До поздней ночи Пахом в ожидании звонка от Михайлова тренировался нырять в прошлое собственного тела и добился того, что временной интервал погружения сознания достиг двух с половиной минут.

Нырять «глубже» не давал сам организм. Чем сильнее напрягался капитан в попытках хронодайвинга, тем больше тратил энергии, а в пределах трёх минут сердечные боли доводили до судорог и короткого беспамятства.

Мешали напрягать волю и силы и постоянные мысли об Анфисе, место нахождения которой оставалось неизвестным. Он, естественно, навестил базу ЧОП на окраине Култука и попытался по мелким деталям и поведению сотрудников определить, здесь прячут журналистку или нет. Уточнить это удалось лишь со второй попытки, да и то не со стопроцентной вероятностью. В первой же он, как всегда, довёл ситуацию до экстремальной, спровоцировав сотрудников компании на злобную реакцию, и даже применил пару зубодробительных приёмов, надеясь услышать нужную информацию. Однако его попытались вывести с территории базы силой, не ответив на вопросы, и Пахом вернулся в офис на две минуты раньше, до момента стресса, когда уже нельзя было избежать конфликта.

Офис компании под названием «ЧОП Сапсан» представлял собой одноэтажное строение с гофрированной пластиковой крышей, обитое сайдингом серого цвета. Оно располагалось за высоким дощатым забором, окружавшим территорию базы, на которой располагались ещё три барака неизвестного назначения. Какого-то особого движения внутри Пахом не заметил и привычно запомнил машины, стоящие внутри. Среди них оказалась и та самая «Лада», преследовавшая «Хонки» Сергея во время поездки в Пожары. Стало ясно, что Буркин и его дюжий напарник работают в ЧОП, что подтверждало мнение Пахома о вмешательстве в задержание Анфисы служащих компании.

«Хонки» остановился на свободном пятачке перед воротами ЧОПа, Пахом вылез.

Охранники на входе пропустили «журналиста» без каких-либо осмотров, задав лишь один вопрос:

– Вы к кому?

– К Мартынюку, – вспомнил он фамилию директора ЧОП, сообщённую ему в офисе консалтинговой компании.

– Его нет, уехал по делам, – сказал рослый, выше Пахома чуть ли не на голову, парень в сером камуфляже.

– Тогда к его заму.

– Козыреву?

– Верно.

Охранник, вооружённый «калашниковым», отступил.

– Он в штабе, первая дверь налево.

Пахом поблагодарил молодца и прошагал к «штабу», как гордо охранник назвал неприметное серое строение.

В комнате с табличкой на двери «ИЗО» (как расшифровывалась аббревиатура, Пахом так и не узнал) находились двое мужчин. Один, средних лет, в обычном гражданском костюме и узорчатой рубахе, второй помоложе, в сером комби с пятнами «под древесную листву». Он был крупного телосложения, с мощными плечами и толстыми ногами, обтянутыми штанами полувоенного образца. Лицо у него было продолговатое, с тяжёлым подбородком, в светлых глазах тлело угрюмое недовольство, вызванное неизвестно чем.

– Разрешите? – сказал Пахом.

Не ответив, мужчина в штатском костюме с лицом профессора математики посмотрел на собеседника.

– Кто пропустил?

Парень полез за мобильным.

– Прошу прощения, – сказал Пахом, доставая удостоверение. – Журналист из Москвы, собкор газеты «Версия». Надеюсь, охрана не будет наказана за моё вторжение? У меня карт-бланш губернатора.

Собеседники переглянулись.

– Что вам нужно? – недобро буркнул «математик».

– Хочу задать несколько вопросов.

– Мы не отвечаем на вопросы.

– Всего на пару, если точно. Будьте любезны. Ваши люди ночью захватили мою коллегу, журналистку из Москвы. Не скажете, по какой причине? И коль уж об этом зашла речь, где она сейчас?

Новый молчаливый перегляд.

– Никого мы не хватали, – с мрачным вызовом проговорил парень в камуфляже.

– Врёте! – спокойно возразил Пахом. – Во дворе стоит машина «Лада», которая следовала за нашей, где находились мы с журналисткой. Эти же топтуны следили за мной, когда я ехал в Пожары. Теперь она стоит здесь. Какие ещё доказательства требуются?

– Хамзаев, выведи журналиста!

Парень с готовностью шагнул к Пахому, и капитану пришлось демонстрировать пару приёмов из арсенала ШАР, после чего здоровяк опустился на колени, удерживаемый за руку болевым приёмом.

