Будучи мажором по воспитанию, то есть современным молодым человеком, воспитанным интернетом на базе вседозволенности, порождённой связями и деньгами отца, Борис Левкович-младший не чурался контактов с женщинами лёгкого поведения и в любом городе, куда забрасывала его судьба, практически всегда ходил в сауну и заказывал соответствующее обслуживание со «жрицами любви». Он и в Култуке, приехав днём двадцать второго апреля с командой «Ястреба», как в Иркутске называли спецназ ФСБ, вечером пошёл в местную баньку, сняв её полностью, и отдохнул по полной программе, угостив подчинённых копченым сигом и раками.

Вернувшись в гостиницу за полночь, Борис собрался было устроить «продолжение банкета», но вынужден был отложить мероприятие. Позвонил отец и сообщил, что известный ему персонаж журналист Шумский побывал на базе култукского ЧОПа и навёл там такого шороху, что волна паники хлынула не только по местным селениям байкальского побережья: «караул! законники идут!» – но докатилась и до Иркутска. Левковичу-старшему позвонил губернатор и потребовал убрать пронырливого журналиста. На вопрос Аскольда Борисовича: «Куда вы запрятали журналистку Анфису Марченко?» – Балоцкий ответил грубо:

– Куда надо! Ваше дело, полковник, зашить дыры в расследовании убийства Леонтьева! С журналисткой мы сами разберёмся!

– Не надо разговаривать со мной в таком тоне, Пётр Аркадьевич! – вспылил Левкович. – Это ваши ошибки, не мои, и только вы несёте ответственность за поднявшийся шухер! Какого дьявола ваши шестёрки убили Леонтьева? И уж тем более какого дьявола после этого вам понадобилось хватать эту журналистку?

– Во-первых, я сам решаю, что мне делать! – агрессивно отрезал Балоцкий. – Во-вторых, эта журналистка – опер конторы, дочь полковника Марченко. Теперь у нас будет козырь, чтобы надавить на контору и закрыть проект с китайцами.

– А если контора найдёт на ваш козырь своего джокера? Посчитали, что будет?

– Нет у них таких джокеров, – буркнул, остывая, Балоцкий. – Мы не в карты играем. Занимайтесь тем, что вам предписано.

На этом разговор закончился, и Левкович позвонил сыну.

– Ничего страшного, папа, – легкомысленно успокоил его Борис. – Приеду, круто поговорю с губернатором, и никто больше не посмеет давить на нас.

– Знаю я твои методы, – буркнул Левкович-старший. – Не раз приходилось отмывать твои разборки. Будь там внимательней и найди журналистку. Хорошо бы тихонько выкрасть её у бандитов Балоцкого, тогда у нас появятся свои козыри.

– Всё будет тип-топ, папа, – рассмеялся Борис.

Сообразив, что если отец узнает о вечеринке сына с «леди Култук», ему будет хуже, чем после крутого опьянения, Борис собрал в номере «совет» в составе командира группы и своего личного телохранителя (с ним поехали шесть бойцов «Ястреба») и составил нечто вроде плана действий на утро: посещение базы ЧОП, офиса администрации посёлка, китайских станций, а также поиск журналиста, с которым он уже встречался и с которым очень хотелось потягаться психически и физически.

Вспомнилось, как журналист вёл себя в кафе. Его нельзя было назвать качком или мощным спортсменом, но тем не менее парень имел внушительные плечи, подтянутую фигуру, двигался с необычайно мягкой пластикой, а в его светло-карих глазах пряталась если и не угроза, то сдержанное предостережение и уверенность, подчёркивающие внутреннюю силу. Борис и сам никого не боялся и действовал так, как считал нужным, поэтому в душе и хотелось поставить потенциального противника на место, отбить у него желание сопротивляться.

Порассуждав таким образом какое-то время, майор отказался от «продолжения банкета» и отправил подчинённых спать. С минуту в голове тлела мыслишка вызвать в номер на «откровенный разговор» девицу-красавицу, однако победило всплывшее в памяти лицо Левковича-старшего. Папаша тоже был не прочь в свои пятьдесят два года получить «порцию любви», но если решал какую-нибудь серьёзную проблему, категорически запрещал себе и подчинённым грезить о женских ласках.

В первом часу ночи он уснул, не подозревая, что объект его тревог находится в той же култукской гостинице, называемой жителями посёлка «гостеприимным домом», только на втором этаже.

