Даже в этой ситуации я был вынужден признать, что чай оказался и впрямь вкусным.

Никифор явно не преувеличивал, когда говорил про особые ягоды. Напиток получился насыщенным, ароматным и удивительно мягким. Лёгкая кислинка едва заметно касалась языка и оставляла после себя приятное послевкусие. Она не перебивала вкус самого чая, а наоборот подчёркивала его, делая каждую чашку особенной.

Да и выпечка пришлась весьма кстати. После всех тревог и разговоров о пропавшем Романе горячий чай и свежие пирожки неожиданно помогли всем немного расслабиться.

Уж не знаю, что обычно принято есть у леших, но Иволгин не кривился и не изображал снисходительность к человеческому угощению.

Напротив, пирожки исчезали с его тарелки с весьма завидной скоростью. Причём ел он с таким аппетитом, что Никифор поглядывал на гостя со всё возрастающим одобрением.

Для домового хороший аппетит всегда был лучшей похвалой.

— Вы ведь тоже пришлый в этот мир, — мягко осведомился Губов, сделав неторопливый глоток напитка.

Вопрос прозвучал настолько спокойно, что я не сразу понял его смысл.

Зато Иволгин понял мгновенно. Он замер с чашкой в руке на одно короткое мгновение. Потом метнул на Морозова короткий острый взгляд. Настолько быстрый, что сторонний человек мог бы его и не заметить. Гость будто проверял, как именно воевода отреагирует на подобный разговор.

Лишь после этого Иволгин вновь посмотрел на Победа и медленно кивнул.

— Всё так. Я сюда заглянул и решил остаться.

Иволгин произнёс это спокойно, словно речь шла о переезде в соседнюю деревню, а не о переходе между мирами. Он посмотрел куда-то поверх стола.

— Митрич не возражал, — добавил Морозов словно между прочим.

Леший хмыкнул.

— Да. Пожалел беженца.

Слова прозвучали безлобно. Скорее как старая шутка, которую он рассказывают уже много лет.

— Вряд ли дело в жалости, — возразил Побед.

Он слегка повёл плечами и задумчиво посмотрел на Иволгина.

— Я знавал Митрича ещё саженцем. Кажется, детишек вы так кличете, верно?

Леший замер. На этот раз удивление он скрыть не сумел.

— Так, — обескураженно пробормотал Иволгин. — Вы о нас много знаете.

До этого хозяин леса разговаривал со старшим Губовым как с необычным, сильным и достойным гостем. Теперь же в его взгляде появилось глубокое уважение.

Побед едва заметно улыбнулся.

— Довелось бывать в этих местах много лет назад.

Он говорил негромко, но за его словами ощущалась такая глубина прожитых лет, что даже мне стало немного не по себе.

— Тогда ещё лес был молодым.

На мгновение его взгляд устремился куда-то вдаль.

Будто он видел не нашу веранду и не чашку чая перед собой, а совсем другой Северск.

Гораздо более древний.

— Люди были испуганными.

Улыбка на губах Победа стала грустнее.

— А здесь правила тьма.

После этих слов над столом повисла тишина. Даже Иволгин больше не усмехался.

Он смотрел на собеседника внимательно и серьёзно.

Словно пытался представить тот далёкий мир, который помнил сидящий напротив него древний гость.

— Человеки, — леший недовольно повёл плечами. — С ними всегда становится всё темнее.

Он произнёс это с такой убеждённостью, что стало ясно: спор на эту тему ведётся не первый век и не первое тысячелетие.

Иволгин отставил чашку и нахмурился.

— Сначала они приходят. Потом начинают рубить лес. Строить дороги. Шуметь. Спорить. Воевать. После них всегда что-нибудь сломано, вытоптано или сожжено.

— Я бы так не сказал, — спокойно возразил Побед.

Он сидел расслабленно, положив ладонь на спинку стула супруги, и выглядел человеком, которого подобными заявлениями удивить невозможно.

— Мы сильнее. В чём-то проще и понятнее. Но человеки в нашем мире играют важную роль.

Иволгин насупился ещё сильнее.

— Они всё портят.

Леший загнул палец.

— Ломают.

Потом второй.

— Кричат.

Следом третий.

— Убивают.

Он явно собирался продолжить список, но Побед неожиданно тепло и почти по-отечески. улыбнулся.

— У вас когда-нибудь жил котёнок? — уточнил он.

