И так получалось, что мы цапались с ним при каждой встрече. И он стал реже приходить, а то каждый вечер после работы шел к нам. Меня его отсутствие тоже бесило. Когда я ему сказала, что он должен другую работу искать, чтобы обеспечивать нас с ребенком, он ответил: «Ты, оказывается, мещанка, а еще сварливая и нудная». Я вспылила: «Ах, я мещанка? А взрослую жизнь ты когда собираешься начинать? Перед пенсией? Ребенок – это ответственность!» – «Как мы будем с тобой жить, если уже сейчас договориться не можем?» – «Так не живи!» И он ушел. Правда, через несколько дней вернулся, и все опять пошло по-прежнему. Мама мне говорила: «Лидусь, ты бы с ним потише-потише, а то ведь уйдет… Ты слишком груба». Я с ней спорила, потому что если сейчас все так отпустить, то он на шею сядет. Все мы мечтаем о красивой свадьбе и прочей романтике. И мало задумываемся о том, что строить семью, притираться с другим человеком совсем не так романтично, этот процесс длительный и болезненный и иной раз перечеркивает всю эту романтику, потому что терпения никакого нет: хочется готового счастья, а его, наверное, вообще нет.

Как-то Олег пришел к моей маме, пока я была на работе. «Тамара Петровна, – говорит, – то ли Лида из-за беременности такая, то ли всегда властная была. Повлияйте на нее. Я хочу ее в гости вывести, или в кафе с друзьями посидеть, а она знай свое: давай, мол, гнездо вить. А мы ж молодые, совьем мы это гнездо». Мама обещала поговорить со мной. А когда мне рассказала, то я опять взбесилась: как маленький, ходит жаловаться. Мужик он или нет?

Когда в очередной раз мы выясняли с ним отношения, он сказал, что если я буду его так доставать, то он отменит свадьбу. Ну тут я закусила удила и выгнала его. Будет меня еще он шантажировать! Прошла неделя, другая, от него не было никаких вестей, я тоже не звонила, а потом он прислал смс: «Свадьбы не будет». Я ответила: «Вот и отлично!» Поплакала, конечно, но потом энергично взялась разруливать свадебную подготовку – сдала платье, отменила приглашения и прочее. А вскоре и перестала переживать – ребенок мой со мной, а это главное.

Беременность проходила тяжело, пару раз даже в больницу клали, но роды прошли удачно, и мой сынок появился на свет. Олег не звонил, не появлялся, как-то я встретила его мать с сестрой, так они носы отвернули, будто меня не знают. Они мне и не нужны, но как так можно отвернуться от внука и племянника? Ну дело их. Васеньку я зарегистрировала на свою фамилию, отчество дала папино, решив, что сын только мой. Васенька доставлял мне только радость, и год в декрете незаметно прошел – как один день. То прогулки, то кормление, то купание, то еще что-то. Но это все радостные заботы. Я его наряжала, фоткала. Мои родственники тоже души в нем не чают.

И вот через год чувствую – надо мне на работу выходить, или нищие останемся – ребенок денег требует, и чем дальше, тем больше. Про Олега я вспоминала порой – потому что у Васи его глаза, но не часто и без особых эмоций. Я уже не испытывала к нему злости и раздражения – мол, человек сыграл свою роль в моей жизни и на том большое спасибо.

И вдруг мне в голову мысль такая пришла: а почему я одна отдуваюсь? Отец его где-то ходит – и никакой ответственности! И эта мысль стала занимать меня все больше и больше. Все думала, что мне предпринять.

И наконец придумала, как мне его достать. Я зашла на его страницу в соцсетях, посмотрела на его жизнь: он щедро постил свои отношения с другими девицами. И написала ему в личку такое письмо:

«Привет, Олег! Не ждал, наверное? Да и я не собиралась тебя тревожить. Став матерью, я поняла, что ребенок – это главное. Поэтому нельзя быть эгоистами. Вначале я думала, что ты нам совсем не нужен, мы и без тебя проживем. Но потом поняла, что гордыня тут неуместна, надо и о ребенке думать. А ему нужен отец, тем более мальчику. Я его Васенькой назвала. Я представила: вот он подрастет и спросит меня: а где мой папа? И что я ему отвечу: в капусте нашла? Он был летчик и погиб? Поэтому я забыла о своей гордости и пишу тебе, думая исключительно о Васеньке: приходи к нам и познакомься со своим сыном. Я не прошу тебя жениться на мне, или жить со мной, или вступать в какие-то отношения – ты абсолютно свободен, но я прошу тебя приходить к своему сыну, принять в нем участие и сделать этого маленького пока человечка счастливым и полноценным. Позвони мне, пожалуйста, и сообщи о своем решении».

