Они встретились поздно вечером семнадцатого апреля в одной из оперативных квартир Иркутска: директор Следственного комитета генерал-лейтенант Королёв и его заместитель полковник Михайлов. Оба добирались до этого неприметного домика на окраине города, окружённого шеренгами сосен, разными путями, но одинаково по-весеннему одетыми в гражданские костюмы. Погода к третьей декаде апреля начала настраиваться на паводки, днём температура поднималась до двадцати градусов, но к вечеру опускалась до шести-восьми, из-за чего прохожие продолжали носить куртки. Однако руководители СК не ходили пешком и в доме по улице Сосновой появились без верхней одежды.

Их встретил пожилой констебль, ухаживающий за территорией конспиративных пунктов, с усмешкой объяснил, что на кухне есть всё необходимое для полноценного общения, и ушёл. Генерал и полковник остались вдвоём. Кухня им была без надобности, поэтому расположились в гостиной спартанского вида, выложив на стол перед собой лапти защищённой связи; у Королёва был айфон, у Михайлова – «самсунг» с набором одноразовых симок.

– Почему здесь? – спросил вечно озабоченный делами директор СК.

– Потому что я не доверяю вашим клеркам, пекущимся о безопасности наших секретов, – ответил Михайлов. – Уверен, что у коллег есть свои люди в наших рядах. Может быть, не у всех, но у Левковича точно. Кстати, что-то он в последнее время активно засуетился, развил бешеную деятельность, заставил сына вернуться из отпуска, зачастил мотаться по прибрежным посёлкам. Вот сегодня утром в Култук маханул и сына прихватил.

Королёв нахмурился.

– Но ведь в Култуке сейчас ваш Джокер.

– Именно это меня и настораживает. – Михайлов активировал «самсунг», вывел на экран текст. – Левковичи явно затевают какую-то грязную провокацию, они на это мастаки, а отдуваться нам.

– Боитесь за агента?

– Не боюсь, но предпочитаю заранее готовиться к форс-мажору.

– Вы же говорили, что капитан вне поля деятельности силовых структур, его никто не знает.

– К сожалению, ситуация меняется, а он недавно пересёкся с опером Марченко, приехавшим под видом журналиста из Москвы.

– Удивительное совпадение.

– Это наш прокол! – отрезал Михайлов. – Мои осведомители не успели вовремя сманеврировать и дать Пахому другую легенду. Теперь он, похоже, работает в связке с опером, а дать стопроцентную гарантию, что опер не работает на местный криминалитет, я не могу. Федералы затеяли свою игру, послав секретного агента, и нам придётся соблюдать максимум ловкости, чтобы не проколоться.

Михайлов потыкал пальцем в «самсунг», глянул на экран и скупо рассказал директору, чем занимается в настоящее время агент Джокер, он же капитан Ровный. Закончив, вопросительно посмотрел на главу СК.

– То есть мы не ошиблись, – проговорил Андрей Семёнович. – Леонтьева убили не в результате ограбления. Следы ведут в эти грёбаные китайские компашки и в кабинеты наших деловых кругов. На подозрении не только Юсупов и Ли Фанцзы, но и мэр, и губернатор.

– Что намного хуже – и наши доморощенные чекисты, – скривил губы полковник.

– Ну, а что ещё сообщил Джокер?

– Он успешно контактирует с посланцем Марченко, отзываясь о ней исключительно позитивно, и это меня напрягает.

– С ней?

– Опер – дочь Марченко Анфиса, я говорил. Тридцать лет, стаж службы в органах почти тринадцать, по нашим данным очень успешна. Чем-то похожа на российскую актрису Нонну Мордюкову, только покрасивее.

– Много вы понимаете в женской красоте, – рассмеялся Королёв.

– Увидите её – убедитесь.

– Что ещё можете добавить?

Михайлов помялся, косясь на дверь на кухню.

– Есть один необычный момент. Хотите чаю? Здесь и буженина есть.

Королёв мотнул головой.

– Дома поужинаю.

– Чай – не ужин. Разрешите, я себе подогрею, а то в горле першит.

– Тогда и мне несите.

Михайлов удалился на кухню.

Пока он отсутствовал, Андрей Семёнович просмотрел стоявшие на полке книги, выбрал одну, и когда полковник вернулся в комнату с двумя парящими чашками зелёного чая, директор читал «Золотой ключик» Алексея Толстого.

