Чуть позже мы собрались в столовой. За большими окнами уже окончательно стемнело. В помещении пахло свежей выпечкой и крепким чаем, а на столе красовались тарелки с закусками, которые Никифор расставил с такой тщательностью, будто ожидал не гостей, а проверяющую комиссию из столицы.

Атмосфера за столом заметно изменилась. Если утром Губовы выглядели настороженными и присматривались к Северску, то теперь оживились оба. Особенно Анна Павловна. В её глазах появился живой блеск.

Роман Победович сидел рядом с матерью и выглядел заметно спокойнее. Более того, время от времени парень даже улыбался, словно опасался поверить собственному счастью. Видимо, знакомство прошло значительно лучше, чем он ожидал. Во всяком случае, признаков надвигающейся семейной катастрофы пока не наблюдалось.

— Кто бы мог подумать, — с искренним удивлением произнесла Анна Павловна, — что в таком скромном месте может жить настолько образованная, воспитанная девушка.

Она покачала головой и отпила чай. И я услышал её голосе искреннее изумление.

— Кто бы мог подумать, — тихо повторила за гостьей Вера Романовна.

Слова секретаря прозвучали с легкой иронией. Однако Анна Павловна этой реплики, казалось, не услышала.

— Инга сказала, что родилась в столице. Но совершенно не испорчена ею, — продолжила она с той же интонацией. — Вот что значит хорошая семья.

Анна Павловна улыбалась и выглядела искренне довольной.

— Безусловно, — с привычной улыбкой поддержал её Побед.

— И дом у неё замечательный, — добавила Анна Павловна. — Скромный, но очень милый. Уютный, что ли.

— Северск вообще располагает к уюту, — заметил я.

— Именно! — оживилась она. — Здесь удивительная атмосфера. Совершенно не такая, как в столице.

— Это потому что у нас медведики на свободном выпасе, — с серьезным видом пояснил Морозов.

Роман Победович поперхнулся чаем. Вера опустила голову, пряча улыбку. Марина отвернулась к окну. Даже Побед слегка закашлялся. Лишь Анна Павловна посмотрела на воеводу с недоумением.

— Кто, простите?

— Особенность региона, — невозмутимо пояснил Морозов.

Я заметил, как Роман медленно закрыл глаза. Видимо, мысленно он уже представлял, каким образом воевода способен за несколько секунд уничтожить результаты всей его просветительской деятельности.

— Владимир Васильевич шутит, — поспешил объяснить директор заповедника.

— Разве? — удивился Морозов.

Вера Романовна тяжело вздохнула. Она некоторое время задумчиво вертела в пальцах ложечку, словно взвешивала какую-то мысль, а потом осторожно уточнила:

— Инга имеет серьёзные намерения относительно Романа Победовича?

За столом мгновенно стало тихо. Даже Никифор, который как раз появился в дверях с блюдом горячих пирожков, замедлил шаг и настороженно посмотрел на присутствующих.

Губовы одновременно повернулись к моей Соколовой. Причём вид у каждого из них был настолько одинаково удивлённый, что я невольно отметил это сходство. Будто вопрос застал их врасплох не по отдельности, а всю семью разом. Анна Павловна даже моргнула несколько раз подряд.

Сам Роман выглядел так, словно только что услышал не вопрос, а приговор.

— Она не может… — начала было Анна Павловна.

Однако договорить не успела. Женщина вдруг осеклась на полуслове и закусила губу. В её глазах мелькнуло какое-то странное выражение. Не то смущение, не то запоздалое осознание того, как именно прозвучали её слова о хороших семьях, достойных девушках и прочих достоинствах Инги.

На несколько мгновений госпожа Губова растеряла всю свою обычную уверенность.

— Мы не обсуждали наше будущее, — тихо вставил Роман.

И точно так же, как его мать, прикусил губу. Этот жест вышел настолько похожим, что Марина даже удивлённо моргнула.

Я же отметил про себя, что некоторые семейные привычки передаются детям куда надёжнее фамильных драгоценностей.

— Вообще-то, я не об этом спрашивала, — заметила Вера.

Голос её звучал спокойно, без тени насмешки.

— А о чём? — осторожно уточнил Губов старший.

