелости прийти к ее подруге и потребовать ответы, словно имеет на Салем права. Это не так. Между ними ничего нет. Конечно, они вели этот причудливый танец уже несколько месяцев. Конечно, оба знали, что у другого не все в порядке с головой. Конечно, он подмечал мелкие детали в ее поведении, как и она в его. Но это ничего не значило. Каз просто играл с ней, а у Салем имелись дела поважнее, которые требовали ее душевной энергии. Но кем он, черт побери, себя возомнил, приходя к ее подруге и требуя ответов на вопросы, словно Салем принадлежала ему?

– Тебе придется уточнить, – невозмутимо заметила Адити. – У меня много подруг. – И это правда.

Солнечный свет, проникая сквозь окна рядом с главной дверью, отбрасывал тени на противоположную стену, и Салем увидела, как массивная фигура Каза положила руки на столешницу и наклонилась.

– Не шути со мной, Адити.

Салем никогда не слышала, чтобы его голос звучал так. Холодно. Отстраненно. Безучастно. Он… он не подходил Казу, по крайней мере тому, кого Салем знала, пусть это знание и было ограниченным. Нет, Каз олицетворял столкновение контроля и хаоса, пламени, серы и жестокости, адского огня и жажды наслаждения, эдакий Аид собственного подземного мира, и будь Салем проклята, если отчасти ей не хотелось стать той девушкой, которую он приведет в свой мир.

Холод ему не подходил.

Адити равнодушно вздохнула.

– Если не уточнишь, я точно не смогу помочь.

Салем следовало отдать подруге должное: храбрости той не занимать.

– Ладно, – услышала она его слова. – Как тебе такое уточнение: расскажи, что ты знаешь о Салем, а я оставлю в тайне то, чем занимаетесь вы с Уитмором.

Адити и Барон? Парень, который вроде как шантажировал Салем? И ее подруга?

Минуточку, не он ли тот самый друг-техник, о котором она рассказывала?

Адити в сговоре с Бароном? Знала ли она, что он выведал о Салем?

Действительно ли она ей подруга или очередная обманщица?

Салем увидела, как побледнело лицо Адити, как взгляд подруги на мгновение переместился на нее, прежде чем снова устремиться к откровенно шантажирующему мужчине.

– Ты не захочешь нажить себе врага в его лице, Каз, – сказала Адити.

Каз наклонился ближе.

– Ты знала, что он встретил ее рано утром на прошлой неделе? В одиночестве. Сразу после того, как Салем вышла за ворота. Уверена, что можешь ему доверять?

Его голос, этот заискивающий тон, и духов заставил бы усомниться в собственной смерти, не говоря уже о простых людях.

Лицо Адити ожесточилось.

– Что ты хочешь услышать?

– Насколько хорошо ты знаешь Салем?

Адити пожала плечами.

– Как и остальные, я полагаю. Как тебе уже известно, она довольно молчаливая. Крайне осторожная. Многое держит в себе. Хотя, честно говоря, не могу ее винить. Продираться сквозь боль и горе в одиночку уже тяжело, но когда тебе ежедневно бросают это в лицо жестокие сверстники… Не представляю, как она с этим справляется. То есть как еще остается здесь. Я бы на ее месте сбежала в первую же неделю.

– Она сильнее, чем люди думают.

Салем ошеломленно моргнула. Ее подруга озвучила ровно то, что все и так уже знали, но он дополнил.

Каз считал ее сильной.

Салем не знала, что он воспринимает ее именно так. Раньше об этом не задумывалась, но теперь, поразмыслив, все равно не могла бы назвать себя сильной. Пусть даже со стороны могло так показаться. И все же было странно приятно слышать такое о себе, особенно от него.

Положив руки на стойку прямо над головой Салем, Каз кивнул.

– А что насчет Барона? Она когда-нибудь говорила о нем?

– Нет.

– Что-нибудь еще?

– Будь конкретнее. – Адити вскинула руки. – Я могу продолжать болтать, и ты не найдешь ответа, который ищешь. Так что просто спроси меня прямо о том, что хочешь знать.

– Она когда-нибудь говорила о своей сестре?