– Молодость вспомнил, – смущённо пояснил он в ответ на взгляд главы следкомовского спецназа. – Кстати, здесь почти все книги детские, сказки и фантастика.

– Интересный подбор. Наверно, кто-то из квартирьеров забавлялся.

Королёв отложил книгу, взял в руки чашку.

– Ну, о каком необычном моменте вы вспомнили?

Михайлов отхлебнул, помолчал и с не очень большой охотой рассказал начальнику о даре Пахома Ровного.

– Хроно… как? – удивился Королёв.

– Хронодайвинг, – улыбнулся Дмитрий Владимирович. – Не сразу выговоришь, но это словотворчество самого Джокера. Удивительно, но этот феномен реален. Появился после ранения в голову, видимо, осколок бомбы что-то перестроил в мозгу парня.

– Проверили?

– В том-то и загвоздка, что впрямую проверить фокус невозможно, только по косвенным следам. Но вещь с большими перспективами.

– Это какими же?

– По словам Пахома, он в пределах полутора минут может упредить беду или нападение.

– Всего на полторы минуты?

– Иногда не хватает секунды, чтобы спасти чью-то жизнь, а тут целых девяносто.

– Покумекаем, как может пригодиться этот хрено… дайвинг.

– Кликуху Джокер капитану дали ещё до ранения, а теперь он и в самом деле станет волшебным аргументом при игре в преферанс или покер.

– Не понял.

– Играя в карты, Пахом сможет сначала узнать расклад по сыгранному варианту, а вернувшись на минуту назад, применит подсказку и выиграет.

– Потрясающе! – покачал головой Королёв. – Только в преферанс нам ещё не хватало играть. Так что будем делать с Левковичами? Брать старшего за яйца пока не за что?

– Уверен, Джокер добудет прямые улики. А нам пока придётся общаться вот таким конспиративным образом.

Михайлов обвёл взглядом помещение, призванное служить пристанищем для секретных переговоров.

Королёв уехал через три минуты, вызвонив водителя персональной машины: отечественного производства «Москвич –7».

Михайлов допил чай, помыл чашки и, перебирая в памяти разговор с начальником СК, вдруг решил позвонить другу, с которым изредка встречался у него на даче. Захотелось обсудить с ним полученный Пахомом дар хронореверса. Друга звали Василий Хромов, ему, как и Дмитрию Владимировичу, исполнилось шестьдесят шесть лет, и работал он нынче в Иркутском институте физики атмосферы, закончив сорок с лишним лет назад Новосибирский университет.

Василий Кузьмич отозвался не сразу.

Михайлов озадаченно посмотрел на часы: шёл двенадцатый час ночи, – спохватился, что уже поздно, хотел выключить, но услышал слегка хрипловатый голос физика и виновато произнёс:

– Прости, Вася, не разбудил?

– А ты как думаешь? – хмыкнул Хромов.

Михайлов представил его бледное лицо в окаймлении бородки и заулыбался: он любил этого человека всем сердцем.

– Прости, дружище, но появилась одна загадка, которая меня напрягает, а объяснить её можешь только ты.

– На ночь глядя? – проворчал Хромов.

– Она стоит твоего сна.

– Прекрасная рекомендация. Подожди, закрою дверь в спальню, жена уже спит.

– А ты, как всегда, в компе.

– Жизнь такая, сплошная цифра. Ну, давай свою загадку.

Дмитрий Владимирович собрался с мыслями и заговорил о феномене хронодайвинга, которым овладел капитан Пахом Ровный после ранения в голову.

– Ну-ка, ну-ка, повтори! – попросил Хромов озадаченно, не ожидавший услышать от друга историю волшебного дара.

Михайлов терпеливо повторил.

– Хронодайвинг, – попробовал физик словно на слух. – Звучит не очень красиво, лучше бы твой капитан назвал это хронореверсом.

– Главное не в названии.

– Тут ты прав, Дима, история потрясающая! Но это не волшебство, а проявление какого-то неизвестного науке закона.

– Ты учёный, ты и объясни с научной точки зрения.

– Это тебе не таджиков в бане ловить, тут думать надо.

– Чтобы ловить таджиков, тоже думать надо.

– Извини, не хотел обидеть. Сейчас уже поздно что-то считать, давай я обдумаю идею и завтра с утра позвоню.

– Хорошо, Вася, спокойной ночи.

