Глава 44. Страсти в антиграве

Внутри антиграва места оказалось неожиданно много. Не прям уж простор-простор, конечно, однако ж и, вопреки справедливым опасениям Черникиной, расселись мы по четырем имеющимся креслам без толчеи и толкотни вполне себе свободно.

Ффаффа заняла центральное место пилота за рулевым рычагом. Мы же втроем эдаким треугольником разместились вокруг нашей забавно фырчащей крысючки. По левую руку от неё чутка кособоко (из-за обрубка хвоста) примостился Ччверсс. Справа, аккурат напротив захлопнувшегося наружного проема присела напряженная, как струна, Марина. Ну и сзади — на самом козырном месте — вальяжно закинув ногу на ногу, развалился ваш покорный слуга.

Стены, пол и потолок антиграва, непроглядно серебристые снаружи, внутри салона ожидаемо обернулись прозрачным «стеклом». Спасибо, что кресла хотя бы под нашими задами и спинами оказались непрозрачными, а то последующие воздушные кульбиты в сидячем положении, без видимой опоры, и вовсе грозили превратиться бы для нашего квартета в выносящий мозг сюр. И таки да, забегая чуть вперед, вынужден признать, что наш пилот оказалась тем ещё асом-экстремалом, и пару седых волос мне лично своими фигурами высшего пилотажа она добавила за перелет точно. Для меня так и осталось загадкой: как Ффаффа исхитрялась так виртуозно маневрировать антигравом, при практически неразличимых изнутри, с ее пилотской позиции, «призрачных» габаритах нашего летательного аппарата. При том что реализовывала она головокружительные маневры просто на сумасшедших ускорениях, от которых порой реально закладывало уши, и все мы в тихом ужасе буквально впивался ногтями/когтями в подлокотники своего кресла. В такие острые моменты разница между моим, недоразвитым даже до базового первого ранга, ничтожным процентом развития Левитации и ффаффиной прокаченной до запредельного шестого ранга сферой развития Левитация становилась вычурно очевидной.

Но все эти эмоциональные качели, что довелось испытать за время незабываемого полета, случатся уже потом. А пока что мы ещё только расселись внутри салона и…

— Челка, вот чё ты такая зануда-то! — попер на Марину Ччверсс, едва вставшая на место в корпусе откидушка бортовой двери, надежно изолировала нас внутри салона от любопытный ушей снаружи. — Ты ж за службу жалом имперским нормальные же ж бабки получаешь. Тратить их в гарнизоне тебе, один фиг, практически не на что. Значит, на счете твоем литариев скопиться должно уже на приличную сумму. Так какого ж фига тогда?..

— Потому что я не имею дурацкой привычки: деньги в пустую на ветер расшвыривать, — в тон крысюку фыркнула Черникина, недослушав.

— И вовсе не в пустую на ветер мы бабки вложили, — горячо заспорил Ччверсс. — Во-первых, имея всегда под рукой личный транспорт, теперь мы вообще никак не зависим от закидонов всяких там левых таксистов. Летим куда хотим, без оглядки на посторонних. Это ж настоящая свобода, челка. И небольшая переплата за аренду — просто смешная за неё цена.

— Ой, вот только не недо мне тут по ушам ездить, — закатила глаза Марина. — Таксисты вон как вокруг нас только что хороводы водили. И наверняка бы исполнили заказ четко и безо всяких нелепых закидонов.

— Во-вторых, — ощерился не менее упертый крысюк. — Имея в своем распоряжении такого первоклассного пилота, как наша Ффаффа, глупо было б просто…

— Э-э! Ты чё творишь, дура⁈ — на сей раз возмущение Черникиной адресовалось уже как раз-таки нашему первоклассному «водиле».

— Не кипифуй, фьелка. Вфё норм.

— Аааааааа!.. — уже на два голоса заверещали мы с Маринкой в ответ.

