А младший мамин брат считался браконьером, потому что рыбу частенько ловил ночью с лодки острогой, что было запрещено. Правда, ловил только на еду, не для наживы. Хотя, бывало, слезно просили бабушкины соседки: «Вась, завтра зятек приезжает, угостить нечем. Мне бы рыбки!» Разносолов же тогда не было в магазинах. В деревнях, считай, на одной картошке сидели, на подножном корму. И он добывал и приносил. Соседка давала ему или рубль, или бутылку. Дядя, однако, считал себя защитником природы – много не ловил и зря рыбу не губил. Когда он впервые в 60 лет промахнулся – рыбу подранил, но не насадил, он пришел домой и сказал: «Все! Мое время прошло». И действительно, больше с острогой не ходил, только изредка с удочкой. Но ему и без рыбалки находилось занятие. Мы его называли Следопытом, потому что он и птицу по полету определял, и следы зверей различал, и грибник был отменный, и деревья знал. Просто индеец!

Отец мой тоже был заядлый рыбак. Маленькой он брал меня накануне рыбалки на рынок – рано-рано утром мы шли за мотылем. Тогда на рынке стояли деревянные прилавки и меж ними важно ходили рыбаки. Так до сих пор и не поняла, чем один мотыль был лучше другого, чего в них было копаться. Этих красноватых шевелящихся червей отцу насыпали в специальную деревянную коробочку типа пенала. Папа был председателем общественного рыболовного общества, и однажды у них наметилось большое соревнование. Отец на общественные деньги купил призы победителям и среди призов – маленький рыбацкий брезентовый стульчик на металлических опорах. Я влюбилась в него сразу, как только он принес призы домой накануне соревнования. И забрала себе. Как отец ни уговаривал отдать, я ни в какую, а чуть он наседал, я в рев. Он говорил, что его посадят за растрату, обещал после купить такой же стульчик, но ничего не помогало. Так я и не отдала, он у меня жив до сих пор. Как выкрутился отец, я уже не помню. Бедный мой любящий папа!

Иногда он брал меня на однодневку. Выдавал мне удочку, и я прилежно сидела с ней на берегу, забавляя случайных прохожих. Порой даже клевало, но чего я не могла – так это насаживать червя на крючок и снимать с крючка рыбу. Они ж живые.

Однажды мы с мамой и отцом отправились на пикник. Отец, конечно же, прихватил на всякий случай удочки. Речка, где мы расположились, была узкая, метра полтора глубиной, а на мелководье она набирала скорость. Берега в траве, переходящей в лес, а там, где речка мелела – галька с редкими кустиками. Отец тут же начал готовиться к ловле: долго раскладывал разные блесна, примерялся и наконец уселся в тени деревьев с удочкой, сосредоточенно и маниакально уставясь на поплавок. Мы с мамой чуть в стороне ждали добычи, я порывалась побегать за птицами, прыгнуть через речку и прочее, но мама шептала мне: «Тсс! Тихо! Рыбу спугнем». Сама мама уже разложила на берегу самобранку, мы разожгли костер, а отец так и сидел статуей. Не клевало у него – и все тут! Нам надоело это бездельничанье, мама хитро улыбнулась, взяла полиэтиленовый пакет, наделала в нем дырок, накрошила туда хлеба, потом этот пакет сунула в стремительно движимый поток, закрепив крепкой веткой на берегу. Мы с ней замерли у пакета. Когда туда набралось много мелких пескарей, мама резко схватила пакет. Вода из него вылилась, а рыба осталась. Следующей была моя очередь. У меня тоже очень ловко получилось. Через час мы позвали отца есть жареную рыбу, а на его счету числилась лишь одна плотвичка. Он с удовольствием поглощал наш хоть и не крупный, но вкусный улов, и при этом толковал о неспортивности нашего поведения.

У меня до сих пор лежат блесна в виде жуков и стоит в кладовке отцовская бамбуковая удочка с тем рыбацким стульчиком. Хорошие были времена!

Веня счел меня интересной личностью и вызвался в тот раз провожать. Поженились мы через год, к большой радости Кати, потому что любила она нас обоих. Веня с удовольствием побывал в моем городе и особенно рад был, когда я провезла его по своим «рыбацким» местам: здесь деревня, где дядя-индеец жил, тут, на Оке, бабушка бакены проверяла, на той речке мы с мамой целлофановым пакетом рыбешек ловили, а тут рынок, где прежде стояли длинные деревянные прилавки. А сейчас некому больше рыбачить… Один за другим умерли мои родственники. «Сирота ты моя, – ласково говорил Веня. – Буду тебе и папой, и мамой, и дядей, и бабушкой». «У меня было два дяди», – капризно, как маленькая девочка, поправила я. «Ну буду и двумя дядями…» – послушно поправил сам себя Веня.