Михайлов выключил мобильный, посидел за столом, вдруг ощутив, как гудят натруженные за день колени, и лёг спать с мыслью о Пахоме: бедный парень, каково ему после ранения, поди попробуй разберись, что произошло и как отразится на судьбе.

Уснул Дмитрий Владимирович незаметно.

Но проснулся не утром, как ожидал, а в три часа ночи, от пиликнувшего вызова. Вставать к мобильному не хотелось, но проснулась жена Катерина:

– Звонят…

– Слышу, спи. – Михайлов поднялся, взял телефон и вышел из спальни на кухню, глянул на номер. – Вася, ты?

– Кто ж ещё, – весело отозвался физик. – Разбередил душу, мучайся теперь.

– Ночь же не кончилась…

– Извини, не утерпел, начал прикидывать варианты основ хронодайвинга, и вот что получилось.

Михайлов издал горловой звук, означавший отсутствие интереса к теме, и Хромов спохватился:

– Если не хочешь напрягаться, позвоню утром.

– Ладно, выкладывай, коль уже разбудил. – Дмитрий Владимирович поплёлся в кабинет, – восемьдесят шесть миллиардов нейронов, – начал Василий Иванович. – Они образуют по разным источникам от пятисот миллиардов до триллиона нервных связей.

– Постой, – озадаченно перебил друга Михайлов, – при чём тут нервные связи?

– Очень даже при чём, слушай. По-видимому, твой капитан… как там его зовут? Пахом Ровнин?

– Ровный, фамилие такое, от батюшки досталось.

– Ему удивительно повезло! Осколок бомбы хоть и пробил кости черепа, но не повредил мозг до полной фрустрации. Зато каким-то образом соединил части гипоталамуса, отвечающие за восприятие правого и левого, таким образом, что количество связей нервных клеток увеличилось. Понимаешь?

– Нет.

– Он стал мыслить быстрее и качественнее, а главное, может на минуту возвращать сознание в предыдущее состояние.

– То есть путешествовать во времени.

– Это не прямое путешествие во времени, физически он никуда не перемещается, а реверс – это не транспортное средство, а процесс.

– Но Пахом помнит, чем закончился момент до перехода.

– Сознание не отключается полностью и держит ситуацию под контролем.

– Но куда девается та минутная реальность, свидетелем которой он был?

– А это очень интересный вопрос. Теорией Мультивселенной не интересовался?

– Он тоже задавал такой вопрос.

– Умный парнишка. Так вот, Вселенная квантуется с каждым мгновением на столько версий, сколько заложено в ней вероятностных исходов. Вполне вероятно, что каждый переход сознания капитана порождает новый вариант реальности. Вселенная расщепляется на копии, в одной из которых ситуация для него осложняется вплоть, может быть, до летального исхода, в другой, где он оказывается в своём теле на минуту раньше, он успевает нейтрализовать угрозу. Это ясно?

– Нет. – Михайлов подумал. – Ясно. Что же получается? Он постоянно изменяет… Вселенную?!

Хромов рассмеялся.

– Все мы так или иначе влияем на Вселенную, но у него получается лучше.

– И всё это благодаря дырке в башке?

– Благодаря расширению мозговых связей. У него это получилось естественным путём, после травмы, а мои коллеги-цифровики сейчас работают над расширением деятельности человеческого мозга с помощью искусственного вживления чипов, которые помогают достигнуть того же результата.

– Искусственные интеллекты?

– Синтез биологии и квантовых компьютеров. Кстати, я слышал, уже есть люди, свободно общающиеся с компьютерами напрямую, без клавиатур и экранов. Это уже реально.

– Чёрт! Куда мы катимся по дороге прогресса?!

– К общей оцифровке личности, – хохотнул Василий Иванович.

– Очень смешно.

– А я и не шучу, к этому всё идёт. Слушай, Дима, а нельзя с твоим капитаном пообщаться? Интересно послушать, что он чувствует при переходе и обратно, на что способен.

Михайлов потёр ставший колючим за день подбородок.

– Он в командировке. Приедет в Иркутск, я вас познакомлю.

– Спасибо, коньяк за мной. Спи спокойно, Владимирович, больше до утра звонить не буду.

«Самсунг» замолчал.

Михайлов посидел в расслабленной позе, начал вспоминать рассказы Пахома, но организм так и не включился в рабочий ритм, и полковник вернулся в спальню к бесшумно спавшей жене.

Сон ему приснился, будто он пытается создать свой хронореверс, и у него это получается…