Тренированный не только школами, но и войной, организм ответил так же, как если бы Пахом находился на фронте и столкнулся с врагом. Толкнул дверь от себя, мячиком прокатился по полу, но никого не увидел. Прыгнул к лестнице, прислушиваясь к тишине гостеприимного дома, услышал звук закрываемой двери в какой-то номер, в какой – не понял.

«Не найду!» – мелькнула злобная мысль. Вторая, практичная, скомандовала без включения сознания – назад!

Он напрягся и прыгнул «назад», в прошлое своего тела, словно с обрыва в холодную пропасть.

За минуту или чуть больше до этого момента он осознал себя скидывающим рубашку перед тем как снять штаны. Как был – в носках, руки на ремне, прыгнул к двери: тишина, ни скрипа, ни шороха, – распахнул дверь.

В коридоре никого не было. Киллеры ещё не подошли к двери номера. «Успел!» – с облегчением подумал капитан и, закрыв дверь, взлетел по лестнице к выходу на третий этаж гостиницы, останавливаясь так, чтобы видеть свой номер. Было опасение, что его минутного реверса не хватит для подготовки встречи со стрелком, но отступление оказалось рассчитанным идеально. Как только Пахом поднялся на третий этаж, в коридоре появились гости, двое в чёрных куртках и таких же штанах, на головах капюшоны, скрывающие лица, в руках обоих пистолеты с накрученными насадками бесшумного боя. И крались они не с первого этажа и не с третьего, а выскользнули откуда-то как привидения, прячась, очевидно, до этого в одном из номеров.

Оба остановились у двери номера Пахома.

Один приложил ухо к двери, прислушался, приставил ствол к двери на уровне груди. Второй, плотнее и ниже ростом, постучал в дверь костяшками пальцев.

Пахом бесшумно спрыгнул с лестницы, как большая хищная кошка, и перелетел коридор, почти не касаясь застланного ковровой дорожкой пола босыми ногами. Выговорил тихо:

– Я здесь, парни!

Киллеры дёрнулись, как под током, нервно оглянулись, сражённые появлением человека, которого собирались убить. Сверкнули распахнутые в испуге глаза, лица бледные, незнакомые, не отягощённые интеллектом, объединённые одним качеством – молодостью. Лет по двадцать, не больше, определил Пахом, нанося удар тому, кто стучал.

Ребро ладони врезалось в запястье молодого парня, ломая его. Раздался сдавленный вопль. Пистолет выпал из руки низкорослого, но Пахом ловко подхватил его за ствол и врезал рукоятью по челюсти первого бандита. Тот вскрикнул, нажимая на курок. Раздался негромкий выстрел, пуля угодила в напарника, и низкорослый убийца, издав ещё один вопль, свалился на пол.

Продолжая движение, Пахом плечом впечатал стрелка в стену, ударил рукоятью пистолета по носу, а другой рукой выдернул у парня пистолет. Хлюпнув сломанным носом, киллер опустился рядом с напарником. Пахом замер, прислушиваясь к звукам гостиницы. Но всё было тихо. Если жильцы и слышали выстрел и тихую возню в коридоре второго этажа, то не обратили на это внимания.

Вихрь мыслей пронзил голову.

У него было всего два варианта развития событий.

Первый – разбудить администрацию гостиницы и сообщить о нападении, второй – ничего не сообщать, вернуться в номер и дождаться, когда киллеры уберутся сами. Первый порождал целый шлейф встреч с полицейскими и следователями и негативный фон нахождения журналиста Шумского в Култуке. Те, кто послал убийц, вполне могли подключить подконтрольные им СМИ и тем самым выгнать надоедливого корреспондента газеты «Версия» из района. А то и найти «свидетелей» незаконных деяний журналиста и отправить его в СИЗО, что было равносильно провалу.

Второй вариант был неплох, однако не гарантировал безопасности ни самому капитану, ни Анфисе. Хотя что-то в нём было притягательное.

Один из молодцов зашевелился, и Пахом принял решение.

Удар в голову рукоятью пистолета снова лишил парня сознания.

Пахом обыскал его, документов ожидаемо не обнаружил, выщелкнул обойму из рукояти (старый добрый макаров»), забросил то и другое в кусты за окном. Затем взвалил молодого человека на плечи, уловив запах давно не мытого тела, отнёс в другой торец коридора, положил на пол, открыл фрамугу, глянул вниз. Окно выходило на тёмную глыбу соседнего нежилого дома, в котором, насколько помнил капитан, располагалась почта и какие-то другие конторы, а прямо под окном рос кустарник. Пахом поднял парня и сбросил на кусты. Подождал, не раздастся ли тревога.