Встал Борис не сам: в половине восьмого его разбудил звонок капитана Шпагина. Забыв, что он сам велел командиру группы разбудить его утром, Борис выругался, но досыпать не стал. Лениво размял мышцы, покрутил сухожилия, возвращая телу гибкость, умылся и побрился. В начале девятого он рыпнулся было в столовую гостеприимного дома позавтракать, но оказалось, что она работает с девяти утра, поэтому пришлось ждать сорок минут, пока откроются её двери.

Кое-как усмирив гордыню (просьбы принести завтрак в номер не помогли), Борис позавтракал вместе с командой «Ястреба»: парни поголовно надели джинсовые костюмы, превратившие их в подобие роботов, хотя взяли с собой и боевую экипировку – костюмы «барс». На них посматривали с интересом и опаской, оценивая скупость мимики и разговоров команды, и Борису нравилось командовать ими, особенно когда на него смотрели девушки.

Оставив шестерых «ястребов» в гостинице, майор взял с собой Шпагина, вызвал тачку. Из Иркутска они приехали на двух авто: шесть бойцов на мини-автобусе «Сайга» и сам Борис со Шпагиным на мощном «Брабусе» с бронеспинками, и теперь можно было не заботиться о транспорте.

К базе ЧОПа внедорожник подъехал к десяти часам, посигналил. К машине неспешно приблизились двое охранников в серо-зелёном пятнистом камуфляже, лениво потребовали документы, но подтянулись, когда Борис показал им удостоверение майора ФСБ.

Как оказалось, начальника предприятия не было на месте, и разговаривали гости с его заместителем Козыревым. Он был явно раздражён и разговаривал с ними с досадой, что указывало на совершённые им ошибки при встрече с журналистом Шумским.

– Наглая тварь! – буркнул он, не глядя на майора; беседовали в его кабинетике с табличкой «ИЗО», продуваемом струёй тёплого воздуха от электронагревателя. Утром двадцать второго апреля в Култуке было холодно, температура с ночи поднялась всего до трёх градусов тепла, и посёлок хотя и отапливался, в домах из-за сильного ветра было некомфортно.

– Пришёл, начал задавать идиотские вопросы, – продолжил Козырев, – качать права.

– Ну, дорогой мой, задавать вопросы – это нормально для журналиста, – усмехнулся Борис. – А что значит «начал качать права»?

– Обвинил нас в похищении бабы…

– Женщины, дорогой мой?

Козырев озадаченно пожевал губами.

– Потребовал сообщить, где мы её прячем.

– Вы сказали?

– Да с какого бодуна? – Глаза заместителя начальника ЧОПа вильнули. – Мы не имеем никакого отношения к этому делу.

– А мне сообщили, что именно ваши мальчики захватили журналистку.

Серые глаза Козырева потемнели, он метнул взгляд на своего дюжего спутника, сидевшего на стуле у стены.

– Кто вам сказал?

– Губернатор Балоцкий, – небрежно ответил Борис.

– Губернатор?! – Козырев оторопело оглядел гостя. – Вы шутите?

– Ничуть, какие уж тут шутки. Пётр Аркадьевич сам приказал вам задержать эту женщину для дальнейшего шантажа московских властей.

Спутник заместителя заржал.

Борис с любопытством посмотрел на него, приподнял бровь.

– Что смешного вы услышали?

– Бред какой-то, – пожал плечами здоровяк в пятнистом костюме. – До губернатора как до неба.

– Вам да, до неба. – Борис посмотрел на Козырева. – Кто это?

– Командир группы быстрого реагирования Верзин, – буркнул Козырев.

– Пусть помолчит.

Чоповцы переглянулись.

– Это что вы раскомандовались? – недобро сдвинул выгоревшие брови командир БР-группы. – Идите к себе и командуйте.

– Выйдите!

– Щас! – ухмыльнулся верзила. – Не вы тут хозяин.

Шпагин, стоявший за спиной Бориса, буквально взвился в воздух, свистнуло, кулак капитана врезался в скулу парня, и он кувыркнулся со стула к стеллажу с противогазами.

Козырев проследил за его полётом, вскинул голову. Глаза у него подёрнулись ледком.

