Поездка в Култук получилась утомительной.

Во-первых, на выезде из Слюдянки машину остановил патруль ГАИ и долго пытался заставить водителя признать нарушение ПДД: типа того что «Хонки» превысил положенную скорость. Потом полицейские потребовали документы у пассажиров, и дело закончилось тем, что Пахом показал им удостоверение журналиста. Только после этого разочарованные специалисты по отъёму денег у населения отпустили машину.

– Почему ты не показал вторую ксиву? – поинтересовалась Анфиса, устроившаяся на переднем сиденье. – Оно помощней.

– Твоё было бы ещё круче, – улыбнулся Пахом. – Я имею в виду конторское.

Она помолчала.

– Реальные доки не стоит показывать никому, пока что на чиновников хорошо действует и ксива журналиста. Кстати, те, что нас остановили, явно действовали по наводке.

– Я тоже так думаю. Левкович командует парадом?

– Наверно, больше некому.

– Почему?

– После нашего появления нервы сдали не только у федералов, но и у начальства компаний.

Машина увеличила скорость, обгоняя редкие попутки.

Но на этом начавшиеся препятствия не кончились.

На середине дороги лопнуло заднее правое колесо.

Пришлось помогать водителю ставить запаску.

Чуть позже их снова остановил патруль ДПС, придравшийся к плохо читаемому номеру автомобиля. На взгляд капитана номер был вполне виден, хотя и покрыт грязью, но спорить с гаишниками он не хотел, как не хотел и ещё раз показывать удостоверение. Дождались, когда одутловатый, пузатый, явно пьющий сержант с глазами навыкате выпишет штраф, поехали дальше.

– Я заплачу, – сказал Пахом, имея в виду штраф.

– Не надо, контора заплатит, – беспечно отмахнулся худой, вихрастый, лет двадцати, водитель Михайлова Сергей.

И наконец при въезде в Култук их снова остановили, но уже не дорожная инспекция и не дорожные ремонтники, встречавшиеся по пути. Это были военные. Во всяком случае, с виду.

Их БМП в пятнах камуфляжа стоял на обочине шоссе. Возле него суетились трое солдат в военной форме, но без погон, осматривая две остановленные ранее машины: минивэн «Атлант» и зелёная «Лада Ларгус».

Двое военных на дороге, вооружённые «калашниковыми», махнули полосатыми жезлами, пришлось остановиться.

Пахом напрягся, хотя и не выдал чувств. Вспомнились фронтовые события, когда вэсэушники, вторгшиеся в Курскую область, устраивали засады, маскируясь под российских солдат и гражданских.

Анфиса оглянулась на него.

– Не вздумай качать права.

– По обстоятельствам, не нравится мне тенденция.

– Какая тенденция?

– Три остановки на короткой дистанции за короткое время – это уже тенденция развивающегося по заданной программе направленного процесса. Кто-то командует им по отношению к нам.

– Всё равно пока не нужно ничего предпринимать.

К машине подошли двое: рослый блондин в форме военной полиции, опять-таки без знаков различия, в зеленоватом кепи с длинным козырьком, и мужчина постарше, лет пятидесяти, в такой же форме, но не в кепке, а в фуражке с красным околышем. Подходя, он снял фуражку, обнажив лысину на полчерепа и редкие слипшиеся волосы. Лицо у него было обрюзгшее, с глубоко упрятанными злыми глазками. Первый был вооружён автоматом, висевшим на ремне через плечо, второй пистолетом в кобуре.

– Документы! – отрывисто бросил лысый.

Водитель покосился на пассажира сзади.

Пахом опустил стекло со своей стороны.

– Представьтесь, пожалуйста.

– Полковник Абаев. – Лысый покосился на спутника, но удостоверение не показал. – Документы.

– Инспектор МПР Шумский, – спокойно сказал Пахом, точно так же не спеша показывать удостоверение инспектора.

Полковник нахмурился, подвигал губами, словно решая в уме математическую задачу.

– Что ещё за МПР?

– Министерство природных ресурсов, Природ-надзор..

– Предъяви.

– Сначала вы. И объясните, в чём дело.

Глаза Абаева сверкнули.

– ФСИН! Ищем сбежавших преступников. Покиньте машину и откройте багажник.

Водитель взялся за ручку дверцы, снова посмотрел на пассажиров.

– Сидеть! – вполголоса бросил Пахом. – Товарищ полковник, никакая ФСИН не имеет права обыскивать гражданские автомобили, если не имеет на руках прокурорское предписание останавливать. Вы не дорожно-патрульная служба, обязаны знать такие нюансы. Покажите удостоверение, бумагу от прокурора, и я подумаю, чем могу быть вам полезен.

