Почти все посетители уже разошлись, но у стены приемной, возле окон по-прежнему стояли несколько человек, которые о чем-то переговаривались. Но стоило мне выйти из кабинета, как они сразу оживились. Направились в мою сторону, наперебой загомонив:

— Николай Арсентьевич!

— Всего пару вопросов!

— Как вы прокомментируете сегодняшнее совещание?

— Это правда, что в Северск прибыл представитель Императорской канцелярии?

Морозов молча сделал шаг вперед, словно невзначай оказавшись между мной и репортерами.

— Сегодня был приемный день, — спокойно произнес воевода. — Все официальные комментарии будут позже.

— Но всего один вопрос… — начал было один из репортеров.

— Один уже был, — улыбнулся я. — Сегодня лимит исчерпан. Доброго вечера, мастера.

Я кивнул Альбине Васильевне, которая неодобрительно взирала на репортеров, и вышел в коридор. За спиной еще некоторое время слышались шепотки, но никто не рискнул идти следом. Быть может жело было в моем хмуром сопровождающем. Или у работников прессы появилась совесть

Мы спустились на первый этаж. Стоило Морозову открыть тяжелые дубовые двери управы, как до нас донесся привычный городской шум.

Вечерний Северск жил своей жизнью. По мостовой неторопливо катили автомобили, возле соседнего здания спорили два купца, а уличный торговец торопливо собирал с прилавка оставшийся товар. Он косился на темнеющее небо с тревогой. Ближе к горизонту собирались тяжелые дождевые облака.

Я вдохнул свежий воздух и спустился по ступеням к припаркованному авто. Уже у машины остановился, оглянулся на здание управы, где еще совсем недавно принимал жителей. В кабинете осталось незатворенным окно. Но стоило мне это отметить, как створка медленно звкрылась, а штора сдвинулась, скрывая помещение.

— Ведьма, — хмыкнул я, решив, что это работа Альбины Васильевны.

Затем открыл дверь и сел на переднее сиденье. Воевода занял место за рулем и завел двигатель. Повернулся ко мне и я попросил:

— К зданию Совета.

Морозов кивнул и автомобиль плавно тронулся с места, оставляя за спиной освещенное крыльцо управы и небольшую группу репортеров, которые наконец вышли наружу.

Некоторое время мы ехали молча. Я откинулся на спинку сиденья, и смотрел в окно. За стеклом медленно проплывали вечерние улицы Северска. Зажигались фонари, прохожие торопились домой, а над крышами домов медленно сгущались сумерки.

— О чем задумались, мастер-князь? — нарушил тишину Морозов.

Я потер переносицу, отгоняя нарастающую головную боль.

— Зачем Осипову потребовалось встретиться? — обратился я вслух к самому себе. — Не жду от него ничего хорошего.

Морозов некоторое время молчал, внимательно следя за дорогой. Затем флегматично пожал плечами.

— Вариантов не так уж много, — протянул он негромко.

Я перевел взгляд на воеводу.

— Например?

— Если бы на повестке дня стоял какой-то важный вопрос, он созвал бы заседание, о котором вас, согласно регламенту, обязаны были оповестить. А раз зовет вечером, без поотокола, да еще в зал Совета… значит, хочет, чтобы разговор прошел с глазу на глаз.

Я задумчиво кивнул. Потому что в словах Владимира Васильевича была логика. Авто же свернуло на широкую улицу, ведущую к центральной площади. Вечерний город не засыпал. Светились витрины магазинов, из открытых дверей лавок доносились музыка и смех, возле старого театра останавливались машины. Несколько дам в вычурных платьях и шляпках обмахивались веереами. Вероятно, они были актрисами, которые зазывали гуляющих на представление. Воевода чуть сбавил скорость перед перекрестком:

— И если Осипов вызывает вас одним из первых, значит, а может и единственным, то считает, что без вашего участия вопрос решить не получится.

Я нахмурился. Потому что эта идея мне не нравилась. Последние недели показали, что если Совет вдруг начинал нуждаться в моей помощи, ничего хорошего ждать не приходилось.

Я невесело усмехнулся.

— Знаете, Владимир Васильевич, иногда мне кажется, что спокойная жизнь в Северске существует исключительно для других людей.