Вернулся ко второму убийце, лицо которого было измазано кровью из разбитого носа, обыскал, проделав ту же процедуру с оружием, и сбросил тело вниз, целясь так, чтобы не попасть в первого. Живите пока, недоноски, но не дай вам Бог ещё раз повторить пройденное!

Закрыв окно на шпингалеты и убедившись, что гостиница не проснулась от шума, он вернулся в номер. На всякий случай вытер следы крови на полу в коридоре перед дверью туалетной бумагой, которую смыл в унитазе, постоял в раздумье, не отыскать ли номер, где до этого прятались молодцы, вдруг там и третий прячется? Но организм уже расслабился и напрягаться не хотел.

Тогда Пахом сходил под душ, всё ещё перебирая в памяти своё приключение, и его как громом ударило – Анфиса! Если к нему пришли убийцы, явно не настроенные на переговоры, то могли прийти и к ней?! В таком случае надо срочно предпринимать какие-то меры, чёрт побери?!

Смартфон сыграл на скрипке, отсылая вызов.

Однако ни через секунду, ни через минуту Анфиса не ответила, и капитан, ужаснувшись развернувшейся в голове фантазии, принялся торопливо одеваться, продолжая вызванивать номер девушки. Позвонил водителю:

– Серёжа, извини, форс-мажор! Быстро ко мне!

– Есть! – бодро отозвался парнишка, обрадовав его тем, что не стал интересоваться, что случилось.

Пахом спустился на первый этаж, убедился, что дежурный администратор продолжает дремать, тихо открыл дверь и выскользнул на улицу.

«Хонки» подъехал через семь минут.

– Извини ещё раз, – нырнул на сиденье капитан. – Разбудил?

– Нет, я поздно ложусь, – ответил Сергей.

– Помнишь, мы ездили к моей напарнице Анфисе?

– Береговая улица.

– Рысью! Гони!

– Понял.

Машина развернулась и помчалась к озеру, на окраину посёлка.

Ночь уже полностью овладела окрестностями, транспорт по Култуку по ночам практически переставал нарушать тишину селения, и до неказистого домика Анны Терентьевны «Хонки» доехал всего за шесть минут.

Павел велел водителю ждать, стремительно выметнулся из машины и, вглядываясь в тёмные дома и стоящие напротив редкие автомобили, – возле дома Анны Терентьевны ни одного, – подбежал к двери. Она оказалась открытой. Возбуждённый от мысли, что он может увидеть в доме, Пахом тенью просочился в сени временного убежища Анфисы, метнулся по комнатам.

Обострившееся обоняние ухватило тонюсенькую ниточку «грязного» запаха: точно так же пахли киллеры, приходившие в гостиницу. В сердце закрался страх такой глубины, что ему едва удалось сдержать стон, и в душе он поклялся убить всех, кто осмелился прийти к девушке.

Однако её в хате не оказалось.

Анна Терентьевна лежала в своей спаленке как мёртвая, и Пахом подумал, что хозяйку задушили. Но она, к счастью, оказалась жива, хотя и едва дышала. Судя по всему, её действительно хотели задушить, подушка лежала у неё на груди, но киллеры торопились и ушли, захватив с собой Анфису.

Пахом привёл старушку в чувство, накапал в ложку корвалола, дал выпить, обтёр лицо женщины влажным полотенцем, дождался, когда она сможет заговорить. Только это не помогло узнать, что произошло. Анна Терентьевна помнила лишь, что в доме началась возня, её голову накрыла подушка, и она потеряла сознание.

– Я вызову врача! – предложил Пахом, принеся воды.

– Нет-нет, не надо, – слабо запротестовала Анна Терентьевна. – Не стоит беспокоить врачей на ночь глядя, я оклемаюсь.

– У вас в посёлке есть дети, родственники или подруги?

– Дети живут в Иркутске, остальные родичи давно на кладбище. Есть подружка Маша… Мария Ильинична.

– Я позвоню ей, дайте телефон.

– Ой, да не беспокойтесь, – всплеснула сухими ручками женщина. – Она сердечница, ещё инфаркт хватит.

– Вам нельзя оставаться одной! Телефон, пожалуйста.

Анна Терентьевна с трудом отыскала в кнопочном «самсунге» номер, и Пахом позвонил подруге женщины. Естественно, она согласилась немедленно прийти. Оказалось, что живёт она недалеко.