– Да что вы с ними… – возбудился блондин в кепи, снимая с плеча автомат.

Дальнейшее произошло в течение трёх секунд.

Пахом не выскользнул, а буквально вытек из кабины струёй воды, немыслимым образом обезоружил блондина, ударил его прикладом в живот, заставляя согнуться, навёл ствол на лысого.

– Документы!

Солдаты возле БМП и машин обратили внимание на ситуацию, уставились на своего командира. Один из них рванулся было к «Хонки», и Пахом направил ствол «калашникова» на него.

– Не двигаться!

Военный остановился.

Анфиса, наблюдавшая за сценой, зашевелилась, собираясь вылезать.

Пахом мотнул головой, предупреждая: не вмешивайся.

Она осталась в кабине.

Лысый дрожащими руками достал из кармана пятнистого полушубка коричневые корочки.

Пахом развернул, прочитал вслух:

– Полковник Абаев Эльберд Гиелович, Федеральная служба исполнения наказаний. Надо же, и вправду полковник.

Вернул удостоверение.

– Что ж вы действуете так нагло? Что случилось?

Абаев пошлёпал губами, нехотя ответил:

– Из Култукского острога… тюрьма такая… сбежали пятеро заключённых, двое особо опасны.

– И мы что же, подходим под описание беглецов?

– Н-нет, но…

– Твою мать! – не сдержался капитан. – Это же произвол! Ну а погоны где со звёздами? Ведь вы сами похожи на бандитов.

– Подняли по тревоге… людей не хватает…

Пахом едва сдержал мат, превратив его в кашель.

– Ублюдки!

– Но-но, как вас там! – ожил Абаев. – За оскорбление офицера при исполнении…

Пахом усилием воли послал себя «в прошлое» и оказался сидящим в кабине с уже опущенным окошком задней дверцы, но ещё не представленный как инспектор МПР. Через полторы минуты должна была начаться катавасия с выяснением принадлежности военных к службе ФСИН, но теперь можно было изменить ситуацию.

– Полковник Абаев? – произнёс Пахом. – ФСИН Иркутской области?

Лысый озадаченно вытаращил глаза.

– Мы знакомы?

– Встречались как-то в Москве, я журналист Шумский, корреспондент газеты «Версия». Что тут у вас происходит? Зэки сбежали?

Абаев опомнился, оглянулся на блондина, нерешительно почесал нос, губу, махнул рукой.

– А-а… сбежали, сукины дети! Вот с обеда тут торчим. Проезжайте.

– Удачи вам с поиском сбежавших.

Пахом кивнул водителю, и «Хонки» вырулил на шоссе.

Через минуту Анфиса сказала задумчиво:

– Ты и вправду встречался с ним?

– Нет.

– Откуда узнал про зэков?

– Мысли читаю.

– Хронодайвинг?

– Да, – смущённо признался Пахом.

Девушка засмеялась.

– Я так и поняла. Классная у тебя способность, агент Джокер, вот бы и мне научиться.

Пахом промолчал.

В Култук приехали к часу дня.

– Пообедаем? – предложил Пахом.

– Некогда, куча дел, – отказалась девушка.

– Какая куча? – удивился капитан. – Здесь нам по большому счёту тоже нечего делать. Всё что нужно, мы выяснили.

– Я не только журналист, – тонко усмехнулась Анфиса, выбираясь из кабины.

– Доклад начальству и всё такое?

– И всё такое, – подтвердила она без улыбки. – Предлагаю вечером встретиться в том же кафе.

– Скорее всего, мне прикажут возвращаться в Иркутск.

– Мне тоже, но это мы обсудим вечером.

Не прощаясь, Анфиса поспешила к деловому центру посёлка, и от её походки у Пахома снова свело мышцы живота и случился когнитивный пробой сознания. Очнулся он от возгласа водителя:

– Сергей Сергеевич, куда едем?

– Сначала в гостиницу, – очнулся Пахом, пытаясь собрать мысли в кучу. – Потом… потом посмотрим. Тебе есть где остановиться?

– Есть, не беспокойтесь, я на полном коште, – ответил водитель.

– Тогда пару часов побудь где-нибудь, а в пять подъезжай к гостинице.

– Хорошо.

Пахом вылез у гостеприимного дома «Тихая гавань», и «Хонки» уехал.

