Каждый атом твоей плоти столь же дорог мне, как и собственный: в боли и болезни он все равно будет мне дорог.

На следующее утро, ровно в 9:45, Салем ждала Адити возле здания библиотеки. После ночи беспокойных снов, от которых остались лишь обрывки воспоминаний, она чувствовала себя ужасно. Глаза будто горели, а очки давили на переносицу. Тело ныло так, словно Салем пробежала марафон, и все, чего ей хотелось, – еще немного поспать, чем, вероятно, сейчас и занималось большинство студентов. Поэтому в кампусе было почти безлюдно, лишь несколько человек бродили по территории, да горстка студентов засела в библиотеке.

Проследив за тем, как парень с покрасневшими от похмелья глазами заходит в библиотеку по студенческому пропуску, Салем взглянула на небо. День выдался ярким и солнечным – полная противоположность ее настроению, и потому девушке хотелось, чтобы небо затянули облака.

– Выглядишь так, будто тебе это нужно. – Голос Адити заставил Салем посмотреть на протянутую руку подруги и стакан с логотипом «БКК».

– Там ведь ничего не подмешано? – почти серьезно спросила Салем после фиаско предыдущей ночи.

Адити громко рассмеялась.

– Ты забавная. Я заглянула в кафе, чтобы захватить нам чего-нибудь тонизирующего. Если твоя ночь напоминала мою, тебе это понадобится.

Салем сделала глоток и чуть не застонала от вкуса орехового кофе, разлившегося по языку.

– Спасибо, – искренне поблагодарила она Адити.

– Всегда пожалуйста. – Та улыбнулась, отпивая свой напиток. – Кстати, я уже проведала Мелиссу. Она в порядке, но, скорее всего, проспит весь день.

Салем поразилась, насколько Адити искусна в вопросе взаимодействия с людьми. Ей самой даже в голову не пришло проверить, как там Мелисса. Но следовало ли так поступить? Сделав мысленную пометку обдумать это позже, она прошла вместе с Адити в библиотеку.

– Итак, почему здесь? – поинтересовалась Салем, когда они, используя студенческие карточки, вошли в здание.

Библиотека университета Мортимер считалась одной из самых укомплектованных и обширных академических библиотек в мире. Не существовало ни одной книги, журнала или работы, опубликованной в какой-либо научной области, которую нельзя было бы отыскать здесь в физическом или цифровом виде.

Само здание имело давнюю историю. По слухам, когда-то здесь была тюрьма, где держали военнопленных или заложников. Многие люди испустили последний вздох в этих стенах, и, хотя здание библиотеки считалось самым густонаселенным призраками во всем кампусе, Салем больше интересовало: где они хоронили тела, если вообще хоронили. Насколько она понимала, тела могли сжигать или сбрасывать в море. Но от мысли, что все студенты бродят по безымянным могилам неизвестных людей из прошлого, по ее телу пробегал холодок.

Здание, разумеется, достраивалось и реконструировалось под формат библиотеки, когда перешло в собственность университета, и теперь оно насчитывало три этажа и занимало сотни тысяч квадратных футов. Оно располагалось достаточно близко к академическим башням, как первоначальным, так и более поздним, но и достаточно далеко, чтобы не считаться частью основных построек.

– По субботам сюда никто не приходит, – объяснила Адити, когда они прошли дальше.

За большой стойкой напротив входа библиотекарь читала пикантный любовный роман. По обе стороны в стене позади нее располагались двери, ведущие в просторный зал с высоким потолком, с которого свисали изящные люстры, сверкающие в солнечном свете, проникавшем через высокие окна. Большую часть пространства занимали длинные деревянные столы и стулья, а в дальнем конце стояло несколько компьютеров, принтеров и сканеров. Высокие окна из стекла и железа, пропускающие естественный свет, занимали почти все стены. Небольшие двери по бокам вели на другие этажи с различными предметными секциями, четко обозначенными на карте рядом с каждой дверью.

Поистине невероятное пространство для учебы и исследований. Адити направилась к рабочей зоне, где современные изящные мониторы ждали в спящем режиме. Салем с любопытством последовала за подругой, гадая, что именно она задумала.

Адити заняла одно из удивительно удобных кресел и придвинула другое для Салем, куда она тут же опустилась.

– Знаю, все это выглядит странно, – признала Адити. – Но просто послушай меня. В моей сумке есть блокнот. Достань его и оставь открытым.

Салем выполнила просьбу, наблюдая за тем, как Адити набирает что-то в поисковой системе, и браузер переключается на фиолетовый цвет.

– Что ты делаешь?

Адити взглянула на нее.