— О девушке, — пояснила Соколова. — Мне показалось, что вы очень её хвалите. Вот я и подумала, что, возможно, она проявляет к вашему сыну особенный интерес.

После этих слов Роман покраснел. Я же почувствовал, что разговор начинает приобретать крайне любопытное направление.

— Инга воспитанная девушка, — наконец произнесла Анна Павловна.

— Это не ответ, — мягко заметила Вера.

Госпожа Губова посмотрела на неё внимательнее.

Словно только сейчас поняла, что перед ней сидит не просто молодая барышня, а человек, который способен задавать вопросы куда опаснее допроса.

— Она действительно очень достойная особа, — произнесла женщина после короткой паузы. — Но судить о её намерениях я не могу.

— Потому что вы знакомы не очень долго? — уточнила Вера.

— Именно так.

— Разумно, — кивнула Соколова.

Роман с благодарностью посмотрел на неё, словно она только что спасла его от неминуемой гибели. Однако облегчение длилось недолго.

— А вот ваши намерения относительно Инги вполне понятны, — продолжила Вера Романовна.

Губов младший едва не поперхнулся чаем. Отец поспешно постучал его по спине. Анна Павловна прикрыла глаза ладонью.

— Господа, — жалобно произнёс Роман. — Мы можем поговорить о чём-нибудь другом?

— Например? — невинно осведомилась Марина.

— О погоде.

— Дождь закончился.

— О политике.

— Скучно.

— О медведях.

При этих словах Морозов оживился.

— Медведики, — автоматически поправил он.

За столом повисла тишина. Роман медленно повернулся к воеводе.

— Вы это сейчас специально?

— Что именно? — невинно уточнил Морозов.

— Вот это слово.

Владимир Васильевич сделал вид, что не понял, о чем речь:

— Какое? — уточнил он.

— Медведики.

— А что? Хорошее слово, — невозмутимо ответил Морозов.

Я заметил, как плечи Анны Павловны начали подрагивать. Сперва едва заметно, потом все сильнее. А ещё через мгновение женщина неожиданно рассмеялась. Совсем не так, как обычно смеются люди в обществе. И этот смех словно разрушил остатки напряжения, накопившегося за столом. Следом улыбнулся отец семейства. Потом Вера.

Даже Роман, который ещё минуту назад выглядел человеком, попавшим под перекрёстный допрос, не выдержал и рассмеялся вместе со всеми.

Лишь Морозов сидел с совершенно серьёзным видом. И только в глазах его плясали озорные искорки.

Кажется, воевода прекрасно понимал, что спас разговор именно он. И сделал это самым северским способом из всех возможных. Через медведиков.

— Девушка хороша, — тихо проговорил Победович-старший.

Сказал он это негромко, почти вкрадчиво, но отчего-то именно его слова заставили всех присутствующих обратить на него внимание. До этого Побед больше слушал, чем говорил, позволяя супруге вести беседу и лишь изредка вставляя короткие замечания. Сейчас же голос его прозвучал неожиданно весомо.

Он поставил чашку на блюдце и посмотрел на сына поверх золотистой оправы очков.

— И Инга стоит того, чтобы её завоевать. Не так ли, сын?

Роман встрепенулся, словно воробей, на которого внезапно попала холодная вода. Директор заповедника даже выпрямился. До этого сидел немного ссутулившись, как человек, которого уже успели обсудить со всех сторон и который надеется переждать опасную тему. Но сейчас вдруг приосанился. Расправил плечи. Поднял голову. И неожиданно стал выглядеть старше и солиднее.

Будто на мгновение перестал быть растерянным столичным гостем и вспомнил, что, вообще-то, занимает серьезную должность и умеет принимать решения.

— Я думаю, что она будет рада…

— Я имел в виду не её радость от факта, что ты снизошёл до неё, сын, — спокойно перебил его отец.

За столом стало тихо. Роман замолчал. Побед проговорил без раздражения и без упрека. Но делал это так, что спорить с ним совершенно не хотелось.

— А возможность показать своей избраннице, что она может сделать правильный выбор.

Роман моргнул. Потом ещё раз. Словно услышал нечто совершенно новое. И, судя по выражению его лица, именно эти слова попали куда точнее любых нравоучений.

Парень по-настоящему задумался.