На плечи навалилась странная усталость. Никакой физической нагрузки в Слюдянке он не испытывал, поэтому так устать не мог, и лишь мысль о внезапной перемене погоды – в машине они выслушали прогноз погоды, в скором времени ожидалось потепление – помогла успокоить нервную систему. Да и встречи с недобрыми людьми, спокойно продававшими земли и воды Байкала на сторону, тоже добавляли горечи к душевному состоянию. На войне он редко встречался с ворами и предателями, попадавшими на удочку СБУ, на гражданке же то и дело приходилось сталкиваться с ними, потому что коррупция как ржавчина проела все защитные слои общества. Это бесило.

Он пообедал в столовой гостиницы: салат хиус с водорослями, куриный суп, запечённый сиг, компот, всё как в добрые советские времена, – и, берясь за стакан с облепиховым компотом, почувствовал на себе взгляд. Привычно напряг «рецепторы внимания», не вертя головой и не оглядываясь, определил наблюдателя, хотел было «вернуться назад на полторы минуты», но передумал. В этом случае он бы снова оказался бы за столом, что не помогло бы определить человека, рассматривавшего его. Однако всё решилось помимо воли капитана.

Человек лет двадцати восьми, высокий, хотя и узкоплечий, в обычной гражданской одежде: джинсы, тёмная куртка, ботинки, – с бледноватым лицом жителя Севера и волосами ёжиком, внезапно сам подошёл к нему. Улыбка, сомнения в глазах, удивление, голос басовитый, а главное знакомый.

– Батюшки, да это никак мальчик-поймальчик? Привет, Пахомша! Не узнаёшь? Я Лёха Юрин, вместе работали три года назад в Следкоме.

И Пахом вспомнил.

Действительно, несколько лет назад он начал службу в Следственном комитете Перми, куда впоследствии устроился и Алексей Юрин, который и прозвал Пахома мальчиком-поймальчиком за его способность ловить преступный элемент. Они не то чтобы дружили, пока Пахом не отправился на фронт, но до тех пор относились друг к другу приятельски. И надо же было случиться, что пришедший в СК лейтенантом Лёха встретится три года спустя, да ещё в такой дыре, как Култук».

На размышления времени не оставалось, прикидываться дурачком, доказывая Алексею, что тот ошибся, не казалось хорошей идеей, и лишь много позже, анализируя детали ситуации, Пахом признается себе, что он мог разрулить её, просто «шагнув назад» в режиме хронодайвинга. Но он этого не сделал.

– Лёха? – привстал он.

– Кто же ещё? – ухмыльнулся следкомовец. Они обнялись. – Гляжу, вроде ты, только физия стала какая-то суровая. Ну, время летит. Ты как здесь оказался?

– Хотел устроиться на работу в компанию «Аквасорс», – ответил Пахом первое, что пришло в голову. Заметил, как у двери появился какой-то юнец в кепи, в рубашке рубчиком и накинутом поверх военном жилете-разгрузке со многими карманами и молниями, посмотрел на Пахома и скрылся. «Топтун!» – подсказала интуиция. В другое время капитан непременно выяснил бы, на кого тот работает, но бросить Лёху он не мог, и удобный момент прошёл.

– Будешь обедать? – спросил он.

– Только что умял кило рыбы, – признался жизнерадостный Лёха, присел рядом. – Омуля здесь готовят – фантастика! А теперь слушай сюда!

Улыбка слетела с губ лейтенанта.

– Меня вызвали в контору, и теперь ты остаёшься один, пока полковник не вышлет прикрытие. Понял?

Пахом замер на мгновение, взял со стола стакан с компотом, чтобы не выглядеть напряжённым.

– Ты от Михайлова?!

– Не упоминай Бога всуе. И не сильно увлекайся этой девицей из столицы, она не журналистка.

Пахом невольно вспомнил Анфису в юбке, облегающей бёдра.

– Я в курсе.

– Тогда пока, запомни номер мобилы. Звони, если что.

Алексей продиктовал номер и, ударив по ладони Пахома своей, убежал, на ходу поднося айфон к губам.

Пахом, не торопясь, допил компот и направился в номер, тщательно просеивая через фильтры интуиции и памяти лица попадавшихся навстречу людей. Но всё было спокойно, за ним никто не шёл, никто не следил издали, как пацан в милитари кепке. В голове кружилась одна мысль: ну, Дмитрий Владимирович, мог бы и предупредить!

В номере он привёл в порядок все добытые в Слюдянке и Култуке сведения, разложил их по полочкам и спокойно уснул, устроившись на кровати поверх одеяла, не снимая верхней одежды.

В половине пятого поднялся, ещё раз пробежался мысленно по плану и позвонил Михайлову. Правда, подготовленную фразу насчёт агента прикрытия вслух говорить не стал.

Полковник ответил глуховатым «слушаю», и по его тону Пахому показалось, что Дмитрий Владимирович расстроен. На всякий случай спросил:

– У вас ничего не изменилось?