Счастливый билет я с ним вытянула, спору нет, но слова он не сдержал, да и не мог. В том смысле, что не рыбак он. И становиться им не собирался. После истфака он сначала поработал в музее, а потом приятель его позвал в свой проект, так Веня стала бизнесменом. Равнодушны к рыбалке и мои сынишки: да и рыбу их обоих есть не заставишь. Разве что шпроты. А меня в семейном кругу все продолжали звать Рыбачкой, хотя в последний раз ловить рыбу я ездила в 12 лет, правда, по-прежнему с удовольствием разглядывала в магазине рыбацкие принадлежности и следила за рыбацкими страстями на канале Дискавери.

Поговорить о рыбалке в своем окружении я могла лишь с мужем Катьки. Да-да, она вышла замуж за заядлого рыбака! И одно время меня даже ревновала к нему. Потому что при виде меня Виталик сразу оживлялся и начинал хвастаться. И вот как-то на даче, когда мы всем кланом отмечали его день рождения, он мне и предложил: «А пошли на рыбалку завтра!» «А пошли!» – радостно откликнулась я. К тому времени с моей последней рыбалки с отцом прошло немало лет.

Сказано – сделано. Разбудил он меня в 5 утра, и мы с ним отправились на берег местной речки. Он мне выдал удочку, показал, как с ней управляться, потому что она была навороченная, и посадил на берегу. Замерли мы с ним оба, ждем удачи. Первой удочка задергалась у меня. Виталик заорал: «Подсекай!» Вытащили мы с ним серебряную плотвичку средних размеров. Я подержала ее, трепещущую, в руках, осторожно сняла с крючка и… бросила назад в реку.

– Ты что, чокнулась? – удивился Виталик.

– Знаешь, Виталь, прошло, видно, мое время. Не хочу я больше рыбачить.

Надо же, вырвались слова, которые мой дядя Следопыт сказал после того, как промахнулся.

– Не хочешь, домой иди. А чего рыбой-то бросаться?

И я пошла берегом, а потом по тропинке через березовый перелесок к дому. Птицы уже пели, а солнце светило мне через листву, то прячась, то опять показываясь, пуская солнечные зайчики. Да, прошло мое время. Просто, наверное, эта рыбалка всегда была мне дорога не сама по себе, а потому что связана с дорогими мне людьми, с чудесным миром детства, с моими мечтами и фантазиями, с ощущением, что все еще впереди, и в том прекрасном далёко будет столько же любви и радости, как в детстве. Но как бы ни был хорош настоящий момент, все равно понимаешь, что ничего нельзя вернуть, хоть ты сто удочек купи. Тот мир остался только в моем сердце, и было глупо пытаться вернуть его в реальности. Недаром Виталька мне говорит всегда: «Для юриста ты слишком мечтательна!»

Сонный муж спросил:

– Уже нарыбачилась, Рыбачка?

– Да, нарыбачилась. А знаешь, Виталь, не зови меня так больше, не надо.

Он окончательно проснулся:

– А что случилось?

Я улыбнулась.

– Ничего, просто я наконец выросла.

Глава 6

– Как интересно складывается жизнь, – вслух подумала Дина. – Хоть роман пиши с каждой из нас. А так и не подумаешь, глядя со стороны. Вроде обычные люди средней полосы – а страсти латиноамериканские.

– Да я вообще думаю, что взаимная любовь – какая-то ошибка природы, – резко сказала Катя, спортивная девица, немного даже мужеподобная.

– Ну вот еще одна… А как же продолжение жизни? Если б никто не любил, человечество бы вымерло сразу.

– Так это вы о сексе, а не о любви. Животные совокупляются, о любви не думая совсем. И у нас раньше женились по сговору. Женихи с невестами и не знали друг друга до свадьбы.

– И что хорошего? Дети должны рождаться по любви.

– Нормальные дети рождались от тех браков. И гениев полно, и талантов, и трудяг. Разве нет? А сейчас то эко, то еще что. И кому любовь помогла ребенка родить, если тело не хочет?

– Да противно ж ложиться с мужиком, если он тебе никак.

– Ну если мерзкий, не спорю, – согласилась Катя. – Но зато сколько было девиц пристроено замуж из тех, на кого мужики не слетались, как на мед. Все дурнушки были замужем. И кстати – пользовались уважением. Муж тоже привыкал и не видел уже в ней страхолюдину. А пусти это дело на самотек… Вокруг какой-нибудь цацы толпы, а хорошую девчонку не замечают. Зато представьте, как родителям спокойно, когда знаешь, что дочку пристроили. Нашли загодя жениха, узнали его материальное состояние, возможности, гены…

– Кстати, у моего знакомого прабабку замуж выдали по лотерее, – вспомнила Лена. – Устраивали благотворительные вечера и розыгрыши, но так, чтоб не обидно было, все-таки живые люди. В начале ХХ века это было, можете погуглить. Она бесприданница, а он без руки после какой-то войны. И жили прекрасно потом, семья хорошая, детей полно.

– Что плохого, скажите? – спросила Катя.

– А свобода выбора?

– Кому-то она нужна, кому-то нет.