– Это единственное место в кампусе, где не отслеживают данные, – объяснила девушка. – Поскольку здесь общественная зона и студенты ищут слишком много всего, университет просто проверяет запрещенные слова, а остальное пропускает. Все, что ты ищешь в своем телефоне или ноутбуке, пользуясь университетским Wi-Fi, могут отследить.

– И почему мы не хотим, чтобы наши данные отслеживали? – поинтересовалась Салем, глядя на мигающий курсор в фиолетовом браузере, о существовании которого она даже не подозревала.

– Просто из предосторожности, – успокоила Адити. – Я слышала разные забавные вещи, и безопасность лишней не бывает.

Салем полностью развернулась к подруге, оценив ее сообразительность. Очевидно, за счастливым и примерным фасадом Адити скрывалась остроумная и наблюдательная девушка.

– Ты что, подрабатываешь техническим гением? Откуда ты вообще это знаешь?

Лицо Адити залил румянец, как и прошлой ночью. И она отмахнулась от Салем.

– Если бы. Просто друг-технарь недавно рассказал.

Салем не стала вдаваться в подробности. Адити явно чувствовала себя не в своей тарелке.

– Так ты что-нибудь слышала о трупе на пляже? – спросила Салем, возвращаясь к главной теме разговора.

– Да. – Адити помрачнела. – Ну, девушка ждала ребенка.

Салем почувствовала, как от новости у нее слегка округлились глаза.

Неожиданный поворот событий.

Она попыталась вспомнить детали той ночи. В темноте живот погибшей действительно было не разглядеть, еще и в том положении тела. Должно быть, она была на ранних сроках. Но это что-то новое.

– Ты уверена? – переспросила Салем.

Адити кивнула.

– Абсолютно. Несколько ночей назад в «БКК» заглядывал местный полицейский. Я в тот день взяла позднюю смену, чтобы подстраховать одну из девушек, у которой случилась чрезвычайная ситуация. Долго рассказывать. В любом случае… знаешь же закуток, где хранится оборудование?

Салем кивнула, молча предлагая продолжать.

– Так вот, он отошел туда, чтобы ответить на телефонный звонок, думая, что там никого нет. Я стояла там одна, скрывшись за автоматом, чтобы приготовить напиток, и услышала, как полицейский об этом говорил.

Адити повернулась и набрала в браузере адрес университетского портала, следом перешла к форме входа для студентов. Внизу страницы виднелся маленький знак, который Салем даже не заметила. Она зачарованно смотрела, как Адити нажимает на него и переходит на совершенно новую страницу с надписями различных школ.

– Это внутренняя страница управления данными студентов, о которой мне рассказывал друг, – пояснила подруга и нажала на Школу искусств. Появилась страница с разными годами, самым ранним значился 1900-й, более давние, вероятно, можно было найти на следующей странице. Адити выбрала текущий год.

Страница загрузилась, и прямо по центру экрана появился первый профиль – фотография мужчины, который упрямо, раздражающе не выходил у Салем из головы.

Каз ван дер Ваал.

Художник.

Салем уставилась на его сдержанное, будто высеченное из камня лицо и затаила дыхание, когда вновь увидела его глаза. Хотя она чувствовала его взгляд на себе всю предыдущую ночь, ей не довелось рассмотреть их так отчетливо. Даже когда стояла совсем близко, то мешали тени от деревьев, то она сама спешила отвести взгляд, не задерживаясь надолго.

Но теперь она могла их рассмотреть.

Жидкость. Металл. Серый оттенок. Она будто разглядывала элемент в лаборатории, к которому нельзя прикасаться без защитной экипировки. Но то был не привычный серый цвет неба над Мортимером, а мерцающий ртутный оттенок, разлитый по стали, темнеющий по краям и светлеющий, почти сияющий ближе к зрачкам. В его глазах ощущалась глубина, их заполняли тайны, никогда не вытекающие за край, и мертвенность, подобно ртути разъедающая все, на что попадала.

В его глазах разгорался скандал, только и ждущий своего часа.

– Черт побери, а он хорош. – Адити присвистнула, а Салем прикусила язык и опустила взгляд ниже, чтобы прочитать данные, вместо того чтобы пялиться на лицо.

Имя: Казимир ван дер Ваал

Возраст: 24

Степень: Аспирант магистратуры, продвинутый уровень

Специализация: Техника масляной живописи

Художественный стиль: Неизвестно

Разное: Ассистент доктора Мерлина, преподавателя психологии

Особые примечания куратора, доктора Вермонта: Необычайный. Несмотря на нетрадиционность, его искусство будоражит воображение. Виртуозная игра светом и тенью поражает своей глубиной, хотя порой вызывает тревогу, особенно когда касается тем смерти…

Слова обрывались, ведя к ссылке на конкретную страницу.