– А что у меня может измениться? – хмыкнул Михайлов. – Дел невпроворот, а оперов не хватает. Пришлось отозвать твоего визави.

– Лёху?

Михайлов помолчал.

– Ты его срисовал?

– Потом расскажу.

– А чего спросил?

– Подумал, что вы не в настроении.

– Ты случайно не получил кроме хронодрайва ещё и способность читать мысли?

– Не получил, – рассмеялся Пахом. – Но хорошо разбираюсь в эмоциях собеседников.

Михайлов привычно помолчал.

– Где твоя подельница?

– Кто? – не сразу сообразил капитан.

– Подруга из Москвы.

– Анфиса? Мы приехали в Култук, собираемся вечером встретиться, обменяться информацией.

– Возвращайся в Иркутск.

– Завтра. Вообще-то я мог бы остаться и дождаться ваших джигитов. Когда вы собираетесь разобраться с незарегистрируемыми станциями откачки воды?

Михайлов снова сделал паузу.

– Велено прекратить расследование убийства Леонтьева.

Пахом изумлённо выдохнул:

– Шутите?!

– Какие тут могут быть шутки.

– Но мы подобрались к истинному обоснованию убийства! В деле явно замешаны местные олигархи и китайцы!

– Поэтому босс и получил из центрального СК приказ не ворошить прошлые дела.

– Офигеть!

– Это ещё не всё. По нашим сведениям, параллельная контора получила негласный приказ ликвидировать нюхачей. Про тебя у них пока нет данных, хотя Левковичи уже заинтересовались тобой, а вот с Анфисой беда. Посоветуй ей вернуться в Москву.

– Посоветовать я могу, но она не послушает.

– Вам не следовало светиться вместе. Агент твоего класса должен работать в тени.

– Я не планировал работать вместе с федералом, так получилось.

– Ладно, может, всё обойдётся. По водокачкам больше не шарьте, с ними будет работать сам Королёв. Вы и так взбаламутили местное болото, а у нас не так много людей, чтобы прикрыть твою задницу на случай наезда.

– А мне что делать?

– В Иркутске обговорим, на какую амбразуру тебя бросить.

– Может быть, я пока послужу телохраном Анфисы?

Предложение вырвалось исподволь, и он сразу пожалел об этом, но, к счастью, Михайлов отреагировал без досады, хотя и с иронией:

– Ты часом не влюбился, капитан? Я сам не видел, но говорят, что девица весьма соблазнительна. Если влюбился, не дай Бог, нам придётся расстаться.

– Почему? – пробормотал Пахом.

– Потому что влюблённый зависим и не склонен рисковать там, где это необходимо. А в нашей работе риск – условие деятельности.

Пахом хотел возразить, однако вовремя прикусил язык. Он сам, будучи командиром десантно-разведывательной группы, предпочитал отбирать в группу неженатиков.

– Уговори её вернуться в столицу, – повторил Михайлов. – Тут, возможно, начнутся жёсткие столкновения закона и криминала, коррупция в районе Байкала просто колоссальная.

– Хорошо, – пообещал Пахом.

С одной стороны, признание полковника о коррумпированности местных властей убивало настроение напрочь. С другой, намёки на будущее усиление борьбы с коррупционерами возрождали надежду на позитивные перемены в жизни российской глубинки.

В шесть он оделся, но не как для похода в ресторан, а скорее как на «стрелку» с бандитами: серые прочные штаны свободного кроя, серая рубашка, серая куртка, на ногах кожаные ботинки с твёрдыми носами. Интуиция давно, с момента встречи с Лёхой в столовой, предсказывала агрессивную погоду, и он послушался совета гаранта своей безопасности.

Дисциплинированная «Хонки» стояла у двери у ограды гостиницы. Водитель вопросительно посмотрел на пассажира, и Пахом сказал: в «Сны Байкала».

Вышел у входа в кафе, направился ко входу, но нагнулся к дверце.

– Серёжа, не хочешь посидеть с нами?

– Не, – застеснялся водитель, – не люблю такие заведения: и дорого, и некомфортно.

– В этом кафе уютно.

– Я лучше в машине посижу.

– Как знаешь.

Пахом направился к двери и неожиданно заметил шмыгнувшего за угол парнишку в чёрном. Вспомнил, что тот был и в столовой, когда капитан разговаривал с Алексеем. Резко поднялось давление – реакция на вброс адреналина, однако малец исчез, а догонять его не имело смысла.

