Отец с сыном неспешно пошли впереди, негромко переговариваясь. Роман что-то оживленно рассказывал, а старший Губов внимательно слушал, время от времени кивая головой. Слов я разобрать не мог, сокращать расстояние, чтобы подслушать разговор, не стал. Да и я нарочно не прислушивался. Было понятно, что беседа была душевной и этого казалось правильным.

Старый леший несколько раз украдкой посмотрел вслед Губовым и неожиданно удовлетворенно хмыкнул.

— Добрый парень вырос, — произнес он скорее для самого себя. — Правильный.

— Согласен, — улыбнулся я.

Митрич бросил на меня быстрый взгляд и добавил.

— Не испортился еще столицей. Хотя поначалу мне именно так и показалось.

— Вы так говорите, будто столица людей специально портит, — возразил я.

— А разве нет? — искренне удивился леший. — Там все куда-то бегут, торопятся. Разучились слушать и друг друга. Город — это злая сила…

Идущая рядом Инга негромко рассмеялась. Ее смех прокатился под ветвями деревьев. А я замолчал. Сказать было нечего. И дело было не в том, что мы были разными видами. Просто у каждого была своя правда. Некоторое время мы шли молча.

Вскоре деревья начали редеть, и между стволами показался знакомый забор поместья. Над крышей дома лениво поднимался сизый дымок. Где-то во дворе заливисто залаял Аргумент, который встречал нас.

Митрич проводил нас до опушки:

— Ну, пора мне, — с улыбкой произнес он, но мне в голову вдруг пришла простая мысль. Раз уж Побед сам того не ведая, начал решать за меня один важный вопрос, его стоило решить до конца. Так сказать, ковать железо, пока горячо. И я вдруг неожиданно остановился и взглянул на лешего:

— Не желаете зайти в гости? — робко уточнил я. — Никифор как раз пирог испек. И удался он на славу, скажу я вам. Да и отвар уже настоялся.

Леший удивлённо поднял густые брови.

— В гости? — удивленно переспросил он.

— А почему бы и нет? — пожал я плечами. — Всё равно почти дошли. Выпьем по чашке отвара. Заодно выпечку нашу отведаете. Никифор старался и будет очень доволен вас угостить.

Боковым зрением я заметил, что Инга бросила на меня полный интереса взгляд. Затем взглянула в сторону поместья и улыбнулась. Видимо, сирена почувствовала гостя, который сидит за столом на террасе, и поняла, что я задумал.

Леший с сомнением посмотрел на поместье, затем перевёл взгляд на Ингу. И девушка лишь едва заметно улыбнулась:

— Я бы зашла. Говорят, княжеский домовой и правда очень хорошо готовит.

Старик выдохнул и покачал головой.

— Эх, молодежь. Ну что с вами делать… Ладно, пойдем. Признаться, никогда не был в гостях в людском жилье. Раньше-то князья сами в лес приходили. Им и в голову не приходило хозяина леса к себе звать.

Я решил не разбираться доволен ли такой традиции Митрич или считает ее несправедливой.

— Времена меняются, — улыбнулся я и леший кивнул:

— Наверное.

Я зашагал в сторону дома. И Митрич, подбадриваемый Ингой, последовал за мной.

До ворот оставалось всего несколько десятков шагов. Аргумент уже не лаял — наоборот, носился вдоль забора, прекрасно понимая, что хозяин возвращается не один. И едва я открыл калитку, пес радостно виляя хвостом, уже мчался нам навстречу. Пролетел мимо меня, ткнулся носом в ладонь Митричу, затем подбежал к Инге, осторожно обнюхал цветущий папоротник и удивлённо чихнул.

— Даже он чувствует, что вещица непростая, — с усмешкой заметил Митрич и я улыбнулся.

Послышались знакомые шаги, а через мгновение, поместье обогнул Никифор, который явно направился нас встречать. Увидев меня, он широко улыбнулся, но в следующее мгновение взгляд его перескочил на гостей. И застыл, даже рот приоткрыл от удивления.

Сначала на Ингу, потом на Митрича, словно пытался убедиться, что ему не померещилось.

— Это чего же… — растерянно пробормотал он.

— Мастер Дубов, — охотно подсказал я.