Анна Павловна неожиданно потупилась. На ее губах появилась смущённая улыбка. Будто слова мужа напомнили ей о чём-то очень личном. Возможно, о времени, когда сама она была совсем юной девушкой и ее будущий супруг точно так же доказывал ей, что достоин её выбора.

В этот момент госпожа Губова показалась значительно моложе своих лет. Побед посмотрел на супругу. И в этом взгляде не было ни покладистости, ни смирения, о которых рассказывал Роман. Только тёплая привязанность человека, прожившего рядом с любимой женщиной много лет. Такой взгляд невозможно подделать.

Роман перевёл удивлённый взор с отца на мать. Кажется, он впервые за долгое время увидел в них не людей, которые воспитывали его, переживали за него и пытались контролировать каждый шаг. А просто мужчину и женщину.

Тех самых, которые когда-то выбрали друг друга.

— Отец прав, — произнесла Анна Павловна. — Свою спутницу надо завоевать. Чтобы потом никогда не сомневаться — она сделала осознанный выбор. Такая девушка станет твоей опорой…

— И источником силы, — продолжил Победович-старший.

Он протянул руку и положил ладонь на плечо супруги. Анна Павловна накрыла его руку своей и на мгновение прикрыла глаза.

За столом стало удивительно тихо. А я вдруг поймал себя на странном ощущении. Словно мы все случайно стали свидетелями чего-то очень личного.

Чего-то такого, что обычно остаётся за закрытыми дверями и не предназначено для чужих глаз. И вместе с тем чего-то по-настоящему важного.

Особенно если помнить, кем на самом деле являлся Побед.

Он казался мужчиной с добрым лицом, спокойным взглядом и мягкими манерами. Старший Губов был тем, кто предпочитал слушать больше, чем говорить. К заботливо поправлял супруге стул и всегда уступал ей слово в разговоре.

Ничего примечательного. Вот только я прекрасно знал, что это впечатление было обманчивым. Побед был почти богом. А возможно, и не «почти».

Но здесь мужчина выглядел просто мужем, отцом, гостем, добрым человеком. Никто бы не догадался, что когда-то он был темным повелителем злобы.

Роман тоже смотрел на родителей, и во взгляде было столько тепла, что я вдруг понял: сейчас парень видит не маменьку и батюшку. А мужчину и женщину, которые когда-то выбрали друг друга и спустя годы всё ещё не пожалели об этом выборе.

Наверное, это было важнее любых нравоучений. Морозов, похоже, подумал примерно о том же. Потому что в какой-то момент наши взгляды встретились. Воевода слегка приподнял бровь. Я едва заметно пожал плечами. Словно мы одновременно сказали друг другу: «Типичный северский вечер».

За одним столом сидят князь, воевода, две столичные барышни, местная девушка, директор заповедника, домовой где-то гремит посудой на кухне, а тёмный повелитель злобы рассказывает сыну о ценности любви.

И самое удивительное заключалось в том, что всё это действительно выглядело совершенно нормальным. По крайней мере, для Северска.

— Вам стоит пригласить Ингу на свидание, — предложила Марина, подкладывая себе на тарелку овощного рагу.

Роман Победович, который как раз потянулся за стаканом с морсом, замер на полпути.

— А у вас его не было? — подозрительно сощурилась Анна Павловна.

Вопрос прозвучал быстро. Как реагируют только матери, которые всю жизнь отслеживают малейшие изменения в поведении собственных детей.

— Мы виделись несколько раз, — смутился Роман. — Не мог же я навязываться девушке. Это неприлично.

Он говорил искренне. Даже слегка возмущённо. Будто сама мысль о подобной настойчивости казалась ему неправильной.

— Неприлично не дарить девушке цветы, — небрежно перебила его мать.

— Но она не любит цветы, — возразил парень.

Анна Павловна нахмурилась. Марина перестала есть. Вера медленно подняла взгляд от чашки. Даже я заинтересовался. Потому что заявление было неожиданным.

— Это невозможно, — одновременно сказали воевода и старший Губов.

Получилось настолько слаженно, что оба мужчины сами удивлённо посмотрели друг на друга. Потом усмехнулись. И кивнули с видом людей, только что подтвердивших давно известную истину.

Причём выглядели они при этом совершенно одинаково уверенными в собственной правоте.

