Лада вынула из кармана телефон, посмотрела на экран и недовольно нахмурилась:

— Связи нет.

Митрич усмехнулся:

— А откуда ей здесь взяться? Ее и до побоища было не то, чтобы много. А уж опосля того, что вы на поляне устроили, еще день-другой железки эти ваши дурить будут. Тут земля до сих пор волнуется.

Он постучал посохом по почве. Где-то под ногами отозвался глухой, едва различимый гул, словно в глубине перекатывался камень.

Лада подняла взгляд на Морозова и произнесла:

— Тогда придется отойти подальше.

Воевода задумался всего на мгновение.

— Гаврила, сходите чуть подальше отсюда. Туда, откуда можно позвонить.

Дроздов сразу кивнул.

— Мы быстро, — пообещал он и направился вслед за девушкой.

— Не торопитесь, — произнес им вслед Морозов. — Передадите приказ и сразу назад. К лесопилке сами не суйтесь. Даже в ту сторону не смотрите.

Гаврила оглянулся и кивнул:

— Будет сделано.

Они исчезли за деревьями. Пленные проводили их взглядами. Особенно внимательно смотрел тот, на чьих сапогах Морозов обнаружил красную глину. И воевода это подметил.

— Не нравится, что мы нашли лесопилку? — спросил он.

Мужчина тут же отвернулся, не скрыв досаду на лице.Морозов подошел ближе.

— Там оружие? — уточнил он. — Машина? Или там должен ждать человек, забрал бы вас после нападения?

На последней фразе, пленный стиснул зубы так сильно, что мне показалось, что они раскрошатся. И этого оказалось достаточно.

— Третий вариант, — заключил воевода.

Старший пленник устало усмехнулся.

— Вы слишком многое о себе думаете.

— Это моя работа.

— Ваша работа — командовать местными дружинниками и кланяться князю. Не изображать из себя жандарма.

Митрич тем временем неторопливо подошел к ближайшему дереву и провел ладонью по коре. Ветви над нами едва заметно качнулись, хотя ветер почти стих.

— На старой лесопилке кто-то есть, — произнес леший и все сразу посмотрели на него.

Митрич прикрыл глаза, будто прислушивался к далекому голосу.

— Откуда знаете? — спросил я.

Митрич лукаво прищурился:

— У каждого свои таланты и секреты, мастер-князь, — загадочно ответил он и снова прикрыл глаза. На поляне снова повисло молчание, как будто любой, даже случайный звук, мог прервать этот транс лешего.

— Хм, а это уже странно, — произнес он после паузы. — Трое людей. Может, четверо. Прячутся в здании. Один ходит туда-сюда, двое сидят. Еще кто-то… не пойму.

— Почему? — спросил Морозов.

Леший медленно нахмурился.

— Будто нет его. Тень есть, шаги есть, а живого тепла от него нет.

— Мертвяк? — предположил воевода, но Митрич покачал головой.

— Не похож. Мертвые иначе пахнут. Этот будто… пустой.

— Спасибо, что предупредили, — ответил я и взглянул на Морозова. — Едем?

Воевода несколько мгновений смотрел на меня, затем кивнул:

— Едем, — решил он. — Только без геройства. Посмотрим издали, дождёмся людей и уже потом полезем внутрь.

— Разумно, — заметил Митрич. — Особенно с вашим плечом, мастер-воевода.

Морозов бросил на него недовольный взгляд, но спорить не стал.

Старший лесовик из клана Иволгина шагнул вперёд.

— Мы идём с вами. Вам нужна будет помощь.

Морозов открыл было рот, чтобы возразить, но старший его перебил:

— Мы в своем праве, — произнес он, и остальные Иволгинские одобрительно зашуршали.

— Хорошо, — согласился я. — Но если на лесопилке действительно находится тот, кто организовал нападение, он нужен нам живым. Хотя бы до тех пор, пока не назовёт имена.

Лесовик перевёл взгляд на меня.

— А потом?

— Потом решим вместе, — уклончиво произнес я.

Лесовик поморщился. Ответ ему явно не понравился, но он всё же медленно склонил голову.

— Вместе, — повторил он. — Я запомню ваши слова, мастер-князь.

Морозов тем временем посмотрел на дорогу, по которой ушли Лада и Гаврила.

— Подождём, пока они вернутся.

— А далеко отсюда до лесопилки? — поинтересовался я.