Вопрос оказался настолько неожиданным, что за столом повисла тишина. Даже Никифор перестал поправлять чашки. Иволгин несколько раз моргнул.

— Бывало.

Он заметно смутился, а потом бросил в мою сторону взгляд с явным намёком.

Будто хотел напомнить, что лесной народ вовсе не является сборищем диких чудовищ.

— Не такие уж мы и дремучие. У нас живут питомцы, — продолжил он и вдруг подозрительно прищурился. — Но к чему этот вопрос?

Побед неторопливо сделал глоток чая.

— Когда котёнок маленький, он не всегда понимает, как правильно вести себя в доме.

Леший молчал. А старший Губов продолжил:

— Он может залезть туда, куда не следует. Разбить что-нибудь. Уронить вазу. Перевернуть миску с едой. Или устроить беспорядок просто потому, что ему стало любопытно.

На губах Анны Павловны появилась улыбка. Похоже, она уже поняла, к чему ведёт супруг.

— И мы его учим, — продолжил Побед. — Показываем, где есть. Куда справлять потребности. Что можно трогать, а что нельзя.

— Вы сравниваете человеков и котов? — хмыкнул Никифор.

Домовой выглядел одновременно возмущённым и заинтересованным.

Побед пожал плечами.

— Отчасти. Молодые человеки очень похожи на котят. Они появляются в большом мире и ничего о нём не знают. Ошибаются. Лезут не туда. Ломают что-нибудь по глупости. Иногда делают больно другим. Иногда самим себе.

Иволгин слушал внимательно.Уже без прежнего раздражения.

— Но котёнка ведь никто не объявляет воплощением зла только потому, что он уронил горшок с цветами, — продолжил Побед. — Его учат. Терпеливо и долго.

Леший задумчиво покрутил чашку в руках.

— Человеки живут слишком долго для котят.

— А старший народ порой забывает, что сам когда-то был молодым, — мягко ответил Побед.

После этих слов Иволгин неожиданно замолчал.

Надолго.

Настолько надолго, что даже Аргумент, лежавший возле ступеней веранды, успел лениво перевернуться на другой бок.

И почему-то мне показалось, что возразить лешему впервые оказалось нечего.

— А вы не заботитесь о своих людях как о питомцах? — совершенно искренне усмехнулся Побед. — Вы приучаете их к порядку, следите, чтобы не натоптали, не голодали. Разве нет?

Иволгин открыл рот, собираясь возразить, но почему-то замер.

Потом нахмурился. Потом задумался.

И чем дольше он размышлял над словами собеседника, тем меньше уверенности оставалось на его лице.

Я негромко откашлялся, давая понять, что всё ещё нахожусь здесь и прекрасно слышу этот занимательный разговор.

Побед тотчас повернулся ко мне.

— Не принимайте на свой счёт, Николай Арсентьевич, — примирительно попросил он. — Я не пытаюсь вас оскорбить.

В голосе его не было ни тени насмешки. Напротив, он говорил удивительно серьёзно. Словно действительно опасался задеть мои чувства.

— Но когда живёшь по-настоящему долго, начинаешь воспринимать мир иначе.

Побед поставил чашку на блюдце и задумчиво посмотрел куда-то за пределы веранды.

— Это для вас два-три десятка лет — считай эпоха.

На губах его появилась едва заметная улыбка.

— А для нас всего лишь период.

Он произнёс это спокойно.

Без хвастовства.

Без желания подчеркнуть собственное превосходство.

Просто как констатацию факта.

— Вы не успеваете набраться мудрости, как наступает деменция.

— Ну, вы утрируете, — буркнул я.

Анна Павловна тихо фыркнула в чашку.

Морозов поспешно отвернулся к саду.

Похоже, оба изо всех сил старались сохранить серьёзный вид.

— Разумеется утрирую, — охотно согласился Побед. — Но лишь отчасти.

После чего вновь посмотрел на Иволгина.

— Некоторые человеки до самой старости остаются неразумными детьми.

Леший задумчиво кивнул.

Похоже, тут возражений у него не имелось.

— Теми, кого никак не удаётся приучить к горшку, — закончил Побед.

После этих слов на веранде повисла короткая тишина.

А потом и леший, и домовой одновременно тяжело вздохнули, с одинаковым выражением усталости на лицах. Словно за плечами каждого из них остались долгие годы общения именно с такими людьми.

Получилось настолько синхронно, что я невольно моргнул.

На мгновение даже показалось, будто они заранее договорились разыграть эту сцену.