И было от чего. Вообразите: эта фырчащая выпендрёжница за рулевым рычагом сперва действительно очень мягко и плавно, без единого толчка, подняла наш антиграв в воздух на примерно десятиметровую высоту, но далее, с какого-то перепуга, врубив вдруг с места форсаж, словно внутри выпущенного из огромной пушки ядра понесла нас навстречу с верной смертью. Когда ж до фатального столкновения с монолитом бетонной стены оставались считанные метры, среагировав на возмущенный вопль справа, вообще вдруг выпустила из лап рулевой рычаг, и с нелепыми словами увещевания беспечно развернулась на кресле к беснующейся сбоку пассажирке.

Ну и как в такой кошмарной ситуации — за миг до очевидно смертельной аварии — нам было не заорать?

Под наш с Маринкой дружный отчаянный вопль неуправляемый антиграв на полном ходу протаранил-таки стену. Но вместо ожидаемой бетонной преграды, без малейшего сопротивления, вломился вдруг в податливую… Пустоту?

Невольно зажмурившись в момент рокового удара, когда через секунду по-прежнему живые и невредимые мы с Черникиной снова открыли глаза, то с изумлением обнаружили себя внутри абсолютно целого летательного аппарата. Более того, наш антиграв продолжал спокойно себе лететь по достаточно просторному (метров семь примерно диаметром) подземному тоннелю. Освещалось это новое подземелье оригинальными дугообразными арками-светильниками, повторяющимися на всем протяжении тоннельного перелета с интервалами примерно в сто метров. Начинаясь от левого края пола, узкая световая полоса пересекала вертикальным росчерком сперва левую стену, затем световым мостиком под потолком перекидывалась на другую сторону и далее падала вниз до пола вертикальным росчерком уже по правой стене. В итоге получалась стильная ярко-белая арка-светильник, пролетать под которой, особенно поначалу, было пипец как захватывающе необычно. Проходящий сквозь невидимый корпус дугообразный белый луч каждый раз на миг ослеплял и казалось просвечивал наши «открытые» тела насквозь.

— Ффаффа, красотуля ты моя, растолкуй мне, уж будь так добра: вот нафига ты сейчас этот нервяк на ровном месте нашим челам-то устроила? — принялся меж тем Ччверсс выговаривать беспечному пилоту (продолжающему, кстати, и дальше игнорить брошенный бесхозно рулевой рычаг). — Ведь договаривались же, что Олегу эта наша экскурсия в припортовый город должна принести исключительно положительные эмоции. Ты же своей выходкой ребяческой нашего бывшего коматозника только что едва до сердечного приступа не довела.

— Прифнаю. Мой кофяк, — покаянно повесила голову Ффаффа. — Фьё-т фатупила. Пофтараюфь больфе не…

— Да ну тебя, — перебил Ччверсс, недослушав. И заговорил дальше уже с нами:

— Челы, вы уже сами наверняка поняли, что только что произошло. Да, кусок бетонной стены, куда мы влетели, на самом деле был голограммой. Маскирующей для чужаков начало уводящего в город перелетного потока. Куда, собственно, стараниями нашей Ффаффы, мы только что так лихо и залетели.

— Поток? — удивился я, понимая теперь причину «преступной» беспечности Ффаффа, демонстративно бросившей рулевой рычаг. — Так этот тоннель?..

— Начало одного из десятков потоков, стартующих от космопорта и протекающих через все, даже самые потаенные, уголки этого подземного города, — охотно пояснил крысюк. — Без подобного подспорья, сами понимаете, в ограниченном пространстве подземных пещер антигравы гэручи сотнями бились мы меж собой ежедневно. С потоками же всё замечательно упорядочено, и перелет внутри города становится максимально безопасным.

— От ведь затейники, блин, — покачала головой Марина. — Про маскировку ведущего в город тоннеля — это понятно. Но блин!.. Как вы голограмму-то эту свою в стене вообще различаете? Она ж стена просто — чисто в цвет стена стеной. Ффаффа же мало того, что вход угадала, но ещё и проделала этот фокус на сумасшедшей скорости.