Темы смерти.

Все, что Салем читала и слышала о Казе, вызывало в ней желание копнуть глубже. Она сделала мысленную пометку узнать побольше, когда представится возможность, просто чтобы удовлетворить любопытство.

Адити прокручивала страницу все ниже и ниже, пока курсор не остановился на фотографии улыбающейся девушки. Той самой, которую Салем видела мертвой на песке в свете телефона. Она опустила взгляд на информацию.

Имя: Таня Бошамп

Возраст: 21

Степень: Бакалавриат, последний курс

Специализация: Угольная техника

Разное: Работает с углем. Стиль не определен

Особые примечания: Представляет интерес для VS

– Что такое VS? – спросила Салем у Адити.

Та лишь пожала плечами.

– Без понятия. Встречный вопрос: как думаешь, они обновляют файлы, когда студента, ну, знаешь, например, здесь больше нет? На случай, если он умрет, как Таня?

Салем на мгновение уставилась на Адити, обдумывая вопрос. Сейчас им выдался хороший шанс узнать ответ.

– Мы можем проверить, – предложила Салем, снова обращаясь к экрану.

– Как?

– Поищи профиль моей сестры.

На мгновение воцарилась тишина, и Салем почувствовала на себе взгляд Адити.

– Ты уверена, что хочешь это сделать?

Салем утвердительно кивнула. Ей хотелось взглянуть, найдется ли там что-то, что она могла бы добавить на свою доску.

Адити молча вернулась на главную страницу, пока Салем диктовала ей сведения о школе и годах обучения сестры. Они прокручивали страницу, фотографию за фотографией, и сердцебиение Салем учащалось после каждой из них, пока страница не закончилась.

Девушки обменялись взглядами и, не проронив ни слова, вернулись к самому началу, прокручивая все медленнее, рассматривая каждый снимок, пока страница снова не подошла к концу. Салем откинулась на спинку стула, чувствуя, будто у нее из легких выбили весь воздух.

Профиль сестры отсутствовал. Ничего нет. Ни имени, ни метки, ни единой записи. Как будто ее никогда не существовало на университетском портале, файл полностью стерли.

Что за черт?

– Сделай мне одолжение. – Салем снова наклонилась к экрану. – Проверь еще одну страницу, пожалуйста.

Адити просмотрела базу данных Школы права пятилетней давности в поисках другого студента, основываясь на словах Салем.

Информации не нашлось. Еще один мертвый студент, чей файл стерт.

Салем снова отклонилась на спинку стула и задумалась о том, что это значит. Университет каким-то образом удаляет профили погибших из баз данных, словно их никогда и не существовало. Решалось ли это на уровне совета или администрации? Знал ли об этом вообще совет или же он и давал указания? Или все это не связано с университетом, а кто-то другой взломал их базу?

За веками Салем разгоралась слабая пульсирующая головная боль.

– Что происходит? – нерешительно спросила ее Адити.

Салем перевела на подругу взгляд, размышляя, может ли она рассказать. Несмотря на то что Адити казалась милой и помогала ей, Салем лучше многих знала, что значит быть использованной. Когда-то она была наивной, но теперь ее доверие сложнее заслужить. В этом и заключалась суть проблемы: она никому не доверяла.

Даже самой себе.

«Оставайся в текущем моменте».

Салем покачала головой как раз в тот момент, когда завибрировал ее телефон. Взглянув на экран и заметив незнакомый номер, она нахмурилась. Ей редко кто звонил, кроме матери, тем более с незнакомого номера.

– Прости, – пробормотала Салем, радуясь, что не пришлось отвечать на ее вопрос, и приняла звонок.

– Алло.

– Мисс Салазар, – услышав голос доктора Бейна на другом конце линии, Салем заметно расслабилась.

– Доброе утро, доктор Бейн, – поприветствовала она. – Не ожидала вашего звонка.

Старик усмехнулся.

– Знаю. Надеюсь, я вас не отвлекаю.

– Вовсе нет, – сказала Салем, заметив на себе любопытный взгляд Адити.

– Что ж, я мог бы назначить встречу и сказать вам в понедельник, – начал доктор Бейн. – Но не хотел ждать. Совет провел совещание и в итоге решил возобновить вручение наград в соответствии с вашим предложением, мисс Салазар.

У нее перехватило дыхание.

– Прием заявок откроется в понедельник. Готовьтесь, мисс Салазар. Будет непросто.