— Вот видите, — заметил Побед. — Разумный человек меня понимает.

— Безусловно, — поддержал его Морозов. — Девушка может не любить человека, который дарит цветы. Может не любить садовников. Может даже не любить букеты.

— Но не цветы, — закончил старший Губов.

Они вновь переглянулись. На этот раз уже почти дружески. Роман посмотрел на них с выражением глубокого отчаяния.

— Господа, вы сейчас рассуждаете как участники тайного общества цветоводов.

— Потому что опыт нельзя игнорировать, — важно заметил Павел Андреевич.

— Именно, — поддержал воевода.

— Я серьёзно, — не сдавался Роман. — Инга сама сказала, что не любит получать букеты.

— Это совсем другое дело, — неожиданно вмешалась Вера Романовна, и все не сговариваясь повернулись в ее сторону.

Соколова аккуратно поставила чашку на блюдце и улыбнулась.

— Многие девушки не любят цветы, которые потом приходится выбрасывать.

— Вот! — оживился Роман. — Именно так она и сказала.

— Разумная барышня, — одобрила Марина.

— Но цветы она всё равно любит, — невозмутимо заметила Вера.

— Как это? — не понял Губов.

— Очень просто. Можно любить розы в саду. Полевые цветы или цветущие яблони весной. Сирень под окном или живые растения в горшках. Но не любить букеты.

Роман задумался. Причём настолько серьёзно, будто перед ним только что открылась новая область человеческого знания.

— Никогда не смотрел на это с такой стороны, — с неохотой признался он.

— Многие женщины не любят цветы, — вступился я за Романа.

Мне показалось, что парень уже начал чувствовать себя человеком, которого всей компанией готовят к какому-то крайне ответственному экзамену. Причём сам он об этом узнал только сегодня утром.

Роман тут же благодарно посмотрел в мою сторону.

— Многие так говорят, когда эти самые цветы им не дарят, — со знанием дела заявил Владимир Васильевич.

Воевода откинулся на спинку стула и сложил руки на груди с видом человека, который сейчас собирается поделиться житейской мудростью, добытой тяжёлым трудом и многочисленными наблюдениями.

— Не признаваться же, что им не встречались настоящие мужчины.

За столом повисла тишина. Марина подняла бровь. Вера Романовна сглотнула. Я посмотрел на воеводу, который выглядел совершенно довольным собой.

— Но стоит подарить такой женщине букет, как она расцветает, — произнёс Побед с лёгкой улыбкой. — И тут же забывает о том, что говорила ранее.

При этом он многозначительно посмотрел на супругу.

Анна Павловна мгновенно покраснела. Причём настолько искренне, что на несколько секунд стала удивительно похожа не на грозную госпожу Губову, а на простую, юную девушку.

Я даже не сразу поверил своим глазам. Кажется, смутить её было задачей почти невозможной. Но ее супругу это каким-то образом удалось.

— Побед, — негромко произнесла она.

— Что? — невинно уточнил он.

— Не начинай.

— Я и не начинал, — поспешно ответил он, и я заметил, как улыбка на его лице стала шире.

Роман посмотрел на родителей с таким выражением, будто внезапно обнаружил существование совершенно новой и крайне тревожной стороны их семейной жизни.

— Мне начинает казаться, что я многого о вас не знаю, — признался он.

— Это хорошо, — спокойно ответил отец.

— Почему?

— Некоторые знания детям совершенно ни к чему.

После этих слов Марина закашлялась. Вера опустила взгляд в тарелку. Морозов с величайшим интересом принялся изучать собственную кружку. Я же понял, что Павел Андреевич опаснее, чем выглядит. Причём значительно.

Тем временем старший Губов вновь посмотрел на сына. На этот раз взгляд его стал мягче.

— И тебе, сынок, пора бы начинать понимать, что между тем, что женщине надо, и тем, что она просит — есть разница.

Роман нахмурился. Было видно, что он пытается осмыслить услышанное.

Я вдруг поймал себя на мысли, что вечер получился удивительно уютным. За окнами сгущались сумерки. На кухне гремел посудой Никифор. За столом сидели люди, которые ещё вчера были почти чужими друг другу. А сейчас спорили о цветах, любви и женской логике так, будто знали друг друга много лет. И это ощущалось по-северски правильным.