— Да уж знаю, кто это, — тихо ответил домовой и неожиданно торопливо пригладил бороду ладонью. — Кто ж хозяина леса не знает…

Митрич усмехнулся:

— Стало быть, можно к вам в гости заглянуть? — с интересом уточнил он.

— Конечно можно, — с гордостью ответил домовой.

Несколько секунд оба молча разглядывали друг друга, наконец Митрич степенно кивнул.

— Хорошее у тебя хозяйство.

— Благодарствую, — расплылся в улыбке Никифор. — Обычно таких как я одомашненными считают. И не особо-то жалуют.

— Это неумные думают, что старший народ рядом с человеками теряет свободу. А мне думается, что вы на передовой, на самом краю.

— Да? — удивленно икнул Никифор.

— Это вы, в какой-то мере, одомашиваете человеков. Учите их уму разуму, -старый леший с усмешкой взглянул на меня и добавил, — доложила мне тут одна птица, что вы князя в медведя недавно обрядили.

— Сова ваша? — я покачал головой. — Я надеялся, что эта история останется внутри двора.

— Рядиться в хищников у нашего народы это всегда хорошая примета, — возразил Митрич. — Такой обряд удачу привлекает, зло отводит в сторону.

— Неужто? — удивился я и обратился к домовому. — Почему же ты не пояснил?

— А вы не спрашивали, — отмахнулся старик и смущенно поправил ремень на штанах.

Затем, словно вспомнив о своих обязанностях, всплеснул руками.

— Да что же мы во дворе топчемся? Проходите скорее! Отвар остынет!

Он развернулся и поспешил к веранде. Мы последовали за ним.

— Вам очень повезло с ним, князь, — едва слышно произнес Митрич, и я кивнул:

— Знаю.

— Редко когда домовые по-настоящему привязываются к людям. Чаще всего они только за домом следят. А Никифор особенный. Он и старого князя хранил и за вас переживает.

Перед тем как подняться на террасу, Митрич на мгновение остановился и обвел взглядом двор.

— Дом живой, — негромко произнес он. — Это сразу чувствуется.

Я вопросительно посмотрел на него. Уточнил:

— Что значит живой?

— Значит, его любят, — просто ответил Митрич. — Бывают места, где всё чисто, богато… а внутри пусто и холодно. Люди там не живут, а ночуют. А здесь иначе.

Он постучал костяшками пальцев по деревянным перилам.

— Здесь хозяева.

От этих слов Никифор буквально расцвел. Домовой даже расправил плечи и украдкой вытер руки о передник.

— Стараемся, — смущенно пробормотал он.

Мы поднялись на террасу и разговор сразу стих. Иволгин поднял голову. И увидев рядом со мной Митрича, он заметно напрягся, а улыбка медленно исчезла с его лица. Сидевший за столом молодой леший застыл, держа в руке кусок пирога. На лице его мелькнуло недоверие, которое мигом сменилось настороженностью. Он покосился на меня, явно не понимая, что происходит. Старый хозяин леса тоже остановился, настороженно глядя на гостя. Несколько мгновений оба просто молча смотрели друг на друга. И я уже успел пожалеть о своей затее, но неожиданно Митрич хмыкнул:

— Ну что, сосед, — спокойно произнес он, подходя к столу и протягивая ладонь. — Не все время нам распри устраивать.

Иволгин несколько секунд молчал. Потом медленно поднялся.

— Не всё, — наконец согласился он.

Марина вопросительно взглянула на меня, но я едва заметно покачал головой, давая понять, что сейчас не время для вопросов. Сестра вздохнула, но спорить не стала.

Наступила короткая пауза. А затем молодой леший неожиданно отодвинул соседний стул.

— Садитесь, мастер Дубов. Тут нам двоим места хватит.

Я удивленно поднял бровь. Потому что Иволгин говорил с Митричем так, как было принято у людей. Называя старого лешего людским именем, с добавлением приставки «мастер», что указывало на статус.

Митрич провел рукой по лицу, приглаживая усы и усмехнулся:

— Почту за честь, — ответил он и сел на стул.

А через мгновение, рядом с ним появился Никифор, который, словно всё это время только и ждал подходящего момента. Перед Митричем возникла большая кружка дымящегося отвара, толстый ломоть ягодного пирога и маленькая миска с лесным медом.

— Угощайтесь, — с улыбкой начал домовой и Митрич кивнул:

— Благодарствую.