– Вы…

– Майор ФСБ Левкович, – закончил Борис сочувственно. – Вы не расслышали, когда я представлялся? Имею право при необходимости доставлять непонятливых людей в следственный изолятор. Будете говорить? Или мне вызвать группу захвата?

Козырев посмотрел на Верзина, ворочавшегося на полу с выражением тупого изумления на гладком лице.

– Мы в самом деле… я лично не имею отношения к… задержанию журналистки.

– А кто имеет?

– Босс на эту тему не распространялся.

– Где он?

– Отбыл куда-то на западное побережье Байкала со своим личным кланом.

– Что это за личный клан?

– Особая группа.

– Телохраны, – прохрипел Верзин, усаживаясь на стул и держась за подбородок.

– Звоните ему.

– Он не любит…

– Звони! – приказал Борис тихо, но таким тоном, что заместитель начальника ЧОПа полез в карман.

С минуту в кабинете было тихо.

– Не отвечает, – виновато проговорил Козырев. – Мартынюк действительно не любит звонки, когда уезжает.

– Этого не может быть! – буркнул Шпагин, следя за приходящим в себя чоповцем. – Врёт он!

– Не вру! – оскалился Козырев. – Вот вам номер, убедитесь сами.

– Запиши, Лёва, – попросил Борис.

Капитан воткнул продиктованный номер в мобильный айфон.

– Значит так. – Левкович встал. – Чтоб к обеду вы дали мне координаты вашего начальника. Не сообщите – пеняйте на себя! Последний вопрос: где он может быть?

– На побережье…

– Побережье велико, где именно?

– Мы охраняем половину компаний на Байкале. Это и посёлок Толстый, и Листвянка, и Слюдянка, и даже Байкальск. Босс может поехать куда угодно.

– Но ведь вы наверняка говорили, куда он намеревается ехать?

– Он упоминал Слюдянку…

Борис подошёл к столу, заглянул в глаза поднявшегося заместителя.

– А ведь ты знаешь, что ваши люди захватили журналистку. Не так ли? Не дай бог, если с ней что-нибудь случится!

Козырев отрицательно мотнул головой, и Борис вскинул руку, словно собирался ударить собеседника. Тот отшатнулся.

– Узнаю, что ты участвовал в этом грязном деле, сядешь надолго! Понял?

– Я не…

– Понял, спрашиваю?!

– Д-да…

Борис кивком указал Шпагину на дверь, и они вышли, оставив после себя запах дорогого парфюма и плавающую в воздухе угрозу.

В машине он сказал Шпагину:

– Надо срочно найти этого журналиста. Где он мог остановиться?

Капитан задумался.

– Если он и в самом деле журналист, мог остановиться в гостинице.

– В какой?

– В Култуке их два десятка. Наш гостеприимный дом и ещё одна маленькая муниципальная на улице Сосновской почти в лесу, самые экономные. Есть ещё и несколько частных, но они совсем крохотные.

– Откуда сведения?

– Я местный, – ухмыльнулся Шапагин. – Родился в Байкальске и сюда заезжал вместе с отцом.

– Ладно, поищем в нашей, заберём пацанов и поедем в муниципальную. Носов, в гостиницу.

Водитель кивнул. Внедорожник вернулся к гостеприимному дому.

Напротив гостиницы стояла замызганная «Лада Искра», и Шпагин вдруг встрепенулся.

– Шеф, это машина ЧОПа. Когда мы подъехали к базе, она стояла там.

– Что она тут делает?

– Давай спросим.

Борис заколебался, не будучи уверенным в правильности идеи капитана, потом согласился.

– Пошли.

Оставив «Брабус» у входа в гостиницу, оба подошли к «Ладе», в которой сидели два человека, водитель и пассажир.

Шпагин постучал костяшками пальцев в окошко водителя.

Стекло приспустилось.

– Чего надо? – поинтересовался худой, с недобрым лицом, парень в куртке с капюшоном.

Шпагин показал удостоверение офицера ФСБ.

– Что вы тут делаете?

Водитель и крупногабаритный пассажир в пятнистой куртке переглянулись.

– А вам какое дело? – грубо просил водитель.

Шпагин протянул руку и ухватил парня за шею.

– Будешь хамить – скормлю рыбам!

Его спутник зашевелился, приоткрыл дверь со своей стороны, собираясь вылезти, и капитан сказал ему задушевно:

– Сиди тихо, любое твоё движение будет расценено как сопротивление властям.

Здоровяк сел на место.