— Тяжела доля князя, — философски ответил Морозов. — Впрочем, и до вашего появления здесь тоже спокойно не было. Просто теперь проблемы решаются быстрее.

Я покачал головой.

— Очень сомнительное утешение.

Морозов усмехнулся, но промолчал. Автомобиль свернул на площадь Совета. Морозов плавно остановил машину у широкого гранитного крыльца. Заглушил двигатель и повернулся ко мне:

— Прибыли, мастер-князь.

Я кивнул. Взглянул на массивное здание. В сумерках оно казалось особенно мрачным. Неожиданно в голове мелькнула мысль, что сегодняшний разговор можеь оказаться куда важнее, чем обычная рабочая встреча.

— Сопроводить вас? — уточнил воевода.

Мне хотелось согласиться. Потому как поддержка Морозова стала для меня надежной опорой. Я так привык к его надежному плечу рядом, котрое заменяло отечечкое. Его советы, молчаливое согласие и редкие улыбки стали маяком. Но тут же я смутился этой слабости и нехотя покачал головой. Затем коснулся ладонью ручки двери и ответил:

— Незачем. Думаю, Осипов вызвал меня не для того, чтобы напасть на меня в здании Совета. Но если он это сделает, то я смогу за себя постоять, уверяю.

Открыл дверь и выбрался из салона. Зябко поежился: вечерний воздух оказался заметно прохладнее. Над площадью уже зажглись фонари, отбрасывая полосы света на гранитную мостовую. Я поднял воротник пилжака, поднялся по ступеням крыльца и потянул на себя тяжелую створку.

Дверь открылась почти бесшумно.

Холл был пуст, лишь за стойкой дежурного сидел молодой чиновник, который сидел, склонив голову над свежей газетой. Я подошел к стойке, постучал по деревянной поверхности костяшками пальцев. И заслышав этот звук, парень вздрогнул и поднял голову:

— Добрый вечер, — с улыбкой поприветствовал его я.

Парень резко вскочил со стула:

— Добрый, мастер-князь, — торопливо затараторил он. — Мастер Осипов уже ожидает вас. Просил проводить сразу, как только вы прибудете.

— Благодарю.

Распорядитель вышел из-за стойки и неторопливо направился к широкой лестнице. Шаги гулко отдавались под высокими сводами.

Сопровождающий остановился перед высокими двустворчатыми дверями и толкнул створки:

— Николай Арсентьевич прибыл, — сообщил он.

Из-за его плеча, я видел полутемный зал Совета, освещаемый только приглушенным светом редких ламп. Горели только настенные светильники и несколько ламп над центральной частью длинного овального стола. Остальная часть помещения тонула в мягком полумраке.

Во главе стола сидел Осипов. Перед ним лежала тонкая кожаная папка, рядом стояли две чашки и заварочный чайник, от которого шел пар.

Услышав мои шаги, председатель Совета поднялся.

— Добрый вечер, Николай Арсентьевич, — с вежливой улыбкой начал он. — Благодарю, что приехали так быстро.

— Добрый, — ответил я и вошел в зал.

Осипов внимательно посмотрел мне в глаза, словно пытаясь понять мое настроение. Слегка усмехнулся:

— После вашего звонка у меня возникло ощущение, что откладывать встречу не стоит, — ответил я и председатель коротко кивнул.

— Верное ощущение, — ответил он и жестом указал на кресло напротив.

— Присаживайтесь.

Я опустился на сиденье и с интересом взглянул на председателя, в ожидании начала разговора.

Осипов неторопливо разлил отвар по чашкам, придвинул одну мне:

— Прошу, мастер-князь, — с улыбкой произнес он.

— Регент, — поправил его я.

Осипов молчал. Некоторое время смотрел в окно, за которым уже окончательно стемнело.

— Думаю, это уже решенный вопрос, Николай Арсентьевич, — наконец произнес он, — должен признаться… в последнее время я много размышлял о княжестве. И сказать по правде, лучше кандидатуры на должность князя, чем ваша, мне сложно придумать.

Осипов повернулся ко мне сделал небольшой глоток отвара и продолжил:

— Благодаря вам, Северское княжество движется в совершенно правильном направлении.

От этих слов я едва не приоткрыл рот от удивления. Потому что такого начала разговора я точно не ожидал.