Посидев немного у кровати хозяйки, Пахом заставил себя составить план действий. Ещё раз осмотрел комнату Анфисы, обнаружив беспорядок: девушка сопротивлялась при задержании, прикинул, что звонок Михайлову ночью ничего не даст, и вышел на улицу, едва не столкнувшись со спешащей в дом женщиной в платке. Это и была подруга Анны Терентьевны Маша.

– Что случилось? – спросил его водитель.

– Выкрали мою спутницу, – пробормотал Пахом, перебирая в памяти пункты плана.

Всего их было три: первый – наведаться к начальнику администрации Култука, чтобы попытаться выведать у него хотя бы крохи информации об отряде ЛОМ, службисты которого уже дважды пытались спровоцировать его, затем выйти на компанию «Аквасорс», стопроцентно заинтересованную в сокрытии тайны смерти Леонтьева, и наконец подобраться к мэру Иркутска. Именно оттуда могли расти ноги заговора, заключавшегося в решении убрать журналистов из Москвы. Но их беда была в том, что работали они грубо и недальновидно, оставив множество следов, но не смогли ни ликвидировать самого Пахома, ни убить Анфису. Очевидно, задержав девушку, они надеялись шантажировать капитана.

Ну-ну, ковбои Байкала, потягаемся? С Джокером вы ещё не сталкивались на поле боя?

Последняя мысль вызвала улыбку, хотя и жёсткую. Совесть укоризненно качала пальчиком, говоря, что виноват в похищении девушки он, Джокер.

До утра он так и не уснул. Встал в половине седьмого, заварил чай, благо в холодильнике нашлась коробочка зелёного в пакетиках.

Киллеры, которых он сбросил ночью со второго этажа, сбежали. Это дало повод пережить ещё один неприятный разговор с самим собой. Когда он дрался с ними, эпизод с выносом тел показался ему оптимальным решением. Но в результате он потерял шанс выяснить, кто их послал, и, хотя в тот момент на ситуацию повлияло воспоминание об Анфисе, направившее мысли в другое русло, идея уже не казалась правильной. Можно было сочинить что-то поинтересней.

В семь часов утра он позвонил Михайлову.

Полковник выслушал скупую речь капитана, не задав ни одного вопроса.

– Возвращайся в Иркутск, – сказал он, когда Пахом выговорился. – Организаторов покушения надо искать в городе.

– Нет! – процедил сквозь зубы Пахом.

– Что значит «нет»?

– Анфиса наверняка где-то здесь, В Култуке или поблизости. Искать похитителей надо начинать отсюда. А через них можно будет выйти и на организаторов.

– У тебя нет никаких зацепок.

– Есть! За мной следил какой-то местный пацан, я его запомнил. Вечером на нас напала шестёрка юных бандитов, принадлежащих отряду ЛОМ, это личная охрана мэра.

– Знаю.

– Получается, что их послал в Култук сам глава администрации Иркутска? Не верю, должны быть прокладки. К провокации была привлечена и местная полиция, что даёт ещё одну ниточку для расследования. Ну и наконец, я уверен, что Анфису упрятали где-то неподалёку, в тех же Пожарах, где упрятана секретная водокачка.

Михайлов помолчал.

– Один ты не справишься, я пришлю пару следаков.

– Они напугают похитителей так, что Анфису перепрячут или вообще ликвидируют. Поработаю один, понадобится помощь, позвоню.

– Если в Пожарах действительно стоит водная станция…

– Я там был!

– Извини, оговорился. Похоже, надо готовить большой десант в Култук.

– И в Слюдянку. Я предлагал. Тамошняя станция даже не прячется, стоит себе в пяти километрах от берега и качает донную воду.

– Если бы только воду.

Пахом застыл, удивлённый.

– Нефть, что ли? Вроде бы нефтью там не пахнет.

– Ил.

– Что?! Ил?! – Пахом невольно хохотнул. – Зачем?!

– Это прекрасное удобрение, а у китайцев мало своих качественных почв и земель и много территорий, не пригодных для сельского хозяйства. Илом они удобряют пустынные земли и горные склоны.

– Так вы знаете об этом?!

– Узнали недавно, но у китайцев влиятельное лобби в правительстве края и даже в Москве, которое не даёт хода расследованию. Так что твои находки, возможно, помогут завести на этих либерлоббистов уголовное дело.

– Офигеть!

– Не надо, – серьёзно сказал Дмитрий Владимирович. – Это не поможет вывести на чистую воду предателей, наживающихся на продаже ценных ископаемых, леса и вод Байкала. И будь осторожен, раз уж вас приговорили к ликвидации, то не остановятся. А самое опасное…

– Юсуповские связи?

– Самое опасное – всю эту китайско-чиновничью кодлу прикрывают федералы.

– Директор в курсе?