Зал «Снов Байкала» был заполнен на три четверти, и посетители продолжали прибывать. Однако Пахому удалось обнаружить свободное гнездо с диванчиками, рассчитанное на четверых, и он, незаметно оглядев зал и не обнаружив опасных намерений, занял столик. Анфиса ещё не появилась, что дало ему время заказать бутылку розового шампанского, тарталетки со щучьей икрой и махонькие бутербродики на шпажках. Официантка ждала заказ, и он предупредил:

– Остальное закажу чуть позже, когда придёт дама.

Анфиса запоздала не намного, всего на четыре минуты. И когда она вошла в зал, неведомая сила подняла Пахома на ноги.

Нет, она не сильно изменила наряд. На ней была плиссированная юбка до колен, обтягивающая бёдра, белая пушистая приталенная кофточка, обтягивающая грудь, и только на ногах красовались не кроссовки, а серебристые туфли на приличной высоты каблуках. Но у Пахома остановилось сердце и перехватило дыхание как от обрушившейся сверху массы ледяной воды. Заметив это, она улыбнулась, поправляя русый локон.

– Что-то не так?

– Так! – очнулся он, внезапно краснея, и, чтобы это выглядело естественно, отодвинул стул. – Присаживайся. Рад видеть!

Она грациозно, несмотря на крупную фигуру, села, прошлась взглядом по столу, посмотрела на него с любопытством.

– У нас торжество? Что празднуем?

– Прощание с Култуком, – с облегчением засмеялся капитан. – Не возражаешь?

– Причина несерьёзна, но почему бы и нет? Что заказал?

– Ничего, ждал тебя.

– Давай меню.

Они выбрали блюда в соответствии со своими предпочтениями, которые, как уже было известно, во многом совпадали. Во всяком случае, рыбу выбрали оба – жареного налима с золотистой корочкой и прекрасным набором овощей. Подняли бокалы.

– За успех безна… – начал Пахом.

– Нет, – остановила его девушка, покачав головой. – Это не мой принцип, а папы. Да и годится он больше для мужской компании. Давай выпьем за нашу победу, тем более что впереди восемьдесят лет победы в Великой Отечественной войне.

– Согласен, с небольшой добавкой: чтобы и СВО закончилась нашей победой, а не унизительным мирным договором, к которому нас принуждает Запад и который поддерживают враги внутри государства.

Бокалы звякнули.

И словно дождавшись этого момента, интуиция подала сигнал SOS.

Затем ситуация в кафе изменилась.

Мелькнул в проходе юный соглядатай в чёрном, а спустя пару секунд в зал вторглась компания из шести парней, одетых в тёмно-зелёные куртки с пиксельным камуфляжем, военного образца штаны и берцы с металлическими носами. В руках у них ничего не было, однако не приходилось сомневаться, что у таких молодцов с одинаковыми пустыми лицами наверняка имеется холодное оружие.

Шестёрка оглядела постепенно заполняющийся зал, и по тому, как отступили к стойке девушки-официантки, Пахом понял, что этих коротко стриженых юнцов (лет семнадцать, самое большое – девятнадцать) здесь уже знают.

Стоящий впереди в позе бандеровца – ноги на ширине плеч, руки за спиной – здоровенный парень с квадратным подбородком и хищными прозрачными глазами сделал жест приятелям: большой палец вниз – и направился прямо в столику Пахома и Анфисы. Небрежно поздоровавшись, произнёс:

– Вас тут двое, а столик рассчитан на четверых, мы подсядем. – Не спрашивая разрешения, кивнул кому-то и сел рядом с Анфисой.

К Пахому подсел такой же глыбистый парняга с простецким лицом дворника, но с причёской, напоминающей петушиный гребень, и с подбритыми висками.

Наступила пауза. Спутники провокаторов остановились в нескольких шагах, перешучиваясь. Стал слышен шёпот: ничо тёлка! Ну и буфера!

Анфиса продолжала держать в руке бокал с шампанским, предостерегающе посмотрела на Пахома.

Капитан окинул парня взглядом с головы до ног, сказал дружелюбно:

– Мальчик, тебя родители не учили вежливости?

– А что такое? – удивился обладатель петушиной причёски, утвердив крупные кулаки на столешнице, и Пахом разглядел у него на рукаве знакомый шеврон в виде кулаков в овале. Вспомнилась встреча с такими же юными курсантами, хвалившимися принадлежностью к отряду ЛОМ – личной охране мэра.

– Мы имеем право, – с презрительной уверенностью продолжал парень, не отводя глаз от груди Анфисы. Облизнулся.

– О!

Пахом сдержал порыв сломать наглецу челюсть.

– Нормальные люди спрашивают разрешения.