Отправила и перекрестилась. Собрала Ваську на прогулку. А звонка все нет. Но мало ли… Час гуляла – а звонка все нет. То ли, трус такой, боится звонить. Проверила соцсети – нет для меня сообщений. И думаю: не позвонит, паразит, на алименты подам. Захочет отцовство установить – пожалуйста! Он у меня один был, так что он отец без вариантов. Думаю я так, сама себя завожу-накручиваю, и вдруг вижу – по дорожке навстречу нам Олег идет. Я аж покраснела от неожиданности. А он улыбается так застенчиво. Подошел, поздоровался, в сторону Васьки и не глядит. И стоим мы как два дурака, один Васька чему-то радуется!..

–Ты случайно нас встретил? Сообщение мое видел? – спросила я, как только в себя пришла.

– Да, решил не звонить, а сюда прийти – вы тут всегда в это время гуляете.

– ????

– Ну да. Я иногда за вами следил. И к роддому подходил, издали видел, как вас забирали.

– И что?

– Ну я все ждал, что ты к сыну позовешь.

– А самому не пришло в голову прийти?

– Да я думал, ты выгонишь – так решительно меня прогоняла! Ой, давай не будем ругаться. Познакомь, что ль, нас. – И только тогда Олег повернулся к коляске к ничего не понимающему Ваське.

– Вася, это твой папа. Олег, это сын твой.

– Да вижу, наша порода, очень приятно. Ну здравствуй, Василий Олегович!

Он наклонился и погладил Ваську по голове, а я не стала говорить, что Васька совсем не Олегович. Ну да ладно, разберемся!

Олег достал из пакета мяч и протянул Ваське. Тот, конечно, ухватить его еще не мог, но глядел с любопытством. Мы еще немного погуляли, я рассказывала о Ваське, какой он шкодливый, непоседливый и уже рвется ходить. Мы посмеялись. И я позвала Олега прийти к нам вечером – чтобы мы вместе искупали его, а потом сказала, что хорошо бы он иногда и гулял с ним – когда они привыкнут друг к другу. Олег согласился. Чувствовалось, ему сама мысль, что он отец, очень нравится. На том и расстались. Конечно, я пока не сказала ничего про деньги – чтобы сразу не отпугнуть. Постараюсь сделать это намеками, деликатно – мол, а не пойдешь ли ты мимо магазина? Что-то в этом роде. А может, и сам догадается.

Маме рассказала, она страшно обрадовалась. У нее в ушах так и зазвучали свадебные колокола. «Не рассчитывай даже! – осадила ее я. – Для меня главное, чтобы он о Ваське заботился. Чтобы я из-за своей гордости его отца не лишала. И все!»

Через два месяца Олег только что не ночевал у нас. Отец он был, естественно, неопытный, но рвался и кормить Ваську, и одевать, и купать. Я доверила ему даже гулять с ним. Мама хитренько поглядывала, я усмехалась на эти ее намеки и порой думала: да вроде Олег и ничего так парень и не жадный – деньги приносил, не так чтоб много, но зато мне не нужно декретный отпуск прерывать, нам хватит. И все чаще я думала: может, мама права и надо Олега брать тепленьким, пока он упивается своим отцовством? Но что-то во мне протестовало.

Однажды Олег пришел забрать Ваську на прогулку со своим другом Славкой. Я только посмотрела на него и обмерла, так он мне сразу понравился. Олег нас познакомил. Оказывается, Славка живет от нас в паре кварталов, еще ближе, чем Олег. Судя по взгляду, Слава тоже меня оценил, но глаза отвел. Еще бы! Ведь я мать ребенка его друга. Неясно же, какие у нас отношения. А у меня так сердце забилось, я почувствовала, что ко мне наконец-то пришла настоящая любовь. Как тут быть? Но зря я родилась женщиной, что ли? Олега я попросила одеть Ваську, а Славку – помочь передвинуть стол на кухне. И сказала ему: «Мы с мамой одни живем, без мужских рук. Можно я тебе позвоню, когда нам будет нужна помощь? Ты же недалеко живешь». Славка сначала нахмурился – наверное, дилемму решал, как с Олегом быть, но потом до него дошли мои слова, что мы живем без мужских рук, и он дал мне свой номер телефона.

Когда они ушли гулять, мама спросила: «А ты что так сияешь?» – «Мамочка, милая моя! Мне кажется, что свадебные колокола все-таки будут!»

– И что, были колокола? – поинтересовалась Дина.

– Нет пока. Я жду его из командировки. Под мобилизацию попал. Воюет. Вот в отпуск приезжал. Глаза такие… Словно он не со мной, а все там. – Лида вздохнула. – Он туда вернулся, а я решила на Байкал, сынок с мамой и братом остался. Подумать хочу. Работу предлагают, правда с переездом в Подмосковье. Вот захотела отвлечься вдали от семьи, чтобы ничто не отвлекало от решения.

Все замолчали. Потом Ирина предложила:

– Ну что, девчонки, может, чайку и спать? До завтрака на йогу соберемся? Можно прям здесь, никому не помешаем. А там, наверно, нас и вывезут.