— Не то чтобы, — ответил леший. — А если еще и тропы знать…

С этими словами, он хитро усмехнулся и взглянул на меня. Морозов поднялся и посмотрел на Митрича.

— Пустой человек. Что это может быть?

Старый леший задумчиво поскрёб бороду.

— Много чего. Оболочка. Кукла. Тень, которой дали форму. Иногда человек сам от себя отказывается, и внутри остаётся пустое место. Только обычно пустота долго не живёт. Её кто-нибудь да занимает.

— Кто-нибудь? — переспросил я.

— Или что-нибудь, — добавил Митрич и слегка нахмурился.

Морозов медленно выдохнул.

— Всё лучше и лучше, — пробормотал он.

— Зато скучно не будет, — заметил Дубов.

Из чащи донёсся хруст ветки и лесовики мгновенно повернулись на звук. Несколько копий поднялись одновременно, но уже через секунду между деревьями показалась Лада. Следом за ней вышел Гаврила.

— Передали? — спросил Морозов.

— Да, — ответила Лада. — Дружина уже выдвигается к старой дороге.

Митрич усмехнулся и снова коснулся ладонью ствола. Кора под его пальцами едва заметно потемнела, а где-то в чаще прошёл тихий шорох, будто деревья одно за другим передавали друг другу весть.

— Те, кто на лесопилке, пока не двигаются, — сообщил леший спустя несколько мгновений. — Ждут.

Я поежился: отчего-то, от этих слов мне стало не по себе.

Пленные сидели молча, но теперь их спокойствие выглядело натянутым. Самый молодой то и дело облизывал пересохшие губы. Старший, напротив, держался уверенно, хотя взгляд его стал слишком внимательным.

Морозов это заметил.

— Они приготовили ловушку? — глядя на пленного спросил он.

Ответа не последовало.

— Что будет, если мы войдём внутрь? — продолжал допытываться воевода.

Пленный усмехнулся.

— Узнаете, — зло прохрипел он.

Старший лесовик клана Иволгина шагнул ближе.

— Он слишком смел для человека, которого сковало дерево, что может раздавить его в любой момент.

Корни вокруг груди пленника едва заметно затянулись. Мужчина с хрипом втянул воздух, но продолжал улыбаться.

— Не трогайте его, — спокойно произнёс Морозов. — Пусть говорит.

— Он не говорит.

Воевода усмехнулся и присел перед пленником.

— Вы знали, что мы найдём лесопилку? — уточнил он.

Мужчина промолчал.

— Значит, знали.

— Там действительно ловушка, — заключил я.

Лада за моей спиной негромко выругалась. Митрич тяжело вздохнул:

— Теперь, мы хотя бы знаем, что может нас ждать, — заключил Морозов и поднялся на ноги. — Идемте, Николай Арсентьевич. Митрич, проведешь нас своим путем?

Леший кивнул, развернулся и направился в сторону деревьев. Мы последовали за ним.

Перед тем как тронуться в путь, я ещё раз взглянул на пленников. Старший мужчина встретил мой взгляд спокойно.

— Вы не вернётесь, — процедил он.

— Почему?

Мужчина окатил меня ненавидящим взглядом и лишь потом ответил:

— Потому что тот, кто там, не любит незваных гостей.

Митрич повернул к нему голову.

— А кто любит?

Пленный злобно усмехнулся.

— Он уже знает, что вы идёте.

В лесу вдруг стало тихо. Исчез стрекот насекомых. Смолкли птицы. Даже ветер, до этого лениво качающий ветви, словно затаился.

Я ещё несколько мгновений смотрел на пленника, пытаясь понять, была ли в его словах настоящая уверенность или он просто хотел напугать нас перед дорогой. Мужчина выдержал мой взгляд и улыбнулся. Спокойно и почти торжествующе. От этой улыбки становилось не по себе.

— Да… идёмте, — наконец ответил я.

Митрич уже стоял у края поляны.

— А эти не сбегут? — Владимир Васильевич кивнул в сторону напряженных кукловодов.

— Земля их не отпустит. Но даже если у кого-то и получится выбраться, то они ж не дураки, — отмахнулся Митрич. — Ежели сунуться в лес, то там их встретят лесовики. И подвешиванием над муравейником они не отделаются. Вы потом даже косточек их не найдете, уж поверьте.