— К чему такие сложности? — Роман закатил глаза.

— К чему такие сложности? — повторила Губова задумчиво. — Они делают жизнь прекрасной.

За столом стало чуть тише. Даже Роман перестал возмущаться и посмотрел на мать внимательнее.

— В смысле?

— В самом прямом, — ответила женщина. — Если бы всё в жизни доставалось легко и сразу, люди очень быстро перестали бы это ценить.

Она поставила чашку на стол и строго взглянула на сына.

— У тебя есть шанс обрести пару, которая сделает тебя счастливым. Не упусти его.

Голос её стал серьёзнее. Тепло никуда не исчезло, но теперь в словах появилась та самая материнская настойчивость, против которой, как я подозревал, Роман боролся всю сознательную жизнь.

— Иначе…

Парень мгновенно напрягся.

— Что?

Однако ответила не Анна Павловна.

— Второго шанса судьба тебе может не предоставить, — спокойно заключил Побед.

Сказал он это буднично. Но почему-то именно его слова прозвучали особенно весомо.

На мгновение Роман даже отвёл взгляд. Похоже, эта мысль пришлась ему не по душе. И вместе с тем заставила задуматься.

Сам отец семейства будто не заметил произведённого эффекта. Он придвинул к себе тарелку и вдохнул аромат поданного Никифором блюда.

— До чего же вкусно пахнет это мясо, — произнёс он с искренним удовольствием. — Надо обязательно вызнать рецепт у вашего Никифора. Хотел бы я, чтобы наш повар готовил нам такое по выходным.

Смена темы произошла настолько резко, что я невольно усмехнулся. Только что человек рассуждал о судьбе, любви и единственном шансе на счастье. А теперь его полностью занимало жаркое.

Впрочем, чем дольше я наблюдал за старшим Губовым, тем больше понимал, что именно такие люди обычно и оказываются самыми мудрыми.

— Здесь просто травы нужны особенные, — раздался голос домового.

Никифор материализовался в дверном проёме так внезапно, словно всё это время находился где-то между стеной и занавеской.

В руках у него было очередное блюдо, а на лице читалось искреннее достоинство мастера, которому только что сделали заслуженный комплимент.

— Какие ещё особенные? — заинтересовался гость.

— Северские, — важно пояснил домовой.

— Очень исчерпывающе, — заметил Морозов.

— А что здесь объяснять? — пожал плечами Никифор. — Не всякая трава одинаково растёт. Одну солнце любит, другую тень. Некоторые люди собирают, а иные лучше не трогать вовсе.

— Почему? — тут же оживился Роман.

— Потому что она тебя тоже может потрогать, — невозмутимо ответил домовой.

Роман Победович тут же замолчал.

— Инга будет их вам присылать, — вдруг задумчиво произнесла Вера.

Старший Губов поднял голову.

— Травы?

— Разумеется.

— Это очень любезно с её стороны.

— Ещё один повод заполучить её в невестки, — негромко пробормотал мужчина и бросил лукавый взгляд на притихшего сына.

Роман медленно закрыл лицо ладонями.

За столом раздался смех.

Даже Анна Павловна не удержалась.

— Побед! — насупив брови, строго произнесла она.

— Что? — удивился тот.

— Перестаньте смущать ребёнка.

— Ребёнка? — переспросил Морозов и посмотрел на Романа. — По-моему, ребёнок уже давно вырос.

— Вот именно поэтому пора жениться, — немедленно поддержал его Побед.

— Господа, — простонал Роман из-за ладоней. — Я начинаю понимать, почему некоторые люди уходят жить в лес.

— Там ещё хуже, — успокоил его воевода.

— Почему?

— Лешие тоже любят давать советы.

После этих слов за столом вновь стало весело.

А я поймал себя на мысли, что вечер получился удивительно домашним.

За окнами темнело.

На кухне что-то тихо напевал Никифор.

В камине потрескивали поленья.

А за нашим столом сидели люди, которые ещё совсем недавно были друг другу почти чужими.

Теперь же спорили о любви, судьбе, травах и невестах так, словно собирались вместе уже много лет.

И отчего-то именно в такие минуты Северск вдруг казался особенно живым. Не городом, не княжеством, а настоящим домом.