Молодой человек продолжал ощупывать грудь Анфисы масленым взглядом.

– По-твоему, мы ненормальные?

– Встань!

Юный ломовец наконец перевёл взгляд на капитана, глаза его заискрились хмельным блеском.

– Карик, объясни пентюху, какие у нас порядки.

Подсевший к Пахому парень протянул мосластую руку, собираясь взять его за шею, и капитан взбесился. Перехватил руку, вывернул, дёрнул вниз, и детина врезался лицом в столешницу так, что подпрыгнули тарелки и чашки, на пол посыпались вилки. Оттолкнув оглушённого юношу, свалившегося на пол, он точно таким же приёмом разделался с ошеломлённым вожаком группы и тоже столкнул его на пол. Оба, украшенные окровавленными носами, уставились друг на друга мутными глазами, не понимая, что произошло. В зале стало тихо, замолчали посетители, замерли официанты. А в следующий момент в кафе ввалились полицейские в оперативном камуфляже ОМОНа, и Пахом понял, что всё было спланировано заранее. Не мешкая, он перешёл в режим хронореверса и осознал себя сидящим за столом в тот момент, когда к столу подходил предводитель компании ЛОМ. Можно было встать и попросить парней «поговорить за углом», но Анфиса опередила его.

– Мальчики, мы ждём ещё двоих друзей, они будут с минуты на минуту, журналисты из Москвы, и я прошу вас не подсаживаться.

Неизвестно, что подействовало больше, то ли вежливый тон девушки, то ли её женственность, однако намерившийся было сесть прозрачноглазый качок выпрямился, в глазах парня мелькнула растерянность. Ситуация начала разворачиваться не по плану, а инструкций на такой случай он не получил.

– Э-э… Карик?

– Чо, босс? – с готовностью подскочил развитый не по возрасту ломовец, который через минуту должен был сесть рядом с Пахомом.

– Найди уголок.

Парень пошёл по залу, выбирая столик.

– Спасибо, мальчики, – очаровательно улыбнулась Анфиса.

– Извините, – пробормотал «босс», кинув ещё один взгляд на прелести девушки.

Компания отступила.

– А если они убедятся, что к нам никто не подсядет, и вернутся? – поинтересовался Пахом.

– Тогда их успокоишь ты, – иронично ответила Анфиса. – Или ты уже это сделал?

– Минуту назад, – признался он.

– Неужели обошлось без инцидента?

Признаваться в драке не хотелось, Пахом объяснил туманно:

– Они первые начали… но ничего такого не было. Переговоры прошли в мирной обстановке. А тут ты меня выручила.

– Ладно, проехали. Но мне показалось, что у входа стоял полицейский спецназовец.

Пахом кивнул.

– Это подстава. Кто-то решил пощупать нас. Не твой ли Левкович?

– Он такой же мой, как и твой. Не думаю, контора действует тоньше. Но ты прав, этот молодняк…

– Второй раз!

– Этот молодняк, якобы служащий мэру, наверняка получил задание спровоцировать нас на конфликт, чтобы впоследствии если не посадить, то выдворить из этих мест.

– Тогда командует парадом сам мэр. Он абсолютно точно замешан в махинациях с продажей воды и лесов.

– Какого мэра ты имеешь в виду? Култукского?

– Култукский глава администрации мелкая сошка, я с ним встречался, да и ты видела. Не выглядит он мыслителем.

– Разумеется, это мэр Иркутска, зовут его Евгений Львович Шостак. Пятьдесят четыре года, бывший спортсмен-биатлонист.

– Откуда сведения? А-а… вводные данные?

– Я обязана знать местные власти.

– Если ты права, надо как-нибудь встретиться с товарищем Шостаком и выяснить, как глубоко он погрузился в болото коррупции.

– Так он тебе и расскажет.

– Но ведь мы должны предоставить нашему начальству данные о том, что происходит в Предбайкалье? Кстати, мне тоже не мешает знать подноготную местных чиновников. У тебя есть контент на флэшке?

– Есть, сброшу вечером.

– Отлично, проштудирую и вставлю в реестр ближайшего изучения. – Он обновил бокалы. – За что выпьем на этот раз?

Анфиса призадумалась.

– Может, за отсутствие тревог, хотя бы на ближайшие сутки-двое?

Пахом засмеялся.

– Самому хочется поваляться на песочке на берегу моря. Мой наставник говорил: не торопи жизнь! Цени минуты, когда не надо ни о чём беспокоиться и думать, как решить проблему.

– Да уж, – согласилась девушка, – о проблемах на отдыхе лучше не думать. Кем был твой наставник?

– Почему был? Он и сейчас руководит моими действиями.