Иволгин первым заметил мой взгляд.

Никифор тоже. Оба переглянулись, после чего леший пожал плечами, а домовой только развёл руками.

Будто говоря, что некоторые вещи одинаково утомляют всех старожилов этого мира независимо от того, живут они в лесу или в доме.

— Но при этом стоит помнить, что человечий век короток. Куда меньше нашего. Им надо всё успеть, всё попробовать, исправить то, что натворили, — Побед покачал головой. — Им тоже тяжело приходится.

Он говорил спокойно и без назидания.

Не пытался никого переубеждать.

Не спорил.

Просто делился мыслью, которая казалась ему очевидной.

— Вы смотрите на человека глазами существа, прожившего долгую жизнь, — продолжил он. — А потому замечаете только его ошибки. Но попробуйте представить, что вам отпущено всего несколько десятков лет.

Побед обвёл взглядом сидящих за столом.

— Не сотни. Не тысячи. Даже не век.

Он ненадолго замолчал.

— А потом всё.

На веранде стало тихо.

Даже Иволгин слушал молча.

— За это время надо вырасти. Найти своё место. Научиться отвечать за поступки. Полюбить. Потерять. Исправить ошибки. Вырастить детей. Постараться сделать мир хоть немного лучше, чем он был до тебя.

Побед слегка улыбнулся.

— И всё это за один короткий человеческий век.

Леший недовольно поморщился.

— И нам надо терпеть их дикие выходки?

Вопрос прозвучал почти возмущённо.

Будто за долгие годы у него накопился внушительный список претензий к человеческому роду.

— Митрич ведь мирится с вашими, — заметил Губов.

Иволгин уже открыл рот, собираясь что-то ответить, но Побед поднял ладонь, показывая, что ещё не закончил.

— Старик может сломать вас в любой момент. Эта земля знает его, — продолжил Побед. — Она откликается на каждый его вздох.

Голос его оставался спокойным. Но почему-то именно от этого становилось немного не по себе.

— И даже та, на которой обитаете вы со своим кланом.

Иволгин молчал. Впервые за всё время разговора он не спешил возражать. Словно впервые увидел ситуацию под другим углом. И мне показалось, что слова Победа действительно достигли цели.

Потому что хозяин леса медленно кивнул каким-то собственным мыслям, которых вслух озвучивать не стал.

— Он принял вас не из жалости. А потому, что хотел преемника. Чтобы рядом жил тот, кому он сможет передать мудрость и силу. Тот, кто останется после того, как старик заснёт, — продолжил Губов.

— У него есть дети, — смущённо произнёс леший.

Сказал это неуверенно. Будто сам понимал, что возражение звучит не слишком убедительно.

Побед медленно покачал головой. И впервые за всё время разговора на его лице появилась настоящая печаль.

Он отвёл взгляд в сторону леса, видневшегося за садом, а потом негромко произнёс:

— Их нет. Его побеги сгорели в страшном пожаре.

Анна Павловна тихо охнула. А Побед продолжал смотреть куда-то вдаль. Словно видел не сегодняшний зелёный лес, а события давно ушедших лет.

— И других он так и не завёл и не вырастил. А потом и его супруга почила от горя.

— Какой ужас… — прошептала Анна Павловна и прикрыла рот ладонью.

— Он был достаточно молод, чтобы завести новую семью, — продолжил Побед. — Но у леших есть одна особенность. Они выбирают себе пару лишь однажды.

Леший медленно опустил взгляд.

— И остаются ей верны до конца своих дней. Митрич выбрал работу и одиночество.

На несколько секунд над столом воцарилась тишина. Никифор перестал хлопотать возле чайника. Морозов задумчиво смотрел куда-то в сторону сада.

Даже Аргумент, растянувшийся возле ступеней, лениво поднял голову и насторожил уши, словно почувствовав перемену в настроении людей.

— Я не знал, — тихо выдохнул Иволгин.

В его голосе была растерянность. И, кажется, чувство вины.

Побед внимательно посмотрел на него.

— И вас он принял потому, что увидел в вас своё продолжение, — предположил Губов.

Леший медленно отвёл взгляд в сторону леса.

Туда, где среди деревьев сейчас находился старый Митрич. И почему-то мне показалось, что впервые за очень долгое время Иволгин посмотрел на своего наставника совсем другими глазами.

— Откуда вам знать? — леший повёл плечами, словно пытался сбросить с них неожиданно навалившийся груз.