— Признаться, рад это слышать, — осторожно ответил я. — Хотя… несколько неожиданно.

Осипов склонил голову:

— Почему же? — уточнил он.

— Потому что еще совсем недавно многие мои решения вызывали у Совета весьма неоднозначную реакцию. А вы, если уж честно, были против любых моих начинаний.

Осипов понимающе кивнул.

— Думаю… пришло время кое-что признать.

Он сел в кресло, положил ладони на стол и продолжил:

— Поначалу мне казалось, что вы действуете слишком резко, и даже опрометчиво. Вы шли поперек воли Совета, отстаивая свои… скажем так, сомнительные предложения, и это вызывало у меня здравый пессимизм. Но теперь, когда я вижу первые результаты. И вынужден признать свою ошибку.

Я внимательно смотрел на председателя, стараясь понять, к чему он ведет.

Осипов говорил искренне. Во всяком случае, внешне выглядело это именно так. Но слишком уж неожиданно и быстро мастер-председатель изменил свою позицию. Словно угадав мои мысли, председатель Совета едва заметно улыбнулся.

— Не ищите подвоха, Николай Арсентьевич. Его нет.

Он развел руки и продолжил:

— Лишь теперь я понял ваш высокий замысел.

— И что это за замысел? — уточнил я.

— Вы не решаете отдельные проблемы. Вы меняете сам подход к развитию княжества. И должен сказать, это вызывает уважение.

Я невольно усмехнулся.

— Благодарю за столь высокую оценку.

— Бросьте, мастер-князь, — отмахнулся Осипов. — Она вполне заслуженная. Признаться, это даже странно. Вы молоды, а молодость — мать ошибок. Но вы действуете наверняка. Именно поэтому я хотел сказать вам лично… Совет готов поддерживать новые инициативы. Разумеется, если они будут столь же продуманными. Они же у вас есть?

Мастер-председатель с интересом взглянул на меня.

— Насколько понимаю, развитие Северска для вас только начинается.

Я сделал небольшой глоток отвара, выигрывая несколько секунд.

— Идей хватает, — ответил наконец. — Но пока это скорее наработки. До полноценных проектов им еще далеко.

Осипов понимающе кивнул.

— Тем интереснее было бы с ними ознакомиться.

Он произнес это спокойно, но я отметил, как внимательно Осипов наблюдал за моей реакцией.

— Возможно, некоторые предложения удастся усилить еще на стадии обсуждения, — продолжил он. — В Совете хватает людей с большим административным опытом. Да и я сам, признаться, с удовольствием подключился бы к их разработке.

Я улыбнулся.

— Непременно познакомлю вас со всеми материалами, как только они приобретут законченный вид. Пока это скорее отдельные мысли, чем полноценная программа развития.

Осипов несколько секунд молча смотрел на меня, словно оценивая ответ.

Потом кивнул.

— Разумный подход, — произнес он, взял чашку и неторопливо сделал глоток. Поставил чашку на блюдце и продолжил:

— Но все же советовал бы вам не затягивать. Сейчас, как мне кажется, у вас сложился очень удачный момент. Люди видят перемены, да и Совет тоже начинает смотреть на многие вопросы иначе. Было бы правильно использовать это для выгоды княжеству. Чем раньше ваши инициативы начнут выноситься на голосование, тем быстрее княжество получит необходимые инструменты для развития.

Я медленно кивнул.

— Спасибо за совет. Обязательно это учту.

— Надеюсь, — с легкой улыбкой произнес Осипов. — Потому что, признаться, после последних месяцев мне стало по-настоящему интересно, чем еще вы способны удивить Совет. И чем скорее, тем лучше. Разумеется, в разумных пределах. Никто не требует от вас сырого проекта.

— Главное, чтобы на все это хватило финансирования, — заметил я и сделал глоток отвара. — Помнится, именно это мешало княжеству.

— Деньги можно найти, — заговорщицки ответил Осипов. — Было бы желание.

Я мотнул головой. Потому что происходящее в зале совета, напоминавшее мне фарс, теперь стало походить на морок.

— После того, что вы уже вынесли на голосование, мне хотелось бы увидеть общую картину, — продолжил Осипов. — В разрозненном виде многое кажется слишком смелым. Но когда смотришь на итог, то начинает проявляться некая система.

