Автомобиль плавно тронулся с места. Фары выхватили из темноты дорожку, ведущую к воротам, раскидистые деревья по обеим сторонам подъездной аллеи и каменные столбы, между которыми медленно распахнулись кованые створки.

Когда автомобиль отъехал от особняка, я невольно обернулся. Теплый свет в его окнах еще долго виднелся сквозь стволы деревьев. Потом и он исчез за поворотом, уступив место темноте ночного леса.

Некоторое время в салоне царило молчание. Морозов сосредоточенно следил за дорогой, Лада задумчиво смотрела в окно, словно пыталась сосчитать мелькающие кусты. Сидевший рядом с девушкой Гаврила то и дело бросал короткие взгляды в зеркало заднего вида, словно ожидал увидеть позади нас какое-то движение. Но дорога оставалась пустой.

Я же откинулся на спинку сиденья и думал о пленных, которых сейчас охранял Митрич. Слишком уж многое в произошедшем не укладывалось в привычную картину. Ночной лес неторопливо проплывал за окнами. Высоко над деревьями бесшумно пролетела крупная сова.

Воевода выглядел спокойным, но это это ощущение было обманчивым. Пальцы здоровой руки чуть крепче обычного сжимали руль, а взгляд безостановочно скользил по дороге, отмечая каждую тень, каждый поворот, каждое дерево, которое могло стать укрытием для врага.

— Скоро будем, — негромко произнес Морозов, словно успокаивая самого себя.

Между деревьями уже начали мелькать слабые отблески знакомого свечения. Значит, Митрич никуда не ушел.

Мы свернули с основной дороги на узкую лесную просеку и автомобиль сразу сбросил скорость, потому что дорога стала заметно хуже.

Свет впереди становился все ярче и вскоре между стволами показалась сама поляна. Вернее, то, что от нее осталось.

Несколько поваленных сосен по-прежнему лежали там, где рухнули во время схватки. Земля была вспахана так, словно по ней прошелся гигантский плуг. В одном месте почва почернела от огня, чуть дальше блестела вода, которой совсем недавно здесь не было. Среди разорванного дерна белели крупные валуны, вывернутые из земли чудовищной нечеловеческой силой.

Пару часов назад здесь кипел бой. Теперь же лес уже начинал залечивать раны. Из разломанной земли осторожно поднимались тонкие побеги молодых трав, ветер неторопливо разносил опавшую хвою, а по краям поляны уже снова стрекотали ночные насекомые.

Пленные находились в центре поляны. Они сидели на земле, спиной к вывороченным корням старой сосны. Руки каждого были заведены назад и плотно прижаты к стволу живыми древесными плетями. Корни обвивали запястья, лодыжки и грудь, не оставляя возможности даже пошевелиться. Само дерево удерживало незваных гостей, не позволяя им сделать даже лишний вдох. Над несчастными покачивалось облако мошки, которой больше не было видно нигде.

Чуть поодаль, на поваленном стволе другого дерева, сидел Митрич. Старый леший выглядел так, словно оказался здесь совершенно случайно и теперь просто решил немного отдохнуть. Одну ногу он поставил на землю, вторую вытянул вперед. В пальцах неторопливо дымилось трубка, а рядом на коре лежал широкий сучковатый посох.

Но спокойствие лешего было обманчивым. Стоило одному из пленников чуть сильнее дернуться, как неподвижные до того корни едва заметно шевельнулись. Толстые плети плотнее прижали мужчину к дереву, и тот сразу замер.

Митрич даже головы не повернул. Лишь выпустил в сторону тонкую струйку голубоватого дыма.

Мы вышли из машины как раз в тот момент, когда Митрич решил, что мучений с пленного хватит:

— Я бы на твоем месте не баловался, — строго предупредил он. — Деревья после ваших шалостей нервные. И как бы не осерчали пуще прежнего и не сдавили вас покрепче. Я ведь могу отвернуться и забыть, что я тут хозяин.

Пленный ничего не ответил. Просто замер, боясь даже пошевелиться. Казалось, что он даже дышать теперь боялся.

Старик медленно поднял взгляд. Кивнул, словно мы вернулись точно в тот момент, когда и должны были.

— А вот и вы, — произнес он.