– Мне всегда было сложно удержать парня, – призналась вдруг Лида. – А вроде со стороны так и не скажешь, правда? – Действительно, она далеко не дурнушка, а даже как куколка: пышные волосы, голубые глаза, курносый носик, точеная фигурка… – А вот характер мне достался папин – волевой, решительный.

История Лиды

Из-за этого характера и мои вечные трудности: подкатывают ко мне многие – и на улице, и в компаниях, да только ненадолго все. Через какое-то время романтика наша кончается, начинаются выяснения отношений, ревность, то да се, а потом уже сил нет переживать, и мы расставались. Подружка моя всегда мне говорит: «Очень ты требовательная! Хочешь, чтобы о тебе в первую очередь думали, а парни – эгоисты: им нравятся те, кто им в рот смотрит, живет их жизнью…» А я-то что ж – на помойке себя нашла? Разве мне не нужны забота, внимание? Мои интересы, значит, побоку?

Мечтала я всегда о пышной свадьбе – с красивым белым платьем, как у принцессы, тортом с фигурками, как в кино, букетом цветов, который я брошу подружке… И с кучей фоток, которые буду рассматривать и рассылать по соцсетям. Но этому сбыться было не суждено, и к 27 годам я уже почти не рассчитывала на это, а мои мечты плавно перекинулись на ребенка. Уж очень мне его хотелось, но несмотря на все мои романы ни разу даже не залетела. Я уж и к Матроне ходила просить, и в Иерусалиме в храм ходила, когда с подругой отдыхать ездили, с врачами консультировалась, но те говорили, что со здоровьем у меня все в порядке. И все никак. Я уж отчаялась, и ребенок стал для меня идеей фикс. На работе, на улице с завистью разглядывала беременных, в магазине подходила к кронштейнам с одеждой для беременных и малышей – в общем, душу себе травила, как могла.

Как-то позвали меня на Новый год в одну компанию. Я там знала всего несколько человек и среди них парня, который клеил меня пару лет назад, но моя голова тогда была занята разборками с действующим на тот момент бойфрендом, и никого вокруг я не замечала. А тут разговорились, потанцевали, посмеялись и вроде как Олег этот приятным показался. Он мне сказал: «Лид, давай удерем отсюда!» Мы погуляли по улицам, а потом пошли к нему домой греться и случился незапланированный секс. Впервые за долгое время я получила даже удовольствие, потому что прежде в этом процессе меня интересовало только одно: забеременею ли я. А тут даже и мысли о ребенке не возникло. И тем не менее с одного раза я и залетела.

Олег после нашего свидания уехал на каникулы в Прибалтику к родне, мы с ним договорились, что после созвонимся. И действительно, как только он вернулся, тут же мы стали с ним эсэмэсками перебрасываться, а вот встретиться все никак не могли: то у меня заботы, то у него.

И наконец через месяц он позвал меня на свидание. Я не стала тянуть, а так ему и выложила: «Олег, я беременна! Уже и у врача была». Он обалдел. Сначала непонимающе уставился и чувствуется, что не особо поверил. Я ему все расчеты изложила, анализы показала. А он знал от нашей компании, что я сейчас одна, без парня. Олег немного подумал и заявил: «Ну что, давай жениться тогда!» Не особо романтично получилось, но все же это было предложение.

Не могу сказать, что я была в него влюблена, меня просто затопило счастье при мысли о будущем ребенке. Да и Олег мне казался подходящим человеком – не самая плохая партия: красивый, видный. Правда, инфантильный он немного и, пожалуй, даже более романтичный, чем я. Кино насмотрелся. Пришел он к нам, я маме его представила. Олег мне подарил перстень дорогой и к маме моей обратился: «Дорогая Тамара Петровна! Официально прошу руки вашей дочери!» Мне неловко стало от какой-то ненатуральности, что ли, а мама даже прослезилась и с тех пор встала на его сторону.

Жить решили у нас, потому что у него семья большая, да и не хочу я у чужих людей болтаться, не ощущая себя хозяйкой. Но к его родне мы, конечно, сходили. Я чувствовала себя неловко, понимая, что не очень его родители и сестра довольны выбором будущей жены, хотя со мной были вежливы. Не то чтоб они имели что-то против меня – а просто Олежек у них свет в окошке, вряд ли вообще существует кто-то, кто им бы угодил. Но я не очень переживала, потому что не рассчитывала с ними часто встречаться.

И начались хлопоты. Я заказала платье, долго копалась в фасонах, но выбрала чудесное – на примерке ощущала себя принцессой просто. Разработала дизайн приглашений на свадьбу, стала кафе выбирать. И вдруг поняла, что всем этим я одна занимаюсь. «Олег, – говорю, – а ты и после свадьбы будешь жить своей жизнью? А поучаствовать не хочешь? Ремонт надо делать в будущей детской, да и вообще распределить комнаты, что-то перестроить». А он так вяло отбрехивался и отмахивался от меня, как от назойливой мухи. Меня это бесило страшно! Понятно, что плюс ко всему у меня еще гормоны играли, беременность давала о себе знать, но все же…