— Да это фамо-фобой как-то выфло, — пожала плечами ощерившаяся крысючка.

— Во-первых, опыт, разумеется, — откинувшись на спинку кресла, с важным видом стал вешать Ччверсс. — Всё-таки Ффаффа не первый раз уже с той парковки в город стартует. А, во-вторых, кроме скрывающей вход в тоннель голограммы, как я уже упоминал, там поток ещё начинается. А для опытного пилота он, как самый яркий маяк. И наша Ффаффа даже с закрытыми глазами просто нутром своим пилотским любой поток за добрый километр способна почуять.

— Надо же. А у меня, признаться, лаже сейчас, когда мы уже внутри летим этого пресловутого потока, никакого интуитивного отклика на чего-то эдакое не ощущается, — призналась Черникина.

— Это потому что Левитация у тебя слабо пока что прокачена, — авторитетно объявил Ччверсс. — У меня, вон, даже с тройкой в этой сфере развития всё равно какое-никакое, но ощущение потока имеется. У Ффаффы же, с аж шестым рангом Левитации, это уже не ощущения, а конкретная фиксация цели.

— Так. Вфем приготовитьфя, — профырчала с центрального кресла крысючка, деловито подхватывая бесхозно болтающийся во время тоннельного перелета рулевой рычаг. — Фейфьяф будет вефело.

И буквально через пару секунд после ее предупреждения наш антиграв вынырнул из тесноты тоннеля на простор очередной пещеры — на сей раз в форме высоченного и длиннющего подземного каньона.

Кстати, таки да, здесь действительно на далеком дне вроде бы плескалась вода. Там протекала походу какая-то подземная речка.

Под сводом близкого, стандартно забетонированного потолка были густо понатыканы мощные лампы освещения (натуральные прожектора), которые вкупе с многочисленными боковыми настенными светильниками (склонов «каньона») создавали в мрачной глухой пещере освещение практически не уступающее уличному, на открытом пространстве, в ясный солнечный день. Обрывистые отвесные стены этого подземного каньона высотой значительно превышали первый грот-парковку у космопорта. Вместо тамошних восьмидесяти ступеней здесь до дна было больше сотни метров точно. То бишь стены каньона были примерно как две застывших в опасной близости сорокаэтажные высотки.

И сравнение с жилыми домами я привел, кстати, ни разу не случайно. Потому как обе стены подземного каньона оказались густо усыпаны рядами однотипных подвесных площадок из натянутых стальных тросов и сваренных кусков арматуры. Добрая половина этих громоздких подвесов служила парковочными местами для сотен оставленных над пропастью антигравов. Тому, что все эти летательные аппараты столь оригинальным манером были «расфасованы» вдоль стен, как товар на магазинных стеллажах, имелось единственное логичное объяснение: где-то рядом, возле каждой навесной конструкции (пустой или с припаркованным антигравом), имелся скрытый маскировочной голограммой вход в реальное жилище-нору гэручи. И этот тривиальный вывод практически сразу же подтвердился, когда в монолите бетонной стены у ближайшей навесной конструкции с припаркованным антигравом вдруг возникла двухметровая затемненная арка прохода вглубь утратившей целостный вид стены. Из арки наружу выбрался толстобрюхий крысюк в элегантном деловом костюме с кожаным портфелем в лапе и решительно зашагал к припаркованному в считанных метрах летательному аппарату. Арка входа за его спиной, стоило гэручи удалиться от него буквально на пару шагов, на мгновенье подернулось сероватой рябью, после чего снова обернулась фрагментом бело-серого бетона, неотличимым от монолита остальной стены. То бишь восстановившаяся голограмма вновь заработала сама собой.

Уверен, аналогичных фокусов с «отворяющейся» стеной вокруг, если как следует присмотреться, удалось подглядеть бы ещё предостаточно. Вот только кто бы ещё позволил рядом с нашим непоседой-пилотом такую роскошь, как «приглядеться».