— Быстрее не получилось, — ответил Морозов и леший кивнул:

— Понимаю.

— Никто не пытался сбежать? — уточнил я и кивнул на пленников.

— Куда? — искренне удивился Митрич. — Они теперь с моими корнями крепче родных братьев связаны. Да и к тому же, если у них даже и получится сбежать, далеко по лесу они не уйдут.

Он неспешно поднялся с дерева, постучал трубкой о кору:

— Как там Иволгин?

— Никифор сказал, что жить будет, — ответил я. — Сейчас он спит.

Леший кивнул:

— Вот и хорошо. А то за него уже беспокоятся. Но разговаривать со мной не хотят.

Он взял с дерева посох и указал им в сторону чащи. За деревьями мелькнули силуэты.

За границей поляны стояли лесовики из клана Иволгина. Их оказалось не меньше десятка. Они расположились полукругом, почти полностью скрываясь среди стволов и густого подлеска. Все они молча смотрели на пленников. И теперь я понял, что имел в виду Митрич, когда говорил, что убежать по лесу злодеям не удастся.

В золотистом свете, который всё ещё стелился над поляной, лица лесовиков казались неподвижными, почти вырезанными из старой коры. Только глаза жили. В них смешались тревога, ярость и желание получить ответ на единственный вопрос: кто едва не убил их хозяина?

Гаврила замер рядом со мной, нерешительно оглядывая лесовиков.

— Когда они пришли? — негромко спросил он.

— Почти сразу после вашего отъезда, — ответил Митрич и неторопливо оглядел лесовиков. — Сначала хотели забрать этих с собой. Да я не дал.

При этих словах молодой пленник заметно вздрогнул и ещё сильнее прижался спиной к корням.

— Молодые нынче горячие, — продолжил Митрич. — Особенно когда хозяин леса лежит без памяти, а виновники сидят рядом. Но я им объяснил, что князь уже взял дело в свои руки.

За деревьями кто-то негромко произнёс несколько слов на глухом, шуршащем языке. Ему тут же ответил другой голос. Лада настороженно покосилась в ту сторону.

— О чём они говорят? — уточнила девушка.

— О вас, — ответил Митрич.

— И что именно? — полюбопытствовал Дроздов.

Леший усмехнулся:

— Лучше вам не знать.

Девушка недовольно поджала губы, но промолчала.

— Они нам не доверяют? — уточнил я.

Митрич задумчиво поскреб ногтем край трубки.

— Не знаю, — ответил он после паузы. — Они к людям вообще не очень.

— Разумно, — пробормотал Морозов. — Мы не в обиде.

Я кивнул. Ожидать, что клан Иволгина спокойно отнесётся к произошедшему, было бы слишком наивно. И от расправы пленных спасало только то, что на поляне находился Митрич. А бойцы не хотели развязать войну в нелегкое время.

Я сделал несколько шагов вперёд. Лесовики сразу заметили движение. Несколько голов одновременно повернулись в мою сторону.

— Иволгин жив, — громко произнёс я. — Сейчас ему ничего не угрожает. Он находится в моем доме и под моей защитой. О нем заботиться хозяин моего дома. Заботиться как о самом близком.

Слова разнеслись над поляной и затихли среди деревьев. А мгновение спустя, из чащи выступил высокий лесовик.

Он был старше остальных. Волосы, похожие на длинные серебристые пряди мха, спадали ему на плечи. Через левую щёку проходил глубокий старый шрам, а на груди висел вырезанный из тёмного дерева круглый медальон,.

— Спасибо, князь, — произнёс он низким и хриплым, будто скрип старых ветвей голосом.

Я кивнул и покосился на Митрича, но тот лишь пожал плечами.

— Я предупреждал. Да они не особо верили. Говорю же: молодые, горячие.

Старший лесовик подошёл ближе, остановился у самой границы поляны и посмотрел сначала на меня, затем на Морозова.

— Наш хозяин вступился за вас. Значит посчитал это правильным. Мы уважаем его решение.

— Если бы не Ягиня… — произнес я, и при упоминании хранительницы Грани лесовики разом притихли.

Кто-то опустил голову. Другой коснулся пальцами лба и груди, словно совершал древний оберегающий жест. Ветер спрятался среди ветвей деревьев, цепляясь за кору с тихим скрежечущим звуком. Отчего-то показалось, что этот звук издали сами лесные жители.