Побед некоторое время молчал. Он вертел в руках чашку с давно остывшим чаем и задумчиво смотрел на сад.

— Я был бы рад не знать. Но, как вы уже поняли, я очень долго живу.

На губах старшего Губова появилась едва заметная печальная улыбка.

— И много помню.

Он произнёс с усталостью человека, на памяти которого осталось слишком много чужих судеб.

Слишком много потерь. Слишком много историй, которые давно должны были забыться.

Потом Побед перевёл взгляд на Морозова.

— И вас, Владимир Васильевич, я тоже помню.

Воевода удивлённо моргнул. Настолько искренне, что я невольно посмотрел на него внимательнее.

— Вы уверены? — Морозов даже слегка выпрямился. — Я бы не забыл нашей встречи.

Побед покачал головой.

— Вы были в ссылке.

После этих слов воевода заметно напрягся.

— Прожили годы в мире без магии.

Улыбка окончательно исчезла с его лица.

— И там мы пересекались.

Над столом воцарилась тишина.

— Только у меня был другой образ.

Морозов нахмурился. Я видел, как он пытается перебрать собственные воспоминания.

Год за годом. Лицо за лицом. Встречи, разговоры, случайных знакомых. Но, судя по выражению его лица, ничего подходящего он так и не нашёл.

— Всё может быть, — наконец пробормотал мужчина.

После чего едва заметно поёжился. Будто по спине неожиданно пробежал холодок.

Я внимательно посмотрел на воеводу. Тот уже отвёл взгляд в сторону и теперь рассматривал деревья за оградой. Слишком внимательно и старательно.

И почему-то мне показалось, что воспоминания о ссылке до сих пор причиняли ему боль.

Не такую, которая проходит со временем. А ту, что просто учишься носить внутри себя, стараясь лишний раз не тревожить старые раны.

— Вам пришлось несладко, — продолжил Побед. — Но если бы вы не прошли испытание и не искупили вину, то оказались бы не в этом мире, а в темнице, где вас пытали бы целую вечность.

Иволгин неожиданно подался вперёд.

— Искупил вину?

Вопрос прозвучал резко и даже зло.

— И теперь он за всё прощён?

Воевода покачал головой.

— Нет. Даже если высшие силы решат, что я за всё ответил, то сам я никогда не сумею принять прошлое.

На мгновение взгляд его стал тяжёлым и каким-то далёким. Будто перед глазами вновь появились события, о которых хотелось забыть.

— Некоторые вещи нельзя исправить.

Эти слова прозвучали совсем тихо. Иволгин резко выдохнул.

— И правильно. Слишком много всего…

— У каждого из нас есть грехи, — резко перебил его Губов. — И у тебя, леший, они тоже имеются.

Побед посмотрел прямо на Иволгина и продолжил:

— Или ты считаешь себя невинным?

Вес этих слов повис в воздухе. Иволгин дёрнул плечом. Прищурился и открыл рот. Судя по выражению лица, ответ у него уже был готов.

Причём вряд ли особенно вежливый. Леший даже набрал в грудь воздух. Но произнести ничего не успел. В этот момент скрипнула дверь. Все невольно обернулись.

На веранду вышла Марина. Сестра остановилась на пороге и окинула нашу компанию внимательным взглядом.

Таким взглядом, от которого многие чиновники в Управе начинали вспоминать собственные ошибки ещё до того, как им задавали вопросы.

Она спокойно посмотрела на Морозова. Потом на Победа. Затем на Анну Павловну.

И наконец её взгляд остановился на Иволгине. Всего на несколько секунд.

Но этого оказалось достаточно. Леший неожиданно выдохнул. Словно выпуская из себя весь накопившийся запал. Потом тряхнул головой и опустил взгляд в чашку.

Так быстро, что я даже не сразу поверил увиденному.

Похоже, спорить с Мариной Иволгин хотел значительно меньше, чем с любым из присутствующих за этим столом.

— Так считаешь или нет? — настойчиво продолжил беседу Губов.

Побед произнёс это без нажима. Но почему-то именно от такого тона становилось сложнее уйти от ответа.

Иволгин недовольно поёрзал на стуле. Некоторое время он смотрел в свою чашку, словно надеялся обнаружить там спасение от неприятного разговора.

Потом всё же ответил:

— Всякое бывало, — голос его прозвучал глухо. — Но я никого не трогал без повода.

Анна Павловна задумчиво провела пальцем по краю блюдца. Потом подняла взгляд на лешего.