После вылета из тоннеля ещё примерно секунд пять наш антиграв плавно парил на головокружительной верхотуре, оставаясь в потоке под бетонным сводом подземного каньона. Спустя же вышеозначенные секунды по новой приноровившаяся к рулевому рычагу Ффаффа взяла бразды управления антигравом в свои лапы. И резко спикировав вниз разом метров на двадцать, мы пушечным ядром понеслись вдоль каньона, филигранно лавируя между рядами навесных конструкций с обоих боков.

Заданное нашим асом-пилотом ускорение раза в три превышало неторопливое, плавное скольжение прочих летальных аппаратов в потоке над нашими головами. Разглядеть же, увы, что-то путное в начавшейся беспрерывной болтанке беспрерывных нырков, взлетов и уворотов нереально стало теперь от слова совсем. В глаза бросались лишь бесконечные фрагменты боковых подвесных конструкций, острые края которых так и норовили цепануть наш взбесившийся болид. Еще изредка перед нами, как пресловутый чертик из табакерки, возникали резко стартующие вверх к потоку антигравы, невольно подрезая наш сумасшедший разгон. И эти внезапные явления перед «стеклянным» носом нашего летательного аппарата были самыми кошмарными…

— Да ты спятила что ль вконец! Нафига этот трэш! — завопила после очередной такой внезапной подрезки Марина, первой ошалевшая от безбашенного стиля вождения Ффаффы.

Последняя же на справедливый упрек пассажирки, буквально впившейся ногтями в подлокотники своего кресла, даже ухом не повела, продолжая лихорадочно вертеть рычагом, с невероятным проворством маневрируя антигравом на прежней запредельной скорости.

— Это бесполезно, челка. Она все равно сейчас тебя не слышит, — вместо Ффаффы снизошел до ответа ее самец, тоже вцепившийся когтями в подлокотники, но не из-за ужаса перед экстремальной манерой полета, а просто, чтоб удержаться на месте и не вывалиться из кресла от непрерывной болтанки. — Даже опасно беспокоить ещё сейчас, когда наш пилот полностью сосредоточена на полете. Если Ффаффа хоть на миг отвлечется от пилотирования, нас проста расплещет по окружающим железякам.

— Зашибись успокоил, — хмыкнул сзади уже я, тоже судорожно стискивая подлокотники своего кресла.

— Да всё норм, челы, — ощерился в ответ крысюк. — Уж поверьте, ей такое не впервой. Она справится. Просто наберитесь терпения и ждите. Это уже скоро закончится.

— Нафига этот трэш? — повторила предъяву Черникина, адресуя ее уже разговорившемуся Ччверссу.

— Потому что так для нас будет гораздо быстрее, — охотно пояснил крысюк. — Ведь мы, как ты знаешь, весьма ограничены по времени. И выход, по возможности, из потока с параллельным ручным пилотированием позволит в итоге нам сэкономить примерно минут двадцать на перелете. А это целая треть часа, которую сможем провести с куда как большей пользой потом в яме, нежели тут, скучая бестолково в затянутом поточном ожидании.

— Вообще-то, я бы лучше поскучала, — возразила Черникина в ответ. И тут же вновь отчаянно заголосила: — Ааааа!.. Чтоб тебя!.. Не ну вы только гляньте, чё эта бесноватая вытворяет!.. Эй, алё! Ты смерти нашей что ли хочешь⁈

Последние остервенелые вопли ее адресовались разумеется снова Ффаффе, которая только что, отчаянным рывком подрезав очередной стартанувший снизу антиграв, практически впритирку пронеслась над чужой изумрудной крышей.

— Ну не нервничай ты так уж, — пропыхтел с противоположного края Ччверсс. — Оно, конечно, сейчас было на грани. Но ведь справилась же девочка моя.

— Психопатка чертова эта девочка твоя, — вновь выдала из своего узла Марина, но уже не так агрессивно.