— Но худшее позади. Гуси-лебеди улетели без добычи, — заключил я.

Лесовик прикрыл глаза. На несколько мгновений его суровое лицо изменилось. Я увидел в нём не бойца-лесовика и представителя Старшего народа, а человека, который только сейчас окончательно поверил, что близкий ему человек не умер.

— Значит, его путь ещё не окончен, — едва слышно произнес он.

— Похоже на то, — согласился я.

Старший лесовик перевёл взгляд на пленных.

— А их путь?

Вопрос прозвучал спокойно. Но корни вокруг мужчин едва заметно шевельнулись, будто отозвались на его голос.

— Это мы и собираемся выяснить, — вмешался в беседу Морозов.

Лесовик посмотрел на него без всякой теплоты.

— Это будет долго, — ответил он.

— Зато после этого виновные не уйдут от наказания.

— Людского наказания, — зло возразил лесовик. — Мы на своей земле. И в своем праве, после того, как эти… гости напали на главу клана.

— По законам княжества… — начал было я, но лесовик меня перебил:

— Иногда, законы княжества не работают в этих лесах. Как, например, с браконьерами или другими лиходеями.

Морозов не отреагировал на угрозу. Только чуть выпрямился. В чаще снова послышались голоса. Несколько лесовиков явно были не согласны. Но старший поднял руку, и разговоры тут же стихли.

— Эти люди пролили кровь нашего главы, — произнёс он. — По старому праву их должны судить корни этого леса.

— По старому праву, — спокойно ответил я, — Мастер Иволгин сейчас мог бы уже уйти за Грань. Но он остался. Значит, и нам не следует торопиться отправлять туда других. Пока.

Лесовик медленно повернулся ко мне. Несколько долгих секунд мы смотрели друг на друга. А затем старший едва заметно склонил голову.

— В ваших словах есть смысл, мастер-князь, — с неохотой произнес он, покосившись на Митрича. Тот довольно хмыкнул и снова набил трубку свежим табаком.

— Вот видите. Считай, договорились, — дружелюбно произнес он и перевел взгляд на скованных корнями пленных. — Пора бы и с гостями побеседовать. А не то у них языки от страха к небу прилипнут. Придется их развязывать.

Один из пленников побледнел ещё сильнее. Лесовик заметил это и недобро усмехнулся.

Старый леший поднёс к трубке палец. На ногте вспыхнул крохотный зелёный огонёк, и через мгновение над поляной поплыл дым.

— Их можно подвесить над муравейником, — предложил старший лесовик клана Иволгина. И от этих слов, один из пленных мигом побледнел

Я посмотрел на Морозова. Воевода едва заметно пожал плечом и тут же поморщился от боли:

— Иволгинский дело говорит, — согласился он. — Только долго это. А я уже домой хочу.

Старший лесовик медленно повернул голову к воеводе.

Кажется, он не сразу понял, шутит тот или говорит всерьёз. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, после чего Морозов устало вздохнул и добавил:

— Поэтому предлагаю обойтись без муравейника.

— Жаль, — совершенно серьёзно ответил лесовик. — Муравьи всегда работают исправно.

Митрич тихо хмыкнул и выпустил изо рта ещё одно облачко дыма.

— Молодёжь нынче нетерпеливая, — заметил он. — Всё им бы сразу. Повесить, закопать, корням отдать. А поговорить сперва не соизволят.

— Они уже достаточно наговорили своими поступками, — возразил старший лесовик и насупился.

— Поступки многое говорят, — согласился Митрич. — Только имён не называют.

Он неспешно подошёл к пленникам и остановился перед тем, что сидел ближе остальных.

Мужчина казался старше других. Ему было около сорока лет. Одежда на нём почти не пострадала, если не считать разорванного рукава и грязи на коленях. На лице застыло упрямое выражение, но взгляд то и дело соскальзывал в сторону лесовиков.

Митрич постучал концом посоха по земле. Корни, стягивавшие пленника, немного ослабли. Тот шумно вдохнул, но благодарить старого лешего не спешил.

— Ну что, гость дорогой, — добродушно начал Митрич. — Расскажешь, кто вас сюда послал?