– Даже так? В таком случае он служит в Следкоме?

– Ничего от тебя не скроешь!

Посмеялись, выпили, заговорили об отдыхе, продолжая тему. Как оказалось, Анфиса тоже нигде не отдыхала последние два года, как и Пахом, сражаясь на СВО, и оба помечтали, где им хотелось бы побывать.

После этого допили шампанское, Пахом уже собрался предложить заказать ещё одну бутылку «Абрау», но Анфиса вдруг заинтересовалась его даром.

– Расскажи, что чувствуешь, когда переходишь через барьер времени, – попросила она.

Ответить Пахом не успел. В кафе ввалилась шумная компания молодых китайцев: трое юношей в сверхдемократичной одежде небывалых расцветок и три девушки возрастом не больше девятнадцати-двадцати лет. Они смеялись, громко разговаривали на своём птичьем языке, толкались и вели себя, ни на кого не обращая внимания.

Посетители в зале примолкли.

Гости, не снимая дутых блестящих и павлиньей расцветки курток, вошли в зал и вшестером заняли четырёхместное «купе». Гомон усилился, все шестеро с криками и толкотнёй начали делить места на диванчиках.

Пахом и Анфиса переглянулись.

– Как дома, – пробормотал капитан.

– Нет, у себя они так себя не ведут, я уже говорила, – покачала головой девушка. – Это такой общекитайский комплекс неполноценности: мы рождены, чтобы владеть миром, недаром страну свою они назвали Поднебесной.

– Так и хочется вышвырнуть всю кодлу на улицу!

– Не вздумай успокаивать!

– Да сдались они мне!

Однако в зале нашлись-таки люди, желающие посидеть в уюте, без шума и эксцессов. Официантки не рискнули делать замечания делегации, но когда какой-то пацан в цветастой кофте заорал благим матом, к столику подошёл пожилой мужчина в скромном сюртучке и вежливо попросил компанию вести себя потише.

На миг молодые китайские туристы замолчали, потом раздался хор криков, парни заорали, девчонки захохотали, и стало ясно, что они привыкли считать себя хозяевами в чужой стране. Пахом помнил инциденты с китайскими туристами, описанные в интернете очевидцами событий, все они были негативными и все заканчивались одинаково: как правило, полицейские отпускали буянов.

Мужчина снова повторил свою просьбу, получил ещё один взрыв хохота и печально вернулся на своё место.

Пахом всё-таки решил вмешаться, и снова его опередили. К веселящейся от души компании подошли двое секьюрити плотного телосложения в тёмно-бордовых мундирчиках и чёрных свитерках, что-то проговорили, и компания присмирела.

– Интересно, что они им сказали? – проговорил Пахом, радуясь, что обошлось без его услуг.

– А ты уже небось собрался идти разбираться? – осведомилась Анфиса.

– Было такое, – признался он. – Не пошёл бы, разговаривать с им подобными – себя не уважать. Я бы вообще изменил кодекс для туристов из других стран, приезжающих в Россию. Заставил бы сдавать экзамен на вежливость и лояльность.

– Умное решение, но неисполнимое. Наши туристы зачастую ведут себя в других странах так же по-быдляцки, стыдно смотреть на уродов.

– Большинство таких уродов имеет много бабла.

– Наличие бабла не гарантия ума и благожелательности.

– Дмитрий Владимирович в таких случаях говорил…

– А это кто? – Анфиса прищурилась. – Ещё один наставник?

Пахом поёжился, сообразив, что проговорился.

– Наставник, но тот же самый. Кажется, я выпил лишний бокал.

– Обещаю никому не сообщать. Так что он говорил?

– Высшая благодать для России – почти полное отсутствие туристов! Чем больше их въезжает в страну, тем больше страдает население и уничтожаются памятники культуры. По отчётам ЮНЕСКО, варварство приезжих «любителей архитектуры» наносит огромный ущерб древним артефактам, а в Перу даже предлагали не пускать туристов к ацтекским пирамидам.

– Но ведь это не выход. Зачем тогда вообще туризм?

– Учёные предложили выход – виртуальные посещения комплексов и сооружений. Хочешь познакомиться? Надевай тридэ-очки с эффектом полного присутствия и путешествуй. Тогда не надо будет убирать за такими вот «туристами» плевки, сопли, а то и что похуже. Что касается России, то я согласен запретить хождение толп по нашим соборам и святилищам наподобие Ласточкиного Гнезда в Крыму или Новгородского кремля. Иначе красивейшую в мире страну наши чиновники сделают проходным двором или кладбищем!

Анфиса прыснула.

– Серьёзное обвинение.