Я покрутил чашку в пальцах, давая снбе время на ответ.

— Как только доведу наработки до ума, — осторожно произнес я, — обязательно представлю их Совету.

— Прекрасно, — довольно кивнул мастер-председатель. — С нетерпением буду ждать.

Я допил отвар, поставил чашку на блюдце, в последний момент не переворачиаая ее. Затем поднялся на ноги.

— Благодарю за разговор, мастер Осипов.

Председатель тоже встал.

— Спасибо, что нашли время. Доброй ночи, Николай Арсентьевич.

— Доброй.

Я коротко кивнул и вышел из зала Совета. В коридоре было всё так же тихо. Молодой распорядитель, который ждал меня у дверей, проводил меня до выхода.

— До свидания, Николай Арсентьевич, — попрощался он, я же в ответ только растерянно кивнул и толкнул створку. Вышел на крыльцо. За время разговора короткий вечер окончательно перешёл в ночь.

— Ну и дела, — пробормотал я и зашагал по ступенькам к машине.

Подошел к авто, открыл дверь и сел в салон. Морозов сидел за рулем. Рядом с воеводой, на подлокотнике, стоял стаканчик с отваром, который Владимир Васильевич скорее всего купил в булочной на углу. В салоне пахло лесными травами. Воевода повернулся ко мне, и удивленно поднял бровь. Видимо, выглядел я и правда очень уж растерянным

— Как прошел разговор? — живо уточнил воевода и поднес стаканчик к губам.

Я устало потер переносицу.

— Если честно, то очень непонятно.

Воевода усмехнулся:

— Судя по вашему лицу, Осипов сулил вам золотые горы.

— Хуже, — ответил я. — Осипов хвалил меня, говорил, что со мной во главе княжество движется верным курсом. А еще предложил как можно скорее внести новый пакет изменений на голосование.

Морозов поперхнулся отваром, и исходящая паром жидкость разлилась на его колени.

— Да чтоб тебя, — прошипел воевода и выбросил стаканчик через окно, ловко попав в урну. Щелкнул пальцами, и жидкость моментально испарилась с ткани.

— Не обожглись? — участливо поинтересовался я.

— Нет. А вот отвар, признаться, жаль. Уж очень он здесь вкусный, — ответил воевода. — Так что там вы говорили?

Я вкратце пересказал разговор в зале совета. И по мере того, как я рассказывал, глаза Морозова делались больше:

— Осипов? — растерянно уточнил он, когда я замолчал, и я кивнул:

— Он самый.

— Мастер-распорядитель? — повторил Морозов. — Мы же говорим про одного и того же человека, верно?

— Если в Совете нет второго мастера-распорядителя по фамилии Осипов, то да, мы говорим про одного и того же человека, — подтвердил я.

Несколько секунд Морозов молчал. А затем покачал головой:

— Воистину неисповедимы пути Высшего, — пробормотал он. — И что вы ему ответили?

— Что покажу наработки, когда они станут похожи на полноценный проект, — честно ответил я. — Все одно все карты раскроются на голосовании. И кстати да. Сегодня, Осипов назвал меня князем.

Воевода покачал головой и завел двигатель:

— Нужно будет проверить завтра, не перевертыш ли занял место нашего мастера-распорядителя, — пробормотал он.

— А такое может быть? — с интересом уточнил я.

— Маловероятно, иначе бы Молчанов уже знал об этом, — ответил воевода. — Но и полностью исключать эту возможность я не могу. Единственное, что приходит мне на ум, это то, что Осипов оказался в меньшинстве, и теперь очень хочет примириться с вами. Вот и хвалит.

Я откинулся на спинку сиденья и посмотрел на темные окна здания Совета.

— Я думаю, что вы правы. Ну, или в Совет заглядывала Инга, которая решила воздействовать на мастера-распорядителя.

— Вряд ли, — покачал головой воевода. — Старшему народу запрещено напрямую вмешиваться в дела людей. Таков уж покон.

Он взглянул на меня и уточнил:

— Куда дальше, Николай Арсентьевич?

— Домой, Владимир Васильевич, — устало ответил я. — Хватит на сегодня.

— Как скажете, мастер-князь.

Машина выехала с площади, и здание Совета медленно осталось позади.