Отец заявился в спортзал, не предупредив, когда Левкович-младший вёл сет со счётом 40:15. Он был молод, по-мужски красив: смуглое лицо, узкий нос, узкие губы, бородка колечком и немигающие жёлтые, с розовым отливом, глаза, – силён и спортивен, что влекло к нему женщин всех возрастов.

Он отошёл к краю корта, вытерся полотенцем, которое ему подал ассистент, приблизился к Левковичу-старшему.

Они были похожи настолько, что обоих нередко путали, особенно если они надевали одинаковые двубортные костюмы фиолетового цвета. Только Аскольд Борисович был чуть пониже ростом и не красил волосы, как его сын.

– Я проездом, – сказал он, оценивающе оглядев фигуру Бориса. – Губер вызывал своих халдеев, отказываться было нельзя.

– Что интересного он сказал? – равнодушно поинтересовался Борис.

– Ему не нравится сегодняшняя обстановка. В Москве решили навести порядок на Байкале, и контора сосредоточила на берегах серьёзные силы. Под видом журналистов к нам посланы следаки, двух раскрыли, якобы это корреспонденты газеты «Версия», один – женщина. Наши цифровики покопались в сетях и обнаружили, что мужик, наверно, настоящий журналюга, фамилия Шумский, а женщина – дочь полковника Марченко.

– Кто это?

Аскольд Борисович покачал головой.

– Своих потенциальных противников надо знать. Марченко как раз возглавляет оперативно-следственный отдел главконторы и очень головастый мужик.

– Видали мы таких головастых.

– Таких – не видали, будь посерьёзней. Тебе придётся решать, что делать с агентессой и другими посланцами, буде таковые отыщутся. Я не верю, что господин Шумский журналист, интуиция подсказывает, что он тоже роет дело Леонтьева. Пока что мы не знаем, кто это на самом деле, но этот товарищ уже поднял переполох среди наших друзей в «Аквасорсе». Вчера его и эту журналистку обнаружили в Култуке, а там у нас…

– Клад! – засмеялся Борис.

– Перестань! Мне звонил Ли, – Аскольд Борисович имел в виду управляющего компанией Ли Фанцзы, – он очень обеспокоен. А тут ещё и Аркадьич закатил истерику. – Теперь речь шла о губернаторе Балоцком Петре Аркадьевиче.

– Боится, что его прищучат? – скривил губы Борис.

– Если прищучат нас, то и он сядет, – поморщился Левкович-старший. – И наоборот. Не надо было мочить Леонтьева, я говорил этим мудакам из его службы безопасности.

– Да, перестарался Витя, – усмехнулся Борис, – а ведь сам бывший чекист.

Он имел в виду Виктора Муршикова, главу СБ «Аквасорс-Сина», который в начале карьеры действительно служил в ФСБ, но был уволен в связи с тёмными делишками с подслушкой больших начальников.

– Да и Юсупов заволновался, – с досадой добавил Аскольд Борисович. – Требует очистить территорию от посторонних.

– Понятно дело, он же все сливки собирает с Байкала, даже китайцев смог обвести вокруг пальца. А что значит очистить территорию от посторонних в его понимании?

Аскольд Борисович посмотрел в глаза сына.

– Не понимаешь?

Тот озадаченно почесал бровь.

– Хочешь сказать, Юсупов имеет в виду физическую чистку нашей зоны? То есть мочилово журналистов? Это после убийства Леонтьева?

– Нам надо быть готовыми ко всему. Пусть они пока попробуют сами убрать посторонних, а мы посмотрим со стороны, чем это закончится. Может, нам и не придётся вмешиваться.

– У нас есть фотки этих журналюг из Москвы?

Левкович-старший вытащил из кармана пиджака (куртку он оставил в машине) смартфон, повозился с ним, показал сыну лицо мужчины в экранчике.

– Шумский.

Борис похмыкал, изучая твёрдое и даже властное лицо незнакомца.

– Крутой парень! По морде – военный.

– Пока что у нас о нём ничего.

– Давай бабу.

Аскольд Борисович вывел на экран фото женщины.

Борис вздёрнул брови.

– Странно, что ты залил фотки в мобилу. Испугался дочери какого-то Марченко? С виду ничего особенного.

Аскольд Борисович усмехнулся.

– Если судить по физиономии, то и ты не представляешь ничего особенного. Сразу видно: ловелас, бабник и куражист.

Борис не обиделся, захохотал.

– Так ведь для опера это хорошо, нет? Никакого камуфляжа не надо или дипфейка, никто не догадается, что я оперативный работник. Так зачем ты пришёл? Только ради того, чтобы сообщить о тревогах губернатора?

Аскольд Борисович спрятал смарт.

– Чует моё сердце, ждут нас впереди нехорошие дела.

– Не знал, что у тебя есть сердце, – ухмыльнулся сын. – Сказал бы лучше – чует моя задница.

– Говори да не заговаривайся, – сверкнул рысьими глазами отец. – Больно самостоятельным стал? Лучше подготовь заранее группу топтунов, понаблюдаем за журналистами издали. И сам к ним присмотрись.

– Дай ещё раз посмотреть.

Полковник достал мобильный, включил.

Борис внимательно присмотрелся к фотографии девушки.

– Мм-да… я не прав, есть в ней что-то…

Он перелистнул изображение, несколько секунд изучал лицо мужчины.

– Точно военный! Видишь, как смотрит? Будто хочет отдать команду «смирно». – Вернул смартфон. – Ты прав, стоит познакомиться поближе и с ним, и с ней.

– О деле думай, а не об удовольствии.

Борис издал смешок.

– Я думаю о деле. Откуда у тебя сведения о них?

– Есть люди в главконторе, предупредили, но про Шумского ничего кроме того, что он работает корреспондентом газеты «Версия».

– А тут кто их ведёт?

– Мои люди.

– Да ладно, пап, знаю я всех твоих людей, Свешников, что ли?

– Тебе какая разница?

– Пусть сообщит, где их можно встретить. Была бы красавица… а эта на подиум не годится. Но на что не пойдёшь, – он лицемерно вздохнул, – ради дела.

Аскольд Борисович недовольно посмотрел на сына.

– Поедешь в Култук, оденься поприличней.

– Куда уж приличней? – засмеялся Борис. – Это же винтажная кожа, папа, эксклюзив, время изменилось, а я ещё молодой.

Левкович-старший нахмурился, но сын не дал ему времени на ответ, сжал плечо, вскинул ракетку и забежал на свою половину корта, крикнул:

– Дорик, давай!

Ассистент кинул ему один за другим два теннисных мяча.

Левкович-старший посмотрел, как сын картинно выполняет подачу, покачал головой и вышел из спортзала, унося в глазах сомнение, порождённое легкомысленностью сына.

Из машины позвонил помощнику:

– Валера, найди мне Свешникова.

– Так он, наверно, в поле, – заикнулся помощник. Он имел в виду работу наблюдателя: «в поле» означало, что лейтенант Свешников занят своими непосредственными обязанностями – следить за клиентами.

– Пусть позвонит.

– Есть, Аскольд Борисович!

– Мазин, в контору.

Водитель тронул «Аурус» с места.

Левкович вдруг достал смартфон, впился глазами в лицо журналиста на экране, потом журналистки, сжал губы, покачал головой, повторил слова сына:

– Есть в вас что-то, – подумал и добавил одно слово: – Опасное!