Мужчина гулко сглотнул, но промолчал.

— Коли вы говорить не будете, вас нам передадут, — добавил подошедший к нему старший из клана Иволгинских. — И беседа будет совсем уж короткой.

Пленный бросил на него короткий взгляд и тут же отвёл глаза.

Я подошёл ближе.

— Как тебя зовут?

Ответа не последовало.

Воевода присел перед мужчиной на корточки, стараясь не тревожить раненое плечо.

— Вас четверо, — начал он. — Один старший, двое исполнителей и один новичок.

Самый молодой из пленных испуганно вздрогнул, и Морозов медленно повернул голову к нему.

— Значит, начинаем с тебя.

Юноша побледнел. Он был совсем юным. Может, ненамного старше Гаврилы. На щеке темнел свежий синяк.

— Я ничего не знаю, — торопливо выпалил он.

Старший пленник резко посмотрел на него и молодой сразу осёкся.

На поляне повисла гнетущая тишина.

— Удобно, — заметил Митрич. — Мы ещё не спросили, а он уже ничего не знает.

Лада отвернулась, пряча улыбку. Даже Гаврила едва заметно усмехнулся. Только пленные не оценили шутку.

— Как тебя зовут? — спросил Морозов.

Юноша сжал губы и посмотрел на него с ненавистью. Словно это было что-то… личное.

— Вы не понимаете, с кем связались, — прохрипел он. — Нас освободят.

— Зато вы, похоже, понимаете, — спокойно ответил воевода. — Потому и боитесь говорить. Зря. Вас все одно пустят в расход. Или ваши наниматели, или эти.

Он кивнул в сторону лесовиков и те чуть придвинулись к краю поляны.

— Кто отдал приказ? — спросил Морозов.

— Никто, — мотнул головой юноша.

— Тогда начнём с простого, — продолжил воевода.— Когда вы прибыли в лес? Скорее всего, до полудня. Вы не знали, когда мастер-князь будет возвращаться домой.

Парень снова дернулся. И Морозов удивленно поднял бровь:

— Или знали?

В голове мелькнула мысль о незапланированном визите к Осипову. Морозов же продолжил допрос:

— Вас привезли вместе или по одному?

На этот раз взгляд пленника непроизвольно метнулся к самому старшему.

— Вместе, — догадался я и Морозов кивнул.

— На одной машине? — продолжил он

Молодой вдруг опустил голову, отчего старший мужчина зажмурился, словно хотел его задушить одним взглядом.

— На двух, — предположил воевода. — Одна машина осталась неподалёку, вторая должна была забрать вас после дела.

Старший пленник резко усмехнулся.

— Ничего вы не найдёте.

— Значит, машину уже убрали, — заметил Владимир Васильевич.

Пленник дернулся и снова замолчал.

Гаврила смотрел на Морозова почти с восхищением. Воевода сделал несколько шагов вдоль пленников, не торопясь, будто обычная прогулка помогала ему думать.

— Вы не местные, — произнёс он. — По лесу двигались неуверенно. Укрытия выбирали неплохо, но отход продумали скверно. Значит, место показывал кто-то другой.Этот человек был с вами днём, но не участвовал в нападении.

Старший пленник едва заметно усмехнулся.

— Ошибаетесь.

— Возможно, — кивнул воевода и остановился возле третьего мужчины. Тот до сих пор почти не проявлял себя. Сидел, опустив голову, и тяжело дышал. Воевода внимательно посмотрел на его обувь. Затем присел и провёл пальцем по засохшей грязи на голенище.

— Глина.

— Здесь везде грязь, — хрипло сказал мужчина.

— Не такая, — задумчиво ответил Морозов растёр крошку между пальцами.

— Красная. В этой части леса почва тёмная, почти чёрная. Красная глина начинается ближе к старым карьерам.

Гаврила сразу оживился.

— Там есть заброшенная дорога. Ею почти никто не пользуется. Она выходит к старой лесопилке.

Старший пленник резко повернул голову к нему.

— Значит, лесопилка, — произнёс я.

— Я ничего не говорил, — зло бросил пленник.

— Ты и не должен был, — ответил Морозов и медленно выпрямился. — Лада, свяжись с дружиной. Пусть перекроют старую дорогу и проверят лесопилку.