– Не стоит со мной вести себя как некоторые кретины с подчинёнными на фронте, – сказал Пахом. – ЧОП не ЧВК, да и там не относятся к наёмникам как к быдлу.

Мужчина в гражданском потянулся было к ящику стола, но встретил взгляд Пахома и передумал доставать оружие.

– Отпусти!

– Не будешь играть роль Рэмбо? – вежливо спросил капитан.

Парень мотнул головой.

Пахом выпустил его руку.

– Я задал вопрос.

Мужчина отвёл глаза.

– Не территории базы нет никаких журналистов.

– Понял, её перевезли. Последний вопрос: куда?

Хозяин кабинета усмехнулся, окинул фигуру гостя снисходительным взглядом.

– Слышь, ты, журналист, неужели веришь, что сможешь выйти отсюда, задав такие вопросы?

– Конечно верю, а главное, выйду. Неужели вы верите, что я не подстраховался?

Парень внезапно повернулся и выскочил в коридор.

Пахом понял, что пора уходить «по-английски».

Бестелесная чёрная молния пронзила тело, и он оказался в кабинетике в тот момент, когда мужчина в штатском обратился к собеседнику с вопросом:

– Кто пропустил?

– Извините, – сказал Пахом робко, – мне нужен товарищ Козырев.

Штатский повернул к нему мясистое лицо с бледными щеками.

– Ну, я Козырев, а ты кто?

– Журналист из Москвы Шумский. Ваш командир полковник Мартынюк посоветовал обратиться к вам.

Реакции на звание Мартынюка «полковник» не последовало, начальник ЧОП действительно был полковником.

– Что вам нужно?

– Полковник сказал, что задержанную вами журналистку из Москвы куда-то перевезли. Не подскажете куда?

По лицу Козырева прошла тень. Видно было, что он начинает терять терпение.

– Никаких журналисток у нас нет!

– Ну да, Мартынюк так и сказал, её перевезли. Не в Слюдянку, случайно? В Пожарах её нет.

Взгляды хозяина кабинета и его собеседника скрестились. Оба отреагировали на название посёлка Слюдянка.

– Хамзаев, выведи его!

Пахом увернулся от его руки и первым покинул кабинет, оставив после себя изумлённую тишину.

Но он напрасно понадеялся, что руководители ЧОП не станут преследовать его и выяснять, откуда он знает главного босса предприятия и, что серьёзней, о присутствии журналистки.

Из штабного строения никто не появился, но когда Пахом подошёл к пропускному пункту, из-за шеренги кустарника вывалились четверо парней, до макушки упакованных в армейский камуфляж «барс», пришлось ускоряться и снова нырять в хронодайвинг.

На сей раз всё получилось чудесно.

Пока начальники в кабинете Козырева вызывали свой спецназ, Пахом, выйдя из штаба, рванул к воротам как на стометровку и выскочил к машине в тот момент, когда четвёрка в «барсах» только выбиралась к пропускному пункту.

– Жми! – выдохнул капитан, ныряя в машину.

С визгом шин по асфальту «Хонки» рванул к центру посёлка.

Их не преследовали. Как сказал сам Пахом, частная охранная компания не являлась частной военной компанией и на форс-мажоры реагировала далеко не по-военному.

Как ни странно, посещение ЧОПа не отразилось на его жизни никоим образом. Он ждал, что начальство охранной компании начнёт искать его, а то и объявит по местным интернет-ресурсам персоной нон грата. Однако всё было тихо. К вернувшемуся в гостиницу постояльцу никто не цеплялся, никто не звонил и никто не искал. Впечатление было такое, словно его накрыли саваном презрительного равнодушия и ждут проявления эмоций или действий, за которые капитана можно было привлечь к уголовной ответственности.

Отдохнув после тренировки «глубокого хронодайвинга», усмиряя сердце: хотелось что-то делать, куда-то бежать в поисках Анфисы, действовать и драться, – Пахом позвонил Михайлову.

– Ты уверен, что к похищению причастны люди губернатора? – спросил Дмитрий Владимирович после того, как Пахом закончил доклад.

– Не на сто процентов, – признался капитан. – Они тут все мутные, зазомбированные китайскими подачками, постоянно врут или молчат.

– Я приеду завтра.

– Не уверен, что это поможет расследованию.

По молчанию в телефоне Пахом понял, что сморозил глупость, и торопливо добавил:

– В смысле, ваш приезд заставит похитителей глубже запрятать Анфису.

