Михайлов выключил мобильный, размышляя о беде, настигшей заместителя директора ФСБ, кивнул сам себе. На месте Марченко он сам переживал бы не меньше. А надежда на разрешение проблемы с похищением дочери заместителя была только на капитана Ровного. На Джокера. Знал бы ты, дружище, как на тебя надеются два уже не молодых полковника!

Телефон зазвонил снова.

Удивлённый Дмитрий Владимирович глянул на чёрный плат айфона, помедлил, но на зелёный кружочек нажал.

– Дима?! – буквально взорвался динамик телефона. – Ты не представляешь!

– Что случилось?! – встревожился Михайлов, узнав голос приятеля-физика.

– Ты не представляешь, – повторил Василий Иванович радостно, – какую идею ты мне подарил! Я посоветовался с моим приятелем Леонидом Романовичем и теперь точно знаю, что происходит!

– Подожди, Вася, – озадаченно проговорил Михайлов. – Ты звонишь мне ночью только для того, чтобы поблагодарить за идею?

– Упс! – донёсся сконфуженный голос Хромова. – Совершенно не слежу за временем! Извини, ради бога, если разбудил.

– Не разбудил, но вообще-то уже полпервого ночи.

– Ладно, ложись, утром перезвоню.

– Нет уж, раз начал, то продолжай. О какой идее речь?

– О том, что случилось с твоим бывшим учеником, которому осколок пробил голову.

– Капитаном Ровным?

– У тебя много учеников с пробитой башкой? – хохотнул приятель. – Так вот, мы с Леонидом родили целую теорию, объясняющую сей феномен! Помнишь о ветвлении Вселенной?

– Не задавай детских вопросов.

– Если бы ты знал, – сердито и обидчиво произнёс Василий, – не упрекал бы, что я звоню ночью.

Михайлов вызвал в памяти лицо приятеля: круглая голова, седина, бородка, губы бантиком и прицеливающийся умный взгляд человека творческого труда.

– Я не упрекаю.

– Осколок бомбы повредил твоему капитану Ровному затылочную часть мозга, соединив…

– Ты это мне уже говорил.

– Не перебивай! – рассердился физик. – Возникла новая структура нервных связей мозга, увеличившая психофизический потенциал в разы! Мозг капитана превратился в нейросеть иного уровня и начал работать как квантовый компьютер. Понимаешь?

– Нет.

– Потом поймёшь. Он получил возможность предикции, то есть предвосхищения событий, способность видеть будущее на пару минут и возвращаться к исходному состоянию. Понимаешь?

Дмитрий Владимирович задумался.

– Кажется, начинаю понимать.

– Отлично! – обрадовался Анатолий. – Но это ещё не всё. Леонид Романович, как и я, увлекается космологией и легко воспринял мою мысль о ветвлении Вселенной на копии. Ну, это сейчас модная тема, даже в «Дзене» её часто обсуждают. Так вот, Леонид считает, что каждый раз, когда твой капитан Ровный якобы возвращается сознанием в предшествующий момент, Вселенная делится на варианты реальности. Один вариант капитан исправляет и, грубо говоря, остаётся жив, но второй вариант, где он тоже остаётся в неразрешимой ситуации, уплывает в будущее. А это означает…

Догадка пришла раньше, чем физик договорил.

– Что в этом не откорректированном варианте ситуация складывается не в пользу Пахома.

– Правильно, – обрадовался Василий. – В той копии, в какую он возвращается, капитан действует, уже зная, что может случиться, а во второй он…

– Гибнет!

– Верно, ну или, по крайней мере, попадает в худшую ситуацию. По сути это микрособытие с хронодайвингом создаёт целый колоссальный куст копий, в которых случается смерть инициатора, то есть капитана.

– Ёкарный бабай! – севшим голосом проговорил Михайлов.

– Вот именно, – чуть ли не закричал Василий. – Твой капитан во всех других копиях погибает! Прямо какой-то зло-ангел!

Михайлов сел на кровать, чувствуя звон в ушах, словно по голове ударили битой.

– Чёрт! Получается, что ему нельзя включать хронореверс.

– Тогда он будет гибнуть и в первом варианте, где благодаря хронодайвингу остаётся цел и невредим.

– Чёрт, чёрт!

– Но, возможно, Леонид не прав и всё это лишь инсинуации учёного. Не зря же квантовую физику и космологию понимают только творцы теории, да и то не все.

Сознание прояснилось.

– Я поговорю с ним.

– С Пахомом? И что ты ему предложишь? Не ходите, дети, в Африку гулять? В смысле, не возвращайся по своим следам? Тогда он погибнет. Правда, всего один раз.

– Успокоил.

Василий помолчал.

– Хотя я не уверен, что один, надо обсчитать варианты. Буду думать.

– Думай, – взял себя в руки Михайлов. – Я тоже буду.

Он лёг на кровать, полежал, глядя в потолок, потом посмотрел на часы и понял, что не уснёт.