— У нас были кошки в доме, — мягко заговорила она.

Иволгин настороженно посмотрел на неё.

Похоже, после разговора про котят он начал подозревать подвох в любой подобной истории.

— Некоторые были очень вредными.

На губах женщины появилась тёплая улыбка. Будто она действительно вспомнила кого-то дорогого.

— Они таскали еду со стола. Портили вещи. Рвали обивку мебели. Забирались туда, куда им совершенно не следовало забираться.

Побед тихо усмехнулся. Судя по всему, воспоминания были общими.

— Но было бы странно, если бы мы наказывали их как осознанных, — продолжила Анна Павловна. — Они ведь делали всё это потому, что всего лишь коты.

— То есть человекам можно всё, лишь потому, что они глупые? — фыркнул Иволгин.

На этот раз в голосе его уже не было прежней уверенности.

Скорее упрямство, которое чувствуешь что постепенно проигрывает спор, но ещё не готов это признать.

Побед улыбнулся.

— Они милые.

Леший закатил глаза. Никифор тихо фыркнул в чашку. А старший Губов продолжил:

— И к тому же мы с тобой знаем, что именно человечки становятся…

— Мне пора.

Иволгин вскочил на ноги так быстро, что едва не задел стол. Чашка звякнула о блюдце. Анна Павловна удивлённо моргнула. Морозов подозрительно прищурился. А я едва сдержал улыбку. Потому что выглядело это так, словно леший спасался бегством.

— Дел много, а я тут чаёвничаю.

Он торопливо поправил куртку.

— Пора мне. Дел…

Леший запнулся. Именно в этот момент раздался спокойный голос Марины.

— Много.

Сестра подошла ближе и положила ладонь мне на плечо. Движение получилось лёгким и совершенно естественным.

— Как жаль, что вы не можете задержаться.

Иволгин замер. На несколько долгих секунд. Во взгляде лешего появилось такое выражение, словно он вдруг понял, что сбежать от этого разговора будет значительно сложнее, чем ему казалось минуту назад. Затем он сузил глаза. Настолько медленно, что даже мне стало ясно — просто так этот взгляд мимо Марины не пройдёт.

Леший внимательно посмотрел на сестру. Словно пытался понять, что именно она задумала.

Или же выяснить, кто из них двоих сейчас одержал маленькую победу.

Марина смотрела на него совершенно спокойно. Потом Иволгин недобро ухмыльнулся.

— Дела и подождать могут.

Он произнёс это так, будто только что принял очень важное решение.

— У меня ведь помощников много.

Леший небрежно махнул рукой в сторону леса.

— Пусть поработают без пригляда.

После чего покосился на свою чашку.

— А чай и впрямь хорош.

На губах его появилась усмешка. На этот раз уже не такая колючая.

— Да и компания подходящая.

Марина едва заметно кивнула. Словно именно такого ответа и ожидала.

Иволгин же невозмутимо вновь опустился в кресло. Причём сел уже гораздо свободнее, чем прежде. Будто окончательно решил, что никуда сегодня не спешит. Он аккуратно взял чашку двумя руками и сделал небольшой глоток.

— Есть ещё пирог, — подал голос Никифор.

Домовой произнёс это таким тоном, словно держал в рукаве последний и самый весомый аргумент. И, судя по тому, как оживился леший, аргумент действительно оказался серьёзным.

— Прекрасно, — немедленно отозвался Иволгин. — Я как раз голоден.

Никифор просиял. Причём настолько явно, что скрывать своё удовольствие даже не пытался.

— Голодными у нас никто из-за стола не уходит, — спохватился хозяин дома.

Он торопливо замахал руками, словно только сейчас вспомнил о важнейшей обязанности любого приличного домового. И почти сразу на столе материализовалось большое блюдо.

На нём ровными ломтями лежал пирог с творогом, зелёным луком и щавелем.

От него поднимался ароматный пар. Такой аппетитный, что даже я невольно посмотрел на угощение внимательнее. Иволгин тоже посмотрел. Потом ещё раз.

После чего тяжело вздохнул с видом существа, которое проиграло борьбу с искушением ещё до её начала.

— Вот поэтому, — негромко пробормотал он, потянувшись за ближайшим куском, — к вам опасно в гости ходить.

— Почему это? — насторожился Никифор.

— Потому что привыкаешь быстро к хорошему.

Домовой расплылся в такой довольной улыбке, будто только что получил самую приятную похвалу за весь день.