– Чей, наш или конторы?

– ФСБ.

– Директор филиала хороший человек, но его зам…

– Левкович!

– Гнида ещё та! Начинал при Ельцине, добрался до Москвы, был переведен в Ёбург, докатился до Иркутска, но пошёл в гору, облизывая начальству пятые точки, и стал замом Грубина. А тут и сынок подрос, стал командиром спецназа.

– Он приезжал в Култук.

– Скверного характера мальчик. В общем, это очень серьёзный противник.

– Учту, ждите известий.

Пахом подогрел ещё чаю, съел пряник, озадаченный полученными известиями.

Поиски Анфисы он решил начать с посещения Пожаров. Это и в самом деле было хорошее место для содержания задержанной, если только её не увезли подальше, в ту же Слюдянку. Придётся заняться и этим посёлком, имеющим множество станции водооткачки. Последняя мысль раздражала, но Пахом не дал себе воли переживать, а тем более менять план. Пока что мяч был, как говорится, на его стороне, и организаторы похищения журналистки из Москвы наверняка пошлют за ним хвост, посмотреть, чем он займётся.

Водитель отозвался на звонок как всегда бодро, и без четверти восемь «Хонки» повёз капитана в селение Пожары.

День девятнадцатого апреля начался сумрачным, мглистым, но вскоре распогодилось, и над восточной окраиной Байкала появилось бледное солнце. Погода обещала потепление.

Сергей стал рассказывать ему о своих впечатлениях от озера, где до командировки ни разу не был, однако Пахом отвечал односложно, и парень в конце концов заскучал. Зато он первым заметил преследующую их китайский аппарат синюю «Ладу Искру» с затемнёнными стёклами. Психика привычно активировала боевой режим, по которому Пахом жил на фронте больше двух лет.

– Притормози, – сказал Пахом.

Водитель послушно снизил скорость.

«Лада» сделала то же самое.

– Быстрее!

«Хонки» помчался под сто сорок.

«Лада» отстала, но держалась в пределах прямой видимости.

Въехали в лес. Дорога вилась лисьим хвостом, и на одной из петель Пахом приказал Сергею развернуться и ехать навстречу. «Хонки» зарычал на дернине, внедорожник из него был никакой, но всё же вывернул на асфальт, и на повороте они увидели «Ладу», которая пыталась догнать китайскую машину.

Водитель «Лады» резко ударил по тормозам. Ржавое корыто Волжского автомобильного завода заскрежетало, её занесло, и машина съехала в кювет. Из неё выскочили двое парней в чёрном (вспомнились киллеры, одетые по той же моде) и бросились наутёк. Догонять их в лесу не имело смысла.

Пахом спустился в кювет, осмотрел салон «Лады», провонявший соляркой и рыбой, ничего не нашёл, никаких документов. Пришла хорошая идея использовать свой дар. Не говоря водителю ни слова, он напрягся по максимуму, нырнул в хронореверс и вышел на полторы минуты раньше этого момента.

«Хонки» сворачивал в лес, преследователей скрыла стена сосен и берёзок.

– Останови!

Пахом выпрыгнул из кабины.

– Езжай дальше, и как только увидишь тачку, сразу разворачивайся к ней.

– Хорошо, – согласился Сергей. Перемещения сознания пассажира в собственное тело на полторы минуты раньше он не заметил и не мог заметить.

«Хонки» поехал дальше.

Пахом спрятался за ближайшими кустами ольхи.

Появилась «Лада».

«Хонки» начал разворачиваться.

«Лада» затормозила.

Пахом выскочил на дорогу как чёртик из коробки, ударом кулака разбил стекло дверцы со стороны водителя, распахнул дверцу и вытащил обалдевшего шофёра из кабины. Стукнул его головой о борт машины.

Спутник водителя, крупногабаритный парень, так и сидевший в капюшоне, сунул руку в бардачок, явно собираясь вытащить оружие. Но Пахом действовал быстрей и, нырнув в кабину, нанёс парню удар в висок. Мотнув головой, тот ударился о стекло со своей стороны, но череп у него оказался твёрдым, и здоровяка пришлось бить ещё дважды, прежде чем он отключился. Пахом вытащил его из машины и посадил рядом с тощим напарником, прислонив их спинами к колесу машины. В багажнике «Лады» нашёл моток изоленты, связал руки обоим пленникам, привёл обоих в чувство.

– Долго спрашивать не буду, – сказал он будничным тоном, проверяя найденный в бардачке пистолет – ещё один отечественный «макар». – Убивать тоже не стану, но если не станете отвечать, лечиться будете долго.