— Гляжу, пирог уже распробовал? — уточнил Митрич.

Иволгин опустил взгляд на свою тарелку, где действительно оставалась лишь пара крошек, и неожиданно смущенно усмехнулся.

— Хороший.

— Ягодный? — поинтересовался Митрич, отламывая небольшой кусок.

— С черникой и брусникой, — с заметной гордостью ответил Никифор.

Старый леший неторопливо попробовал пирог. Некоторое время молча жевал, потом неожиданно довольно произнес:

— Хорош.

От этих слов Никифор, как мне показалось, аж засветился от счастья. А на лице старика расплылась такая довольная улыбка, какой я никогда не видел:

— Скажете тоже, хорош, — пробормотал он. — Знал бы, что лесные власти пожалуют, то приготовил бы побольше.

— Только тесто в следующий раз подольше выдержи, — спокойно добавил Митрич. — Тогда еще пышнее станет.

Домовой удивленно замер.

— И правда… — пробормотал он и засуетился. — А ведь верно.

Я лишь усмехнулся, понимая, что они уже нашли общий язык. Осталось только, чтобы оба леших, сидевших за этим столом, смогли позабыть о распрях.

Некоторое время, разговор за столом шел в привычном русле светской беседы, которую оба леших смогли поддерживать неожиданно легко. Словно оба хозяина леса всю жизнь провели в высоком обществе столицы.

Иволгин словно между прочим поведал, что зайцы повадились грызть дикие яблони на старой заимке.

— Жаль деревца, — посетовал он.

— Это они из вредности. Вели им к охотничьему дому ступать, — посоветовал Митрич. — Там клен разросся, как раз польза будет от их проказ.

— Не видел там клена, — удивился молодой леший.

— С теневой стороны, ближе к ручью стал тянуться, — с готовностью подсказал старик. — Ломать жалко. А когда вымахают деревца, то непременно корнями под завалинку уйдут и дом завалят.

— А нам потом чинить, — подхватил Иволгин с усмешкой.

— Именно, — согласился Митрич.

Когда от пирога остались только крошки, а отвар в заварнике кончился, почти все, один за другим, покинули террасы. И вскоре, за столом остались только Иволгин, Митрич, я, Марина и старший Губов.

Со двора лениво тянуло запахом прогретого дерева, меда и свежескошенной травы. И я вдруг поймал себя на мысли, что давно не видел свой дом таким спокойным.

Митрич неторопливо поставил опустевшую чашку на стол.

— Хорошо сидим, — произнес он и откинулся на спинку кресла. Прищурившись, взглянул в сторону калитки, за которой высился скрытый в темноте лес. А затем перевел взгляд на молодого соседа.

— Ну а ты что скажешь, Иволгин? Все еще считаешь, что старики только ворчат да жить молодым мешают?

Тот усмехнулся.

— Смотря какие старики, — ответил он и на лице Митрича мелькнула довольная улыбка.

— Неужто поменял свою позицию? — уточнил он, и Иволгин покачал головой.

— Нет… Просто начинаю понимать, почему вы столько лет принимали именно такие решения.

От этой фразы я аж рот приоткрыл от удивления. Побед же неожиданно посмотрел на обоих леших и спокойно произнес:

— Знаете… со стороны вы удивительно похожи.

Оба одновременно повернули к нему головы.

— Это чем же? — почти хором спросили они.

Губов едва заметно улыбнулся.

— Оба искренне считаете, что заботитесь о лесе лучше соседа. И оба ужасно не любите признавать собственную неправоту.

Несколько секунд за столом стояла полная тишина. И я уже решил, что сейчас кто-нибудь обязательно обидится. Но неожиданно Митрич громко расхохотался так искренне, что даже Аргумент, дремавший под столом, поднял голову.

— Ваша правда, — произнес старый леший. Иволгин фыркнул, но спорить не стал.

— Знаете, мастер Иволгин… — наконец произнес Митрич. — А ведь я тоже был таким.

Молодой леший удивленно вскинул бровь.

— Каким? — не понял он.

На лице старого хозяина леса появилась едва заметная улыбка.

— Горячим. Мне тоже казалось, что старики только и делают, что держатся за прошлое. Что сами ничего уже не могут, а молодым только мешают. Всё хотел доказать, что справлюсь лучше.