Салем замерла, наблюдая за движением тени.

– Немного, – честно призналась Адити. – Салем не говорит о семье. Честно говоря, за пределами лекций она вообще мало разговаривает.

Адити права.

Каз сложил руки на груди, и его тень раздулась, стала больше, почти нависая над ними.

– Салем говорила, что подает заявку на премию за выдающиеся достижения?

Она порадовалась, что несколько дней назад рассказала об этом Адити и Мелиссе.

– Да, она упоминала об этом.

– Зачем ей это?

– Если правильно помню, Салем говорила что-то о почитании памяти сестры. Что она не хочет, чтобы традиция оборвалась и наложила отпечаток на ее фамилию. Премия существует уже лет пятьдесят – шестьдесят, верно?

Несколько секунд Каз молчал.

Бедра Салем начали гореть от непривычно долгого сидения на корточках. Она уперлась рукой в стену и постаралась не двигаться и не шуметь, чтобы не насторожить Каза и не отвлечь подругу.

– Мне нужно, чтобы ты убедила ее не подавать заявку.

Салем прикусила внутреннюю сторону щеки. Какого черта?

– Почему? – озвучила Адити ее мысли.

– Просто поверь мне, – уклончиво ответил Каз. – Так будет лучше для ее же безопасности.

Адити подняла руки.

– Ты начинаешь меня пугать. Обсуди это с Салем. Я поддержу любое ее решение, – ответила подруга.

Салем назвала бы Адити удивительной, хотя и со своими секретами, если бы не узнала о ее связи с Бароном. Она показала Салем повседневные аспекты дружбы, о которых та никогда не знала, и научила ее быть лучшей подругой. Но Салем нужно было убедиться, что эта дружба настоящая, а не придуманная, как она уже начала опасаться.

Ее размышления разбились о язвительное фырканье Каза, теневой рукой он провел по своим длинным волосам.

– Я бы так и сделал, если бы она по какой-то гребаной причине не избегала меня.

Адити мельком взглянула на Салем, а затем сложила руки поверх фартука «БКК», отразив позу собеседника.

– Ты что-то натворил?

– Понятия не имею, – признался Каз, и Салем ощутила укол сочувствия. Она могла вообразить, как ее реакция той ночью могла сбить его с толку, оставить вопросы, на которые он пытался найти ответы. Но в конце концов, ее это никак не касалось. У нее были свои воспоминания, травмы, и в университете у Салем имелись более важные задачи. Каз и так отнял у нее слишком много душевных сил и энергии, и пора перенаправить ресурсы обратно на выполнение задачи, из-за которой она приехала, и расследовать необъяснимые смерти студентов и нелогичное самоубийство сестры.

Ни Каз, ни Адити больше не произнесли ни слова. Он просто вздохнул и пошел прочь, его тень становилась все меньше и меньше, пока совсем не исчезла из виду.

– Что ж, было забавно.

Адити протянула Салем руку и помогла встать. Ноги покалывало от бедер и до самых стоп. Салем несколько раз подпрыгнула на месте, чтобы разогнать кровообращение, проклиная тот факт, что отказалась от бюстгальтера под майкой и свободным кардиганом, который надела поверх нее. Ее грудь, хотя и не требовала наличия лифчика при ходьбе, не могла справиться с гравитацией во время прыжков. Салем сделала мысленную пометку больше никогда так не делать.

– Итак, хочешь поговорить об этом? – спросила Адити.

Салем молчала, давая подруге возможность самой найти слова.

Та сглотнула.

– Мы с Бароном… спим некоторое время.

Салем не удивилась, вспомнив, как подруга танцевала перед ним и как он на нее смотрел. Ранние смены Адити, случайные исчезновения по выходным, румянец, когда она говорила о своем друге-технологе, – оглядываясь назад, Салем могла бы и догадаться.

– Но между нами только физическое притяжение, – уточнила Адити, и Салем не поняла, кого она успокаивает. – У него свои цели, у меня свои. Мы просто наслаждаемся физической активностью.

Салем выждала пару мгновений.

– Он просил тебя сблизиться со мной?