После этих слов молодой пленник побледнел словно мел. Он не упал лицом в землю лишь потому, что корни надежно держали его на месте. Его более старший товарищ скривился, но мне показалось, что дураком он не был точно.

Леший постучал посохом по земле, и кусты перед ним едва заметно шевельнулись и раздвинулись. Перед нами открылась узкая тропа, которой ещё мгновение назад не существовало.

— По людской дороге пойдём долго, — пояснил леший. — А лесной путь короче. Ваша дружина наверняка на машине поедет и как раз поспеет к нашему приходу.

Старик повернулся ко мне и взглянул в упор. В его зрачках колыхнулось золото. Еще пару мгновений назад он казался добрым дедушкой. И вот уже от одного его вида каждый волосок на теле приподнялся. Перед нами стоял древний старец, который мог одним движением пальцев заставить реку уйти под землю. Я невольно сглотнул.

— Только под ноги смотрите, — предупредил леший, вновь принимая людской облик. — Не дай боги, споткнетесь и окажетесь не пойми где.

— В каком смысле? — поежился я.

— Лучше вам не знать, Николай Арсеньтевич, — Дубов покачал головой. — Мои тропы ложаться не там, где могут ходить человеки. И потому ступайте за мной осторожно.

Я подумал, что раньше старик не предупреждал меня об опасности. Хотя уже водил по своих дорожкам.

— В другое время земля спокойная, — пояснил старик, словно прочитав мои мысли. — Но сегодня вы тут натворили дел.

— Мы не нарочно, — смущенно пробормотал я.

— Как только лес не спалили, — вздохнул Митрич. — Иволгин едва с ума не сошел, когда увидел зарево. Решил, что погибнут молодые березки. Особенные, серебристые, которые нигде больше не растут.

— Хорошо, что вы вовремя поспели, — буркнул воевода.

— Нет худа без добра. Думаю, что теперь сосед позволит мне взять саженцы этих деревьев и посадить и на моей стороне, — рассеянно заметил Митрич и направился по тропе вперед.

Старший из Иволгинских коротко произнёс несколько слов на шуршащем языке. Его воины практически сразу попятились, исчезая среди деревьев. От этого зрелища я невольно вздрогнул. И подумал, что теперь не смогу без подозрения смотреть на лесные тени. Морозов легонько толкнул меня в спину, решив, что я замешкался. И мы направились за лешим.

Лада и Гаврила шли позади нас. Парень опасливо озирался, но девушка неожиданно положила ему на локоть узкую ладонь и сжала пальцы. Дроздов тотчас расправил плечи. Вскоре золотистое свечение за нашими спинами начало слабеть. Между деревьями ещё раз мелькнуло бледное, неподвижное лицо старшего пленника, с той же неприятной улыбкой, — и чаща окончательно скрыла его от нас.

Тропа то поднималась на покрытые мхом пригорки, то ныряла в неглубокие овраги, где под ногами тихо чавкала вода. Ветви цеплялись за одежду, корни норовили попасть под подошву ботинка, а где-то над головой негромко перекликались ночные птицы.

Я старательно выверял каждый шаг, чтобы ненароком и впрямь не свалиться куда-то, откуда сам вряд ли выберусь. Потому как понимал, что Митрич не шутил, говоря об опасности.

Сам леший двигался впереди уверенно, будто видел дорогу даже с закрытыми глазами. Стоило ему приблизиться к густому кустарнику, как ветви сами расходились в стороны. Упавшие деревья словно становились ниже, позволяя переступить через них без особого труда.

Морозов шёл рядом со мной. Раненое плечо явно давало о себе знать: время от времени воевода морщился и прижимал руку к груди. Но стоило мне посмотреть в его сторону, как лицо Владимира Васильевича вновь становилось невозмутимым.

— Может, стоило дождаться дружину на поляне? — негромко спросил я.

— Тогда мы потеряли бы время, — возразил он. — А сейчас хотя бы успеем осмотреть место.

Дорога до лесопилки заняла минут пятнадцать, хотя среди одинаковых стволов и ночных теней время ощущалось иначе. Постепенно запах сырой хвои сменился ароматом старого дерева, ржавого железа и застоявшейся воды.

Митрич замедлил шаг. Поднял ладонь, призывая нас остановиться, затем осторожно отвёл в сторону низкую еловую ветку.

— Почти пришли, — едва слышно прошелестел он.