Худосочный водитель «Лады» с давно не стрижеными волосами вскинул голову, и Пахому почудилось нечто знакомое в его движениях и позе. Он надвинул парню на голову капюшон, заставил пошевелиться и понял, что этот абориген и следил за ним у гостиницы. Молодым он казался только издали, на самом же деле ему исполнилось никак не меньше сорока.

– Итак, первый вопрос: кто вас послал? Тебя я уже срисовал. – Пахом кивнул на тощего. – Плохо пасёшь клиента. Жду ответа.

Пленники переглянулись, но промолчали.

– Я честно предупредил, повторять не буду.

Молчание в ответ.

Две оплеухи слились в очередь.

Головы пленников дёрнулись, на щеках начали проступать следы ладони. Пахом подождал две секунды, повторил пощёчины, но уже сильнее, так что едва не сломал им челюсти. Оба вскрикнули, заваливаясь набок.

Пахом терпеливо усадил их обратно, поднёс кулак к носу отшатнувшегося тощего топтуна.

– Не бей! – торопливо заговорил он. – Нам приказали… ничего личного… работа…

– Кто приказал?

– Муршиков…

– Кто это?

– Начальник службы безопасности губернатора.

Пахом сложил губы трубочкой, словно собирался присвистнуть.

– Губернатора? Какая честь! Он-то откуда меня знает?

– Нам позвонили…

Сосед двинул тощего локтем, тот замолчал.

Кулак Пахома врезался в нос парня.

Голова верзилы ударилась о крыло «Лады», он охнул, раскрывая шире мутные глаза.

Пахом сжал горло пленника, проговорил скучным голосом:

– Ещё раз дёрнешься, останешься без языка.

Парень закивал, пятная кровью из носа воротник куртки.

– Больше ничего не знаю, – попытался увильнуть от ответа сорокалетний соглядатай.

– Кто вам позвонил? – Пахом поднёс палец к его носу. – Сломать?

Тощий опасливо откинул голову.

– Муршиков дружит с фэсэбешниками… кто-то из них предупредил о приезде щелкопёров из Москвы.

– Точнее: кто!

Мужчина отвёл глаза.

– Меня убьют!

– Говори!

– Левкович.

– Замдиректора ФСБ?

Тощий нехотя кивнул.

– Меня сегодня пытались убрать, – продолжил Пахом. – Тоже Муршиков посылал?

Парни переглянулись.

– Не, такого нет, – бледно улыбнулся тощий, – мы на мокруху не подписывались. Даже разговора не было. Кто-то другой приходил.

Пахом сузил глаза, стараясь не показывать свою тревогу и заинтересованность.

– А кто задержал журналистку из Москвы? Тоже не вы?

– Не знаю, – виновато мотнул головой тощий.

Пахом перевёл взгляд на его напарника.

Тот заворочался, посапывая разбитым носом, но глаз не отвёл.

– Точно не из нашей конторы, мамой клянусь!

Капитан на несколько секунд задумался, стоит ли использовать хронодайвинг, однако в сложившейся ситуации реверс никак помочь не мог, преследователи действительно не знали о захвате Анфисы.

– Кто мог это сделать?

Волчьи взгляды, сопение.

– Федералы?

Кашель, сдавленная ругань.

– Не, не могеть быть, – буркнул тощий. – Фэсэбешники работают тише. За вами могли пойти и юсуповцы, и китайцы. Уж больно рьяно вы суёте нос куда не следует.

– Юсуповцы?

Здоровяк покосился на спутника.

– Заткнись, Толян, Муршиков из тебя котлету сделает!

– Если ты не донесёшь, не сделает, – раздвинул губы в неприятной усмешке тощий.

– Не донесёт, – мрачно сказал Пахом. – Я до него первым доберусь. Имя, фамилия.

– Пошёл ты…

Удар, хруст, вопль. Здоровяк снова завалился набок со свёрнутой челюстью.

Пахом вернул челюсть на место, вызвав ещё один вопль.

– Имя, фамилия!

– Рудик… э-э, Рудольф Малинкин его звать, – подсказал тощий.

– Твои?

– Свешников… Анатолий…

– На первый раз я вас прощаю, господа топтуны. – Пахом разогнулся, спрятал пистолет в карман. – Встречу ещё раз – закопаю! Слово офицера!

Он пошёл к машине.

– Волыну верни! – прохрипел здоровяк Малинкин.

– Она тебе не понадобится.

Пахом занял место пассажира.

– Поехали.

– Куда? – спросил Сергей, косясь на ворочавшихся в кювете посланцев неведомого Муршикова.

– Куда ехали, в Пожары.

«Хонки» развернулся.