Глава 7

За окном ветер рисовал из снега затейливые узоры, которые мелькали, как в калейдоскопе. Дина вспомнила одну картину Игоря, которая висит у них в спальне. Обычно он работал маслом, а тут выбрал акварель. Когда смотришь на это полотно, то вначале в глаза бросается буйство размытых пастельных красок, очень нежной гаммы, а когда приглядишься – сквозь какофонию мазков, линий и спиралей вдруг проглядывает женский портрет, Динин. Волшебный, как окрестила его она сама. Вот так и в жизни, подумала девушка: смотришь на что-то и считаешь, что видишь одно, а потом оказывается, что проступает совсем другое, чего никак не ожидал.

Эту работу, которая участвовала в общей выставке молодых дарований, несколько толстосумов порывались купить, но Игорь не продал. Вообще с появлением Дины в его жизни, по признанию самого мужа, у него открылось второе творческое дыхание, что отметили и коллеги, и критики. Муза. Банальная кличка жены, вдруг со злостью подумала Дина, чтобы усыпить ее бдительность и потрафить самолюбию. На самом деле как творческий человек журналистка знала, что вдохновением может послужить что угодно и когда угодно.

Девчонки уже похозяйничали на кухне гостевого дома и принесли в гостиную чайник с зеленым чаем и чашки. Кто-то уже потягивался, день-то выдался тяжелый и длинный.

Тоня, глядя в огонь камина, сказала:

– Я тоже чуть не вляпалась однажды в отношения. – Она покачала головой. – Иной раз желаемое за действительное на пустом месте принимаешь.

Дина вспомнила, что именно эта брюнетка говорила, что хочет иметь детей.

История Тони

Той осенью я начала работать в пиар-агентстве и была страшно довольна: работа классная, народ вокруг веселый, креативный, а обстановка – просто праздник! На фоне этой какой-то фестивальной атмосферы белой вороной выделялся Алексей – единственный из всех, кто ходил мрачный и озабоченный. Вещь в себе. Я даже подумала, что он бухгалтер, у которого вечно не сходится баланс. Но Жанна, коллега и новая подружка, просветила:

– Скажешь тоже, бухгалтер! Помнишь, вчера под вечер лохматый блондин носился по коридору, звал всех в бар пятницу отметить? Вот это и есть наш бухгалтер, Серега.

– Да ты что! Он бухгалтер? А я думала, это какой-нибудь артист, которого вы пиарите.

– Что, образ не сошелся?

– Ага! Знаешь, что-то бухгалтеры в последнее время странные мне попадаются, нетипичные. То ли я эту профессию только по кино знаю, то ли какие-то веяния новые. Обычно ж при слове «бухгалтер» сразу встает образ строгой раскормленной тетки в очках без возраста, да и мужиков я лично в этой ипостаси не видела. И всегда считала, что в бухгалтерии служат сплошь серые мышки, скучный народец, который либо с головой окунулся в свою цифирь и ничего больше не замечает, либо к нам, творческим личностям, вяжется со своими расчетами. А тут уже во второй раз на моей памяти рушится этот стереотип. Я ж до вас работала в довольно большой компании, там одних только бухгалтеров было человек 20. И все нетипичные, странные, ну может за исключением главбуха. Из бухгалтерии частенько слышался смех, они вечно что-то придумывали и вовлекали в свои авантюры (в хорошем смысле слова) другие отделы, всегда в курсе последних (и не только экономических) новостей и просто какие-то все интересные, хотя и очень разные, само собой. Одна бухгалтерша ходит всегда счастливая, блаженная просто! Она уверена, что жизнь дарит ей сплошные подарки: в супермаркете попала на дегустацию варенья и пирогов – подарок, рассказали ей анекдот – тоже подарок. И распространяет вокруг свою ауру счастливого человека. А это, понимаешь, заразно: начинаешь тоже ценить жизнь просто за то, что она есть. И вот я этой блаженной звоню обычно, когда на душе темень сплошная, чтобы вернуть себе оптимизм. Мы с ней дружим.

Другой чуть за сорок, всегда нарядная, женственная такая. Представь, как я потряслась, когда однажды увидела, как она, уже переодетая после работы в черную обтягивающую кожу, надела шлем и оседлала мотоцикл!

– Ну надо же! А я думала, что только наш Серега такой неформат. Он просто душка у нас.

– А я подумала, что это Алексей с деньгами работает, раз строгий такой.

– Нет, он пиарщик.

– Почему ж он такой суровый?

– А его девица одна бросила. Ему и работу пришлось сменить – он у нас тоже недавно: его пассия – они вместе работали – ушла от него к боссу. Алексей так переживал, бедолага…

«Бедолага!» – эхом отозвалось у меня в груди, сердце сжалось от жалости, и судьба моя на ближайшее время определилась. Как говорил поэт: «Она его за муки полюбила, а он ее – за состраданье к ним». Но я решила любить Лешку издали, тихо обожать и не делать никаких попыток к сближению. И вовсе не потому, что не представляла, как к нему подступиться. Просто женское чутье подсказывало: начни мы общаться сейчас, меня неминуемо ждал бы плач Ярославны – рассказы об ушедшей любви, а роль друга, жилетки, в которую можно поплакаться, меня не устраивала.