И правда, впереди, в небольшой низине, показалась старая лесопилка. Здание было небольшим и приземистым.

Мы заняли позиции среди деревьев и некоторое время просто наблюдали за тёмным зданием. Бойцы Иволгинского клана уже были здесь. Их силуэты едва различались между стволами, но я чувствовал на себе внимательные взгляды лесовиков. А спустя несколько минут издалека донёсся едва слышный хруст веток под тяжёлыми ботинками. Звук постепенно приближался, и старший Иволгинский недовольно поморщился.

— Ваши люди топают по лесу очень громко, Владимир Васильевич, — произнёс он, обращаясь к воеводе. — Так они всех распугают. Если это ваша элита…

Он не договорил.

Морозов тоже поморщился, но промолчал, хотя по его виду было понятно, что замечание ему не понравилось. А через несколько мгновений между стволами замелькали куртки бойцов. Один из них подошёл к воеводе и едва слышно произнёс:

— Владимир Васильевич, прибыли по приказу.

Морозов кивнул:

— Хорошо. Слушайте внимательно.

Воевода коротко ввел прибывших в курс дела. И при упоминании пустого человека лица дружинников стали мрачнее. Один из бойцов машинально осенил себя знаком Всевышнего, другой коснулся спрятанного под воротником амулета.

— Окружите здание, — продолжил Морозов. — Без команды внутрь не лезьте. Если попытаются уйти — брать живыми.

— А если окажут сопротивление? — поинтересовалась Лада.

— Действуйте по обстановке.

Старший лесовик недовольно усмехнулся:

— Люди всегда говорят много слов перед тем, как начать бой.

Морозов посмотрел на него.

— А вы начинаете бой до того, как подумали?

Я заметил на лице воеводы довольную улыбку. Морозов явно получил удовольствие от того, что ему удалось вернуть замечание лесовика про громкий топот. Старший Иволгинский нахмурился, но я поднял руку, прерывая зарождающийся спор:

— Мы договорились действовать вместе.

Лесовик посмотрел на меня, затем медленно кивнул.

— Вместе, — повторил он.

— Тогда ваш клан перекроет северную тропу, — продолжил Морозов. — И старайтесь не показываться им на глаза.

Старший Иволгинского клана криво усмехнулся:

— По этому поводу можете не беспокоиться, мастер-воевода.

— Я не сомневаюсь.

Лесовик коротко произнёс несколько слов, которые разнеслись по ветру скрипучим шепотом. Почти сразу среди деревьев началось едва заметное движение.

Силуэты лесовиков один за другим растворялись в темноте. Они двигались настолько бесшумно, что лишь редкое покачивание ветвей выдавало их присутствие.

Морозов тем временем жестом руки разделил дружинников на две группы. Одна начала обходить здание с юга, другая остались возле старой дороги, перекрывая возможный путь побега.

Рядом со мной остались Лада, Гаврила, пара дружинников и Митрич. На плечо лешего опустилась крупная сова, которая повернула ко мне голову и щелкнула клювом.

— И тебе привет, — одними губами произнес я, а потом обратил взгляд в сторону лесопилки.

Старое здание стояло в низине между деревьями. Длинное, тёмное, с провалившейся крышей и заколоченными окнами. У одной стены высилась покосившаяся башня для опилок. Рядом чернели ржавые, заросшие травой рельсы.

На первый взгляд лесопилка казалась давно покинутой, но стоило присмотреться внимательнее, как за одной из заколоченных рам мелькнул слабый блик. Я замер, всматриваясь в заколоченное толстыми досками окно. Внутри горел бледный свет. Он то разгорался, то почти гас, словно кто-то раз за разом раздувал тлеющие угли.

— Там движение, — едва слышно произнёс я.

Морозов сразу повернулся к зданию. Лада крепче сжала оружие, а Митрич нахмурился, прислушиваясь к чему-то, недоступному остальным.

И словно почувствовав наш интерес, свет в окне погас. На несколько секунд лесопилка полностью растворилась в темноте, а затем изнутри донёсся медленный, протяжный скрип.

Входная дверь открылась, и на пороге появился высокий, худой человек в длинном тёмном плаще. Он остановился под навесом и посмотрел прямо на нас, хотя мы скрывались среди деревьев.

— Я уже начал думать, что вы не придёте, мастер-князь, — произнёс он негромко.