– Вас! – Савельев протянул Михайлову клипсу смартфона с антенной спутниковой связи.

Дмитрий Владимирович озабоченно посмотрел на него, вспомнил, что лейтенант поддерживает связь с командиром группы на борту вертолёта, и нацепил клипсу на мочку уха.

– Товарищ полковник, – раздался в ухе голос капитана Мирнева, командира спецгруппы. – Долго ещё нам висеть на нерве?

Михайлов хотел отрезать: сколько потребуется, столько и будете сидеть! – но не дал себе воли.

– Минуту, капитан. – Связался с дежурным ВКС по области, помогавшему Следкому проводить мероприятия с Джокером. – Сто первый, что нового?

– Ваши ребята феноменальны! – доложил дежурный. – Высадились, зашли в один из бараков, нейтрализовали охранников острова и теперь находятся внутри главного здания, в котором обитает начальство станции и куда съехались все три группы.

– Не звонили?

– Никак нет.

– Следите в три глаза и в три уха!

– Слушаюсь!

Михайлов переключил смартфон.

– Капитан, счёт пошёл на минуты. Жди сигнала на вылет!

– Есть! – обрадовался Мирнев.

Марченко, прислушивающийся к разговору Михайлова, наклонился к нему через спинку. В машине, на которой приехали полковники, он сидел на заднем сиденье рядом со своим оперативником, в то время как помощник Дмитрия Владимировича прогуливался по ветреному причалу с прижатой к уху трубкой мобильного.

Дождь кончился, тучи над озером начали расходиться.

– Что тебе передали?

– Ждём, – односложно ответил Михайлов.

– У меня плохое предчувствие, – с каким-то отстранённым страданием, будто говорил о другом человеке, признался Марченко. – Всё время кажется, что мы упустили важную инфу.

– Дежавю, – кивнул Михайлов. – Допускаю всякое, но в нынешней ситуации мы всё сделали правильно.

Помолчали.

– Не понимаю, чего он хотели добиться похищением Анфисы. – Романа Свиридовича снедала тревога, и он пытался её заговорить. – Ведь не мог же губернатор, отдавший приказ, не знать, что навлечёт на себя гнев Москвы.

– В Москве сидят не только правильные люди, радеющие за страну, там полно и негодяев. Балоцкий рассчитывает на то, что шишки в правительстве и администрации президента не дадут его в обиду. А связи у него колоссальные, ведь уже три года мы на него копим компромат, докладываем в главный СК, результат – тишина!

– Всё равно не понимаю расчёта. Чего ему не хватало? Всё под контролем, крыша есть, сиди себе как мышка и не рыпайся. Денег полно, купить может кого угодно. Так нет же, убивает журналиста, грубо и подло, потом вдруг похищает Анфису, тоже работающую под псевдо журналиста. Чего он испугался?

– Потери бизнеса, – усмехнулся Михайлов. – Ему платят все, и китайцы, и местные олигархи, и силовики. А рук у нас не хватает, чтобы доводить расследования до конца, да и очень мешают товарищи из столицы. Кстати, если вы осведомлены о криминальной деятельности Левковича, а он аж целый зам директора ФСБ Иркутска, почему раньше не взяли за яйца?

Марченко помолчал, кинул в рот подушечку жвачки.

– Вы не представляете, Дмитрий Владимирович, какое страшное наследие получили мы с нынешним директором от предыдущих коллег. Столько компромата, столько жутких тайн и лакун в нём хранится! Разгребать и разгребать!

– Да, представляю.

– Вряд ли, даже намекать не стану, чревато.

Михайлов кивнул.

– Не надо, меньше знаешь, лучше спишь. Кстати, как вы думаете, зачем на этот островок, используемый в данном случае в качестве тюрьмы, прилетел Левкович-младший?

Марченко достал из дверцы початую бутылку минералки, прополоскал рот, проглотил.

– Не думаю, что похищение Анфисы рук дело Левковичей. Это умный противник. Скорее всего, старший Левкович послал сына нейтрализовать утечку информации.

– Каким образом?

Роман Свиридович не ответил, и Михайлов понял его чувства: полковник был уверен, что дочь исчезнет навсегда. Протянул руку, пошлёпал ладонью по локтю Марченко.

– Ещё не всё потеряно, дружище.

Просидев в машине несколько минут, он хотел связаться с аппаратчиками ВКС, но дежурный позвонил сам:

– Товарищ полковник, к центральному блоку на Ольховике бегут с трёх сторон какие-то люди!

Ёкнуло сердце.

– Понял! – Михайлов кивнул помощнику. – Командуй!

– Подъём! – бросил в ребро смартфона молчаливый Савельев.

Приказ предназначался командиру десантгруппы на борту вертолёта, ждущего на опушке леса в километре от берега Байкала, и он стартовал.

– Двинулись и мы! – Михайлов полез из кабины, направляясь к причалу.

Из ночной мглы справа за кручей берега выскользнул плохо видимый силуэт судна и превратился в быстроходный катер «Соболь» береговой службы.

– Ещё один рояль в кустах? – мрачно пошутил Марченко, догоняя Дмитрия Владимировича.

– Стараемся работать не хуже Бастрыкина, – пошутил в ответ Михайлов.

Оба полковника и сопровождающие их офицеры забрались на катер, на борту которого расположилось отделение СОБРа в количестве восьми человек.

– Аллюр три креста! – скомандовал Михайлов капитану.

Катер стрелой помчался к западному заливу озера, к Слюдянке.