Иволгин молча слушал. А потом осторожно спросил:

— И доказали?

Митрич усмехнулся.

— Конечно. Раз пять доказал. И каждый раз потом заново лес высаживал.

Собравшиеся за столом тихо рассмеялись.

— Значит, вы тоже ошибались? — уточнил Иволгин.

— Не ошибается тот, кто ничего не делает, — спокойно ответил старик. — Жизнь так устроена, что каждый хочет учиться на чужих ошибках, а на деле набивает шишки на своих.

Он ненадолго замолчал, словно подбирая слова, а затем едва слышно добавил:

— Только есть одна беда.

— Какая? — тут же спросил молодой леший.

Митрич насупил брови и негромко ответил:

— Некоторые ошибки могут стать слишком дорогими если рядом нет того, кто вовремя удержит от их свершения.

Иволгин задумчиво кивнул и провел пальцем по краю чашки. Молчание нарушил Побед.

— Забавно… — негромко произнес он. — Иногда два человека несколько лет говорят об одном и том же, но разными словами. Поэтому каждый уверен, что второй его не понимает. Один всё время говорил: «Научись отвечать за лес». А второй слышал: «Ты еще мальчишка, которые ничего не смыслит.»

Старый леший неожиданно громко фыркнул.

— А ведь и правда… — согласился он. Потер переносицу и покачал головой.

Иволгин негромко усмехнулся.

— Выходит, оба хороши.

— Оба, — неожиданно легко согласился Митрич. — Ну что, сосед, пойдем на мировую?

Он протянул Иволгину ладонь. Молодой леший недолго поколебался, глядя на протянутую руку, а затем пожал ее:

— Пойдем, — согласился он.

Ладонь ударила о ладонь, и я неожиданно вдруг почувствовал, что впервые вижу их не противниками, а просто двумя соседями. А спор, который тянулся слишком много времени, закончился. Лед вражды, что стоял между двумя лешими, наконец тронулся, и теперь за столом сидели два хранителя леса, которые наконец вспомнили, что защищают один и тот же дом.

— Может мы еще и будем спорить, — заметил Митрич с отеческой усмешкой, — но сдается мне, что теперь все можно будет решить полюбовно.

— Спорить я люблю, — вдруг признался Иволгин и повел плечами.

— В споре истина рождается, — тихо вставила Марина и добавила, поймав темный взгляд Иволгина. — Есть такая поговорка.

— Иногда и человечьи поговорки бывают мудрыми, — криво усмехнулся леший, будто пытаясь сгладить напряжение.

— Иногда и лешие умеют ценить пироги, — заметила сестра и неуверенно улыбнулась.

— Зря вы так, — прищурился Митрич. — Неужто вы и впрямь считаете, что мы живем под корягами и питаемся травой.

— Нет, конечно, — смутилась Марина, а потом неловко уточнила, — а у вас есть дома?

Лешие переглянулись и одновременно засмеялись. Словно услышали какую-то особенно забавную шутку.

— У нас самые лучшие дома, — с гордостью произнес Иволгин. — Горницы с высокими потолками, окна, в которых солнце гуляет.

— А какие у нас опочивальни, — произнес Митрич и прикрыл глаза. — В такую и невесту привести не стыдно.

Иволгин враз сменился в лице. Он отчего-то покосился на меня, а потом тяжело вздохнул. А старый леший продолжил, словно не заметив смены настроения соседа:

— Наши хоромы не такие как княжеские дома. Но в них радостно жить. Зимой в них не стыло. Летом не жарко. Сама земля радуется нашим домам и держит их бережно и ласково.

— Так и есть, — пробормотал Иволгин и отодвинул от себя тарелку.

— Но ваши дома стоят вдали от людских глаз? — с любопытством уточнила сестра.

— Все так, — кивнул Дубов. — Лес не покажет наши жилища посторонним. И никого не пустит к ним, если сам хозяин не пожелает обратного.

— Здорово, — вздохнула Марина и оглядела темнеющий лес, а потом, словно вспомнив о чем-то. спохватилась и поднялась на ноги. — Извините, мне пора.

Она направилась к двери. И на секунду задержалась на пороге, чтобы сказать:

— Приходите к нам еще.

Иволгин гулко сглотнул, но ничего не ответил. Митрич широко улыбнулся и молча кивнул.