Михайлов хмыкнул, но ответил не сразу:

– Моего приезда никто не заметит. К тому же Култуком заинтересовалась главная московская контора, в Иркутск собирается прибыть замдиректора ФСБ Марченко.

Пахом задержал дыхание.

– Это… отец Анфисы?

– Угадал.

– Похоже на панику.

– А как бы ты сам реагировал на его месте?

– Не знаю, но если в Култуке появится команда федералов…

– Он обещал приехать с одним профи, никакой команды. И дело даже не в похищении его дочери, а в том, что наши местные князьки перешли черту. Убийство Леонтьева ещё можно было спихнуть на нападение гопстопщиков, но захват Анфисы…

– Понял. Но я буду работать по своим планам.

– Боюсь, даже Джокера мало для войны с местной коррупцией. Если эти бандиты не побоялись похитить Анфису, то не остановятся ни перед чем.

– Я тоже не остановлюсь!

Михайлов крякнул.

– Я так понял, что для тебя это дело личное? Понравилась девчонка?

– Девчонка. – На ум пришли строки известного романса: «я жизнь отдам за ночь с тобой!» – Ей за тридцать.

– Любви все возрасты покорны, – пробурчал полковник. – Ладно, на связи. Всё остаётся в силе. Утром созвонимся.

Голос Михайлова уплыл в мембрану смартфона.

Пахом посидел, сгорбившись, опираясь локтями на колени, отложил мобильный, собираясь идти в душ, и услышал тихий скрип: словно кошка в коридоре поцарапала дверь коготками.

Ожил боевой контур психики.

Он вскочил, на цыпочках подкрался к двери, подождал немного, напрягая слух. Скрип не повторился, в коридоре царила тишина. Тогда капитан толкнул дверь от себя и мячиком выкатился из номера.

Коридор был пуст. Тот, кто по-кошачьи царапался в дверь, исчез, а на пороге лежал белый штырёк флэшки.

Первая мысль была – прыгнуть в режиме хронореверса назад и захватить курьера. Однако он вовремя остановил себя. С момента скрипа прошло больше двух минут, и его прыжок не помог бы опередить доставщика флэшки. Пахом осмотрел плоский плат с эмблемой яблока, пытаясь определить, не мина ли это. Вернулся в номер, снял в душевой полотенце, свернул и, спрятавшись в номере, толкнул флэшку полотенцем.

Взрыва не произошло. Подарок не являлся замаскированной миной. Мало того, флэшка имела разъём, позволяющий владельцу воткнуть его в смартфон.

Вернувшись в номер, Пахом так и сделал. Оживший экранчик смарта показал какой-то плохо освещённый чулан со стеллажами, на которых лежали какие-то механические детали, и сидящую на узкой койке (в голове мелькнула воспоминание о койках для матросов на кораблях) Анфису. Она куталась в рваное серое одеяло, скрывающее фигуру, но по синякам на щеках, растрепанным волосам и разбитым губам было понятно, что при захвате девушка отчаянно сопротивлялась.

Пахом проглотил ком в горле, испытав небывалый, не испытанный ранее даже во время схваток с противником гнев! В голове звонко лопнула струна боли, рождённая мыслью: убью всех!

Кто-то подошёл к девушке слева, одетый в нечто, напоминающее пожарную робу. К голове Анфисы потянулась рука, обросшая на тыльной стороне рыжими волосками, ухватила пленницу за волосы, рывком запрокинула голову. Глаза Анфисы раскрылись шире, но в них не было страха, только презрение и вызов.

– Эй, Шумский, или как там тебя, – раздался тягучий мужской голос, – твоя подружка у нас. Даём сутки на размышления. Кончай копать дело Леонтьева и шарить по байкальскому побережью, иначе мы начнём отрезать самые смачные кусочки этой бабы и присылать тебе в гостиницу. Если к понедельнику ты всё ещё будешь в Кутлуке, она умрёт в страшных мучениях. Надеюсь, ты её пожалеешь. Время пошло.

Рука отпустила волосы Анфисы, но вернулась, чтобы нанести удар. Голова девушки дёрнулась. И душа Пахома рванулась к ней через пространство, чтобы хоть как-то помочь снизить боль.

Экран смарта погас.

Пахом сжал кулаки так, что ногти впились в ладонь.

– Берегитесь! – выговорил он окаменевшими губами. – Я вас найду!