– Сперва – да. – Адити, к ее чести, не моргнула и глазом. А вот Салем поморщилась, и подруга тут же схватила ее за руки, торопясь объяснить: – Он просто попросил меня приглядывать за тобой в самом начале, но он не имеет никакого отношения к нашей дружбе, Салем. Она только наша. Я сразу поняла, что ты на самом деле очень классная и одна из самых умных и непредвзятых людей, которых я встречала. Конечно, у тебя есть багаж прошлого, но у кого его нет? Так твое присутствие здесь кажется еще более удивительным, и я очень горжусь, что у меня такая подруга.

Салем сглотнула от шквала искренних слов и почувствовала жжение в глазах. Она быстро моргнула, чтобы унять его, и сжала руки подруги, впервые в своей взрослой жизни решив поверить чьему-то мнению о себе.

– Я тоже считаю тебя классной.

Адити в ответ стиснула ее ладони, следом отпустив их.

– Просто чтобы ты знала. – Салем поправила кардиган и закинула сумку на плечо. – Он соврал. Я имею в виду Каза, – уточнила она, чтобы успокоить подругу, пусть Адити и настаивала на том, что у них с Уитмором ничего серьезного. – Барон не встречался со мной наедине. Мы столкнулись с ним во время прогулки, а потом он проводил меня до ворот. Вот и все.

Еще он почти угрожал ей, но подруге не стоило об этом знать.

Адити облегченно вздохнула.

– Каз – придурок.

Салем не возразила, но ей не понравилось, что кто-то называл его так. Однако она больше ничего не сказала.

– Ты же понимаешь, что должна избавить его от страданий? – спросила Адити, схватив тряпку, чтобы вытереть стойку. – Не знаю, что между вами произошло, но подумай об этом, прежде чем он сорвется, начнет всем угрожать и спалит здесь все дотла лишь потому, что ты его игнорируешь. Он достаточно безумен, чтобы это сделать. Этот здоровяк явно плохо переносит твой игнор.

Салем прикусила губу.

– Не думаю, что готова к разговору с ним.

Адити усмехнулась, глядя на Салем через плечо.

– Разве я сказала что-то о разговорах? – Она приподняла брови. – Настигни его и поцелуй, как у костра. Вскарабкайся на него, как на дерево, и трахни. Уверена, вы хорошо проведете время.

– Оргазмы действительно прекрасно снимают стресс, – принялась размышлять Салем вслух, и Адити рассмеялась.

– Вот именно. Иди сними стресс, а потом расскажи мне все подробности.

Салем почувствовала, как ее губы дрогнули от нелепого разговора.

– Ты неисправима.

– Знаю, – с гордостью подтвердила Адити.

Салем собралась уходить.

– Я вернусь к себе, чтобы вздремнуть. – Адити зевнула.

– Везучая сучка. Вздремни и за меня часок.

Салем кивнула ей и обогнула стойку, выйдя через заднюю дверь кафе, которая вела в переулок, на случай, если Каз еще где-то поблизости. Ей хотелось обдумать все произошедшее, и для этого требовались тишина и покой ее комнаты.

Быстро и энергично шагая по узкому переулку между зданием, из которого вышла, и другим, которое, на первый взгляд, пустовало, она выбрала длинный маршрут вокруг кампуса, пролегавший через восточную часть города прямо до маленьких задних ворот, о которых знали только жители студенческих корпусов, поскольку постройки находились рядом. Хотя большую часть времени ворота стояли запертыми, через них можно было пройти по студенческим картам.

По пути в поле зрения Салем попало небольшое здание, которое она раньше не замечала, поскольку никогда не наведывалась сюда днем.

Местный полицейский участок.

Замедлив шаг, она рассматривала строение, отвлекшись от событий в кафе, мысли понеслись со скоростью мили в минуту в совершенно другом направлении.

В ее распоряжении имелся целый выходной, и никаких обязательств, кроме долгожданного сна, а также множество вопросов, которые, возможно, только возможно, могли бы обрести здесь новое направление. Этот путь она еще не исследовала. Может, давно пора?

Глубоко вздохнув и, несмотря ни на что, подпитываясь надеждой, Салем направилась к участку.