– Вряд ли я сильно ошибаюсь.

К присмиревшим китайским ребятишкам подошла официантка, криков стало больше, однако уже не таких агрессивных.

Настроение Анфисы испортилось, судя по выражению её глаз.

– Давай уйдём, – предложила она.

– Как говорится, вечер закончился в тёплой и дружественной обстановке? – улыбнулся Пахом, долго боровшийся с собой, чтобы не любоваться собеседницей слишком назойливо.

– Посидели и хватит, а то ещё в какой-нибудь инцидент вляпаемся.

Пахом посмотрел на компанию ломовцев, сидевшую в другом конце зала. После знакомства с журналистами они вели себя намного тише китайцев.

– Надеюсь, никто к нам больше не пристанет.

– Всё равно сидеть тут не хочется.

– Можем заказать ещё бутылку шампани.

– Не хочу.

– Хорошо, я тебя подвезу.

Пахом позвонил водителю, и когда они с Анфисой вышли из кафе, машина стояла перед входом.

Сели рядком. «Хонки» плавно повезла пассажиров по ночному Култуку.

– В каком часу выезжаем завтра? – спросил капитан, чувствуя тепло бедра сидевшей рядом девушки. Безумно хотелось обнять её, зарыться лицом в волосы, поцеловать в шею, но он только сидел каменной статуей, боясь пошевелиться, и радовался, когда толчки кабины прижимали его к ней.

– Не раньше десяти, – ответила Анфиса после минутной паузы. – Если тебе неудобно, я доеду сама.

– Нет-нет! – поспешил он согласиться с её условием. – В десять так в десять.

Дальше ехали молча. Пахом мог бы просидеть в таком положении всю ночь, но дорога к дому, где поселилась спутница, заняла всего четверть часа, и он с разочарованием проводил Анфису к дому. Снова на душу обрушились чувства, сдерживаемые лишь боязнью нарушить возникшее взаимопонимание.

Анфиса поняла его молчание и, остановившись у двери, повернулась к нему.

Свет фонаря на улице отразился в её глазах, как вспышка метеорита.

– Анфи… – начал он.

Девушка легонько провела ладошкой по его щеке и исчезла.

А он ещё с минуту стоял перед закрывшейся дверью, подняв голову к небу, и ни о чём не думал, просто впитывал оставшийся на щеке аромат женщины.

К гостинице «Хонки» подъехал в двенадцатом часу ночи.

Пахом отпустил водителя, постоял немного, поглядывая по сторонам. Всё небольшое здание гостеприимного дома было погружено во тьму, и светилось лишь одно окно слева от входа на первом этаже, да горизонтальный трубчатый флуоресцент освещал входную дверь. Никого не заметив (Култук к ночи вымирал, как и другие посёлки и городки в глубинке России), Пахом шагнул в гостиницу и краем глаза поймал метнувшуюся прочь из-за угла здания фигуру. Света уличного фонаря не хватало, чтобы рассмотреть фигуру в деталях, но Пахому показалось, что он уже видел этого человека, одетого во всё чёрное. Причём не единожды. Мелькнула мысль догнать соглядатая и допросить, но расслабленность уже сделала своё пакостное дело, замедлив реакцию, а Пахом плохо знал расположение улиц и домов Култука, чтобы перехватить сыщика.

В холле никого не было. Администраторша в строгом деловом костюмчике дремала за стойкой.

Пахом помахал ей рукой, пересёк холл и вошёл в свой люксовый номер, предварительно проделав процедуру СРАМ. Аббревиатура означала «сведение риска к абсолютному минимуму». Процедуру не любили ни курсанты спецназа, ни адепты воинских искусств, но она была совершенно необходима для проведения специальных операций в тылу противника. Применительно к данной ситуации Пахом, прежде чем войти в комнату, напряг слух, прислушался к тишине номера, затем толкнул дверь так, что она громко стукнулась о клин в полу, и тенью, почти на четвереньках, прошмыгнул к диванчику справа. Замер.

Никто на трюк не отреагировал, и только после этого капитан расслабился. В комнате никто не прятался. Представив, как бы отреагировала на СРАМ Анфиса, он улыбнулся, начал снимать с себя одежду и застыл, услышав стук в дверь.

Интуиция «взвела курок».

Переместившись на цыпочках к двери, Пахом подождал несколько секунд, приник к стене рядом с дверью, чтобы не стоять напротив, проговорил:

– Кто?

И тотчас же со звуком пробки, вылетающей из бутылки шампанского, в двери появилась дырка, ощетинившаяся иголочками древесно-стружечной плиты, из которой она была сделана.

В дверь выстрелили из пистолета с глушителем!