Борис давно не видел отца таким раздражённым.

Левкович-старший бродил по кабинету как бык, получивший рану на испанской корриде, и разносил в пух и прах разных идиотов, которые могли загубить хорошее дело. Кого он называл идиотами, стало известно через минуту, а под «хорошим делом» полковник очевидно подразумевал продажу китайцам байкальской воды и придонных осадков.

Наконец Аскольд Борисович выговорился, занял место за столом, налил из бутылки пузырящейся минеральной воды, выпил.

– Что случилось, босс? – Майор иронически приподнял бровь.

– Эти дуболомы выкрали журналистку из Москвы! – снова разъярился Левкович. – Всё у них через пень-колоду! Если в столице узнают подробности – сюда нагрянет комиссия верховного, и лавочку придётся прикрыть!

– Кто именно?

– В том-то и дело, что это наши лучшие партнёры, чёрт бы их побрал!

– Китайцы?

– Если бы, с ними легче договориться. Это сделали шестёрки губернатора!

Борис покачал головой.

– Балу захотелось поиграть в свою игру? Решил показать, насколько он крут?

– Боюсь, он что-то затеял за нашей спиной. Продажа воды не даёт ему столько, сколько он хочет.

– Нефть?

– Найденной нефтью будут торговать структуры Шостака.

– Илом?

– Илом, скорее всего, заведуют люди Юсупова, плюс китайцы, естественно.

– А мы будем контролировать всех! – расхохотался Борис.

– Не ляпни где-нибудь на приёме по пьяни. Думай, что будем делать, когда весть о захвате журналистки долетит до Москвы.

– Забрать её у Бала…

– А дальше что?

Борис помассировал левую ладонь, сказал озабоченно:

– К чему чешется левая ладонь?

– К деньгам. Не уход от ответа.

– Соорудим дезу: поплыла на лодке по Байкалу, налетел ураган, лодка перевернулась, баба утонула, ищем.

Левкович задумался, разглядывая на столе какие-то бумаги. Включил компьютер, вывел на экран лицо Анфисы.

– Симпатичная…

– Видел бы ты её в натуре, – усмехнулся Борис. – Это нечто сногсшибательное! Ей на подиуме выступать с демонстрацией нижнего белья, а не заниматься журналистикой.

– Ты же знаешь, что она не журналистка.

– Дочь полковника Марченко, зама Кургузова. Это мало что меняет.

– Это меняет всё! Я хорошо знаю полковника, это профи до мозга костей и давно точит на меня зуб.

– Москва далеко отсюда, не дотянутся ручонки.

– Нельзя недооценивать противника, майор, это чревато последствиями. Уверен, что каким-то образом он подстраховывает дочку. Ты встречался в Култуке с ней и говорил, что она была не одна.

– С ней был ещё один журналист из Москвы, Шумский, с виду ничего особенного, но морда жёсткая, а глаза как рентген.

– Вероятно, это телохран дочки Марченко. Надо за ним понаблюдать, пока он в Култуке.

– Култук такая дыра! Не понимаю, как там люди живут!

Аскольд Борисович поднял брови.

– Неужели ты сочувствуешь людям?

– К слову пришлось. Я там разговаривал с работягами, самое интересное, что они вполне счастливы, вкалывая по двенадцать часов в сутки, и не мыслят менять жизнь.

– Ну, дорогой мой, счастье это как поцелуй: чтобы насладиться им, его нужно с кем-то разделить, а раз култуковцы счастливы, значит нашли, с кем делить.

– С дочерью Марченко я бы разделил! – рассмеялся Борис.

– Не очень-то раскатывай губы, мальчик, нам она нужна целой и невредимой. Возможно, девица станет нашим единственным гарантом безопасности. Это даже хорошо, что её взяли подручные губернатора, будем контролировать его, а для этого придётся посидеть в Култуке столько, сколько понадобится для решения проблемы. Заодно проверишь, как работают водонасосные станции в Пожарах и в Слюдянке.

Борис поморщился, но вспомнил встречу с Анфисой Марченко в кафе Култука и потёр ладонь о ладонь.

– Поеду завтра.

– Сегодня! Я напряг наших соплежуев и скоро буду знать, где люди Бала держат пленницу.

– Узнавай, а я поищу телохрана девицы.

– Будь с ним осторожен. Если он человек Марченко, тебе придётся иметь дело с хорошо подготовленным агентом. Полковник не пошлёт охранять свою дочь какого-нибудь раздолбая.

– Фигня! – небрежно отмахнулся Борис. – Что ж он не помог ей отбиться от чушпанов Бала, если такой крутой?

– Мы не знаем всех обстоятельств задержания. Короче, майор, собирай команду и дуй в Култук. Чтоб к вечеру был там!

Борис снова вспомнил соблазнительную фигуру Анфисы Марченко, расплылся в хмельной улыбке.

– Всё будет тип-топ, папа! Ты же меня знаешь, сам учил распутывать следы. – Борис издал смешок. – И запутывать.

– В том-то и дело, что я тебя знаю, – проворчал Левкович-старший. – Не вздумай обижать девицу, папаша не простит.

– Видали мы таких папаш.

– Моё дело предупредить. Не действуй как чайка.

– Как кто? – удивился Борис.

– Есть такие крутые перцы, прилетят, покричат, насрут и улетают.

Майор засмеялся.

– Кричать я не люблю, а в остальном – почему бы и не показать лохам, кто хозяин?

– Твоя беда в том, что ты считаешь своё мнение единственно правильным, а это не так.

– Ну, я редко бываю неправ. Точнее, прав всегда!

– Вот-вот, совершенно идеальная чайка. Иди готовься.

Левкович-младший пружинисто вскочил, картинно кинул ладонь к виску и, насвистывая мотивчик из песни Инстасамки «За деньги – да», скрылся за дверью кабинета.

Левкович-старший с сомнением смотрел ему вслед, размышляя, не ошибся ли он с отправкой сына решать проблему, способную изменить обстановку вокруг Байкала.