Несколько минут он медитировал, успокаивая возбуждённую до предела нервную систему. С трудом, но вернул душевную твёрдость. Составил немудрёный план действий и приказал себе снова стать тем, кем он был на фронте. Для осуществления плана требовалось немало сил, как душевных, так и физических, а рефлексирующих людей капитан не любил. Тем не менее ситуация вышла из-под контроля, против него действительно собрались серьёзные люди, и помощь надёжных соратников не помешала бы. Но все они находились далеко от Култука и Байкала, и надеяться на них не стоило. Хотя, с другой стороны, почему бы и нет? Вдруг кто-нибудь из верных товарищей дождался ротации и находится в тылу? Ведь откликнутся?

Смартфон лёг в руку как слиток металла. Пахом набрал номер.

Лейтенант Юра Бурносов ответил так быстро, несмотря на ночь, будто не собирался спать.

– Командир, ты?! – раздался его голос с приятной хрипотцой. – А мы только сейчас тебя вспоминали!

– Кто?

– Тверь, Штык, Финн.

– Да ну? – удивился Пахом.

Речь шла о штурмовиках группы, имеющих боевые псевдонимы. Под кличкой Тверь в отряде числился лейтенант Максим Тверской, под кличкой Штык – сержант Дмитрий Штукарь, а под кличкой Финн в ДРГ Пахома служил подрывник Костя Панов.

– И ради чего вы собрались?

– Во-первых, мы сейчас в Москве, всем дали две недели отдыха. Во-вторых, у Сани день рождения.

Пахом вспомнил дату: двадцать первого апреля действительно был день рождения Панова.

– Простите, ради бога! Мне тут пришлось заняться одним делом, вот и запамятовал. Я тут попал в сложное положение…

– Так в чём дело? Нам дали целых две недели, можем подскочить к тебе в любой момент. Где ты сейчас?

– В Култуке.

– А это в какой стране? – пошутил Бурносов.

– Россия, юго-запад Байкала, Иркутская область.

– Зачем тебя туда занесло? – удивился лейтенант.

– Занесло, – криво улыбнулся Пахом. – Долго рассказывать.

– А ты намекни.

– Меня приняли к себе иркутские следаки, и теперь я агент СК.

– Джокер! – хохотнул Юра.

– Угадал, под этим псевдо и работаю. Короче, здесь убили журналиста, мне доверили провести расследование, и в результате я теперь в Култуке, прямо на берегу Байкала. Завязалась свара, меня прижали плохие парни…

– Мигрантское отребье?

– В какой-то мере. Как оказалось, Байкал – китайская вотчина, они подмяли под себя местных бизнесменов, купили чиновников, в том числе мэра Иркутска и губернатора, а также силовиков. На их стороне даже федералы местного разлива.

Бурносов присвистнул.

– Ничего себе влип! Кто с тобой?

– Никого. – В памяти всплыло лицо Анфисы в синяках. – Была журналистка из Москвы, вернее, опер главной конторы, её тоже послали в Иркутск разобраться с убийством, но её ночью похитили, так что я пока один.

– Опер, говоришь? Женщина? Молодая?

– Женщина… э-э… – замялся Пахом. – Но очень толковая.

– Как зовут?

– Анфиса, она дочь заместителя директора ФСБ.

Бурносов присвистнул ещё раз.

– Командир, у тебя даже голос изменился, когда ты назвал её имя. Что, зацепило?

– Без намёков, лейтенант! – рассердился Пахом. – Хорошо бы кто-то из вас подъехал на пару дней.

– Мы все приедем, подожди. – В трубке родилась тишина, Юра отвлёкся на переговоры с товарищами, вернулся в эфир. – Финн не сможет, у него мама в больнице, а мы с Димкой подскочим, как только возьмём билеты на самолёт. Где тебя искать?

– В Култук самолёты не летают, вам придётся лететь до Иркутска, а там добираться на попутках.

– Доберёмся! – уверенно произнёс лейтенант, и у Пахома отлегло от сердца. На своих бойцов он мог положиться как на самого себя.

– Завтра к обеду будем в Култуке, – добавил Юра. – Взять что-нибудь из БК?

– Не надо, – отказался Пахом; лейтенант имел в виду боекомплект. – Не хватало ещё завалить Прибайкалье «двухсотыми».

– Не переживай, – засмеялся Бурносов, – для нас и зубочистка – оружие.

– Жду!

Улыбаясь, Пахом выключил смарт. Перед глазами соткалось измученное лицо Анфисы, и улыбка растаяла, сменившись каменной твердью.