– Повторить вопрос?

– Отпусти! – просипел водитель.

– Имя, Фамилия.

– Паша… Буркин.

Шпагин отпустил шею парня.

– Что вы здесь делаете?

Водитель помассировал тощую цыплячью шею.

– Следим…

– За кем?

– Босс приказал… мы сполняем.

– За кем?

– Тут остановился журналист…

Шпагин посмотрел на Бориса.

– Интересно девки пляшут. Не Шумский ли случайно?

– Шумский.

– Наши боги слышат нас, – усмехнулся Левкович. – Прямо как в плохой пьесе – рояль в кустах. Откуда вам известно, где остановился журналист?

– Давно следим…

– А ваш босс не сказал ни слова, скотина, – хмыкнул Шпагин.

– Кто дал указание следить за ним?

– Босс.

– Козырев или Мартынюк?

– Мартынюк, но Козырев тоже знает.

– Так, может быть, вы в курсе, куда поехал начальник ЧОПа?

– В Слюдянку.

Теперь уже переглянулись эфэсбешники.

– Охренеть! – сказал Шпагин.

– Зачем он туда поехал?

– Это у него спросите, – помрачнел водитель. – С ним его команда личняков.

– Телохранители?

– Вроде того… на все руки мастера.

– Сколько их?

– Пять лбов, все бывшие спецназовцы.

– Не они ли запаковали журналистку из Москвы?

– Не знаю. Мы только передали…

– Что передали? Кому?

– Паша! – с угрозой в голосе пробормотал сосед Буркина.

– Пусть сами расхлёбывают, – огрызнулся водитель. – Я не собираюсь ни за что сидеть в КПЗ.

– Что вы передали?

– Флэшку.

– Кому?

– Да журналисту же.

– Что в ней?

– Откуда я знаю? Хамзаев приказал, я передал.

– Кто это – Хамзаев?

– Вы с ним встречались у босса, командир группы БР.

Шпагин посмотрел на Бориса.

– Ну, суки, брешут как бешеные собаки!

– Ничего я не брешу…

– Это не к тебе относится. Товарищ майор, предлагаю вернуться к их боссу и круто побеседовать.

– Когда вы передали флэшку?

– Ночью.

– А почему приехали следить за ним только утром?

Водитель покосился на пассажира.

– Оставалась первая пара. Мы пересменка.

– Значит, журналист сейчас в номере?

– Должен быть.

– Так вы не знаете точно? – удивился Шпагин.

– Куда он денется.

– Побудь тут. – Борис поспешил в гостиницу.

В зале разговаривали две женщины, за стойкой администратора сидела молоденькая девушка в тёплой стёганой безрукавке.

– В каком номере поселился товарищ Шумский? – спросил майор.

– А вам зачем? – осведомилась девушка.

Борис показал удостоверение.

Девушка посмотрела на экран включённого компьютера.

– В двадцать втором номере. Только он ушёл.

– Как ушёл? – не поверил Левкович.

– Мне сменщица передала, он ушёл в шесть часов утра.

– А куда пошёл? – Вопрос был идиотским, и задал его Борис автоматически, но получил вполне деловой ответ:

– Наверно, за ним приехали.

– Это точно?

– За ним часто приезжал китайский джип.

– Номер помните?

– Нет, – виновато покачала головой девушка.

Борис вернулся к машине.

– Он уехал!

– Оба-на! – вытянул губы Шпагин. Жёстко посмотрел на водителя. – Не брешете, говоришь?!

Ошеломлённые седоки в кабине «Лады» обменялись взглядами.

– Нам не передали…

– Поехали к боссу! – буркнул пассажир.

Буркин нерешительно глянул на Левковича.

– Мы поедем, можно?

– Уматывайте.

«Лада» с грохотом умчалась, оправдывая презрительную кличку, данную россиянами машинам из «Жигулей» – «ведро с гайками».

– Что будем делать? – спросил Шпагин.

– Искать журналиста. Идеи?

– Полиция. Если в посёлке есть телекамеры…

– Ещё?

– Свидетели.

– Ещё?

Шпагин почесал затылок.

– Этот хрен сказал – главный босс поехал в Слюдянку…

– Собирай команду, я в полицию и к чоповцам. Ждите звонка.

Борис забрался в джип, кивнул водителю, и «Брабус» как танк двинулся вслед за «Ладой».