— У нас опытный пилот, челы. Ффаффа полностью контролирует ситуа-ААА-цию, — дало трещину на очередном отчаянном маневре даже напускное хладнокровие Ччверсса. Но к чести крысюка, он мгновенно взял снова себя в руки и, как ни в чём не бывало, продолжил спокойным ровным голосом. — И в каждом своем маневре она точно знает, что делает.

— Гэручи — вы просто психи! — припечатала напоследок Черникина и обиженно примолкла.

Отчаянный воздушный слалом в исполнении Ффаффы растянулся ещё примерно на пару минут. И прекратился лишь с эффектным возвращением обратно в поток перед повторным заходом в новый тоннель.

Наш антиграв Ффаффа лихо загнала в крохотный казалось бы зазор между парой грузовых исполинов в потоке. Хорошо, что на местных транспортных средствах отсутствовали привычные для землян клаксона, иначе за такую лютую подрезку наши уши потом сзади терзал злобный гудок, наверняка, на всём протяжении тоннельного перелёта.

К счастью, в очередной раз обошлось без аварии. И дальше снова потянулись сияющие арки-полукольца тоннельных светильников, чередующиеся на в разы снизившейся, безопасной скорости. И расшалившимся нервишкам нашим пришла пора успокоиться хотя бы на время безопасного тоннельного перелета.

— Фьё круто было? Понравилофь? — отпустив рулевой рычаг, шумно выдохнув и откинувшись на спинку кресла, спросила нас довольная, как слон, Ффаффа.

— Ага. Я чуть не обдудонились от восторга, — скривилась справа от неё, будто куснув кислючего лимона, Марина.

— Было незабываемо, — сдержанно откликнулся я с заднего кресла.

— Ты, как всегда, была великолепна, — справа рассыпался в комплементах её верный крысюк.

— Я фтаралафь, — кивнуло удовлетворенно Ффаффа.

— Вы чё все прикалываетесь? — взбеленилась тут же в ответ Черникина. — Какое там нахрен «великолепно»!.. Пипец как ссыкатно по натуре было! Слышь, хвостатая, душевно тебя прошу, не гоняй так больше. Чего вот тебе в потоке не летится спокойно, как всем прочим нормальным гэручи?

— Но время фе… — растерянно оглянулась на пышущую гневом соседку Ффаффа. — Я минуты три только фьто нам для ямы фэкономила.

— Не слушай эту бешеную, — возразил с другой стороны Ччверсс. — Всё ты правильно сделала. Проявила себя на высоте. Продемонстрировала чудеса пилотажа. И нам с Олегом это весьма пришлось по душе. Чел, скажи?

— Угу, — откликнулся я с заднего кресла.

— Варламов, ты чё?.. — обернулась ко мне негодующая Черникина.

— Марин, ну чего ты до неё докопалась. Пусть себе и дальше гоняет, — пожал плечами я. — Она же профи. Пилот со стажем. Да, страшновато поначалу мне тоже было. Но под конец я даже как будто втянулся в этот полетный трэш. Сама подумай: ну где ещё такой адреналин мы сможем пережить?

— Да где угодно блин! — возмутилась неуемная Черникина. — Вот вернемся обратно к рухам и…

— Марин…

— Сборище долбанутых адреналинщиков, блин, — закатила глаза Черникина.

— Так фьто? Продолфать мне? Или как? — уточнила Ффаффа по новой подхватывая отпущенный рулевой рычаг. — До выхода иф тоннеля офталофь вофемь… фемь… фефть…

— А-а… Да делайте, как хотите, — отмахнулась устало Черникина.

— Давай, Ффаффа! Жги! — подбодрил свою самку Ччверсс.

— … Два… один… Дерфитефь крепфье! Нафьинаетфя вторая ферия вефелухи! — зловеще профырчал наш отмороженный пилот. И сразу на выходе в очередной просторный подземный каньон решительным рывком рычага выдернула наш антиграв из безопасного потока.

Далее, как и заказывали, стартанул новый раунд полного незабываемых ощущений воздушного слалома…